Страшные истории

dimax

Модератор
Награды
6
Как-то раз, ехал я в свой зажопинск (г. Воскресенск) из Москвы. Моя станция — Шиферная. Дело было в Воскресение, около двух часов ночи. Народу было совсем мало, а с приближением к конечной станции (Шиферная), стало совсем безлюдно. Электричка подъехала к ст. Конобеево и из вагонов высыпал последний люд. Осталось народа совсем немного, и то, в головных вагонах, как как на следующих станциях, 88 км. и Шиферная, легче таким образом выходить с платформы.
Я, довольный, расселся в абсолютно пустом вагоне. Для заметки, расстояние от 88 км. до Конобеево, довольно большое. Это расстояние электричка проезжает где-то за 15 минут. Между этими станциями есть еще одна, промежуточная, и представляет из себя платформу в поле, где за несколько километров никто не живет. На этом полустанке (Трофимово) поезд тормозит редко.
Так вот, еду я по этому перегону, читаю газету. Вагон полностью пустой. Пролетаем Трофимово. Я на долю секунды почему-то оторвал взгляд от книги и опять принялся бегать по строчкам, как через пару секунд инстинктивно поднял глаза и меня аж передернуло. В конце вагона сидел мужик лет сорока. Обычный такой мужик, как и все, но если бы не глаза: глубоко посажены, они как-будто светили желтым светом. Сидит он и смотрит на меня, не отрывая глаз.
Тут от страха у меня встал комок в горле, осознавая, что ну никак он не мог за несколько секунд зайти в вагон и усесться. Слышно бы было как хлопают двери тамбура, шаги, скрип лавки, хоть какой-то звук! Перепугался я, решил пойти в головные вагоны, поближе к людям. Открывая двери тамбура, я обернулся: тип сидел на своем месте и все еще сверлил меня своим жутким желтым взглядом. Я пересек тамбур, открыл дверь между вагонами, и, уже находясь на межвагонной сцепке, обернулся еще раз. Какого херя я это сделал, зачем?! Он стоял прямо за моей спиной в тамбуре и прожигал меня своим ужасным взглядом. Как, ну как он смог пройти полвагона и неслышно открыть двери тамбура меньше, чем за пару секунд, пока я переходил тамбур и открывал двери?!
Изрядно струхнув, я не выдержал и рванулся в соседний вагон, тоже пустой. Ноги от страха подгибались, я бежал, спотыкаясь, через вагон, с диким ужасом ожидая, что вот сейчас этот набросится на меня сзади.
Да, чуть не забыл, пока я бежал, звуков шагов за собой я не слышал, то есть он не мог за мной бежать. Перебегая через следующую межвагонную сцепку, я вновь обернулся. Этот непонятный тип стоял прямо за моей спиной и пялился прямо мне в глаза своими желтушными фонарями. Побелев от ужаса, я в сумасшедшей панике пробежал два пустых вагона.Только в третьем по счету вагоне сидела компания веселых пьяных кузьмичей. Естественно, сзади его уже не было. С тех пор, в электричках ночью, я стараюсь не ездить.

---------- Сообщение добавлено в 19:59 ---------- Предыдущее сообщение размещено в 19:57 ----------

Я работаю продавцом в продовольственных магазинах и как-то раз устроилась на работу с высокой оплатой, что, сами понимаете, очень редко с моей профессией. Но самым удобным было то, что я работала в своем районе, и мне не приходилось ездить по окраинам. Работала в ночную смену, с 8 часов вечера до 8 часов утра, и потом отсыпалась весь день. Самое лучшее время — это с двух до пяти утра: в этот период у меня почти нет посетителей, и я могу посмотреть телевизор или что-нибудь почитать. И вот однажды в очередную ночную смену я смотрела повтор новостей. На часах было 3:37 ночи. Вдруг я услышала звон колокольчика, возвещавший о приходе посетителей.

Я оглянулась и увидела трех молодых женщин. Двух из них я знала, это были мои соседки из подъезда рядом. Зина и Галя — подружки не разлей вода, обе молодые, 20 — 25 лет. Галя уже замуж вышла, а Зина все ходила в девках. Третья девушка была мне незнакома, но, по-видимому, тоже их подружкой была.

Они все втроём улыбались и, кажется, были немного пьяны. Галя увидела меня и прям завопила:

— Людка, ты ли это? В нашем районе, что ли, теперь работаешь? Вот так повезло! Слушай, ну продай нам, пожалуйста, виски, как соседям своим…

Она пошатывалась, поэтому Зина слегка придерживала её за руку. Я подумала, почему бы и нет, и пошла за бутылкой. Когда я сняла её с верхней стойки и принесла им, они прям расцвели.

