Страшные истории

dimax

Модератор
Награды
6
Ночью я выглянул в окно. На небе не было облаков. И звезд.

***

Я сожгла всех кукол, хотя дочка плакала и умоляла этого не делать. Она не понимала моего ужаса и никак не хотела верить в то, что это не я каждую ночь кладу кукол в её постель.

***

Во дворе стоит человек и смотрит в мое окно. Долго. Не шевелясь. Мне не жалко. Пусть только родители перестанут говорить, что они его не видят.

***

Когда мы купили дом, я предположил, что царапины на внутренней стороне подвальной двери оставила большая и не очень воспитанная собака. Позавчера соседи сказали, что у прежних владельцев собаки не было. Сегодня утром я обнаружил, что царапин стало больше.

***

Милый, не надо бояться мёртвой бабушки. Сам убедись — её нигде нет. Пошарь под кроватью, в шкафу, в чулане. Ну? Убедился? Стой!!! Только не поднимай голову к потолку! Бабушка ненавидит, когда на неё смотрят в упор!


***

Меня зовут Джон. Мне шесть лет. Я очень люблю Хэллоуин. Это единственный день, точнее ночь в году, когда родители выводят меня из подвала, снимают наручники и разрешают выйти на улицу без маски. Конфеты я оставляю себе, мясо отдаю им.

***

«Ни в коем случае не ходи в дальнюю кладовку», — сказала мама. Конечно же я немедленно стащил у нее ключ. Она обнаружила пропажу, начала кричать, топать ногами, но когда я сказал ей, что еще не добрался до кладовки, она успокоилась и даже дала мне пару долларов на чипсы. Если бы не два доллара, я бы расспросил её про мёртвого мальчика из кладовки, так похожего на меня, и узнал бы наконец зачем она вырезала ему глаза и отпилила руки.


***

Проснулся я из-за того, что услышал стук по стеклу. Сначала я подумал, что кто-то стучит в мое окно, но потом услышал стук еще раз... из зеркала.


***

С утра я обнаружил на телефоне фотографию спящего себя. Я живу один.

***

«Я не могу уснуть», — прошептала она, забравшись ко мне в постель. Я проснулся в холодном поту, хватаясь за платье, в котором ее похоронили.

***

Врачи сказали пациенту, что после ампутации возможны фантомные боли. Но никто не предупредил о том, как холодные пальцы ампутированной руки будут поглаживать другую.

***

Не могу двигаться, дышать, говорить и слышать — вокруг темнота все время. Если б я знал, лучше бы попросил кремировать меня.

***

Она никак не могла понять, почему она отбрасывает две тени. Ведь в комнате была всего одна лампа.

***

Манекены оставили завернутыми в пузырчатую пленку. Слышу из другой комнаты, как кто-то начал их лопать.


***

Ты пришел домой после долгого рабочего дня и уже мечтаешь отдохнуть в одиночестве. Ищешь рукой выключатель, но чувствуешь чью-то руку.

***

Я видел прекрасный сон, пока не проснулся от звуков, будто кто-то стучит молотком. После я слышал только, как комья земли падают на крышку гроба, заглушая мои крики.

***

Заключение врача: Новорожденный весит 3 600 г, рост 45 см, 32 коренных зуба. Молчит, улыбается.

***

Я привык думать, что у моей кошки проблемы со зрением: она не может сфокусировать взгляд, когда смотрит на меня. Пока я не понял, что она всегда смотрит на что-то позади меня.






****************************************************************************************************************************************



Если вы читаете эту тетрадь, то заклинаю вас: остановите поезд, и покиньте его любой ценой. Если, конечно, еще не поздно. Я выношу это предупреждение сюда, в самое начало, ибо свой шанс я упустил, пока со смесью страха и любопытства листал старые, пожелтевшие страницы. Покиньте дневник. Оставьте его в покое, и бегите. Все дальнейшие записи могут вам пригодиться, в случае, если за окном туман, а стоп-кран не работает. Что ж. Я пытался помочь вам. Кто знает - быть может, это не в моих силах, и тот, кто нашел это проклятую рукопись обречен дополнить ее мрачные страницы своей частью истории.

Этот дневник я нашел под нижней полкой в своем купе. Поскольку у меня было достаточно времени для того, что бы его прочитать - и не один раз - я переписал его на более новой бумаге, так как самые старые страницы буквально разваливались в руках. Далее и впредь я расположу записи не в хронологическом, но в логическом порядке. Здесь - судьбы многих людей. Некоторые, которые повторяли участь других - я не стал заносить в эту рукопись. Иные были слабы духом. Некоторые - слишком отважны. Имена и места я опустил из различных соображений - в прочем, ни время, ни, тем более, место уже не уместны. Я не знаю чем их истории закончились, и ведет ли хоть одна дорога прочь из этого места. Итак, далее по порядку, определенному мной:


Запись первая.20е января 1980.

Проклятая метель никак не утихнет. Мы уже почти четыре часа ползем сквозь буран со скоростью беременной черепахи. Думаю, на встречу я точно опоздаю. Мой сосед по купе - пожилой мужчина - это какая-то квинтэссенция худшего в мире попутчика. От него разит перегаром, он храпит, а его носки воняют так, словно он их год не менял. Самое ужасное - открыть окно нельзя - снаружи слишком холодно!Я уже общался с проводником, и просил перевести мня в другое купе, однако тот ответил, что это будет возможно только на ближайшей станции - когда они смогут уточнить нету ли брони на какое-то из свободных мест.*неразборчиво*...имо торчать в проклятом купе. Подожду в корридоре, пока не доберемся до полустанка.

21 января.Великолепно. Несмотря на вонь и храп, я все же поспал. Снаружи уже даже не метель, а - буквально - завеса из снега. Поезд остановился еще в час ночи, и, вынужденный уступить проводнику, я отправился спать со своим попутчиком.

Проклятье! мы торчим тут уже почти 12 часов! Самое ужасное - это то, что закончился чай, и уже банально нечем себя занять. Благо, хотя бы топят хорошо.

Проводник, спустя почти 16 часов, наконец, согласился пересадить меня в другое купе, однако мое ликование было недолгим: дверь в другой вагон не открывалась, даже не смотря на наши общие усилия. Он предположил, что дверь примерзла, или заела. Как неудачно, что я еду в хвостовом вагоне! Заднюю дверь замело, и окно все засыпано снегом.Буду спать в корридоре. Спутник по купе хоть и проснулся, но первым делом выудил из сумки початую бутылку, и, прикончив ее и палку колбасы за считанные минуты, опять завалился спать.

22 января.

Не считая того, что я голоден, я рад: мы тронулись. Вьюга прекратилась, и теперь за окном в голубых вечерних сумерках проплывает подернутый белесой дымкой лес. Ползем мы не быстро, но - ползем. По моему ощущению, все быстрее. Видимо, мы покинули зону катаклизма, и на всех парах мчимся к долгожданному перрону. Господи, как же я хочу прогуляться по свежему воздуху.

22 января .вечер.
Ничего не понимаю. Лес тянется бесконечной стеной стволов. Сумерки даже не собираются переходить в день, или ночь. Проводник растерян, сосед требует выпивки, но ее нет - и он по этому поводу закатил скандал.

23 января.Мы все еще едем. Что за чертовщина?! При всем желании мы уже должны были проехать хоть какой-то поселок! Проводник бледный, и пытается успокоить, что, видимо, мы поехали каким-то обходным путем. Что за обходной путь лежит через места без единого поселения?!

24 января.Я только что понял, что мой попутчик пропал. Вышел в туалет, и его нет уже час. Проклятые деревья сводят меня с ума.

25 января. Странно, но я только сейчас понял, что не голоден, и не испытываю жажды. Более того, я не спал уже сутки, и не хочу спать. Я могу лежать с закрытыми глазами, но сон не идет. Чертовщина какая-то. Если так пойдет дальше, то я попытаюсь что-то предпринять.

26 января.

Почти неделя в долбанном поезде. Невыносимо. Сижу, и таращусь на чертов лес.

26 января.К черту.

У меня всего два объяснения. Либо я умер, и попал в ад. Либо я рехнулся, и сейчас сижу, и пускаю слюни у окна, или в палате какого-нибудь дурдома. Так, или иначе - я намерен с этим покончить. Одеваю все, что есть теплого, и выпрыгну на ходу.

Проклятье! дверь не поддается. Однако мне удалось выбить стекло в задней двери. Попытаюсь протиснуться.

Запись вторая.

15марта 1974 года (Предыдущий текст опущен в виду его частичного, или полного совпадения с предыдущим.)Мы едем уже неделю. Все очень напуганы. Бескрайние поля за окном, подернутые клочьями тумана - вот и весь наш пейзаж. И эти проклятые сумерки! Боже милостивый, ниспошли нам благословенье свое, даруй нам выход из этого чистилища!

Мы молились - все вместе. Даже нагловатая и самоуверенная А. (Еще и красится, как шлюха!).

16 марта 1974 года.

Мы заперты! Невозможно выйти из купе! Господи! Нам так страшно! И. рыдала, и умоляла открыть двери. А пыталась ее приободрить, и предположила, что нам в чай добавили ЛСД, или еще чего. Она сказала, что как-то пробовала его, и от него “сносит крышу”, и может всякое “видеться”.Самое ужасное: мы не можем заснуть. Это настоящая мука - сидеть, таращась в окно час за часом. Все книги уже перечитаны, и разговоры идут по кругу. Это ужасно.

17 марта 1974 года.А. пропала! Господи, когда?! Мы сидели все на своих полках, А и И. - на верхних. И. клянется, что ничего не видела - просто отвернулась к стене минут на 10, а когда повернулась обратно - ее не было! Она не придала этому значения, и решила, что А. просто спустилась вниз. Теперь мы сидим все внизу, и боимся закрыть глаза.

хх марта 1974.

Не знаю какой сейчас день. И день ли вообще. Я одна в купе. А., И., К. - все они пропали. Точно так же - на мгновение мы смотрим в окно - и вот уже кто-то пропал… Я даже не помню в каком порядке это было. Теперь я просто смотрю в окно, и думаю не пропала ли я. Может, сейчас А. К. И. сидят, и с ужасом таращатся на пустое, все еще теплое сиденье? Господи, дай мне сил!

хх марта 1974.

Не выношу этого. *неразборчиво* … не буду. Будь оно все проклято. Я не могу так больше. Он молчит. Пейзаж затянуло туманом. Я одна. Нож. Я нашла обычный нож для масла в сумке и К., я смотрю в окно, и точу нож о край стола. У меня такое ощущение, будто сквозь двери на меня кто-то смотрит. Я не хочу оборачиваться. Упрямо точу нож - скоро я смогу спокойно закончить этот проклятый рейс.

Запись третья

5е июня 2001.

Меня не покидает чувство взгляда в спину. Все пропали. И пожилая женщина - я так и не узнал ее имя. И ее пятилетний внук. Как он перепугался, не увидев свою “бабу”!.. Я его обнял, и попытался утешить, но через мгновенье понял, что глажу воздух.Думаю, я схожу с ума.

Я читал некоторые труды по психиатрии, и почти уверен в своем диагнозе. Но! Мои воспоминания - непрерывны. Они выстраиваются в цепочку последовательных непрерывных событий. Нету пробелов. Нету нестыковок, или возникших из ниоткуда персонажей.

7е июня 2001

Если бы не календарь телефона, то ни за что не догадался бы какое сегодня число. Мой день рождения. Блин. Сойти с ума на свой ДР. Карма, блин.

*неразборчиво*
2001

Купе открылось! Я вышел в коридор. За окнами все так же проносятся деревья и обширные поля, а вдалеке - огни городов.

*неразборчиво* пуст. Никого нет. Двери - заблокированы. Черт, я что, попал в какое-то сраное реалити-шоу? Бегал, и умолял прекратить по всем вагону. С тем же успехом можно долбить стену членом.

какая-нахер-разница-какое июня 2001

Только сейчас понял. Я не потею, не хочу есть и пить. Все это время я просто не обращал внимания на это. За все эти дни я ни разу не сходил в туалет. Я даже, блин, не потею.

*неразборчиво* июня 2001.

*неразборчиво*ьб! Блядь! Мать вашу! Это… это было… блин. Так, П., успокойся… *неразборчиво*..жат руки. До сих пор. Проверил замок купе трижды - все закрыто. Это… это был *неразборчиво*. Я прогуливался коридором - в который раз. И тут, обернувшись… черт… дрожат руки… *неразборчиво*.

...Вроде, успокоился. В общем, я увидел силуэт. Похож на человека, но несколько выше, и более… долговязый . словно сотканный из тумана, что за окном. Я сначала подумал, что померещилось, и проморгался, но - клянусь - он стал четче! Белесная тень, что стояла в конце коридора. Я добежал до своего купе - и заперся внутри.

28е июня. 2001

Я просидел в долбанном купе почти неделю. Не могу заставить себя высунуться наружу. За окном то и дело мелькают эти белые тени. Даже сама мысль о том, что бы высунуть нос наружу невыносима.

12е июля.*неразборчиво* Поезд остановился. Сначала я не поверил свои глазам, но мы стоим вот уже час. Снаружи - платформа. Небо - чистое, ни клочка проклятого тумана. *неразборчиво* … эти строки и бегу наружу. Не знаю, конец это, или только следующий виток кошмара. Дневник на всякий случай оставлю тут. Быть может, мне придется вернуться, и продолжить этот проклятый путь.

Интересная заметка, найденная от неизвестного автора. Почерк похож на женский. Всего одна запись:


К черту эту сволочь! Я читала все, что было с другими. Се час открою дверь, и воткну ей осколок в глаз! *неразборчиво*

Запись чертветая. (орфография сохранена)

Прапала бабушка. Я искал ийо павсюду, но мама прибижала, и забрала в купэ. Ана очинь плакала, и сказала, што бабушка поиграет с нами впрятки. Я звал бабушку, но она ни хатела выхадить.

Мама тоже ришила проиграть впрятки. Я ийо ни нашел, и начил звать, но мама пряталась.

Белый дядя пришел и попросил ни плакать, но я нимагу ни плакать, патамушта мама спряталась и ни атвечаит. У дяди странная рука. Завтра он абищал прити ка мне с друзями, и сказал, што мама скора будит сам ной. Я очинь рад.

Запись пятая (здесь и далее даты и прочее не важны. Вы уже понимаете, что не во времени дело)

… это был не человек. Я повидал всякое на своем веку, но это - это что-то невероятное. И - признаю - пугающее. Объяснение непонятным свойствам пространства-времени в этом… измерении - не побоюсь этого слова - я примерно дал - для себя. Более того, я старательно наблюдал за кустами снаружи. Как мне показалось, один примечательный куст мелькает раз в 4-5 минут. Это значит, что я угодил во что-то вроде временной петли.Но кто они такие? Я заметил этот силуэт в конце вагона. я заметил, что всякий раз, как я моргаю, он приобретает плотность, и более четкие очертания. Чем четче очертания, тем увереннее он движется.

Дымчатая фигура стоит на месте.

Силуэт явно неспешно идет.

Фигура, подернутая дымкой - уже явно движется.

Я дошел до своего купе, и несколько раз быстро моргнув, захлопнул дверь. Послышался деликатный стук. Очевидно, он хочет установить со мной контакт. Я опишу все, что произойдет в следующей записи.

Запись шестая ( я ее включил просто для верующих - бог вам не поможет).

Я молился три дня и ночи - но без толку. Они скребутся о дверь, и местами, где они разодрали дверь, я вижу их когти. Их лик поистине ужасен. Да помилует меня бог!

Запись седьмая

Я многое поняла, прочитав дневники. И каждый раз. как я видела опасность, описанную другими - я ее избегала.

Пялилась в окно - пока все не пропали. Не выходила из купе - даже когда поезд стоял. Завидев первый силуэт, я, не моргая, прошла в купе, и осталась там.Я просто заткнула уши ватой - и они прекратили скрестись - для меня. И тут же прекратили появляться новые борозды на двери. Они действуют чрез наше сознание?

*неразборчиво*...ра! Надо слыш…

Запись восьмая, моя.

Что же, судя по всему, я продержался дольше остальных.Я не сошел на полустанке, я не стал гулять по коридору - даже когда замок должен был быть открыт. Я не выбивал окна, и не обращал внимание на пропавших соседей.Сегодня мы остановились в поле. Я так просидел почти пять дней - мы не трогались с места.

Здесь и далее я буду предпринимать короткие вылазки, и писать столь же короткие заметки. Я буду описывать предполагаемое действие, и - по возвращении - мои впечатления. Если последнего не будет - то знайте: я либо погиб, либо освободился.

Выйти в коридор. Сделано. Ни намека на тени.

Выйти в тамбур. *Неразборчиво*.. до сих пор. Как вспомню увиденное - опять рвотные позывы. В тамбуре - труп. Очень аккуратно расчлененный - разрезы - хирургически точные. Все внутренности развешаны,словно адская гирлянда.

Пройти мимо трупа. Не вышло. Меня опять стошнило. Отвратительное зрелище.

Пройти мимо трупа-2. Вышло. Я почти час стоял на подножке вагона, не решаясь коснуться земли. Затем… Нет, я лучше напишу завтра. Дрожат руки *неразборчиво*

Ушло почти два дня что бы успокоится. Итак, я сошел на землю. вокруг было бескрайнее море пшеницы и - солнце. О, боги! Я бы душу отдал за солнце!Они появились из ниоткуда. Бледные, худые существа, с когтистыми трехпалыми лапами (я заметил - когда одна лапа чуть не снесла мне голову). Буквально мгновение назад была пшеница и солнце . и вот уже я стою посреди зловонного болота, по пояс в жиже, и они мчатся ко мне со всех сторон. Я выбрался. Грязный, в тине и иле - я влетел в вагон, из захлопнул дверь перед носом одного из них. Послышался тяжелый удар, и дверь прогнулась, словно в нее влетел грузовик.

Этот шум. Они орут, воют и стенают так .словно сам Ад обрушился на мое сознание.Я сумел отломить острый кусок металла, и точу его. Поезд едет, за окном - опять туман - и вой жутких тварей. Если вы это прочитали, и за окном все еще светло, и нет тумана - бегите. А я - я остаюсь в этом аду.
 
Последнее редактирование:

dimax

Модератор
Награды
6
Это произошло летом 1999 года, мне тогда было 6 лет, но события той ночи я помню, будто это произошло вчера.

Заранее предупрежу, что я никогда не была впечатлительным ребенком, страшные фильмы в детском возрасте для меня были под запретом, тогда я смотрела лишь мультики да читала простые и добрые детские книжки.