— Ой, спасибо! — воскликнула Зина. — А то мы уже в третий магазин заходим, в предыдущих двух нам не продали…

— Ну это-то понятно, — ответила я, смеясь. — Ну если вам ещё понадобится, заходите, но никому не говорите, что я продаю. Я только вам, в качестве исключения. А что за повод?

— Да вот муж Гали уехал, а ей дома страшно одной. Говорит, давит её что-то там, вот мы и решили собраться вдвоем и погулять как следует.

— А она кто? Тоже подруга? — спросила я, разглядывая незнакомую девушку в сером пальто, мерно расхаживающую и глядящую на витрины.

— Кто? — удивленно спросила Зина оглядываясь.

— Ну вот, в сером пальто, которая с вами зашла.

Зина недоуменно посмотрела на меня и сказала:

— Мы зашли одни, Галя и я. С нами никого не было.

— Да вот же она! — махнула я в сторону девушки.

Зина и Галя оглянулись, их взгляд растерянно перемещался по магазину. Казалось, они не замечали тонкой женской фигуры, разглядывающей стеллажи. Они смотрели сквозь неё, и я с ужасом поняла, что они её просто не видят. Её видела только я.

Сердце бешено заколотилось в груди. Я, не отрывая глаз, смотрела на незнакомую девушку, которая повернулась ко мне лицом. Она была молодая, с красивыми ровными чертами. Наверное ей было лет двадцать. Она улыбалась. Я обратилась к ней:

— Девушка, вам что-нибудь подать?

Зина и Галя вытаращили свои глаза на меня и вмиг протрезвели.

— Ты чего, мать? С кем разговариваешь? — спросила Галя испуганно.

— Здесь никого нет, — добавила Зина.

— Да, вы правы, — сказала я, улыбаясь через силу. Не хватало ещё, чтобы эти двое разнесли по району, что я сумасшедшая. — Это просто шутка.

Галя и Зина молча смотрели на меня, потом Галя протянула деньги и добавила:

— Ну у тебя и чувство юмора. Я чуть со страху не умерла.

Я взяла деньги, а сама чувствовала, как всё тело становится твердым как дерево от страха. Боковым взглядом слежу за девушкой в сером пальто. Та медленно подходит к нам. Руки у меня трясутся так, что роняю всю мелочь на пол. Галя и Зина переглядываются — наверное, подумали, что совсем крыша у меня поехала.

Я наклонилась и принялась собирать мелочь, а про себя молилась, чтобы видение исчезло. Когда поднялась, чтобы отдать сдачу, почувствовала, как каждый волос на моем теле встал дыбом. Девушка стояла позади Гали и обнимала её, при этом она улыбалась мне какой-то странной неестественной улыбкой. От этого зрелища мне стало по-настоящему плохо, а Галя как будто ничего не замечала и в недоумении смотрела на меня.

— Ну давай деньги, — попросила она.

Я отдала ей деньги и, не отрывая взгляда от девушки, смотрела, как Зина и Галя с этой девушкой за спиной (которая теперь просто держала Галю за плечо и шла за ней) вышли в морозную ночь.

Всю ночь я думала об этом и никак не могла понять, что со мной произошло, какое именно психическое расстройство я подхватила. На следующий день я поняла, что ни за какие деньги я больше не буду работать в этом магазине.

Через неделю после этих событий я шла по улице и встретила плачущую навзрыд Зину — она шла домой. Я спросила, что случилось и почему она плачет. Зина сквозь слезы сообщила мне, что Галина умерла.

— Что с ней случилось? — спросила я изменившимся голосом.

— Задохнулась газом в квартире…— ответила Зина. — Муж, бедный, места себе не находит, страдает… Это у него уже вторая жена погибает.

— А кто первая, я думала, Галина первая и была?

— Вот первая, — ответила Зина и засунула руку в сумку, что-то нашаривая. — Мы её с детства знали. Галина с ней дружила очень долго, а потом так получилось, что Галя мужа у неё увела, та и повесилась от горя. А теперь и Галиночка умерла…

Зина дала мне в руки старую фотографию и зарыдала с новой силой. Когда я посмотрела на фотографию, то внутри у меня всё похолодело. На той фотографии рядом с Галиной и Зиной стояла та самая девушка в сером пальто.
 

dimax

Модератор
Награды
6
Началась эта история с того, что примерно два года назад, в самый разгар зимы, в моем доме стали неожиданно и беспричинно появятся рои огромных черных мух и так же неожиданно исчезать. Ни строительная, ни санитарная комиссии причин такого «милого сюрприза» выявить не смогли. Дальше – больше: портились абсолютно свежие продукты, прямо в холодильнике, скисал сваренный 20 минут назад суп, хлеб покрывался плесенью через 3 часа после покупки. Перед самым новым годом от меня ушел муж, да еще и к моей подруге. Ребенок постоянно болел, на работе начались проблемы, собственное здоровье и психическое состояние пошатнулись.

31 Декабря от петарды, попавшей в наш двор, сгорел сарай со свиньями, которые кричали почти как люди, пока я пыталась открыть заклинившую дверь, это стало последней каплей. Я отправила дочь к бабушке в другой город. Первого января было решено пойти за помощью к бабушке, славившейся в нашем небольшом городке своими мистическими способностями.

На удивление бабушка выглядела совершенно посредственно: еще не старая, а скорее пожилая, приятная и опрятная, она не вызвала у меня доверия, но только до тех пор, пока не заговорила. «Вижу, порчу на тебе, Мария», сказала моя тезка. Я была ошарашена. Далее последовала продолжительная беседа, в ходе которой я узнала, что порча очень сильная, а навел на меня ее прежде близкий мне человек, скорее всего, женщина.

Проведя некоторые обряды, бабушка отпустила меня, дав инструкции о проведении еще двух обрядов, которые нужно осуществлять дома самостоятельно. Один был призван привести обидчика в мой дом на следующий день, другой – направить порчу против него.

Я пришла домой, сделала все, как сказала мне Мария, и легла спать. Здесь необходимо сделать маленькое отступление и сказать, что с этого момента что-то пошло не так. В чем причина, я не знаю, не хочу думать, что бабушка специально как-то не так меня проинструктировала. Лучше верить, что все произошедшее позже, связано с моей или ее ошибкой, но то, что случилось после проведения обрядов (специально не буду их описывать), нельзя назвать ни ужасом, ни кошмаром, это гораздо хуже…

Никто не пришел ко мне ни утром, ни днем, ни через неделю. Однако странности и неудачи, преследовавшие меня каждый день, тоже отступили, жизнь вроде стала налаживаться, но обрадовалась я слишком рано.

Девятого января я собираюсь ложиться спать. Время – примерно 11 вечера. Слышу стук в дверь – странно, собака не лаяла. Подхожу, смотрю в глазок, а за дверью та самая подруга, которая увела у меня мужа. Желания открывать ей дверь не было, да и вид у нее был какой-то странный.

— Чего ты хочешь? Уходи, — сказала я.

В ответ она широко открыла рот и завыла, как голодная собака, после чего начала скрести дверь ногтями. Не буду описывать свое состояние, я просто забежала в спальню, забилась в угол и плакала всю ночь, а она ходила вокруг дома, стучала в окна и выла. Добраться до телефона и вызвать полицию у меня не было даже в мыслях, т.к. телефон лежал на тумбочке рядом с дверью. С первыми лучами солнца она ушла.

Я позвонила бывшему мужу, дабы он повлиял на свою чокнутую любовницу. То, что сказал мне муж, меня не слишком удивило, в глубине души я это знала: Людмила умерла 9 дней назад, 1 января, в то время, когда я проводила обряды.

Та бабулька, к которой я ходила, умерла между 1 и 9 января.
 

dimax

Модератор
Награды
6
Это произошло почти десять лет назад. Случившееся не изменило мою жизнь, не вселило вечный ужас в мою душу и не переросло в фобию (хотя в какой-то мере я стала всерьез опасаться ночных окон частных домов). Это просто было, сохранившись в моей памяти потускневшим со временем событием. Я знаю, что вряд ли подобное повторится со мной, так как оно приходило не ко мне, я просто была хоть и невольным, но активным свидетелем.

После веселой вечеринки я осталась ночевать у подруги. Мы вернулись домой около трех часов ночи, уставшие, почти трезвые после долгой прогулки по ночному городу. Наш город маленький, после одиннадцати транспорт уже не ходил, а на такси денег не было. Да и откуда у подростков из небогатых, даже бедных семей, деньги? Район, где жила, да и сейчас наверное живет, моя подруга Зина (имя вымышленное ), состоял из частных домов и был, мягко сказать, нехорошим. В народе еще называли его цыганским. Там и вправду жили цыганские семьи, приторговывая наркотиками и крадеными вещами. Наркоманы были не редкостью, но вели они себя спокойно и не доставляли неприятностей жителям. Наверное побаивались цыган.