Как говорится, ничего не предвещало. Прошел обычный день, насколько он бывает обычен в 6 лет, родители уложили меня спать, и я, уморенная за день детскими забавами, довольно быстро уснула. Но планам проспать до утра не удалось свершиться. Меня разбудили электрический свет моего ночника и звук работающего телевизора (все это стояло как раз напротив софы). Помню, что, открывая глаза, я подумала: "А чего это родителям не спится, и почему они смотрят телек у меня в комнате, в зале ведь удобнее". Однако, продрав свои маленькие глазенки, вместо родителей я увидела двух абсолютно мне незнакомых субъектов, которые сидели перед софой на моих деревянных детских стульчиках (знаете, в садиках такие были раньше) спиной ко мне и смотрели телевизор (а там, как помню, "Зена - королева воинов" шла).

Находясь в легком шоке от происходящего, я заметила, что сидящие-то никак на моих родителей не походят: длинные светлые/седые волосы, довольно крупные, да еще в каких-то нелепых цветастых халатах с капюшонами. Тут до меня дошло, что телек включен, свет тоже, непонятные дядьки в комнате есть, а родителей поблизости не только не наблюдается, да еще и не слышно. И тут мне стало страшно, любопытно и жутко одновременно. В детстве я часто путала сон с явью, поэтому тихонечко стянула с пальчика колечко (такие продавались с жвачками по рублю) и осторожно пропихнула под подушку, не сводя при этом глаз со странных субъектов. Но тут случилось то, чего я дико боялась: они стали поворачиваться ко мне. Как же страшно мне стало... Прежде, чем они успели обернуться, я закрыла глаза и окаменела... Изо всех сил я изображала из себя спящую, но сквозь закрытые веки видела, как выключился в комнате горящий свет. Но и тогда я не осмелилась открыть глаза или пошевелиться. Так и пролежала, пока не заснула.

P.S. Утром колечко было под подушкой, но стульчики стояли у стены, а не у софы. На мои вопросы о том, кто к нам ночью приходил, мама сказала, что никого у нас быть не могло и все ночью спали и ничего не слышали. Больше такого не повторялось. И, надеюсь, не повторится.

******************************************************

Осень 1941 года, Калужская область. Мой прадед, председатель колхоза, название, к сожалению, не знаю, моя прабабушка Матрена и трое их маленьких дочерей, одна их них, старшая, 9 лет, - моя бабушка Анна. Как только стало ясно, что фашисты близко и скоро войдут в деревню, моего прадеда забрали в партизаны переводчиком, так как он знал немецкий, да и вероятность того, что его расстреляют или повесят немцы была очень высока: председатель, коммунист, и семья его попадала под удар тоже. Шанс выжить без отца и мужа у них был выше. "Береги детей, Мотя," - последнее, что сказал прадед. Но они просчитались. Мир не без "добрых" людей - как только немцы вошли в деревню, им тут же доложили, кто есть кто. Прабабушка Матрёна вспоминала этот эпизод своей жизни с ужасом на лице. Её выволокли из дома за волосы и в одной ночнушке, а дочек заперли в доме, обложили соломой, облили соляркой и подожгли. Через несколько минут истерики и криков прабабушка потеряла сознание. Очнулась она у соседки, лежа на кровати. Первой мыслью, говорит, было: щас встану, пойду удавлюсь. Но её остановила соседка, сказав, чтобы лежала и не дергалась: девочки живы и находятся у другой многодетной соседки, как будто бы это её дети. Оказывается, случилось вот что. Когда дом подожгли, самая старшая дочь, моя бабушка, чуть подождала, когда сильней задымится, открыла маленькое окно дальней части дома, которое выходило в огороды, вытолкала туда сестер и приказала ползти на животе и не плакать. Потом огородами пришли к соседке. Та, зная, что происходит, обрадовалась, переодела их и выдала за своих. Уже потом женщины деревни и моя прабабушка допрашивали маленькую Анну, о том, как она додумалась вылезти в окно и не испугаться огня. Она отвечала: "Тятя пришел и окно показал". После этого моя прабабушка, говорит, поняла, что мужа ее и их отца в живых больше нету. Спас он дочек. Похоронка на деда так и не пришла, война кончилась, он числился " без вести пропавшим", но прабабушка Мотя его уже не ждала - знала, что он не вернётся...

***********************************************************************************************

Маленький местный детский спортивный клуб. Каморка для тренерского состава, администрации и бухгалтерии, родители появляются там редко, родители - народ шумный (каждое чадо - лучшее в мире), и детская раздевалка - для митингов место более подходящее, а я всегда предпочитала тишину, и, так как тренеры обычно заняты, в каморке было либо пусто, либо компанию мне составлял старичок, занимающийся бумажной волокитой. Когда я появилась в клубе в первый раз, помню, старик снял очки, потом положил их в карман и что-то пробормотал про возраст. Выражение "божий одуванчик" подходило ему как нельзя лучше, тихий, приятный человечек, худой, с редкими седыми, как снег, волосами, всегда готовый угостить кофе, который, к слову, покупать мы должны были сами.Но почему он прячет от меня очки? Всегда это было так, будто застукала его за неприличным занятием. Он догадался о моих мыслях и поведал удивительную историю."

Я жил в России, это было самое счастливое время в моей жизни. Как же мне приятно встретить русского человека! Приходят с вами как будто лучшие годы моей жизни, какой же сердечный вы, русские, народ. Попал я в Россию случайно, потеряв все деньги, друзей, работу, но самое страшное, конечно, что потерял здоровье. Я почти ослеп. Диагноз не оставлял надежд: я cтану слепым. Все продал, у всех занял, ездил я и в Америку, и еще много куда. В момент, когда надежды не осталось, я узнал о русском офтальмологе Святославе Федорове. Деньги у меня были на билет в Россию в один конец... И все.

Каково же было мое удивление, когда мне предложили жить и работать на ферме, ожидая очередь на операцию. Русские, нерусские - мы жили там вместе, богатые не имели никаких преимуществ и ждали свою очередь со всеми страждущими. Как мы радовались за тех, чья очередь подошла, и не описать. Было у Федорова одно условие: "Я сделал вас зрячими, выбросите очки. Так хочу я, чтобы вы не носили их больше."

Я вернулся во Францию без очков, видеть стал прекрасно. Чудо. Работу сразу нашел, деньги появились, но попутал меня бес. Встретил я офтальмолога, что раньше меня "лечил", деньги тянул, и столько пакостей он мне про спасителя моего рассказал, что поверил я ему, что кристаллы из глаз вытащить надо и очки мне необходимы, да и пошел - сначала на прием, а там и на операцию записался.

Иду я к врачу, а место какое-то незнакомое, табличка с позолотой отсутствует, дверь, по идее, та, дернул и стал спускаться, там пять ступеней должно было быть, а тут я чуть ли не до ада дошел, три этажа вниз. Доктор меня в кресло усадил и пошел за ассистентом, а на пороге обернулся и расплылся в улыбке, причем зубы стали длинными, рот растянулся, и увидел я ослиную морду вместо лица. Я еще подумал, что на ноги ему смотреть нельзя, но посмотрел и увидел копыта. Доктор страшным животным голосом произнес, что сейчас придет, и зачем-то запер меня в кабинете на ключ.

Меня парализовало от такой игры мозга, отродясь галлюцинаций не было. И вдруг я увидел, что в кабинете еще один врач, халат белый - аж светится. Он стоял ко мне спиной, но я понял, что это Федоров и он опечален. Он просто открыл дверь, а я просто вышел на улицу - ни ступенек, ни приемной - он открыл мне дверь прямо на улицу, я увидел солнце, клумбы, людей.Вы, наверное, меня к психиатру отправите... А я ведь сходил, и сканировали мне мозг. Все в порядке. Рентгенологу я всего не сказал, просто сказал, что лечился у Федорова и видел его там, где быть его не может.

"От Бога врач! - воскликнул рентгенолог. - У нас хирург сына к нему возил, так тот теперь в тире занимается, и тоже показалось парнишке, что видел он его на днях, а сегодня хирург сообщил, что погиб Святослав Федоров. Это трагедия ужасная, скольких он спасал, таких врачей один на миллион, а то и меньше."Старичок близоруко протер веки, задумался, а потом снова стал грешить на старость и говорить, что очки ему нужны только для работы с бумагами.
 

dimax

Модератор
Награды
6
Эту историю мне рассказали еще до Нового Года, но записать было некогда, да и лень. Сейчас, прочитав рассказ «Двойник» и некоторые другие, поняла, что она как раз будет в тему, и решила опубликовать. Об этом случае рассказала мне знакомая, но произошел он не лично с ней. Ее старшая сестра дружит с дочерью главной героини, отсюда и стало известно об этих событиях. Надеюсь, я запомнила и изложила все правильно…

Случилось это в начале 2000-х. В то время жить в селе было совсем уж немодным, и деревенские жители, кто мог, перебирались в город. Надежда Леонидовна оказалась в меньшинстве: несмотря на настойчивые уговоры детей, коих у нее было трое, наотрез отказывалась покидать любимую деревеньку, в которой родилась и прожила почти до шестидесяти лет.
Последним из отчего дома упорхнул Денис – младший сын Надежды, которого она, положа руку на сердце, любила чуточку больше остальных. Уехал, отучился, устроился на работу, женился, в браке родил двойняшек, Олежку и Аленку. Однако, несмотря на занятость на службе и с детьми, Денька навещал мать значительно чаще, чем старшие брат с сестрой.
Был летний пятничный вечер. Надежда ожидала очередного приезда своего младшенького, так как они еще две недели назад договорились, что он рванет к ней сразу после работы. Уже начало темнеть, а Денис все не ехал. Мобильные телефоны тогда еще только начинали приобретать популярность, поэтому 60-летняя деревенская женщина о таком чуде техники, понятное дело, даже не слышала.
Когда Надежда Леонидовна уже начала всерьез беспокоиться, на крыльце вдруг послышались громкие шаги, затем хлопнула входная дверь (женщина, ожидая сына, не спешила ее запирать), и началось какое-то шевеление в сенях.
- Денис! – позвала Надежда. – Денис, это ты?
Странно… Почему-то она не услышала шума машины, на которой по обыкновению приезжал ее сын. Сломалась, видимо. Но как же он, в таком случае, добрался, ведь поздно, автобусы уже не ходят? Должно быть, подвез кто-то… Все сомнения Надежды развеял родной голос, доносящийся уже из прихожей:
- Да, мам, я.

На этом хочу немного отвлечься и описать в двух словах, что представлял собой дом нашей героини. Надо сказать, что покойный супруг Надежды Леонидовны детей своих очень любил, а потому позаботился, чтобы у каждого из них была своя комната. Помещения в доме располагались следующим образом: небольшая прихожая, от нее – длинный, довольно узкий коридор, первая по коридору – кухня, из которой можно было попасть в небольшую родительскую спаленку, далее – комнаты детей. Даже оставшись одна, Надежда ничего в них не меняла, поскольку сыновья и дочь, приезжая, жили там уже со своими семьями. Комната Дениса была последней и располагалась в самом конце коридора.

Женщина сидела на кухне и радостно всматривалась в дверной проем, ожидая, что в нем вот-вот появится Денис. Мужская фигура действительно появилась, но лишь на мгновение. Вместо того, чтоб зайти на кухню и поздороваться с матерью, молодой человек почему-то прошел мимо, по коридору – видимо, в свою комнату.
- Сынок! – Надежда встала со своего стула, и уже было хотела пойти следом за своим мальчиком. – Деня, что случилось? Ты куда пропал-то?
- Я у себя, мам. – снова раздался голос Дениса. – Очень устал, полежу немного. Потом поговорим, дай отдохнуть!
Надежда решительным шагом направилась в коридор, но почему-то вдруг остановилась. Денис ведь ясно сказал, что хочет отдохнуть, так в чем же дело? Ее и так обвиняют в том, что она как клуша кудахчет над своим Денечкой… Нет-нет, надо подождать, сын ведь вернулся, все в порядке, сейчас полежит немного, и они обо всем поговорят.
Женщина уселась за стол и принялась ждать. Но беспокойство все-таки никак не желало оставлять ее, она то и дело выходила в коридор, прислушиваясь, что творится в комнате Дениса. И вот услышала стон – протяжный, громкий, будто бы вызванный сильной болью. За ним – еще один, еще и еще… Неужели это стонет сын? Ну да, больше ведь некому! Ни секунды не сомневаясь, Надежда Леонидовна побежала на звук.
Каково же было ее изумление, когда открыв дверь в комнату Денис
 

dimax

Модератор
Награды
6
«...И опять этот страх. Он подбирается ко мне, тянет из меня силы, скрежещет в дальнем углу разума открытой дверью, за которой скрываются самые тайные мои фобии, стучит в мысли...» – Сергей оторвался от написания рассказа. В последнее время он начал замечать, что ему неплохо удаются рассказы, описывающие всякую жуть – в интернетах их называют «крипипасты». Периодически он выкладывал несколько таких крипипаст на сайты подходящей тематики, читая отзывы, совершенствуясь. Денег оно не приносило, но моральное удовлетворение и чувство, что доставил кому-то удовольствие качественным текстом росли день ото дня.
«А что, если потом, в невообразимом будущем, я дорасту до сборника или, если совсем уж получаться будет, до целого романа ужасов? Найду издательство, выпущу книгу...» – от мечтаний Сергея отвлек неясный шум. Он был не слишком громким, но что-то в нем было неправильное. Вероятно то, что издавать этот шум было некому и нечему: Сергей жил один, а кот уже третий год как умер от старости. Звук шел из дальнего угла комнаты, из-под окна и напоминал шуршание линолеума под чьими-то когтями, судя по всему, немаленькими. В тени мелькнула антропоморфная фигура, сгорбленная и тощая. Уже в другом углу раздалось неясное бормотание, сверкнули красным два глаза.
– Может, хватит? – задал вопрос в пустоту Сергей. Но шум и бормотания не прекращались. Постепенно начал тускнеть свет от настольной лампы, комнату теперь освещал только экран монитора. Уже потухшая лампа внезапно щелкнула оторвавшейся нитью накаливания. Покатился со стола карандаш. Стук его падения отдался пистолетным выстрелом во внезапно наступившей тишине. По монитору пошла странная рябь, кадры из фильмов ужасов и недавно просмотренного Сергеем «Begotten». Из колонок раздался скрежет, будто нечто потустороннее лезет, разрывая тонкую мембрану динамиков
– Хватит мне колонки портить, засранец! На меня это уже давно не действует.
Тьма рассеялась, лампа вернула прежнюю яркость, на экране было все то же на фоне "Безмятежности"
Из темного угла, где раньше раздавался шум, вышел виновник. Строго говоря, он мог принять любой облик, но последнее время приходил к Сергею только худым мужчиной в строгом костюме-двойке. От Слендермэна его отличал только рост – как у обычного человека, что объяснялось низкими потолками «хрущевки».
–Когда-нибудь ты испугаешься, я уверен. Тогда тьма поглотит тебя, унеся в пучину забвения и бесконечных страданий...
–Прекращай. Лучше посмотри, что я тут наваял. Вроде неплохо, да? Кстати, ты определишься уже с именем? Я так и не понял, как тебя звать.
–Меня звать не нужно. Достаточно на миг погрузиться в пучину.... Стоп, это я уже говорил. Да как хочешь, так и зови. Кстати, ты вот здесь запятую пропустил. И сколько тебе говорить, ты пишешь неубедительно – от твоих зомби, плачущих в туалете, будет дрожать только пятнадцатилетняя девочка!
–Тогда почему ты меня сам ими пытаешься напугать?
–Когда это?
–Да не далее как вчера!
–Вчера я не приходил!
Собеседники погрузились в молчание. Из туалета донесся тихий плач.
–Слышь, нежить, сходи проверь, что там.
–А чего сразу я-то?
–Ну, ты ж и так дохлый.
–Да пошёл ты...
 