Был конец февраля, морозный воздух безжалостно щипал нос и щеки, но тем не менее мы весело щебетали о том-о сем. Когда мы были уже у ее дома, пошел снег. Мы зашли в дом. Зина сразу же заварила чай, что бы согреться. Родителей Зины дома не было: и отец, и мать работали в ночные смены. Он- сторожем на каком-то объекте, она- швеей на фабрике. Зина, которая почти на два года старше меня, уже привыкла ночевать одна, да и всех соседей знала. К тому же, дом ее ограждал высоченный забор в метра два с тяжелой железной калиткой. Мы устроились за столом на кухне, ели бутерброды с вареньем, запивая их горячим чаем и поглядывали в окно, выходящие во двор: снег валил крупными хлопьями и вскоре земля, только недавно избавившись от старого снежного покрова, снова облачилась в белый саван. Было так уютно находиться в теплом, светлом доме, пить горячий напиток и обсуждать только что закончившееся веселье. Вскоре нас разморило и мы решили готовится ко сну. Легли вдвоем в зале на раскладном диване-книжки еще советских времен, по шею укутавшись каждая в свое одеяло. Перед тем, как лечь, Зина вставила кассету в магнитофон. Заиграла какая-то спокойная музыка, напоминавшая церковный хор. Я еще шутила, что мне представляются белые овечки, ведущие хоровод на зеленой полянке и поющие голосами из этой песни. Немного посмеявшись, Зина устало зевнула и поднялась, что бы выключить магнитофон, находящийся на другом конце комнаты у самого окна. В наступившей тишине у меня еще почему-то в ушах пел тот хор. Поежившись, я отвернулась к стенке и собралась спать, как тут услышала шелест, доносящийся снаружи. Звук,напоминающий шелест плотной клеенки, был ритмичный и настойчивый. Я повернулась на спину, что бы лучше расслышать звук.
- Что это? — спросила я у подруги спустя несколько секунд.
- Клеенка на окнах шебуршит. — ответила она, но в ее голосе почувствовалось напряжение.
- Наверное ветер, — предположила я.
- Не знаю, утром проверяла, она была кнопками к раме прижата. Ветер бы не оторвал.
Звук ни на минуту не прекращался и я решила посмотреть, что же там происходит. Приняв сидячее положение, я уставилась на окно, находившееся прямо напротив нашей кровати. Оно было действительно завешено клеенкой на внешней стороне стекла, наверное, что бы во время зимы не пачкалось. Клеенка была плотной и непрозрачной, практически не пропускающей света уличных фонарей, но я смогла разглядеть темный силуэт человека. Он стоял прямо за окном, дергая оторванный нижний угол клеенки, словно пытался полностью содрать ее.
Я резко вернулась в лежачее положение.
- Там кто-то есть? — шепотом спросила немного напуганная Зина.
- Да, — выдавила я.
Страх сковал мою грудь. Я даже боялась вздохнуть, что бы не нашуметь, что бы он не услышал меня. Подруга, казалось, испытывает такое же чувство.
«Что делать?» Мысли судорожно метались в моей голове.
Телефона у нее не было, мобильные же были в те времена непозволительной роскошью и имелись далеко не у каждого. Кричать было бессмысленно- соседи все равно не услышат из- за толстых стен дома и широкого каменного забора. Убегать мы бы не решились — это означало открыть входную дверь, дав шанс попасть незваному гостю внутрь, да и проскочить его мы бы не смогли: окна зала упирались в забор на расстоянии двух-трех метров. Калитка тоже была с этой стороны, а это означало, что в любом случае мы попадем в поле зрения грабителя.
«Грабителя ли?» — подумала я. -»Ну конечно же! Кто же это мог быть еще в такое время? Да и наверняка не один — самостоятельно перемахнуть забор он бы не смог, а калитка была заперта, иначе бы мы услышали, как ее открыли по не приятному громкому скрежету поржавевших петель». Мои размышления длились всего несколько секунд, когда Зина решилась заговорить.
- Воры? — словно прочтя мои мысли, спросила она.
- Ну а кто же еще, нариков здесь хватает.
Я отметила, что шелест прекратился и снова села. Силуэт продолжал маячить у окна, правый угол клеенки был приподнят. Послышался легкий скрежет металла, словно что-то не слишком тяжелое и железное тянули по асфальту. Звук был коротким и приглушенным из-за только что выпавшего снега. Теперь села и Зина. Мы продолжали смотреть в окно, не отрываясь ни на долю секунды, словно наш взгляд мог удержать того, кто находился снаружи дома.