dimax

Модератор
Награды
6
Случай на границе

Довелось мне служить в пограничных войсках в самом конце 80-х. Служил я на заставе, на границе Карелии и Финляндии. Шел восьмой месяц службы, а стало быть, был я уже «слоном». Служил со мной на полгода старше призывом (уже «черпаком») мой земляк, сержант Андрей Илиев по кличке Болгарин. В силу землячества взял он надо мной шефство, так что приходилось мне постоянно слушать нудные рассказы о его похождениях в нашем родном городе Саранске. Как ловко он там кадрил девок, пьянствовал и наваливал люлей местным «металлюгам» и «нефарам».
Единственный вид службы и работы, особенно у молодняка — «слонов» — и «духов», как мы, был наряд — обход государственной границы, он же дозор, на вверенном нашей заставе участке около 15 километров. Деды тоже ходили в дозор, но редко, в основном замыкающим. При этом остальные деды мирно существовали в казарме, смотрели телек, резались в «штуку», готовили дембельские кителя и альбомы, мечтательно рассказывали друг другу, кто чем займется на гражданке.
Дозор состоял из трех человек: кинолога с собакой, связиста и замыкающего, он же старший дозора, обычно сержант или дед. Я служил кинологом, и была у меня прикрепленная служебная собака — овчарка по кличке Дик.
И вот в один из обходов границы произошел такой случай. Идем мы по тропе, по своему маршруту. Неожиданно Дик начал лаять, мелкими рывками пытаясь увлечь меня за собой. Я не поддался, резко одернул поводок и дал команду псу умолкнуть. Мы остановились. Болгарин достал бинокль и принялся рыскать глазами по ближайшей местности. А местность, надо отдать должное, просто на загляденье: сосны, березы, осины, ручьи и небольшие речушки с чистой водой…
Через какое то время его взгляд остановился, он снял бинокль с шеи и с довольной ухмылкой школьника-хулигана подозвал жестом меня. Я подошел. Болгарин передал бинокль и показал в ту сторону, куда еще несколько минут назад лаял Дик. Я взял оптику и направил на небольшую опушку в пролеске, куда он показывал, и опешил. На полянке занимались эээ... размножением два диковинных зверя, что-то среднее между медведем и барсуком.
Нужно сознаться, что я никогда не был силен в биологии видов и не понял, что за звери передо мной. Посмотрел на Андрея, а он говорит: «Гляди, слоняра, росомахи сношаются!» Сказал он это, конечно, в более грубой, но оттого не менее понятной форме.
После чего скинул легким движением руки с плеча автомат, передернул затвор, прицелился и пустил одиночный выстрел в сторону зверей, охваченных страстью.
Стрелок он, надо сказать, был отменный, и с единственного патрона попал самцу прямо в шею. Тварь мучилась недолго. Когда мы подошли, а до «мишени» расстояние было не более 100 метров, он уже издавал предсмертные звуки. Дик снова стал лаять, но я его к зверю не подпустил — слишком велика вероятность подхватить чумку, бешенство или еще какую болезнь, которыми лесные твари сами не болеют, но часто являются их носителями.
Самка довольно оперативно смылась в кусты, да и, судя по всему, у Болгарина тратить второй патрон, за который придется потом отчитываться, желания не было. Он достал «зачулкованный» им на стрельбах патрон и вставил его в магазин.
Потом он довольно осмотрел жертву, но трогать ее не стал. А на недоуменный вопрос, который я хотел задать, но не посмел, словно прочитав мои мысли, ответил: «Потому что не фиг устраивать тут всякие безобразия!» На него, впечатлительного, мол, это плохо влияет.
И мы спешно зашагали вперед. Вероятность того, что выстрел слышал кто-то на заставе, равнялась нулю, но в казарме нас уже ждал горячий ужин и вечерний телевизор.
По пути я, конечно, обдумывал все произошедшее, но упрекнуть Болгарина в аморальном поступке не решился. Жалко было зверя, но что поделать, если солдату грустно...
Шли дни, неделя сменяла другую. После злополучного убийства минуло уже десять месяцев. Болгарин стал дедом, реже ходил в наряд. С садистским удовольствием он каждое утро пробивал «лося» свежеприбывшим духам и спрашивал у них, сколько ему осталось до дембеля.
70, 45, 30, 20 дней... Время тянулось медленно, но Болгарин уже предвкушал будущее: скорую дорогу домой, море алкоголя, любимый мотоцикл и грудастых податливых девок из окрестных колхозов, приехавших в Саранск осваивать профессию швеи-мотористки. А также радостное будущее без ранних подъемов в 6:00 утра, без чертовой сечки и бикуса, без пьяного замполита, страдавшего от «афганского синдрома», который постоянно мучил нас по ночам, объявляя построения, и изнурял физическими нагрузками — прокачиванием.
И вот за три дня до дембеля, по старой погранцовской традиции (а традиции и неуставные обряды советской армии тогда еще свято соблюдались, с попустительства замполитов и командиров), наш дембель Болгарин пошел в свой последний дозор.
Было раннее майское утро, казалось, все живое молчит в обычно шумном лесу. И только ветер чуть сильнее обычного заставлял шелестеть листву.
Мы прошли уже почти половину маршрута, миновав пролесок, на котором когда-то тлели останки несостоявшегося отца — самца росомахи, пока их окончательно не обглодали и не растащили местные хищники и падальщики, оставив лишь череп да несколько костей.
Болгарин вопреки уставу шел не последним, а вторым, напялив по дембельской традиции кепку на самый затылок и куря сигарету марки «Опал». В это утро, как, впрочем, и в большинстве случаев, мы нарушили устав и шли не на необходимом расстоянии в 30-50 метров, а всего в 5-7 метрах, чтобы слышать друг друга при разговоре. Сзади, примерно в 20 метрах от нас, шел связист, моего призыва.
Мы обсуждали уже не помню что, какую-то ерунду, как вдруг я услышал звук падения. Обернулся. Передо мной лежало тело Болгарина, но без головы. Голова валялась рядом, в метре от него, а чуть правее стояла росомаха и смотрела прямо мне в глаза…
Это продолжалось всего мгновение. Зверь повернулся в сторону кустов и дал деру. Мне же еще понадобилась пара секунд, чтобы прийти в себя. На удивление, Дик не только не залаял, но не издал звука вообще, спрятался за меня, прижав уши.
Я бросил поводок, скинул автомат и выпустил весь рожок в сторону убежавшего зверя. Как потом выяснило следствие, ни одна пуля его даже не задела. Подбежал ошалевший связист и начал орать, что он все видел...
Видел, как нечто бросилось с дерева, под которым проходил сержант, и одним движением лапы, как капустный кочан от кочерыжки, отделило голову Болгарина от шеи, после чего он еще по инерции сделал один шаг и рухнул.
Я нагнулся к голове Болгарина. Глаза его были открыты и выражали они нечеловеческий ужас. Я запомнил их на всю жизнь.
Тело сержанта сначала увезли в комендатуру, а потом, через четыре дня, в запечатанном цинковом гробу отправили из части домой в сопровождении вечно пьяного старшины и двух «слонов».

Командиры и военные следователи, конечно, сначала не поверили в нашу историю. Нас заставили сдать анализы мочи на наркотики. Меня и связиста долго допрашивали.
Следствие привлекало местных егерей и охотников. Из их рассказов следовало, что росомаха — зверь очень умный и осторожный. Не каждому охотнику доводилось его видеть. А еще у нее уникальный нюх, по нему она и могла запомнить своего обидчика, а потом выследить.

Опять же как показало следствие, судя по когтям, шерсти и помету на дереве, росомаха много раз приходила на это место в ожидании своей жертвы.
Дело закрыли через три месяца. Официальная версия — несчастный случай, сержанту оторвал голову медведь. Остаток службы я провел в подразделении, ходя в наряд то по столовой, то занимаясь с собаками.

С тех пор минуло уже 18 лет. В лес я иногда хожу по грибы и часто озираюсь по сторонам. Мне все еще кажется, что эта чертова росомаха прячется где-то поблизости.
 

dimax

Модератор
Награды
6
Побег

Молодая женщина отбывала пожизненное заключение в тюрьме за убийство. Несмотря на кажущуюся безвыходность своего положения, она решила, что не проведёт всю жизнь за решёткой, и начала замышлять план побега из тюрьмы.

Для начала она подружилась с одним из тюремщиков. Его задачей было хоронить заключённых на кладбище, которое располагалось неподалёку от тюрьмы. Если умирал заключённый, этот тюремщик звонил в колокол, чтобы все заключённые в тюрьме узнали о смерти одного из них, затем клал тело заключённого в гроб. Заполнив в тюремном офисе полагающиеся в таких случаях бумаги, он возвращался, перевозил гроб в своей машине на кладбище, где закапывал его.

Узнав об этом, женщина разработала хитрый план побега и поделилась им со своим новым другом. В следующий раз, когда зазвонит колокол, она тут же проберётся в комнату, где хранятся гробы, и залезет в гроб с трупом, когда тюремщик будет заполнять бумаги в офисе. Когда он вернётся, он вывезет за пределы тюрьмы гроб с женщиной и трупом внутри и закопает гроб (выпустить женщину из гроба сразу он не мог, так как во время захоронения тюремщика всегда сопровождали помощники). Женщина знала, что в просторном гробу хватит воздуха, чтобы дождаться, когда тем вечером под покровом темноты тюремщик вернётся на кладбище, чтобы выкопать гроб и выпустить её на волю.

Тюремщик долго не соглашался на это, но женщина была настойчива, и в конце концов он согласился сделать это. Женщине пришлось ждать несколько недель смерти кого-то из заключённых.

Наконец, однажды после обеда она услышала колокольный звон. Выждав некоторое время, женщина направилась в темную комнату, где хранились гробы. Стараясь не шуметь, она прошла к гробу, где лежало мёртвое тело, осторожно залезла в гроб и сама закрыла крышку.

Вскоре она услышала шаги. Раздался стук молотка, вгоняющего гвозди в крышку гроба. Хотя женщине было очень неуютно в гробу рядом с мёртвым телом, она понимала, что с каждым вбитым гвоздём она на шаг приближается к свободе, и ради этого была готова терпеть всё.

Гроб погрузили на катафалк и доставили на кладбище. Она с замиранием сердца чувствовала, как гроб опускают в землю, но не издала ни звука, даже когда на крышку сверху стали падать комки земли. Теперь её свобода была лишь вопросом времени.

Вскоре женщине смертельно надоело лежать в темноте и тишине, и она решила зажечь прихваченную с собой спичку (только на мгновение — нельзя было тратить зря драгоценный воздух), чтобы узнать, кто же из заключённых умер. Чиркнув спичкой, она поднесла её к лицу трупа. Рядом с ней лежал её друг-тюремщик...
 

dimax

Модератор
Награды
6
Висельник

Я не знаю, как нынешние школьники борются с плохими отметками в дневниках. Мы, помню, и странички вырывали, и лезвием сдирали двояк, а то и вовсе выбрасывали тетради в кусты.
Мой двоюродный брат Сашка в школе был отличником и всезнайкой, метил на золотую медаль, но так ее и не получил из-за одной неприятной особы.
- Знаешь, сестренка, есть такие люди, что им лучше не попадаться на глаза, если ты им почему-то не понравился, - сказал мне Сашка. – В девятом классе в нашу школу пришла молоденькая физичка – Ольга Павловна. Наш старый физик внезапно умер, и Ольга заняла его место.

Училка оказалась личностью отвратительной: скандальная, придирчивая, истеричная. До сих пор не пойму, чем я Ольге Павловне не понравился. Причем с первого взгляда. Физику я уважал и знал неплохо, у предыдущего преподавателя был на хорошем счету, участвовал в разных олимпиадах. Ольга Павловна же взъелась на меня не на шутку, и я не знал на какой козе к ней подъехать, - не хамил, не опаздывал, не прогуливал и все равно нарывался на насмешки и замечания. Считала она меня просто идиотом и выскочкой, и все тут. Все то можно было потерпеть, но она ведь серьезно гробила мой аттестат. Занижала оценки, и я постепенно с пятерок катился на трояки, что для меня было вообще дико.

Когда наша классная руководительница загремела на больничную койку с переломом ноги, ее к моему ужасу заменили Ольгой Павловной, и она стала пить мою кровушку бесперебойно. Жития мне не стало – хоть из школы беги, так еще более туго, Ольга каким-то образом сумела убедить остальных учителей, что я лентяй и полный идиот, и теперь те, кто мной гордился ранее, сочувственно качали головой, на меня глядя: «Что ж ты так, Сашенька, опустился-то?»

Это уже было выше моих сил, и я однажды разоткровенничался со своим другом Колькой:
- Кой черт эту Ольгу – мегеру к нам в школу занес. Жили без нее припеваючи. А теперь я готов лампу Алладина тереть, чтоб ее какой-нибудь джин уволок. Ни видать мне медали – ни золотой, ни серебряной, черт возьми.
- Слышь, Санек, на счет лампы Алладина не знаю, но мой дед рассказывал, что есть в поселке Терны одно старое кладбище. За оградой там растет абрикосовое дерево, и возле дерева же похоронен один висельник. Самоубийцу принято ведь хоронить отдельно от остальных покойников. Дед говорит, что каждого пятого числа смельчаки могут наблюдать призрак этого несчастного висельника, он висит прямо на абрикосовой ветке. Так вот, того, кто осмелится подойти к нему и потрогать за ногу, ждет награда – висельник исполнит любое желание смельчака. Дед говорит, что крайняя потребность иногда гнала людей на этот погост, и они получали желаемое.
- Вот было бы классно, чтоб висельник эту кикимору из школы выдворил, - размечтался я.
- А чего попусту мечтать, Санек. Сегодня второе октября. Скажешь дома, что у меня на ночь остался, а сам поезжай к висельнику на погост. До Терновского поселка не так уж и далеко, ночи еще не морозные, главное, чтобы смелости хватило ночью по кладбищу гулять, - ответил Николай.
От Колькиного рассказа у меня пошел мороз по коже, но стоило мне вспомнить капризную физиономию физички, как я все для себя решил.

Четвертого числа в субботу я отпросился у родителей и пошел к Николаю, а от него, уже получив дополнительные инструкции, как себя вести, сел в автобус и поехал в поселок. Зная, что мне придется ждать долго, я прихватил Колькину куртку и пару бутербродов. Я быстро нашел искомое кладбище и нужную могилу, которая так заросла сорняком, что даже железный крест со стертой табличкой в них затерялся. Огромный абрикос старчески склонился над могилой бедолаги. У меня был вагон времени, были карманные деньги. До полуночи было еще далеко, и я пошел слоняться по незнакомым улочкам. Одно беспокоило меня – где ночевать? Да еще боялся, как бы родители не нагрянули к моему дружку с проверкой – сотовых телефонов тогда-то не было. Возле кладбища была небольшая церквушка, и я пошел поглазеть на иконы, не подозревая о тех ужасах, которые меня ждут ночью.

Я умно решил, что ожидать призрака будет удобней, находясь поодаль от его могилы, и затаился на чьей-то лавочке, укрытый разросшимися хвойными деревьями. Церковный сторож, как начало темнеть, запер кладбищенские ворота, и я остался один. Во время моей юности на погостах еще не было бомжей и разных странных личностей, поэтому единственно, чего я боялся, - это встречи с призраком.

Стемнело быстро, я съел бутерброды и закутался в куртку. Я вдруг понял, что сижу один в чужом районе, в темноте на кладбище, и никто не знает, что я здесь. На душе стало паршиво, но и отступать мне не хотелось – слишком далеко уже все зашло. Вдобавок стала портиться погода: пошел холодный дождь, поднялся ветер, и по небу заметались какие-то большие странные птицы. Они летали, разрезая крыльями воздух, как стрижи, но были крупнее и ворон, и стрижей, и даже на сов не были похожи. Летали в ночном небе быстро и абсолютно бесшумно, будто их заботой было лишь напугать меня. Я прилег на лавочку и нахлобучил на голову капюшон, чтобы не видеть этих тварей. Захотелось спать, быть может потому, что лавка подо мной стала мирно покачиваться, словно колыбель. «Стоп! А почему лавке качаться-то? Покойники встают, что ли?»

Я слетел со своего насеста как ужаленный. Хотел бежать, да ноги стали свинцовыми. Свалившись на четвереньки, я поднял глаза и увидел, что на дереве висит человек. Не помня себя от ужаса, я, тем не менее, пополз к призраку, а над головой, хлопая крыльями, летали эти твари. Я дополз до висячего призрака и из последних сил схватился за истлевшую штанину. Потом полный провал в памяти.

Очнулся в чужой комнате. Меня заметил церковный сторож и затащил в свою сторожку. Оказалось я не первый, кого он отпаивал чаем и приводил в порядок: таких чудаков, ищущих встречи с висельником, было много.
- Куда же вас несет к черту в зубы? Вот надоели, хоть увольняйся, - вздохнул он, пытаясь очистить от грязи мою одежду.

Поблагодарив мужика, я первым же автобусом двинулся домой. Колька встретил меня с распростертыми объятиями. Наш обман удался на славу – мои родители ничего не заметили. Я соврал, что упал в лужу, объясняя грязь на одежде. Я все рассказал Кольке о своих приключениях, нам обоим было интересно, исполнится ли мое желание.

Следующую неделю я пропустил: после моего приключения у меня случилась жуткая простуда с температурой, кашлем и слабостью. Когда я, подлечившись, пришел в класс, меня ждала новость: Ольга Павловна уволилась.
Как оказалось, в школе возник скандал в день аванса: у учительницы русского языка пропал кошелек. Учителя вычислили, кто заходил в учительскую, и обыскали тумбочки подозреваемых. Кошелек нашли в столике Ольги. Чтобы не раздувать скандала, ей предложили написать заявление по собственному желанию, что она и сделала. Мне даже стало ее жаль, было ясно, что ее подставили – вероятно, не одного меня она допекла. Мне оставалось только удивляться: ведь получается, висельник действительно исполнил мое желание. Я тихонько радовался избавлению, но недолго. Аттестат у меня все же был испорчен, ни о каких медалях речи быть не могло. Кроме того, спустя некоторое время у меня начались проблемы со здоровьем. Появились неприятности со щитовидной железой, было ощущение удавки на шее, и я часто просыпался, спасаясь от кошмара, в котором мне на шее затягивали петлю. Кошмары меня отпустили только год спустя, а со щитовидкой у меня проблемы до сих пор. Я теперь смотрю на свою проблему со стороны и думаю, почему я пошел к черту в зубы с такой никчемной просьбой, было бы за что таким испытаниям подвергаться. Да и учительницу жалко…
 

dimax

Модератор
Награды
6
[FONT=&quot]Внесу и я свою лепту в тему "Ошиблись номером".[/FONT]
[FONT=&quot]Дело было в 1998 году, я сидела дома и усиленно писала диплом. Как на[/FONT]
[FONT=&quot]зло, переносная тел труба разрядилась в ноль, а обычный телефон - в[/FONT]
[FONT=&quot]соседней комнате. Середина дня, дома кроме меня никого, я и сама большей[/FONT]
[FONT=&quot]частью сознания не дома, а в дипломе - защита через неделю! Звонок,[/FONT]
[FONT=&quot]добегаю до телефона - маму, ее нет дома. Возвращаюсь, через 5 минут[/FONT]
[FONT=&quot]снова звонок - опять маму, через 10 минут - еще один - ошиблись номером.[/FONT]
[FONT=&quot]И такая по"бень раз 8, причем все "ошибашки" разные - кому-то Ивана[/FONT]
[FONT=&quot]Петровича, ком-то офис в аренду, кому-то магазин "Зарина" и т. п. После[/FONT]
[FONT=&quot]15 пробежки от компа к телефону я уже зверским голосом говорю "Алло!" и[/FONT]
[FONT=&quot]слышу в ответ[/FONT]
[FONT=&quot]- Это квартира?[/FONT]
[FONT=&quot]- Нет, - говорю, - морг! (И шваркаю трубку)[/FONT]
[FONT=&quot]Через 30 секунд перезванивают:[/FONT]
[FONT=&quot]- Это морг?[/FONT]
[FONT=&quot]- да, - говорю, - морг.[/FONT]
[FONT=&quot]- А какой?[/FONT]
[FONT=&quot]- Местный![/FONT]
[FONT=&quot]И тут я понимаю, что это, похоже, какая-то телефонная реклама, потому[/FONT]
[FONT=&quot]что они спрашивают:[/FONT]
[FONT=&quot]- А вы не хотите быть нашим клиентом?[/FONT]
[FONT=&quot]И тут (я сама собой горжусь!) я спросила в ответ:[/FONT]
[FONT=&quot]- А Вы нашим?[/FONT]
[FONT=&quot]Тут они трубку повесили. Но настроение на весь оставшийся день было у[/FONT]
[FONT=&quot]меня просто чудесное.[/FONT]
 

dimax

Модератор
Награды
6
Кот Гаврош


Слабый ветерок покачивал мокрую берёзу за окном. Свет фонаря, пробиваясь сквозь прореженную осенью листву, играл на ковре светлыми пятнами, прыгающими друг через друга, словно расшалившиеся котята. Хозяин, как обычно, сидел за компьютером, щёлкая клавишами, освещённый лишь слабым светом монитора.
Кот Гаврош лежал на диване и задумчиво смотрел в хозяйскую спину, прикидывая, не пора ли возопить о корме насущном.


Есть, правду говоря, не хотелось, но как приятно, когда Хозяин бросает свои непонятные дела, и ведёт на кухню, к любимой мисочке, наваливает в неё из пакетика что-нибудь вкусное в соусе и нежно уговаривает поесть!

Отсветы фонаря отвлекали внимание. Гаврошу всё казалось, что какая-то наглая мышь выползла откуда-то из норки и пытается нарушить покой семьи. То и дело кот недовольно опускал взгляд на ковёр, внимательно присматриваясь к мелькающим пятнам.

Берёза качнулась. И в этот момент Гаврош заметил что-то неправильное, что-то такое, от чего шерсть на загривке мгновенно встала дыбом, а усы угрожающе нацелились вперёд. Все тени скакнули в такт движению дерева за окном, и лишь одна словно приросла к своему месту и, казалось, наоборот, поползла в другую сторону, увеличиваясь, растекаясь.

Кот напрягся. Как же он не любил эти неправильные тени! Не так давно такая же тень вытянула у него восьмую, предпоследнюю жизнь. А до этого – седьмую. Ещё раньше – ещё шесть жизней. Хорошо, что у него их было девять, а то бы и на один год не хватило, не говоря о девяти. Девять лет, девять жизней…

Гаврош поёжился и вгляделся внимательнее. Так и есть: тень ползла по ковру, не отвлекаясь на глупые прыжки, которые совершали другие тени, соревнуясь с отсветами фонаря. При этом она становилась всё темнее и насыщеннее. Кот обнажил клыки.

Когда он был котёнком, то часто прыгал на эти тени, не понимая, что это такое. Тени маленьких бед пугались его ещё тогда и исчезали, не успев вырасти. Когда над семьёй, приютившей его, сгустилась первая тень настоящей беды, Гаврош тоже прыгнул, играя и… и потерял свою первую жизнь. Ему стало страшно. Страшно и очень обидно. Ведь он всего лишь хотел поиграть, а получил боль. Пусть и быструю, но острую и какую-то неприятную, липкую. Он жаловался Хозяину, но тот не понял жалобы. Позже, повзрослев и отдав за хозяев ещё две жизни, Гаврош убедился, что люди не видят теней надвигающихся бед. Ну что ж? Зато он видит. С той поры его главной обязанностью была борьба с этими страшными тенями.

Тени приходили часто. В основном маленькие, еле заметные. Им достаточно было показать длинные, мощные клыки. Иногда появлялись тени побольше. Не бед, - неприятностей. На них приходилось прыгать, разрывая кривыми острыми когтями. Хозяева смеялись над ним, глядя, как он танцует на полу, хлопая лапами по пустому, как им казалось, месту. А он, устав, расправившись с тенью, растягивался на ковре, с умилением глядя на смеющихся хозяев, радуясь, что спас их от очередной проблемы.

Но когда над семьёй вырастала страшная тень настоящей большой беды, откупиться от неё можно было только жизнью. Такие тени появлялись восемь раз. И каждый раз, кроме первого, когда он не понял происходящего, было очень страшно. Но Гаврош, не задумываясь - несмотря на страх, сковывающий всё его существо - отдавал свои жизни, выручая жизни когда-то спасших его людей.

Сейчас он смотрел, как на ковре растёт, сгущая черноту до глубины ужаса, девятая беда. Самая большая, самая страшная. Таких он ещё никогда не видел. Девять лет, девять бед…

Гаврош тихо мяукнул.

- Сейчас, малыш, сейчас пойдём кушать, - немедленно откликнулся Хозяин, не поворачивая головы.

Кот посмотрел на хозяина. Нет, с ним вроде бы всё в порядке. И вдруг кошачье сердце словно сдавили чёрные кривые когти. Хозяйка! Хозяйка где-то там, в ночной темноте пробирается к дому!

Гаврош снова вгляделся в тень, лихорадочно стуча хвостом по дивану. Тень росла, принимая контуры человека. Высокого худого человека. Вот обозначилась голова, выросли ноги, вытянулись руки. И в руке Гаврош, цепенея, разглядел такой же предмет, каким Хозяин нарезает ему мяско на дощечке. Девять лет, девять бед. Девять лет, девять бед…

Кот оскалился, приподнимаясь на диване и дрожа челюстью, готовясь к прыжку. Девять лет, девять бед. Девять бед, девять жизней…

Тень стала поднимать руку со страшным предметом. Хозяин! Что же ты?! У меня ведь последняя жизнь! Хозяин!

Хозяин продолжал клацать клавишами, не замечая нависшей над семьёй беды.

Надо что-то сказать ему… На прощанье. Что?

Тень подняла руку выше… Девять лет, девять бед…

Тень сделала еще один шаг… Девять лет, девять бед…

Рука пошла вниз… Девять лет, девять бед…

Со страшным криком, в котором сплелись вместе и боль прощания с жизнью, и воспоминание о счастье почёсывания хозяйских пальцев, и вечность кошачьей заботы, Гаврош рванулся вперёд в последнем прыжке, раскрывая пасть с верными клыками, вытягивая смертоносные для обычных неприятностей когти навстречу хищно повернувшейся ему навстречу тени.

Девять лет, девять бед. Девять бед, девять жизней.

Живите, люди!

Живи…
 

dimax

Модератор
Награды
6
За последний месяц я несколько раз совершал вылазки за грибами. И вот в одном из походиков услышал такую историю…

Лет пять назад Семён (от чьего имени будет повествование), как не раз бывало, забрался далеко на севера – щуку с тайменем половить. Жили в одном из далёких северных посёлков его хорошие знакомые, у которых он останавливался на недельку. Там же и рыбку пойманную солил. И хоть основной целью поездки была рыбалка, но ружьецо тоже всегда с собой захватывал.

Вот и в этот раз: прежде чем за рыбу взяться, решил первый день посвятить охоте. Знакомый, жаль, заболел только и не смог выступить, как всегда, в роли проводника по своим нахоженным местам. Выделил взамен себя лайку свою.


Рано поутру двинулись в лес Семён и собачка. Пошли в том направлении, куда знакомый указал, на его охотничьи угодья, чтобы на чужую территорию не залезть (там же у всех свои участки).

Охота пошла, когда отдалились от посёлка километров на десять. Тут и куропатки, и рябчики с тетеревами. Зайцев тоже хватало. К полудню настрелял Семён столько, что еле тащил добычу на себе. А дичь, будто специально, сама чуть не под ноги бросалась. Как тут охотничий инстинкт сдержать?! Вот и лупил направо и налево.

Наконец решил сделать привал, отдохнуть и перекусить. После перекуса на солнышке сморил Семёна сон. Хотел просто полежать, а с непривычки и усталости вырубился на час или больше. Проснулся от того, что капли дождя по лицу запрыгали. Открывает глаза – небо всё в чёрных тучах, лес потемнел, и птички не щебечут. Ко всему прочему и собака куда-то запропастилась. Позвал, посвистел – не отзывается.

Делать нечего, надо укрытие от дождя искать, а потом в обратную дорогу двигаться. Нашёл ёлку разлапистую, заполз под нижние ветки с тяжеленным рюкзаком и ружьём. Сидит, пережидает непогоду. Но дождь только усиливается. А дело уже к вечеру. Ночевать в сыром лесу перспектива не радужная. Видно, придётся под струями дождя шлёпать обратно. Пока размышлял, увидал, как молодая косуля на полянку выскочила метрах в десяти всего от ели, под которой он схоронился. Стоит, ушами водит настороженно, но опасность не замечает. Не выдержал Сёма, не смог побороть охотничий азарт, поднял тихонько ствол и выстрелил. С такого расстояния и слепой бы не промахнулся. Вот только как её тащить-то вместе с остальным грузом, да в намокшей сразу под дождём одежде?

Взвалил косулю на шею поверх рюкзака и собрался в обратный путь. Только вот в какую сторону? Солнца не видать, собаки нет, а компас крутится как укушенный – верно, железняка под ногами много. Побрёл наугад. Не стоять же на месте!

Через три часа ходьбы с непосильной ношей да по лесным буеракам совершенно выбился из сил. А тучи только сгустились, дождь усилился, и уже смеркаться стало. Всё-таки сентябрь, темнеет быстро. Значит, никуда не денешься, придётся в лесу ночевать.

Затолкал рюкзак с трофеями, окоченевшую косулю и ружьё под густую ель, а сам за разведение костра взялся. В сырости плохо получалось. Да и дров сухих не сыскать под дождём. Кое-как разгорелся небольшой костерок. На таком ни обсушиться, ни еду сготовить. А на лес уже спустилась кромешная тьма. Ближе к полуночи набранный засветло хворост закончился. Не хотелось Семёну в сырости, да ещё и в темноте утра дожидаться. Пошёл снова в чащу на поиски дровишек. Фонариком по кустам светит, но ничего подходящего не попадается. Лес вокруг молодой, чистый, без старых валежин. Нашёл несколько жидких хворостин и уже повернул было обратно, как вдруг его словно током шибануло по всему телу!

Луч фонарика выхватил из темноты поросшее мхом поваленное дерево, а на нём… бабушка сидит! В платке, кофте зелёной на пуговицах и с рюкзаком на плечах. У ног бабульки корзина большая стоит, полнёхонька грибов. К Семёну бабка боком сидела и смотрела куда-то перед собой.

Несколько секунд огорошенный охотник ни звука не мог из себя выдавить от неожиданности. Потом сглотнул комок в горле и просипел:
- Бабуля, Вы как это тут?..

Бабка медленно повернула в его сторону голову и уставилась на застывшего Семёна. Не произнеся ни слова. Хоть она и сидела в метрах шести от него, глаз её охотник не мог рассмотреть. То ли очень глубоко посаженные, то ли слишком тёмные.

Так смотрели друг на друга с минуту, а затем старуха протянула вперёд руку с вытянутым указательным пальцем и снова приняла первоначальную позу, отвернувшись от начавшего трястись в непонятном мандраже мужика.

Озадаченный молчанием и непонятным поведением лесной старухи, Семён снова открыл было рот:
- Бабушка, пойдём к моему костерку…

Но тут же осёкся, потому что внезапно фонарик погас, и всё вокруг погрузилось в непроглядную мглу. Со стороны бабки по-прежнему не доносилось ни звука.

Семён развернулся и чуть не бегом ринулся в направлении своей стоянки, благо не отошёл от неё слишком далеко. Огонь уже еле тлел, а подброшенные мокрые ветки и вовсе затушили последние искорки. Испустив дымок, костерок угас.

Перепуганный не на шутку встречей с более чем странной ночной грибницей, Сёма заполз под ёлку, притулился у набитого рюкзака, сжав в руках ружьё, и настороженно затих, прислушиваясь к каждому шороху. Всё казалось, что зловещая бабка подбирается исподтишка и вот-вот набросится, улучив удобный момент.

За весь остаток ночи ему удалось кемарнуть коротко пару раз. Да и то, в тревожном полусне опять привиделась молчаливая старуха, которая всё же выдавила из себя:
- Иди, куда указала. Да ношу брось. Не жадничай!..

Как рассвело, Семён выбрался из своего убежища и, памятуя слова бабки из сна, вывалил на траву половину добычи из рюкзака. Окаменевшую за ночь косулю тоже брать не решился.

На всякий случай держа ружьё наготове, в утреннем тумане приблизился к поваленному дереву, на котором фонарик высветил ночную путницу. Там никого не было. Семён обошёл место несколько раз кругом, внимательно оглядывая дерево и траву, но никаких следов не обнаружил. Вообще ничего не говорило о том, что здесь всего пару-тройку часов назад сидел человек! Даже трава была не примята. Может, всё это ему просто показалось от усталости и страха?

Сёма восстановил в памяти направление, которое ночью указывала рука бабки, и уже собрался было в путь, как тут краем глаза зацепился за какой-то необычный для такого места предмет, застрявший в коре поваленного ствола. Подковырнул кончиком ножа и вытащил старую зелёную перламутровую пуговицу!

Так не привиделась, что ли, бабка?!

Сунув пуговицу в карман, Семён двинулся в обратную дорогу. На выпрыгивающих из-под ног зайцев и вспархивающих рябчиков не обращал никакого внимания. Старался идти прямо, чтобы никуда не сворачивать. Точно в том направлении, куда ночью указала старушечья рука. Хотя компас долго ещё крутил непонятные обороты и небо было всё в тучах, Семён уверенно шёл своей дорогой.

Часам к двум пополудни постепенно рассеялись облака, посветлело. На душе сразу стало веселее. А вскоре путник услышал вдалеке выстрелы. Как раз по ходу своего движения. Ускорил шаг и через час уже рассказывал про свои приключения мужикам из посёлка, которые вышли на его поиски. Его хватились ещё вчера, когда собака хозяйская одна вернулась, но на ночь глядя не стали в лес углубляться.

Первым делом сообщил про ночную бабку с грибами. Мужики вытаращили глаза и ничего не понимали. Таких отчаянных старух, которые смогли бы ночью шататься по лесу с полной корзиной грибов, в их посёлке не было. А других населённых пунктов и за сотню вёрст отсюда не сыскать.

Только чуть погодя, уже дома за рюмкой водки кто-то из стариков вспомнил один случай. Мол, лет тридцать-тридцать пять назад пропала в окрестных лесах одна старушка. Жила она на окраине посёлка одна. Сразу потому её и не искали. Через несколько дней только ринулись на поиски. Да и нашли не сразу, лишь через неделю-другую. Наткнулся кто-то из охотников случайно. Сидит себе на поваленном дереве – под ногами полная корзина сгнивших грибов, за спиной полный рюкзак с ними же. Охотник окликнул её – не отзывается. Подошёл ближе, видит, мёртвая. И уже давненько. Не упала, потому что рюкзак как опора послужил. Так и сидела покойница несколько дней на своём дереве. То ли сердце прихватило, то ли слишком ноша тяжёлая оказалась.

- Да её на нашем маленьком погосте за околицей и схоронили. Завтра днём сходи, посмотри на могилку. Там и фото есть. Не твоя ли знакомая…

Утром Семён и точно до рыбалки пошёл на погостик. Могил там было не больше двух десятков, так что особо искать не пришлось. С чёрно-белого овала на одном из почерневших железных крестов строго смотрело знакомое лицо. Совсем не такое страшное, как показалось в лесу. И глаза были светлые, не такие, как в ту ночь. На голове белый платочек, на плечах старомодная кофта на пуговицах. Под фото надпись «Агриппина Семёновна Лариошкина».

Семён сунул руку в карман и достал перламутровый зелёный кругляш:
- Спасибо, Агриппина Семёновна! Кто знает, что бы со мной стало, если б не Вы. И слова Ваши запомню – не стану больше почём зря зверьё переводить!

Прикопал зелёную пуговицу под крест и вернулся в посёлок.

С того раза и щук стал брать только крупных, не меньше чем на три с половиной–четыре кило. Всех, что меньше, выпускал обратно догуливать.
 

    tOmbovski volk

    очки: 9.999
    Нет комментариев

dimax

Модератор
Награды
6
[h=1]Охотничьи истории[/h]
Охотничья братия всегда славилась своими необычными рассказами. Каждый бывалый охотник обязательно вспомнит пару-тройку, ну, совершенно необъяснимых с научной точки зрения случаев. Тремя короткими подобными историями и хочу поделиться.

Роковое напутствие

Ещё в младших классах был у меня закадычный дружок Вовка. Жил он с матерью и отчимом, а также братьями и сёстрами в большой квартире, в том же доме, что и наша семья. О трагическом случае, произошедшем с его родным отцом-охотником, узнал я не сразу, а года через четыре после нашего знакомства. Подробности мне поведал мой папаня, тоже охотник, правда, не такой заядлый…

Мать Вовки первые годы после свадьбы довольно терпимо смотрела на еженедельные охотничьи вылазки мужа вместе с друзьями. К тому же, тот всегда возвращался гружённый добычей. Мясо и птица в дому не переводились. Но когда детишек в семье прибавилось до трёх, супруга стала всё чаще намекать на то, что неплохо бы вместо шастанья по лесам, да ещё под непременную водочку, проводить выходные дома с подрастающим поколением. В воспитательных, так сказать, целях. Да и жене по хозяйству подмога требуется.

Но разве заядлого охотника так просто от любимого хобби отвадить? Всеми правдами и неправдами, что летом, что зимой, Вовкин отец, подхватив ружьецо с патронташем, непременно в выходные устремлялся в заветные леса. И вот в один из таких пятничных сборов жена не выдержала и устроила охотничку на прощанье разгромный скандал. Хоть женщина была очень тихая и спокойная, тут прямо, как с цепи сорвалась.
Накричавшись, уже во след уходящему муженьку в сердцах выкрикнула: «Ну, и оставайся там в своём лесу, раз ни я, ни дети тебя не интересуют!»
Вырвалось у бабы сгоряча, пожалела сразу об этом. Но слово не воробей – вылетело, не поймаешь. С таким вот напутствием и отправился мужик на утиную охоту.

Дело было в середине осени где-то. Семидесятые годы прошлого века. Дичи ещё полно водилось. Так что к воскресенью настреляли мужики уток целую палатку. Когда с последнего заплыва возвращались на резиновых лодках из зарослей камыша, чтоб уже собираться в обратную дорогу, домой, случилось непредвиденное.

Вовкин отец, вылезши на берег, вдруг увидел, как его ружьё, которое оставалось в лодке, стало сползать на дно. А там вода плещется. Сунулся мужик вперёд, ухватил рукой за ствол и дёрнул к себе. И надо ж такому случиться, зацепился спусковым крючком за какую-то верёвку в лодке. А ружьё заряженным оказалось…

Выстрелом в упор всю грудину охотнику разворотило. Погиб на месте. Так и остался будущий дружок мой Вовка без отца родного в пятилетнем возрасте.
А отчимом его позже стал лучший друг отца-охотника…

Госпожа удача

Следующий случай произошёл с одним моим знакомым Вадиком уже гораздо позже, в начале 1990-х годов.
Вадик - заядлый охотник. Сколько ни кормила его жена, как волк всё в лес смотрел. Дочка была у них лет семи. Папаня всегда перед каждой вылазкой обещал ей - то зайчика, то рябчика, то уточку привезти. И, конечно, обязательно, свои обещания сдерживал, порожняком не возвращался. А дочура всегда радостно отца провожала и с нетерпением ждала его из походов с добычей.

Но однажды ни с того, ни с сего заявляет вдруг:
- Папочка, не надо больше ходить тебе на охоту птичек и зверюшек убивать!
И глядит-то очень встревожено на папку.
- Что, доча, случилось? Почему не ходить? В лесу, знаешь, как здорово и интересно! Вот ты подрастёшь маленько, и вместе пойдём, сама всё увидишь! Но дочь в слёзы – не ходи, мол, и всё тут! Еле-еле с матерью успокоили и спать уложили.

А рано поутру, часа в четыре, папаня-охотничек засобирался потихоньку, чтобы невзначай не разбудить дочурку. С порога, дверь уже открыл, слышит босые ножки по полу стучат – дочь бежит во всю прыть. Подскочила к снаряжённому отцу, обхватила ручонками, прижалась, визжит, слезами заливается:
- Папка, не ходи на охоту!!! Папка, не уходи!!!..
В ответ на все уговоры родителей пуще прежнего орёт, в батяню вцепившись.
Тот ей:
- Да я тебе такого олешку нынче подстрелю – залюбуешься! Рожки потом на стенку повесим!
А девчонка вовсе в истерике забилась:
- Не надо в оленя стрелять!!! Не ходи в лес, папа!

А у подъезда уже мужики-коллеги по промыслу в машине дожидаются.
Еле-еле вырвался из цепких дочиных ручонок Вадик и с тяжёлым сердцем вышел из дому.
Как и собирались, на оленью охоту. Но только не везло им с самого начала. Лес, как вымер. Следов полно, кучки оленьих шариков повсюду, а зверя не видать. И собака никак не поднимет никого. На второй день пустых скитаний уже собрались махнуть на всё рукой, но тут вдруг услыхали вдали характерный собачий лай. Начался гон. Охотников было трое. Они поспешили на зов лайки.

Так получилось, что Вадька вырвался вперёд остальных и первым приблизился к затравленной добыче. Посреди небольшой лесной проплешины стояла троица оленей: самка с полугодовалым олешком и взрослый рогатый самец, который направлял свои грозные развесистые рога на кружащую вокруг собаку. Обычно у оленей самец обихаживает несколько самочек, но тут вот оказалась всего одна. Остальные успели разбежаться, может быть. А эту самец почему-то не бросал и, раздувая ноздри, с наклонённой рогатой головой делал резкие выпады в сторону скачущей лайки.

Вадик, не выходя из кустов, поднял ружьё и стал выцеливать голову самца-оленя, чтобы не повредить шкуру… Раздался выстрел.

Подбежавшим через минуту напарникам предстала страшная картина: лежащее в забрызганной кровью траве тело Вадьки с наполовину снесённой головой, и ружьё с раскуроченным затвором. Олени убежали, судя по лаю собаки, довольно далеко. Но тут уже не до охоты!

У мужика шансов выжить просто не было ни одного. Отчего произошёл обратнонаправленный выстрел патрона я точно не знаю. Такое случается крайне редко. Но всё-таки случается, как оказалось.
Кто-то из двух глав семейств (человечьей и звериной) должен был погибнуть в тот день. И несмотря на неоспоримое преимущество человека, Госпожа удача всё же улыбнулась зверю.

На Алтае

Третий, довольно странный случай произошёл на Алтае в 2000 году. О нём мне рассказал мент-оперативник, в то время служивший в Бийске.

Тогда срочно создали группу и бросили в одно из отдалённых поселений района по очень запутанному происшествию. Во время охоты был застрелен мужчина. Как предполагалось, случайно. Но с этим надо было разбираться, вот его с напарником и отправили на место в помощь участковому.

Допрос участников трагического эпизода и осмотр места убийства выявил довольно странную картину.

Со слов случайного убийцы (назовём его Сергееич), сделавшего роковой выстрел, выходило следующее. Он стоял в засаде, как и трое других охотников, ожидая, когда собаки выгонят на выстрел поднятое стадо кабанов. Всё происходило рано утром, в сумерках, да ещё в тумане.

Неожиданно раздался душераздирающий крик. Опешивший от неожиданности, Сергеич увидел стремительно бегущего напарника. Причём, без ружья. Через секунду следом за ним из тумана выскочила громадная мохнатая фигура, передвигавшаяся огромными прыжками. Мелькнула мысль – медведь! Напарник в смертельной опасности! Сергеич вскинул двустволку и, не раздумывая, лупанул в сторону мохнатой движущейся туши, спасая друга от верной гибели. Туша взревела от боли. Попал! Но было уже поздно, в последнем прыжке зверюга настигла убегающего напарника и, схватив его длинными передними лапами, подняла над головой.

Мужик верещал, как резанный кролик, дрыгал ногами, но ничего не мог сделать, сжатый в смертельных тисках. Чудище стояло на задних лапах, держа жертву высоко над собой. И тут Сергеич понял, что это не медведь.

Существо больше напоминало огромную гориллу, с короткими ногами и длиннющими руками. Только голова, вернее, головогрудь, была не вытянутая, как у гориллы, а круглая. И рост просто гигантский. В ужасе Сергеич снова нажал на курок. В тот же момент чудище бросило обмякшее тело несчастного охотника наземь и скрылось в тумане.

На шум подбежали остальные мужики. Когда перевернули неподвижно лежащего в траве пострадавшего на спину, поняли, что помочь ему уже ничем не получится. Вместо одного глаза на лице зияла дыра от жакана.

В историю Сергеича о непонятном огромном существе не поверили. Но…
Осмотр места происшествия ответов не дал, а только добавил вопросов. Круглую пулю-жакан, которая прошла через голову навылет, выковыряли из ствола дерева напротив тела. На высоте больше четырёх метров. Получалось, что в момент трагического выстрела, несчастный находился именно на таком расстоянии от земли. Срикошетить так пуля не могла – по траектории не выходило.

Кроме того, в окрестностях обнаружили обильные следы крови. Явно не убитого охотника, а кого-то другого. А при осмотре трупа выявились широкие кровоподтёки на обоих предплечьях. Так всё же Сергеич не врал?

Может, и не врал. Но другие доказательства присутствия кого-то другого, да ещё такого странного вида, отсутствовали. А у невольного убийцы, как оказалось, уже была судимость по довольно серьёзной статье.

Поэтому, углубляться в разбирательства и затягивать следственные действия не стали. Виноват – отвечай. Посадили мужика. Тем более, есть за что. Всё же его пуля поставила точку в человеческой жизни.

Но вопрос – был ли йети (или кто там ещё?) так и остался без ответа.
 

dimax

Модератор
Награды
6
Ровно в 6 утра в квартире №32 раздался мелодичный звон будильника и тут же замолчал. Марина улыбнулась сквозь сон: Пашка такой заботливый, всегда старается побыстрее выключить будильник, чтобы он не мешал ей спать. Жалобно заскрипел паркет под ногами любимого, девушка привычно залезла головой под подушку. Их съемная квартира уже лет тридцать не видела ремонта, поэтому паркет скрипел, водопровод гудел, трубы отопления трещали, а дешевые бумажные обои периодически пощелкивали.
В ванной лилась вода, а на кухне в это время засвистел чайник. Пока девушка размышляла - встать или не следует, Пашка уже прошел на кухню. «Ну и отлично», - подумала она и перевернулась на другой бок. Послышался звук открывающегося холодильника.
- Дорогой, ветчина и сыр сверху, на средней полке дверцы сливки, хлеб нарезанный в хлебнице, а кофе в шкафу, - крикнула Марина из-под подушки. - А твой обед я еще вчера в контейнер положила. Не забудь.
С кухни раздалось шуршание пакетов и еле слышное «угу», а потом по квартире разнесся запах кофе.
Зазвонил мобильник на прикроватной тумбочке. Девушка недовольно заворчала и, не глядя на экран, нажала кнопку ответа.
- Привет, милая! - раздался до боли знакомый голос, Марина похолодела - Павел же еще три дня назад уехал в командировку.
- П-привет, - пролепетала девушка и осторожно встала с постели.
Все звуки стихли. Стараясь как можно тише ступать, она направилась на кухню.
- Я уже сажусь в самолет, скоро буду дома! Как ты там без меня? - голос мужа придавал немного уверенности.
- П-плохо, од-диноко м-не тут, - Марина натянуто улыбнулась и пинком открыла кухонную дверь. Никого..
- Что это?
- А... это я... стукнулась, - облегченно выдохнула девушка. - Зай, я тебя с нетерпением жду. И...
Связь оборвалась.
«Да чтоб тебя!». Она набрала номер Пашки, но скучный женский голос объявил, что абонент вне зоны действия сети.
Марина бросила телефон на стол и только сейчас обратила внимание, что на бамбуковой салфетке стоит ее любимая кружка с горячим кофе, а на тарелочке лежат два красиво оформленных бутерброда. В задумчивости она протянула руку к кофе, но внезапно кружка словно взорвалась и горячая жидкость брызнула во все стороны. В этот же момент сзади раздался грохот. Девушка подпрыгнула и обернулась. В темном коридоре слышалась какая-то возня, но никого не было видно. Она захлопнула дверь, подперла ее стулом и бросилась к окну. «Восьмой этаж», - мелькнуло в голове. Заскрипел паркет в коридоре - кто-то приближался к спасительной двери, затем снова послышались звуки борьбы. Марина трясущимися руками схватила какую-то сковородку и заняла оборонительную позицию у окна. Кто-то или что-то одним ударом разнесло в щепки дверь, а заодно и стул. Девушку отбросило назад, послышался хруст хлипкой деревянной рамы и звон стекла, спину пронзила острая боль. В какой-то момент она поняла, что стремительно летит вниз. Перед глазами уже начала проноситься жизнь, когда Марина почувствовала, что ее как будто кто-то подхватил и аккуратно положил на холодный асфальт, совсем рядом послышался вздох облегчения, а потом наступила темнота…
***
- Солнышко, я прилетел! Жду багаж.
- Простите, ваша жена сейчас не может подойти к телефону.
- Почему? Что случилось? Кто вы?
- Я дежурная медсестра хирургического отделения, вашу жену сегодня доставили к нам - она выбросилась из окна…
- Что?
- Не беспокойтесь, она даже не в реанимации. Не знаю как, но у нее нет ни одного перелома, только несколько порезов и ушибов на спине. Мы с коллегами даже сначала не поверили, что она с 8-го этажа летела. Сейчас наш хирург заштопает самые крупные раны и через пару дней отпустим домой.

***

А в это время в квартире №32 домовой деловито выпроваживал пинками двух чертят, которые дважды покушались на жизнь его хозяйки: приготовили ей отравленный завтрак, а потом попытались вытолкнуть девушку из окна. К счастью, ему хватило сил разбить чашку со смертельным напитком и замедлить падение. К слову, эти чертята не такие уж и плохие ребята, просто очень невнимательные - их послали за ведьмой, которая жила по соседству, но они ошиблись адресом...
 

dimax

Модератор
Награды
6
Однажды к нам на работу приехала дочь нашей сотрудницы, чтобы встретить ее и поехать вместе домой. Девушку зовут Ирина, ей 30 лет. Хрупкая на вид, невысокого роста, с невероятно выразительными голубыми глазами, посмотрев в которые я поняла значение выражения «глаза с искорками». Модно стриженые волосы до плеч, выкрашенные в красивый цвет, но… ее лицо. Сразу невозможно понять, что с ним не так.

Пока мы ехали на служебном транспорте до центра города, у меня была возможность рассмотреть ее подольше, так как она сидела почти напротив. Я увидела странную возрастную пигментацию на коже, темные круги под глазами, которые бывают у женщин лет шестидесяти, и очень нехарактерные для ее лет морщины. Под глазами они собрались практически в старческую сеточку. При столь трогательной красоте в этой девушке словно не было жизни. Будто в одну минуту состарившееся лицо и эти столь живые, лучистые глаза, в которых отражались яркие огоньки уличных фонарей и вывесок за окном, сбивали с толку как нечто нелепое, поменянное местами.
Взгляд мой упал на ее руки – они были необыкновенно ухоженными, гладкими, с очень нежным маникюром на чуть длинных и аккуратных ноготках. Потом снова на ее лицо - все же это было удивительно! Эта симпатичная девушка была очень угрюмой, грустной и необщительной. Лишь изредка улыбаясь в ответ на какие-то фразы, она снова оставалась сидеть в молчаливой строгости.

На днях наш разговор среди моих коллег зашел о мистике. И мать этой девушки вдруг рассказала нам одну историю, которая коснулась ее дочери.

«Когда Иринке было шестнадцать лет, она вдруг стала замкнутой и молчаливой. Из жизнерадостной, шебутной девчонки она превратилась в пугливую и нелюдимую затворницу. Отношения у меня с ней всегда были очень доверительные и остаются такими до сих пор. Она все чаще рассказывала мне о том, что ей снятся пластилиновые человечки, пауки и змеи. Начала бояться оставаться где-либо ночевать - ни у подруг, ни у бабушки, что раньше не являлось проблемой.

И вот однажды моя сестра предложила сводить ее к одной женщине, которая была то ли экстрасенсом, то ли знахаркой. Для начала сестра решила отнести Иринкину фотографию.
Как только экстрасенс взяла ее в руки, как фотография свернулась в трубочку, как сворачивается рулон обоев. Она попросила срочно привезти девочку к ней. Я не ездила с ними, но там с Иринкой случилась страшная истерика. По ее рассказам, как только она переступила порог, сразу начала плакать так, что не могла остановиться. После некоторых манипуляций знахарка сказала, что девочка уже наполовину в земле и совсем скоро «ее скроет полностью», так как к ней привязался кто-то из мертвых и хочет забрать ее с собой. Тот, кто ее либо сильно любил, либо ненавидел. Так сразу мы не смогли сообразить и вспомнить, кто бы испытывал столь "яркие" чувства к нашей дочери, но еще знахарка попросила Ирину в эту ночь лечь спать с матерью, то есть со мной. Нам обеим следовало запомнить того, кто нам приснится – это и станет ответом на наш вопрос.
В ту ночь Ирине приснилась прабабушка. Надо сказать, что при жизни она была достаточно злым человеком. Снилась она плохо, то хохоча, то скалясь, то что-то крича, то плача. Утром мы все очень удивились услышанному и только задумчиво чесали затылки.
Ирина же не прекращала лечение у женщины-знахарки. Та предупредила, чтобы девочку не оставляли одну, потому что дух начнет злиться, душить ее и даже показываться ей, и так далее.

Поначалу на дочь было жалко смотреть – прабабка начала донимать ее в снах, пока не стала посещать и наяву. Всего эпизодов ее проявления было два.

Первый случился прямо днем. Я стояла и разговаривала с дочерью о чем-то бытовом, как она, бледнея, сказала мне: «Мам, оглянись назад…» Я обернулась – за спиной никого. Но дочь продолжала видеть за моей спиной прабабку – та сидела в инвалидном кресле в чепце и соской (?!) во рту. Потом она вынула соску изо рта и прошелестела: «Все равно я тебя заберу!» Ирка разревелась, а я не знала, что мне делать с ней и как успокоить. Мы надеялись на помощь знахарки, церкви, успокоительных таблеток, которые начала принимать уже и я.

Второй случай произошел тоже днем. Мы с отцом были на работе, а две наши дочери находились дома. Старшая уже училась в институте. В тот день Иринка пришла из школы и прилегла подремать на диван, рядом готовилась к занятиям старшая. Когда я вернулась с работы, они сидели вдвоем зареванные, колотило их так, что из их рассказа я еле разобрала, что произошло! Старшая дочь рассказала, что только Ира заснула, как через несколько минут она начала хрипеть. Ее никак не удавалось разбудить, хоть и было видно, что она уже не спит, но не может открыть глаза, начав синеть. Старшая дочь начала страшно лупить ее по щекам, чтобы привести в чувство, но дочка только хватала ртом воздух и выкручивалась на диване из-под какой-то тяжести. Хрип стал отрывистым, она то замолкала без дыхания, то снова начинала сипеть. Старшая дочка практически усадила ту на диван и наконец растолкала ее. Обе начали рыдать без остановки, и тут с работы вернулась я. Сквозь плач Ирина рассказала, что ее душила прабабка и кричала, что не уйдет.

В течении целого года Иру лечила та женщина, принимая за свои услуги лишь посильную помощь, чаще и вовсе отказываясь от нее. Девочка понемногу приходила в себя, и вскоре этот безумный отрезок из ее жизни почти забылся.

…Услышав эту историю, я подумала, что, наверное, получила ответ на свой вопрос. Свежесть лица и молодость этой девушки будто на самом деле кто-то жадно выпил, украл, оставив ей взамен лишь свою старческую печаль. Хотя возможно ли это?..
 

dimax

Модератор
Награды
6
Голос в ночной тайге.

Осень в нашей зырянской (Коми) тайге всегда праздничная пора: щедро одаривает она богатым урожаем ягод и грибов. Только не ленись! Набирай в кузова да корзины белых грибов, груздей, рыжиков да волнушек, ягод - морошки, черники, смородины с брусникой - как со скатерти-самобранки! Раздолье! Однажды в конце августа мы втроем: моя бабушка Мавра Петровна, я и наша семейная любимица, зырянская лайка по кличке Зарни (в переводе на русский язык - «золотая»), отправились с рассветом в Кероспарму, что в пятнадцати километрах от нашего села Шошки.

Здесь у бабушки Мавры есть охотничья избушка недалеко от озера. Она была построена моим дедом лет сорок-пятьдесят назад. Но он рано ушел из жизни, бабушке пришлось самостоятельно научиться охотничьему делу, рыбачить она умела с подростковых лет.

Охотничьи избушки строились друг от друга на расстоянии десяти-пятнадцати километров, около ручьев или озер. Эти избушки никогда не запирались: может быть, какой-нибудь охотник, рыбак или грибник, застигнутый непогодой или немощью, будет вынужден укрыться, обогреться, а то и заночевать... Поэтому около такой избушки всегда есть запас топлива: сухой валежник, расколотые пеньки, дровишки. В избушке к потолку подвешен мешочек сухарей, есть спички, соль, сахар, иногда махорка или несколько штук папирос. Избушка наша изрядно постарела, но в полном порядке. В итоге мы с ходу приступили к сбору лесных даров.

Как ни приятен погожий осенний день в тайге, к ночи все же возникает необъяснимое чувство тревоги даже в уютной избушке. Поэтому принято изнутри запираться.

Первые сутки прошли удачно. Лесными дарами уже наполнены корзины, наберушки. Можно было и домой! Но возвращаться придется только на третьи сутки, когда приедет на лошади крестник бабушки Миша. Он остановится за пару километров от наших мест, потому как до нас нет ни тропинок, ни просек, ни тем более дорог.

Но на вторые сутки неожиданно похолодало. Ничего не поделать - север! Мы спустились к озеру, бабушка забросила пару самодельных удочек, и озеро выдало нам одну за другой более десятка увесистых рыбин - щуку, лещиков, окуней. На берегу разожгли костер, сварили уху - с дымком да диким луком.

Осенний вечер из-за внезапного похолодания казался особенно темным, окружение избушки - неуютным. Пора было укладываться, но очень странно повела себя Зарни: от двери то и дело подходила к окошку, то ложилась на топчан, то вскакивала и скреблась в дверь. Открываем - не выходит. Почему-то толкает нас носом, при этом рычит.

Ее необычное поведение отозвалось в нас тревогой. Вдруг из таежной темени до нас долетел человеческий голос. Это был голос женщины, повторяющий многократно имя бабушки: «Мавра, Мавра, Мавра!..» Затем слышался протяжный волчий вой.

Тут уж было не до сна! Собака стала метаться от двери к нам, хватая за одежду, рычала угрожающе. Попытались ее вытолкать из избушки, но она не выходила, продолжая нас тащить за одежду.

Пришлось нам выйти, и тут Зарни стала лизать нам руки, ласкаться, продолжая оттаскивать нас за одежду к соснам, подальше от домика. И тут мы поняли: что-то нам угрожает.

Внезапно на кровле избушки раздался треск, как будто кто-то грузный свалился на нее с большой высоты. Через минуту крыша рухнула. Придавились двери и порог - не войти, ни выйти! Какое же чутье оказалось у Зарни! Практически она спасла нас, выдворив из опасной избушки.

Прошло уже много лет с того неприятного случая, но так и осталось неразгаданным: что это за голос был в ночной тайге?.. Почему был слышен также вой одинокого волка? Неужели и это было предупреждением об опасности?



Обновлено

Эта история произошла со мной в возрасте 16 лет. Моя бабушка родом из маленькой таежной деревни, где на момент моего последнего пребывания осталось только 12 жилых дворов. В её семье было 6 детей, все разъехались жить по разным городам необъятного Советского Союза, и получилось так, что в деревне осталась жить только одна из бабушкиных сестер. Раньше мы часто ездили летом в гости в это чудесное место: величественные сосны, извилистая и чистая речка, звуки природы и еще много прелестей деревенской жизни. И тут раз бабушка пришла к нам в гости и сказала матери, что планирует съездить к Галке (так зовут ее сестру), мол, уже старые стали, когда еще свидимся. Я, услышав этот разговор, начал уговаривать бабушку взять меня с собой: во-первых, родители в то лето начали строительство коттеджа и мне абсолютно не прельщало проводить все лето, мешая раствор, подавая алкашам-строителям кирпичи и вдыхать ароматы кирпичной крошки вперемешку с запахом «Примы», во-вторых, почему бы две недели не провести на рыбалке, поскакать на лошади — тем более, что к соседям тети Гали практически каждое лето приезжал внук Егор, с которым мы пересекались пару раз и вполне сносно общались. Мама на удивление легко согласилась, и вот я уже трясся с сумкой в душном «пазике».

После 10 часов мытарств по нашим дорогам мы наконец-то добрались до деревни. Встреча была организована на высшем уровне, присутствовали все местные жители, как и принято, выпили, вспомнили прошлое, поплакали, да закончилось все песнями типа Зыкиной «Из далека долго». Мне просто не передать вам мое настроение, когда я узнал, что Егор не приедет, и мне теперь необходимо занимать себя две недели самому. Скажу сразу, сто дом у тёти Гали был довольно большой, мне отвели место в дальней части, и только я устроился на кровати, как сразу погрузился в царство Морфея.

Проснулся я, как ни странно, в хорошем расположении духа. Окно было открыто, и в комнате было настолько свежо и пахло разнотравьем, что даже самый заядлый пессимист невольно бы улыбнулся. Я уже слышал, как на кухне готовятся к завтраку: бабушка с сестрой смеялись, гремели посудой и накрывали на стол. Я быстро оделся, вышел поздороваться и увидел сына тёти Гали. Ну как же я мог забыть про дядю Витю? Он был егерем в местных лесах и часть лета проводил в гостях у своей матери. Мужиком он был хорошим, лес знал как свои пять пальцев и очень интересно про него нам с Егором рассказывал. Мы обменялись крепким рукопожатием, перекинулись фразами типа : «Ну ты и вымахал, как жизнь?» — и т. д. После завтрака он предложил мне сходить на охоту, на что я с радостью ответил согласием. Идти нам нужно было до старого охотничьего домика, что составляло около 15 километров.

После коротких сборов мы выдвинулись в путь. Сначала идти было легко: хоть яркое солнце и пробивалось сквозь кроны вековых гигантов, но в бору было прохладно. Умопомрачительный запах хвои и трав и непривычные для городского обывателя звуки множества птиц делали наш путь увлекательным. Мы останавливались на рыбалку, поймали трех щук на уху — в общем, блаженство. Но по прошествии некоторого времени начала накатывать усталость. Для тех, кто не был в настоящей тайге скажу, что это не то место, которое представляют в кино: тропинка и маленькие ельники. На самом деле это поваленные сосны, дорога то уходит вниз, то круто идет вверх, ветки так и хотят хлестнуть тебя по лицу — в общем, есть неприятные моменты.

К вечеру дня мы вышли на большую поляну, и дядя Витя сказал, что за ней и находится охотничий домик. Я с радостью бросился в высокую траву, но он остановил меня и сказал, что лучше это место обойти. Я, проявляя весь свой юношеский максимализм, начал спорить с ним, объясняя ему законы проведенной прямой из геометрии, пытался склонить его пройти более коротким путем, но он почему-то был непреклонен. Итак, я в плохом расположении духа отправился за ним обходить эту огромную поляну. Он пытался разговорить меня, но я всячески давал ему понять, что очень обижен.

— Поверь мне, так будет лучше, — сказал дядя.

— Каким образом-то? — парировал я.

— Ну хорошо, слушай. Раньше на этом поле косили траву всем селом, — начал свой рассказ мой попутчик. — Оно делилось на деляны для каждого дома, и начинался сенокос. Делил поле староста деревни, делил справедливо, никого не обижал, но один раз мы с твоей бабкой чуть было не обиделись на него. Случилось это в один из дней, когда мы пошли с ней стога собирать, пришли на свой участок и начали сгребать сено. Видим — вдалеке на другом участке работает одна девушка, да только мы вдвоем стог собираем, а она за это время три. «Витька, а чей это участок?» — спросила тогда мня твоя бабушка. «Старосты это участок, вон и дочь его работает, только почему-то одна, да только смотри, какой староста себе участок взял — трава густая, раз так быстро она стога скидывает, вот хитрец!». И продолжили работу дальше. Вдруг слышим — кричит нам что-то Полинка (так звали дочь старосты) и руками нам машет, зовет. Я и говорю твоей бабке: «Сходи, посмотри, что ей там надо, а я работу продолжу». Ушла она, а я остался работать. Проходит время, а она вся бледная приходит и говорит: «Иду я к Полине, а она все дальше отходит и все зовет. Дошла я за ней до начала леса, там она остановилась и улыбается, стоит. Только, Витька, испугалась я, не пошла в лес, что-то в Польке не то».

— И что же дальше было? — спросил я у дяди, подогретый интересом.

— Да ничего, продолжили работу, смотрим — Полька тоже на участок вернулась и сгребает сено, потом опять кричать нам что-то начала и машет, мол, идите сюда. Я Екатерине (имя моей бабушки) и говорю: не смотри ты на нее, видимо, голову перегрела. Так и закончили работу, смотрим — а дочки старосты-то уже и нету. Вернулись в деревню, Катька первым делом побежала к председательскому дому, узнать у Полинки, что же она хотела. Я остался дома, стал коня распрягать, как вдруг вбегает твоя бабка и говорит: «Витя, нечистый это был», — и ревет. «Да какой нечистый-то? — спрашиваю я ее. — Ты чего несешь?». «Полинка с утра в город с отцом уехала на колхозном автомобиле». Тут мне стало не по себе, но доля сомнения осталась, вдруг шутка чья дурная. Успокоил я бабушку твою, занялся своими делами и забыл уже совсем об этом случае. Как вдруг слышу — остановилась машина у дома председателя, и из нее вылез он с дочкой. Я узнал потом у водителя, что они действительно были весь день в городе. В следующие разы на сенокосе ничего необычного не происходило, но, как оказывается, только у нас. Жители деревни начали говорить, что видят там разных людей, кто знакомых, кто незнакомых, а кто и самих себя. На собрании колхоза, пока не случилось еще чего страшнее, решили все вместе перенести сенокос на другие поляны, благо таковые имелись, хоть и меньше, конечно, но без чертовщины.

— И все прошло? — спросил я.

— Да, больше никто ничего не замечал, — сказал дядя Витя. — Ну вот, мы и пришли почти.

И вправду, недалеко виднелась маленькая избушка аккурат за этим полем.

— Только недавно, месяца два назад, когда я обход делал... — продолжил мой попутчик. — Видел я самого себя на этом поле.

— Как самого себя?

— Да вот так, смотрю — стоит, на меня пялится, улыбка на все лицо, и рукой так слабо помахивает, мол, иди сюда, — ответил мне дядя.

— А ты что?

— Что-что, отвернулся, чуть не поседел окончательно, и пошел дальше. Больше ничего и никого не видел.

Скажу честно, меня пробрали в тот момент мурашки и стало не по себе, ведь я шел совсем рядом с тем самым местом, где приключились все эти истории. Задумавшись над этим, я и не заметил, как мы пришли. Начинало смеркаться, мы развели костер, сварили уху из пойманной нами рыбы, говорили о том о сем, немного выпили (я знал, что дядя Витя никому не расскажет про пару рюмок самогона) и начали готовиться ко сну.

Охотничий домик представлял собой бревенчатую избушку без окон, с массивной дверью и двумя лежанками. Вырубился я практически сразу, но проснулся оттого, что услышал чьи-то шаги за дверью. «И чего не спится?» — подумал я, но увидел, что дядя Витя сидит рядом с керосиновой лампой и показывает мне, чтобы я молчал. Я тоже сел, но страшно не было, я почему-то сразу подумал, что это медведь почуял стоянку и пришел поживиться чем-нибудь, что оставили люди. Мы же были за крепкими стенами избы, с крепкой дверью и засовом, а также у нас были ружья. Но вдруг все стало тихо. Потом мы услышали, что кто-то обходит избушку. Снова тишина — и вдруг стук в дверь. Меня начало не на шутку трясти, сердце забилось так, будто сейчас вылетит, но дядька был относительно спокоен и сосредоточен.

— Кто там? — спросил он.

Ответом была тишина, только слабое шарканье и толчки в дверь. Я весь покрылся мокрым потом и крепче стал сжимать ружье.

— Кто там? — снова повторил дядя.

— Люди добрые, впустите, — проговорил кто то за дверью севшим голосом. — Мне бы только водицы, да дорогу показать.

— Нет у нас воды, дорогу не знаем, иди подобру-поздорову, — ответил ему дядя Витя.

— Впустите,— снова раздалось за дверью, и сопровождалось это резкими тычками в дверь.

— Что это за херня?— дрожащим голосом выдавил я из себя.

— Не знаю, — ответил мне дядя, — но ни ног, ни тени нету, — и показал пальцем на щель между полом и дверью.

Я посмотрел туда и не увидел ничего, хотя в дверь толкались и стучались. Мне стало плохо, к горлу поступил ком, в висках застучало с такой неимоверной силой, что мне казалось, будто голова моя лопнет. А стуки в дверь и фраза «впустите» до сих пор продолжались. Потом в дверь начали биться с такой силой, что я не на шутку испугался — а выдержит ли она? После этой мысли я потерял сознание.

Пришел в себя уже утром. Дядя Витя сидел у открытой двери и судорожно курил. Он рассказал мне, что весь этот ужас продолжался до рассвета, потом все просто стихло. Мы быстро собрали вещи и ушли.

Больше я не ходил далеко в тайгу. Но остался один вопрос — что же это было и что бы случилось, если бы мы открыли дверь?

P. S. Деревни больше не существует: кто-то уехал к родственникам в города, тетя Галя умерла своей смертью, но это было уже после того, как в деревне без вести пропали два человека...
 

dimax

Модератор
Награды
6
Разок пошёл за реку к сгоревшей деревне за грибами. Там молодой березняк, грибов уйма и никого. Поздняя осень, тепло, вечереет и я гуляю такой красивый. И вроде все хорошо и ничего не настораживает. И тут боковым зрением вижу громадного пса чёрного. И двигается он безумно тихо. Я не коммандос и не спецназ, вес 120 кг и поэтому продираюсь немного тише лося. Но слух у меня хорошый, он тоже должен шуршать. А не шуршит. Подумал что померещилось и решил дальше идти, и снова он, наперерез. Ну думаю либо крыша едет либо ну его нафиг. Развернулся и к дому. Позже от соседа узнал что там кабаны шарились в очень большом количестве. Их охотники спугнули и всем табором эта свинота рванула к реке, в молодняк. Короче уберегла меня эта призрачная собака. Или глюк.
 

dimax

Модератор
Награды
6
Два года назад довелось мне работать в сибирских лесах на вахте. Работа заключалась в следующем: один раз в месяц на неделю нас закидывали в глушь примерно в семидесяти километрах от ближайшего населенного пункта, да и тот был глухой деревней с разбитыми покосившимися домами, где проживало от силы двадцать стариков. Мы должны были подготавливать избу и баню для мужиков, те, в свою очередь, три недели в месяц рубили лес. Мы рубили дрова, пополняли запас воды из ближнего ручья, ремонтировали постройки. Работы было непочатый край, а было нас всего двое — я и мой напарник. Такая работа придется не каждому по душе — да, платили хорошо, но все же это была только подработка, и мои напарники часто менялись, уступая эту чертову работу другим. И сейчас я понимаю, что надо было обратить на это внимание...

Так вот, свела меня одна из этих вахт с молодым парнишкой по имени Славка. Высокий, крепкий, типичный такой работяга. Дело было зимой, в декабре. Холода еще не наступили, но подмораживало хорошо, да и снег уже лежал сугробами по колено по всему лесу.

Высадил нас водитель у избы и уехал. Работать решили со следующего дня, а пока что освоиться на месте, выпить и поговорить — узнать друг друга. Надо сказать, что Славка не был особо разговорчивым парнем. Вроде толковый, вроде добрый, но все же слушал больше, чем говорил. Мне, честно сказать, такое в людях не нравится. Ну да пусть, не мне судить. Выпили, поговорили, спать вроде как собираться нужно, а он одежду на себя натягивает. Я у него спрашиваю:

— Ты куда собрался на ночь глядя?

— Да прогуляюсь чуток перед сном и приду...

«Странно, ну да ладно», — подумал я, отвернулся и провалился в сон.

Проснулся — еще темно было. Славка меня толкает и говорит:

— Собирайся, работать пора.

Распределив обязанности на двоих, отправились работать. Я должен был вырубить прорубь на ручье, откуда далее черпали воду, а Славка должен был начать рубить дрова.

Я вышел на небольшой ручей шириной метра в четыре. Находился он за пригорком от избы в небольшом ущелье, по обе стороны ручья располагался сосновый лес. Ручей был покрыт толстой коркой льда, и замечательно было то, что тропа была протоптана к нему — иначе идти бы пришлось по сугробам. Слегка заледеневшая прорубь виднелась посреди ручья. Видимо, мужики, напарившись в бане, частенько бегали купаться в этом ручье — потому и тропинка широкая, и прорубь большая, толком не замерзшая. Подрубил я ее топором и, набрав воды в два ведра, отправился к избе.

Славка вовсю во «дворе» орудовал топором, нарубив уже изрядное количество поленьев. Я уже подумал, что, возможно, мы справимся быстрее, чем за неделю, и даже получится отдохнуть перед отъездом. Наполнив несколько баков полностью, я решил сходить последний раз в этот день за водой, а дальше отдыхать, потому как уже начинались сумерки, а работать по темноте не очень-то и хотелось.

Когда я спустился к ручью, то обратил внимание на такую деталь: к проруби с противоположного берега тянулись следы. Конечно же, сильно удивился, но все же подумал о том, что мог и не заметить этих следов ранее, и что, скорее всего, их оставили мужики со смены — ну мало ли кому и куда понадобилось сходить? А я просто целый день не обращал внимания, всякое бывает.

Успокоил я себя этой мыслью, набрал воды и пошёл к избе. Причём так себя убедил, что даже не поинтересовался у Славы — не его ли это следы были. Но, с другой стороны, ему и делать-то у ручья было нечего.

Вечер провели молча, никто ни о чем не разговаривал, каждый занимался своим делом: я читал книгу, а Слава лежал на кровати и молча смотрел в потолок — видимо, о чем-то думал. Перед сном Славка так же, как и в прошлый вечер, начал молча одеваться. Я спросил:

— Опять воздухом дышать пошел?

Он как-то хмуро угукнул и захлопнул за собой дверь.

Не люблю я таких молчаливых и замкнутых людей — а тем более, оставаться с ними наедине в тайге, но ничего уже не попишешь, смену нужно дорабатывать. Я снова погрузился в книгу и не заметил, как прошел час или полтора. Посмотрев на часы, я сильно удивился: неужели он где-то в темноте шарахается по лесу? Куда и зачем он ходит? Подышать воздухом? Но на это уходит от силы минут пятнадцать.

Накинув бушлат, я вышел на крыльцо выкурить сигарету, оглядел темный лес. Глаза ни за что не цеплялись — Славка действительно куда-то свалил. Ничего не видно и не слышно вокруг. Я немного испугался — не заблудился ли он? Но идти искать его не было никакого желания. Я лег спать и снова провалился в сон после тяжелого дня.

Утром меня опять разбудил Слава. Я помялся в кровати и нехотя начал собираться на улицу. На вопрос о том, где же он вчера так долго пропадал, он ответил невнятно: «Гулял». На том и разошлись. Я снова набирал воду, а он все так же рубил дрова.

Уже днём случилось то, что меня насторожило и напугало. Я вновь пошел к ручью за водой и снова обратил внимания на все те же следы. Я думал о них, набирая воду, и случайно упустил ведро из рук — оно ушло ко дну. Сняв бушлат и засучив рукава, я начал обшаривать дно ручья руками. Хорошо, что ручей был мелким — ведро лишь чуть отнесло течением. Через десять минут стараний я все же вытянул его из ручья и начал укутываться в бушлат. Поматерившись, я взял ведра и повернулся, чтобы идти в избу — и тут заметил новые следы. Они шли с того же берега, откуда я приходил, но немножко правее моей тропинки. Следы шли из леса. Их точно не было здесь раньше. Значит, за те десять минут, что я ковырялся с ведром, кто-то вышел из леса, посмотрел на меня и ушел обратно.

Я вглядывался в лес, но ничего не увидел. У меня побежали мурашки по коже; крайне неприятно было осознавать всю эту ситуацию. И единственное, что я мог сделать — это предположить, что приходил Славка.

Я рванул к избе. Слава рубил дрова. Я спросил его, не он ли это был, но он отнекивался и, скорее всего, вообще подумал, что я прикалываюсь над ним. Я его отвел к проруби и показал следы. Мы оба почесали затылки, покурили, порассуждали, но объяснения никакого не нашли. Ведь ближайшая деревня, как я уже писал, была очень далеко от нас, да если бы кто-то и приехал или проезжал мимо, мы не смогли бы не заметить этого — ведь дорога одна. Решили с тех пор ходить по двое, но за водой в этот день уже не отправились, решили покончить с дровами.

Вечер того дня прошел спокойно. Славка в этот раз остался в избе. Скорее всего, ему тоже стало не по себе, и мы сидели весь вечер и рассуждали, откуда же могли взяться эти злополучные следы.

С утра мы работали парой. Первую половину дня таскали воду, вторую — рубили дрова. Большую часть работы мы закончили. Тот день прошел без инцидентов, разве что вечером Славка снова куда-то засобирался, и от мысли, что он опять уйдет в темный лес на несколько часов, чтобы ходить непонятно где по огромным сугробам, мне стало не по себе. Или, может быть, он гуляет по той дороге, что проложена до нашей избы? Но от этого все равно не легче. Да еще и эти следы непонятные...

— Может, все же останешься? Ведь мы так и не поняли, откуда взялись эти следы, — сказал я ему.

— Скоро приду, — буркнул он и вышел за дверь.

В ту ночь он так и не вернулся. Прождав его три или четыре часа, я отчаялся и пошел спать. Выходить в лес и искать его никак не хотелось.

Наутро его тоже не было. Я волновался, сильно волновался. Вышел в лес, полдня пытался найти его, но следов так и не увидел. Тогда я подумал, что он все же ушел по накатанной дороге, которая вела в сторону деревни, но, пройдя по ней несколько километров, я никого не нашёл и понял, что сильно устал, так как с утра был на ногах. Взбрела только одна мысль в голову — быть может, он ушел в деревню, да и забухал там?.. Да, мысль была смешная, и быть такого не могло никак, но она меня кое-как утешила, и этого было достаточно. Я ничего не мог сделать — о связи в тайге даже и думать смысла не было. Машина должна была приехать за нами через три дня. Конечно, я понимал, что жизнь человека в опасности, и на всякий случай решил походить вокруг избы еще раз по лесу — может, наткнусь на какие-то следы. Но, осмотрев окрестности, я снова не нашел ни Славика, ни каких-либо его следов. Уже темнело, и я запоздало понял, что мне еще с утра нужно было бежать пешком до деревни и вызвать спасателей. Я решил вернуться в избу, а утром рано встать и выдвинуться в деревню.

На подходе к избе у меня появилось тревожное чувство. Голова шла кругом от вопросов без ответа. Что же случилось со Славиком? Куда он ушел? Куда пропал? Откуда эти следы у проруби?..

Я зашёл в избу, растопил печь и начал греться. Через какое-то время из мыслей меня вырвали шаги на улице — кто-то шагал по снегу по направлению к двери.

Я обрадовался как ребенок. С криком: «Славка!» — я подпрыгнул, подбежал к выходу, открыл дверь и высунулся на улицу. И моя радость мгновенно сменилась ужасом.

На ступенях в избу стоял... нет, вряд ли это был человек. Я до сих пор не могу понять, что же тогда встретилось со мной лицом к лицу. Даже в тёплом свете из избы из-за открытой мною двери его лицо было мертвенно-белого цвета. На том месте, где должны были быть глаза, были черные круги-впадины — настолько черные, что мне сначала показалось, что глаз вообще нет. Но, приглядевшись, я увидел две черные бусинки на месте глаз. Но даже эти глаза были не настолько страшными, как его рот: он был огромный, как будто его разрезали ножом от уха до уха. Создавалось такое ощущение, что он скалится в улыбке. Зубы были острыми, как клыки. Он был совершенно лысый, а кожа была такой сморщенной, словно он неделю пробыл в воде. Он был огромного роста, так как стоял на несколько ступеней ниже меня, но его голова находилась выше моей на одну.

Не знаю, сколько длились наши «гляделки» с ним. Мне показалось, что прошла целая вечность, но на деле, скорее всего, это было две, максимум три секунды. Я резко захлопнул дверь и запер ее на замок. В этот момент за дверью раздался дикий вопль. Я тут же метнулся в угол с гулко бьющимся сердцем, схватив со стола охотничий нож.

Я слышал шаги по снегу — эта тварь ходила вокруг избы. Через несколько минут я уже слышал несколько шагов одновременно: их было двое, а может, и трое. Они ходили кругом. Я сидел, прижавшись спиной к стене, в полной панике. Вдруг в стену кто-то так сильно стукнул, что с полки упала свечка. И в этот же момент кто-то начал стучать в окно. Я упал на пол лицом вниз, до боли сжимая нож в руке — боялся смотреть в окно. Я не хотел видеть это страшное лицо снова.

Не знаю, сколько я так пролежал. Кто-то ходил вокруг дома, стучали в дверь, в стену, в окно... и так продолжалось всю ночь, а я лежал на полу, закрыв лицо руками, и ревел от ужаса. Сейчас мне кажется, что меня хотели просто запугать, потому что они могли разбить окно или попытаться выломать дверь, но ничего из этого не делали, лишь ходили вокруг избы.

Утром все стихло. Но и тогда я не решился выйти на улицу. Мне казалось, что даже если я пойду в деревню, то не успею до темноты. А может, даже дневной свет их не пугал — ведь тогда к проруби, как мне кажется, выходил именно кто-то из них. Я не рискнул уйти в деревню. Три дня я не выходил на улицу и не отпирал дверь. Я боялся. Я не ел эти три дня, но даже не чувствовал голод — только дикий страх. Три дня я боялся выглянуть в окно. Боялся, что за мной не приедут, что я так и останусь тут один в лесу. Боялся того, что эти твари опять придут ночью... Но этого не случилось.

Через три дня за мной приехала машина. В ужасном состоянии меня забрали оттуда. Славик был объявлен в розыск, через неделю его нашли волонтеры примерно в 10 километрах от избы в лесу — вернее, нашли то, что от него осталось. Его тело было деформировано. Нет, его не выпотрошили, не съели и не порезали. Он висел на дереве, вернее, застрял там — его тело было растянуто. Сложно даже представить такое, но туловище, руки, ноги и шея были растянуты, как жевательная резинка, которую пожевали и намотали на палец. Глаза были вырваны, и не было нижней челюсти. То, что произошло с его телом, было немыслимо. Я видел фотографии на допросе — ведь именно я был с ним в избе, и именно меня подозревали в первую очередь. Впоследствии причиной смерти Славки назвали неустановленное природное стихийное явление, и дело закрыли.

Я не стал тогда рассказывать о монстрах, которых видел в этом лесу — боялся, что меня просто упекут в дурку. Сказал лишь, что Слава ушел в ночь, и что кто-то ходил вокруг избы, дико меня напугав.

С тех пор моя жизнь перевернулась. Я боюсь всего — боюсь тишины, темноты, леса... Это лицо до сих пор снится мне в кошмарах, и я не могу с этим ничего поделать. Я радуюсь только тому, что не оказался на месте Славы.
 

dimax

Модератор
Награды
6
Один дед рассказывал, звать его, скажем, Артём, как во время войны жители ихней деревеньки - всего в пару десятков домов от фашистов ушли в лес. Все ушли, позабирали пожитки и ушли. А деревня ихняя около самого леса была, а лес огромный - до его краёв не доходил никто - болота, озёра, дичи и грибов много - да вглубь ходить незачем. Были правда то ли смельчаки, то ли дураки, - но они пропадали - что человек против зверя? Три года назад также пропал Антонов дядька - ушел в лес и всё. Так вот фашисты уже совсем близко были, ну жители впопыхах бежали, кто коня за собой, кто корову - далеко не убежиш.. А карательный отряд за ними - дед говорил он был годов 13 тогда, бежал спереди с мальчишками, два мужика и женщины.. бежишь, а сзади только выстрелы и крики слышно.

Ну они попрятались, а фашисты идти за ними не стали. А им - не домой же возвращаться. Взрослые говорят - мы вернёмся, немцы уйдут наверное, а вы давайте в соседнюю деревню, - в тридцати верстах она на запад, Антоновка, - там сестра моя живёт, ну мол у них пока останетесь и предупредите, что фашисты у нас в деревне. Ну мальчишки и пошли куда было сказано. Лес тёмный кругом, жуткий. Шли часов 5 или шесть, а кругом всё сумрачнее, мхом поросло, деревья старые и корявые. И вышли к болоту. А уж смеркаться начинало. На болоте тишина, под ногами мокро - идти страшно - как ночь застанет, так с кочки оступишься и всё - даже могилы не будет. Решили ребята вернуться обратно и пойти вдоль болота поискать место для ночлега.

Идут, и тут видят - огонёк вдали. Ну ребята тихонько туда. А там - избы! Антоновка! Мальчишки туда со всех ног.. Деревня маленькая оказалась - пять или семь дворов, да лес кругом.. Постучали в первую избу - открыл двери дед - а они к нему и "дядя, дядя, мы из Акимовки, там фашисты, а мы сюда прибежали..". А дед смотрит на них и говорит "- да, беда.. как вас звать-то, чьи?" "- Артём и Гришка" отвечают.. Ну что ж, говорит дед, уже ночь почти - утром и глянем - а пока идите в сарай ночевать - сена возьмите. Ну, ребята так и сделали. Спать лягли, да что-то не спится.. И тут слышат - кто-то зовёт - Гриша.. Гриша, зайди в избу, Гриша.. Гришка и пошел.. Артём думает - может хоть молока дадут - целый день ничего не ели, в дороге. Тут Гриша возвращается.. встал в дверях и смотрит.. Артёму жутко как-то стало от такого взгляда. Говорит - ты чего? Гришка, еды какой дали? Чего ходил? А Гриша на него смотрит, а сам бледный-бледный.. как мертвяк. И начинает медленно идти к Артёму. Тот орёт - "ты чего, дурак? Что такое?" А тот всё ближе, уже руки тянет. Артём с перепугу как рванул - сбил с ног и в избу побежал без памяти.

Влетает в избу, а там за столом дед тот сидит и его дядька. Артём аж ошалел - "дядь Семён.. вы что ль?".. Я, говорит, Артёмка, я.. подойди сюда, к столу. Артём смотрит и не верит - дядька, его! Он пропал же три года назад! А тут - живой! И только к нему - а тут свечка ярче вспыхнула - он по стенам - а там иконы перевёрнутые. "Иди сюда, Артём..". А малого ужас сковал, да ноги понесли оттудова.. Бежал, пока из сил не выбился. Упал и уснул.

На утро его жители Антоновки нашли - по грибы ходили. Артём бледный был и трясся, его к бабке отвели - та и говорит - ты ночью, говорит, у болота был - видел кого? Забудь, что было и не рассказывай, а как в церкви будешь - поставь свечку за всех покойных. Так говорит дед и сделал, но потом уж, после войны - до этого жил в Артёмовке, туда фашисты не дошли. Обереги говорит у них там на каждом доме на двери висят - без них, говорит, пропадёш за ночь. А чего там жители живут? А где жить? Везде оно такое.. не одно, так другое.
 

dimax

Модератор
Награды
6
Вчера решил зайти в гости к моему однокашнику, - пару месяцев его уж не видел, а тут новогодние праздники выдались - дай думаю, заскочу. Открыл двери, заходи - говорит, соскучился. Ну мы на кухню, холодильник открывает - жена, говорит, наготовила - закуски есть, так что посидим. Налили, выпили, закусили, повторили.. Ну, говорю, рассказывай, как оно? А он прищурился, потом глаза опустил, рюмку в руке теребит.. Знаешь, говорит, Коля.. мы с тобой с детства друзья, мне такая жуть на работе досталась - как клубок начали раскручивать - я думал мне до дурдома недалеко. Ты ж знаешь, я работаю не первый год, до этого Афган, - я там насмотрелся, ты ж знаешь, - а тут такое, что я такого животного страха ни разу не испытывал. Это я сейчас уж отошел немного, а лейтенант у нас, что со мной был - так тот вообще в запое. Ты ж знаешь, у нас что за работа, но такого..
- "Володя", говорю, "давай, выкладывай, только если можно, без ваших протокольных подробностей про рост и вес трупа?"
В ответ тяжелый взгляд.. - "Наливай", говорит.., "только поверь, что всё что я расскажу - всё что я видел - это правда, заключение то мы другое конечно дали - а то на этом бы моя служба быстро закончилась."
"Да что, ты, я ж тебя с детства! Да давай уж!"
- Так вот в октябре, в самых первых числах так мол и так - пропали люди - три парня по двадцатьсемь лет примерно каждый, написали родственники заявления, что мол уехали в лес какая-то археология мол, обещали, что будут в субботу, а их нет, мобильные молчат, ну во вторник то и спохватились.. Ну и пошло поехало и выяснили, что ребята скорее всего чёрной археологией занимались - ну металлоискателем всякое барахло по лесам искали, грубо говоря. Случай, думаю, понятный - нашли, думаю - пару килограмм, или в костёр - или просто - вобщем не редко кто подрывается на подарках войны. Трупы надо бы найти - куда уехали - никто не знает. Хотя, может и просто где запили или ещё что, но уж третий день нету - не шутки. Брат одного из парней младший говорит в компьютере карты есть - туда и гляньте. Ну у меня помошник помоложе - что-то там соображает, высмотрел, по датам чего-то нашел, вот, говорит - сюда. Ну мы районным, они - нам, суд да дело, говорят - едьте, есть ваши, трое, только вас нужно, без шуток говорят. Короче, нихрена не понять - мы группой туда. Оказалось - далековато ехать, глушь, лес там такой мрачный, по карте водила замучался выбираться, и проехать проблема - подвес не очень для тех мест. А с нами местный их был лейтенант. Как сел в машину, - здрасьте, мол, а бледный какой-то, молчаливый, - я говорю, да брось ты, не уж то мы прям из Москвы такие страшные? А он говорит - вы на месте ещё не были, - мы там не трогали ничего, товарищ майор, вы глянете, а там и поговорим. Ну я думаю - эка ты зелен ещё, братец. Ну проехали тот лес к середине дня, выезжаем на поляну, вид конечно открывается - мрачное место, - крест поломанный у дороги стоит, вдали церквушка виднеется - там деревня заброшенная была, по справкам так и не установили когда там последние жители были. Приехали, - избы обветшалые, крыши сгнили восновном, церковь деревянная только неплохо выглядит. Внедорожник стоит зелёный. Так что, говорю, где тут твоя жуть деревенская? А лейтенант, его Саша звали, говорит - пожалуйста за мной, товарищ майор. Ну мы за ним. Подходим к церкви, а она вблизи совсем мрачная - как нависает прямо.. Ты ж знаешь, я в эти дела не особо верю, но когда в городе - совсем другое чувство, а там как-то.. как-то глубже это всё, значимее. Так вот входим. Лежит один, лицом вниз, ногами к дверям. Ну эксперт наш то да-сё-фотографии, а как перевернули - тут что я, что он побелели, а лейтенант на улицу выбежал - блевать. Выражение лица - я такого на войне не видел, это не то, что страх, ужас.. я даже не знаю как описать. Ну, думаю, мало ли чего я не видел. Давай выяснять картину. Осматриваемся - церковь - пустота внутри, окна только, да тьма наверху, под куполом. Ничего больше нет - голые стены и пол каменный. Что, говорю, Никитич, что по трупу? А он трясётся.. Я говорю - Да что такое? Он говорит - у него кости дроблены.. Я говорю - чего?! Кости, говорит, дроблены - я у него ни одной целой кости не могу найти - даже череп по кускам - но в коже, и крови не видно нигде. И трясется. Я, говорит, покурить выйду.. Да тут кури, говорю. Как оно так возможно? - Не знаю, говорит, невозможно оно никак. Что дальше, говорю? Давай дальше! В левом кулаке нашли зажатый нательный крест, в кармане джинс - бумажник и карточки на имя Вадима Е. - это оказался сын заявившего о пропаже. больше никаких телесных повреждений, - только на подушках пальцев запёкшаяся кровь, как позже установлена - этого погибшего. Рядом были обнаружены куски здоровой чуть ли не балки, дубовой. Как позже выяснили - засова. Такое чувство, что погибший пытался укрыться от кого-то в церкви, закрыл двери на засов. А этот кто-то.. Ты знаешь, Коля, ты меня извини, буду говорить прямо так как думаю - а это что-то сломало засов.. На внутренней стороне дверей крест выцарапан - свежий, это его тот парень царапал - под ногтями грязь и древесина гнилая.. Я тогда ещё подумал - что же это с той стороны дверей должно быть, что бы своими ногтями по дубовой двери крест царапать? Как именно был умертвлён погибший ни я, ни эксперт, ни в лаборатории однозначно установить не смогли, позже переделали в "взрывной волной", хотя какая там волна. Налей, Коля. Ага, давай, за здоровье.
Так вот - вышли мы из той церкви, курим, да друг на друга смотрим. Что, говорю, Саня - ну к лейтенанту местному обращаюсь, - что думаешь то? А что думать, говорит, - крест видели при въезде сломанный? Знаете же что означает. Нет, говорю, откуда мне знать? Совсем, говорит, вы в Москве там от жизни оторвались - у нас каждый ребёнок знает, что это оберег, и если он сломан.. - Да погоди ты, Саня, говорю - обереги оберегами, а трупы - трупами. И мы с тобой не в лаборатории аномальных явлений работаем, а в органах. Тут убийство есть, и наша работа какая? Правильно, вот и давай займёмся работой.
Вокруг крыльца церкви всё обшарили - следов нет, - да какие там следы - трава да листья. Слева - могилы, кресты перекошены на некоторых, все заросли бурьяном и травой, надгробных камней почти не видно. Товарищ майор, - это уже мой лейтенат говорит - с другой стороны церкви - там могилы разрытые. Мы туда. Ну и зрелище - две разрытых могилы, в них кости, досок сгнивших обломки - гроб. Лопата рядом валяется, - и следы ботинок, два человека были. Ничего особенного вроде. И тут смотрю - а надписей на надгробиях нету. Кресты высечены, а надписей - нету. Отошел к церкви - глянул на другие - есть надписи, имя-отчество, - вернулся - говорю - тут же надписей нету! А Сашка мне - да ведь они за оградой похоронены. И что, говорю? Как что? - отвечает лейтенант, как думаете, товарищ майор, почему их не со всеми хоронили, а за оградой? Почему? говорю. А он - самоубийцы это или ещё чего. Вобщем, не при боге были. Все при боге, говорю, и давай вообще со своими этими штучками завязывай, хорошо, лейтенант? Володя, - меня Никитич окликнул - смотри что нашлось. - Подхожу - он в руках палку полусгнившую держит заточенную. Это отсюда, говорит, кол это, Вова. Тут мне холодеть начало, - я говорю - какой кол? Сажали на который? Нет, говорит, слишком короткий, что бы сажать на него. А лейтенант крестится рядом стоит. Товарищ майор, может поедем отсюда? Товарищ майор, плохое это место! Я говорю - замолчи, ты же на службе! Отставить панику! они хоть люди, Никитич? Тот смотрит на меня - ну вы даёте, а кто ж они? И я думаю - ну чушь спорол. А Никитич всё ж взял череп, повертел в руках, кости какие-то, - говорит - люди, кто ж ещё то? Мужчина, примерно тридцать лет.. Второй.. Ладно, говорю, ты давай тут смотри, а мы дальше пока.
Куда идём? - спрашиваю Сашку. Ко второму идём, товарищ майор. С машиной что? Машину смотрели - смотрели, ничего особенного. Своему лейтенанту говорю - иди машину глянь да давай ка мне версию думаю - что тут и почему так. Вернул к машине, а мы с Сашкой дальше пошли. К избе подходим - крыша почти целая, стены крепкими выглядят, - только замшелые все, - следов никаких не видно. Крыльцо резное, но полусгнившее уже. Я туда, - дверь толкаю - не идёт. Лейтенант говорит - в окно гляньте. Подошел, смотрю - висит. Тьфу ты, опять ерунда какая-то.. Двери почему не открываются, говорю? Засов.. - поперхнулся лейтенант, - не сломали, видимо. В окно пролезешь, откроешь? - Пролезу, говорит. Влез, открыл.. Зашли. За Никитичем пошли, говорю. А по дороге думаю - если туда лейтенант влез, - чего ж оно туда не влезло? Или от кого он запирался то? Когда их тела забирать будут? - Завтра. - Ясно. Никитич, там ещё сюрприз! Мы вышли за церковь - смотрю и не вижу Никитича. Никитич, кричу, ты где? Тишина. Алексей Никитич вричу уже громче! Никитич! Ору уже просто. Мобильный достал - связи нет. Прибегает мой лейтенант - говорю Никитича не видел? Нет, говорит - я у машины был. Ну, думаю, куда старый чёрт попёрся.. Следов нет.. Никитич, кричу! А сам думаю - ну что ж делать то? И стою растерянный как ребёнок.. ну представь, что делать то? Мобильный не ловит - как к нему? Никитич, кричим уже вместе. Вид глупый абсолютно - взрослые дядьки - а начинаем паниковать и теряться. Ну и думаю - надо же что-то делать! Стрелять - потом за патроны отчитывайся. Ну пошли по деревне искать - да там той деревни пара десятков домов.. - Походили, покричали - тихшина в ответ. Лейтенант говорит - там ружъе в машине есть - можем из него стрелять. Мы туда - два выстрела вверх дали - в ответ ничего. Я, Коля, ну пойми - не знаю что делать! Ну как так - пропал человек? Был только что тут - взрослый, трезвый, пропал - и даже по мобильному не позвонить! А кругом лес и эта чертовщина..
Даже и думать не знаем что - отошел бы недалеко - так выстрелы бы услышал - обязательно вернулся, а тут где-то был бы - тоже выстрелы бы услышал. Что делать!? И тут слышу лейтенанта - да вот он! Оборачиваюсь - вдалеке, метров триста стоит Никитич. Ну, думаю, напугал же. И где только лазил. А он разворачивается и обратно в чащу.. У меня крик на полуслове оборвался - только выдал "Ники.." и всё - стою, не могу сообразить. Думаю - может он нашел чего там? Ну мы туда, за ним - добежали, запыхались - на месте кричу - "Никитич", а в ответ тишина. Сашка крест нательный вытащил, - поверх формы висит, - и стоит бубнит молитву какую-то. Я кричу - "Никитич, твою мать, брось шутки, старый чёрт!" а в ответ - тишина. И тут, Коля, знаешь, такое чувство за горло взяло - безысходности, Коля. Что ничего я не могу поделать - ничего. Стою, а руки как скованы. Никитич, кричу.. но уже как-то сдавленно.. чуть не сквозь слёзы. Достал ПМ, передёрнул, и в чащу. А меня за рукав Сашка схватил и кричит - не ходите туда, товарищ майор, не ходите, это нечистый, товарищ майор! Думаю - да что за.. надо брать себя в руки. Возвращаемся, говорю, к машинам. Вернулись. Думаю - что ж делать?! Мобильный не ловит - нас сюда искать никто не поедет, а уже сумерки через пару часов. Ну, надеемся, что это у Никитича шутки такие.. и если через два часа его не будет - Сашка, берёш машину и гониш за подмогой - будем искать, прочёсывать, только за чертовщину ни слова - а то мало ли что подумают. А пока давай третьего глянем и подумаем над версиями произошедшего..

Давайте, глянем - как-то по-дурацки хихикнул лейтенант. Господи, а с тем что же - думаю. А с тем - ну его точно не нашли, но я думаю, что знаю где он. Идёмте. Привёл нас лейтенант за церковь, пробрались кустами - там, ага, холмик земли, следы - натоптано. Чьи следы, спрашиваю? Тех двоих, что мы уже видели. Ну что, копаем? говорю, - тащи лопату. А лучше стой, давай все туда пойдём - надо вместе держаться. Сходили за лопатой, ну начали копать осторожно.. Чуть сняли грунта - палка торчит.. обкопали - дальше тело. Ну я аккуратно разгребаю, - да, труп. Труп парня, третьего того. На животу лежит, Коля, а занешь что у него из спины торчит? Кол. Кол, самый настоящий кол, кровь запёкшаяся на одежде. У меня аж в глазах помутнело.. Бросил лопату, пошли на крыльцо церкви.. Сел на ступеньки, закурил. Смотрю на лейтенанта моего - белый весь, лицо мокрое - ну что, говорю, какие есть версии? - Убили - мямлит.. Убили его что бы не делить найденное, а труп решили закопать.. Я говорю - что ты мелешь? Его закопали, а сами - один повесился, а другой - тут я вспомнил про мешок с костями и замолчал.. Имеем - два трупа со следами насильственной смерти, одно самоубийство. Так, следов было двоих человек - значит первым погиб тот, что с колом. А почему он вниз лицом? А почему они его вообще закапывали? Ты себе представляешь - вбить кол в человека и его закапывать - лучше бы уезжали отсюда побыстрее! Ты машину проверял ихнюю - бензин есть, заводится? - Да, всё работает, говорит.. Да что ж в голове ничего не клеится, думаю.. - и тут слышу шёпот Сашки - "этот.. ваш.. Никитич".. вскакиваю, - смотрю - точно, Никитич на опушке - но уже с другой стороны..
Смотрю - стоит, в нашу сторону смотрит. У меня мурашки по коже. И не знаю - кричать не кричать.. Смотрю - приближаться начал. Я стою в растерянности - ну думаю, всё же надо в его сторону идти. А Сашка крестик снял, зажал в лейвой руке, в правой ПМ сжимает. Ну мы к Никитичу. Идём медленно - а он вроде как быстрее начал. Мы остановились - а он прям бежит к нам. Метрах в десяти остановился - стоит, дышит тяжело, мы стоим - у троих ПМы, уже чуть-ли не на Никитича направлены. Я говорю - Никитич, ты что ль? А он смотрит и молчит. У меня начинают нервы сдавать - я кричу - Никитич, твою мать, это ты? Он хриплым голосом - я это, Володя, я. И тут он опускается на одно колено и тяжело падает. Мы стоим - боимся пошевельнуться.. Лейтенант молитву читает - а я чувствую, что крыша уже дёргаться начинает и такое чувство, ну знаешь, Коля, как в книгах пишут - "будто это сон всё, будто не со мной" - вот так и кажется - ну что за ерунда, как-то всё несуразно.. Лейтенант мой к нему подошел - я с ПМом стою - пульс пощупал - живой говорит, но пульс слабый - ну тут мы подбежали, перевернули - глядишь он глаза открыл.. Володя, ты? - говорит. Я, кто ж ещё то? Вобщем, он просто в обморок упал, - подняли, дошковыляли до церкви - дали попить, он уже вроде в чувство пришел. Спрашиваю - где ты был то!? Говорит - осматривал я те могилы, - как смотрю - ты, Володя на опушке - у края леса - и рукой машеш. Думаю - ну чего там? Вроде в другую сторону ушел. Ну я к тебе. А ты всё машеш и отходиш вглудь леса - я за тобой - а ты опять дальше, шагов на пятьдесят отошел - я к тебе. А ты за дерево - и исчез. Мне похолодело - развернулся, обратно бежать - а не вижу обратной дороги. Бежал так минут пять - должен был уже выбежать обратно - нет, только смотрю - под ногами сыро становится - да ведь болото это. Вправо глянул - камень стоит огромный, чёрный. Чем-то на стол похож - квадратный такой, будто его кто сделал специально. Солнца нет - не знаю как ориентироваться - ну я обратно побежал - бегу-задыхаюсь, через пять минут прибегаю опять к тому же камню, но с другой стороны! Как так думаю - что за чертовщина - и уже паника начинается! А тут из-за камня ты выходишь.. и ко мне медленно приближаешься.. Я смотрю - а лицо у тебя такое мертвенно-бледное, ну не твоё - я оттуда побежал - не пойму куда - бегу и всё - ужас. Слышу - два выстрела - я на них. Прибежал опять к тому болоту с камнем - я уж и кричал - да вы не слышали, видимо.. бежал - и опять смотрю - камень этот проклятый и болото. У меня аж слёзы на глазах.. завыл.. стал молитвы вспоминать - а не помню ни одной - не крещёный же я. А смотрю краем глаза - ты, тоесть оно - опять ко мне приближается - я закричал - бегу и прошу господа как могу что бы избавил от наваждения - и тут выбежал на опушку - только не пойму куда.. - а смотрю - вдалеке ты и лейтенант - думаю, а пропади оно всё - и к вам. А дальше вы знаете..
И что ты, Коля, будешь делать? Массовый психоз? Галлюцинации? Может какие отравляющие вещества в войну тут применили.. Я говорю - давайте-ка отсюда собираться, хватит с нас этой ерунды - завтра надо брать солдат что-ли - прочёсывать район, документы какие-то по истории этой деревни поднять - да и может это вообще не наше дело, а другого министерства. Желания оставаться там естесственно ни у кого - быстро в машину - и оттуда. Как в город приехали - меня жена испугалась - говорит, Володя, что с тобой?! А яв зеркало глянул - даже волосы седые есть. Уснуть не мог - и чуть рассвело - я к начальству, так мол и так, он наорал - говорит - понапивались там что-ли? Иди, говорит, - пиши, и жди. А потом приехали двое из.. оттуда, Коля, куда раньше не желательно было даже раз попасть, попросили описать всё в деталях, подписал о неразглашении и больше, слава богу, даже вспоминать не хочу об этом деле. Версии у меня нет - есть только один вопрос - те двое сказали, что повешенного никакого не было обнаружено, а был обнаружен труп, со следами удушения и.. отсутствием внутренних органов. Живот был разорван - и печень, сердце - этого не было. А ещё Никитич говорит, что следов там от четверых человек было, Коля.. остался там кто-то, или поселился... упокой, господи, его душу.
 

dimax

Модератор
Награды
6
Исполосованная рука


Как сейчас помню, в детстве нас всегда интересовало, почему у дедушки моей подруги вся левая рука испещрена шрамами. И однажды он не совладал с нашими расспросами и рассказал эту страшную историю.

Возвращался он вечером от брата троюродного своего через лес. Тропинка там была одна, вроде и свернуть некуда, а заплутал. Понял, что по времени слишком долго уже идет, под ноги посмотрел – ба, тропинки нет. Куда выбираться, в какую сторону шагать – непонятно. "Ну, делать нечего, - думает, - если вперед идти, куда-нибудь уж выйду".
Только час проходит, затем второй, в лесу все темнее становится, ногами уже за коряги цепляется, ветки лицо царапают, а деревьям конца-краю нет.

Уже когда отчаялся совсем, смотрит - огонек вдали. Стал ближе подходить, а там избушка аккуратная, почти новая, словно недавно тут поставлена. Ну, он бегом к ней. Постучался, открывает ему мальчишка лет двенадцати, худой, улыбчивый.
- Привет, ты один тут, что ли?
- Нет, отец в лес пошел, вот-вот вернется.
- Я заблудился немного, Михеевка далеко отсюда?
- Порядочно. Если всю ночь идти, к утру только осилите. Да вы заходите, щас папка придет, он все расскажет. А вы поедите пока.
Заходит дед, видит - на столе картошка в чугунке горячая пышет, огурцы рядом, помидоры, лук, капуста в миске деревянной, в печи мясо шкворчит, от запаха аж желудок сводит. Хотел уже к столу быстрее, а малец на рукомойник показывает, мол, нельзя, умыться бы перед едой. Дед подошел, лицо сполоснул и стал руки намывать, только в районе запястья на левой какая-то грязь прилипла. Делать нечего, стал полотенцем оттирать, которое рядом лежало. Трет-трет, только без толку все, рука покраснела, но грязи будто больше стало. А малец стоит и посмеивается, вот ведь забавно ему это. Тут дед возьми и скажи:
- Господи, помилуй, что ж такое?!
Только произнес - как будто пелена с глаз спала. Стоит в развалившейся избе, в разбитые окна луна заглядывает, на столе вместо еды головешки горелые. И перед ним не пацан, а вроде собаки существо, только на задних лапах. Разглядеть не смог, оно в окно сразу сигануло. Но самое страшное не это, вместо полотенца в руке деда нож был ржавый, и им он, значит, запястье себе и полосует, крови – море. Скинул рубаху с себя, перетянул рану, вышел оттуда.

Оглянулся – никакая избушка не новая, покосившаяся, да еще и местами пожаром съеденная, давно уже покинутая. Снова перекрестился и прочь оттуда. Час, наверное, шел, вдруг тропинка под ногами появилась, а вскоре и к деревне своей вышел. Там уже и помощь оказали.
Когда мать его узнала обо всем, вскинулась: "Что ж ты без крестика ходишь?". Оказывается, действительно, после бани, когда у брата был, крестик он снял, да и в предбаннике оставил. Без него и ушел. Вот и пришел к черту на рога. В прямом смысле.

Малец этот - самый настоящий бесенок был. Еще повезло, что "отца его не было". Бесы из нечистой силы самые неопасные, а вот если бы черт пришел… Возможно, что и деда бы не было.
Вот такую страшную историю он рассказал, в довершении продемонстрировав в очередной раз левую руку. В районе запястья там красовались белые глубокие шрамы.



 

dimax

Модератор
Награды
6
[h=1]Тимофей[/h]
Дед с бабушкой моего мужа всю жизнь прожили в своём деревянном доме на краю села.
Всего в 100 метрах от деревенского кладбища. Но такое соседство никого не напрягало и никому не мешало, в доме всегда было тихо. Шло время, внуки становились старше, а дедушка и бабушка старели. Вскоре у дедушки Тимофея обнаружили рак крови, сделали операцию - ампутировали ногу. Ногу ему ампутировали почти до таза, только не сразу, а постепенно. Вначале отрезали ступню, но заражение пошло выше, и он лишился ещё части. Положительных результатов операция не дала, и тогда врачи решили отрезать ещё немного. Вот так, раз за разом, но не за короткое время, а с приличным промежутком дед лишился ноги. Именно это, в конечном итоге, и привело к безвременной смерти Тимофея.

Бабушка была вне себя от горя, плакала ночью и днём. Но с какого-то дня вдруг успокоилась. Теперь по утрам выглядела она лучше и веселее, стала, как прежде, доброй и улыбчивой бабой Люсей, какую все знали до смерти деда. Только продолжалось это, к сожалению, недолго.
Как-то под вечер пришла она к внучке Татьяне, жившей со своим мужем и детьми по соседству и с очень взволнованным видом слёзно упросила ту прийти к ней на ночь, переночевать вместе. Мол, страшно одной. А отчего страшно – так и не объяснила толком.
На следующую ночь тоже просила Татьяну остаться, но у той своя семья и свои проблемы, поэтому ночевать в своём, опустевшем после смерти деда, доме бабе Люсе пришлось в одиночестве…

Ранним утром следующего дня, когда солнце только-только появилось из-за горизонта, местный батюшка наткнулся на нашу бабулю, стоявшую у ворот церкви. Испуганное бледное лицо, заплаканные глаза, волосы выбивающиеся из под платка красноречивей всяких слов говорили о том, что с пожилой женщиной произошло что-то ужасное. Батюшка поздоровавшись, без вступления, начал расспрашивать бабу Люсю о цели такого раннего визита.

Далее от лица бабули:
«Когда деда Тимофея не стало, моя жизнь, казалось, потеряла всякий смысл. Работа валилась из рук, глаза ни на что не смотрели, и самой хотелось умереть…
Но однажды Тимофей вернулся.
Настоящий! К тому же на обеих ногах!..
Зашёл в калитку под вечер, как ни в чём не бывало. Поздоровался с улыбкой.
Я сначала чуть чувств не лишилась. Но он подхватил под руки и заговорил так по-доброму, ласково, что я сразу успокоилась. Поинтересовался, как прошел день, спрашивал, что произошло, пока его не было. Потом помог немного по хозяйству, а как стемнело, мы пошли спать…
Утром он ушёл.

Но вечером снова открыл калитку. И после приходил каждый вечер, такой добрый и заботливый, помогал мне перед сном на огороде и по дому. Каждое утро дедушка уходил, а к вечеру возвращался.
Сначала всё было хорошо, но потом Тимофей вдруг стал раздражительным, и раздражение с каждым днем росло. Я стала бояться его, позвала внучку Татьяну к себе, чтобы она ночевала со мной. Пока Таня была у меня, дед не появлялся. Я решила, что всё прошло. К тому же у внучки семья и свои заботы, мне пришлось отпустить ее домой.
Но чуть стемнело, Тимофей опять пришел. В этот раз много мы не разговаривали. Он помог закончить с делами, и мы легли спать. А ночью, ближе к утру, он вдруг начал меня душить. И наверняка бы с этим справился, если бы не прокричали первые петухи. Дед сразу отстал. Но сегодня вечером он вернётся и тогда уж точно доделает начатое!..»

Баба Люся заплакала, а священник успокоил ее. Дал освящённый мак и наказал засунуть его в избе под подоконник. Туда же, под подоконник, надо было напихать еловых веток. Остаток мака затем следовало рассыпать по всему периметру вокруг дома. После бабушка должна была зажечь церковную свечу и перекрестить всё окна и двери в доме, при этом не забывать читать молитву.
Все было сделано, как сказал батюшка. Баба Люся с усердием выполнила все его наставления и с тревогой стала дожидаться вечера. Долго ждать не пришлось. Как только стемнело, бабушка увидела деда, шагающего с кладбища в сторону дома. Когда дед Тимофей, обойдя дом кругом, так и не смог зайти внутрь, он просто почернел от злости. Стал кричать, чтобы открыли дверь, иначе будет хуже. Бабушка его не слушала, она молилась. Шаги, крики и проклятья были слышны всю ночь, но затихли с рассветом. Дед или нечто, принявшее его облик, больше не приходил…

Несколько лет спустя не стало и бабушки Люси.
Теперь в том старом деревянном доме живут родители мужа. Его мама очень довольна, что через полвека вернулась в отчий дом.
Ничего напоминающего о прошлых страшных событиях, про которые рассказывала покойная баба Люся, сейчас там не происходит.
 
Сверху