- Как они узнали, что мы одни? — тихо произнесла Зина, продолжая напряженно смотреть в окно.
- Следили наверное, — ответила я без всякой интонации в голосе.
- Но как? За нами никто не следовал?
И действительно, по направлению к дому мы не встретили ни единой души. Вокруг был пустырь, а улица была прямой, как стрела, без единого дерева и кустика. Да и улицей ее было сложно назвать, так, длинный и узкий проулок.
- Что он делает? — В голосе подруги почувствовалась паника. — О боже, это лестница!
Я вспомнила, что видела короткую ржавую лестницу у стены, в паре метров от этого окна. Оказывается, он притащил ее и приставил прямо к окну.
«Так вот, что за звук это был»- поняла я и вдруг меня осенило.
- Зинка, может они и не знают, что мы здесь. Может видели, как мы уходили вечером, прождали пару часов, а когда поняли, что мы ушли на долго, вернулись позже, что бы беспрепятственно забраться в дом.
- Бред! Они не могли не подумать, что кто-то может вернуться в любое время, — фыркнула она. — Кстати, они могли и во дворе все это время прятаться.
- Ну тогда почему же они не напали на нас, когда мы зашли во двор? Да и где тогда второй?
Наш диалог превратился в тихую перепалку. Все доводы выглядели как-то нелепо и глупо.
- Все же не пойму, что он делает,- покачала головой Зина.- Притащил лестницу, но зачем? Почему просто не разобьет окно?
Как бы отвечая на вопрос, силуэт, который в это время исчез из светлого оконного пятна, снова появился и забрался на середину лестницы, заглядывая в окно. Затем снова спустился и принялся заново шелестеть углом клеенки, туда-сюда отдергивая угол и заглядывая в освободившуюся часть окна.
- Он смотрит, — констатировала я дрожащим голосом. Теперь я была уверена, что он знает о нашем присутствии. — Он высматривает нас!
- Ты представляешь, что он может с нами сделать, когда пролезет сюда? — голос Зины дрогнул.
- Изнасилует, убьет,- коротко перечислила я и страх снова сковал меня. Мы продолжали сидеть на кровати и притуплено пялиться в окно в ожидании верной гибели. Такие, как он, наверняка свидетелей не оставляют.
- Помощи нам ждать неоткуда,- Зина повернулась ко мне лицом. Даже при полумраке комнаты я увидела, насколько она бледна и напугана. -Родители вернуться только к шести- семи.
Мы снова повернулись к окну. Грабитель, как ни странно, продолжал трепать угол клеенки, непонятно почему до сих пор не содрав ее полностью. О лестнице он словно и забыл.
Я медленно, стараясь не шуметь, слезла с кровати, и попятилась к двери, не спуская глаз с него.
- Ты куда? — Зина еще больше испугалась. — Не оставляй меня одну.
- За ножом, — шепнула я. — Если залезет внутрь- кричи.
На мое движение он не отреагировал и продолжал с механической периодичностью то трепать клеенку, то заглядывать в комнату. Что-то в его действиях было жуткое, ненормальное, но от страха мы не могли рассуждать рационально, трезво. Мы были уверены, что это вор, и что он непременно заберется в дом. Вопрос только времени.
Не включая свет и пригибаясь каждый раз, как проходила мимо окон, а их было два, я добралась до шкафчика на кухне и достала нож. Ночевала я здесь далеко не в первые и знала дом очень хорошо. На обратном пути я прохватила маленькую табуретку, о которую перед тем споткнулась. По возвращению я отметила, что силуэт пропал.
- Он ушел? — с надеждой спросила я и тут же запнулась. Тень снова появилась но, как мне показалось, стояла на несколько шагов поодаль окна и что-то теребила руками.
- Тебе не кажется странным, что он до сих пор не разбил стекло? — Прошептала Зина, которая сидела уже не на кровати, а рядом с дверью прямо на полу.
- Может шуметь не хочет? — предположила я.
- Но ведь он даже не подергал окно за ручки! Ко второму же вообще не приблизился!
Я пожала плечами. Не думаю, что Зинка увидела этот жест, тем более мы обе следили за ним, не отрывая взгляда.
- Кать! — тихо воскликнула Зина, подпрыгнув, как ужаленная. -А окно ведь не заперто! Там шпингалет сломан!
Я почувствовала как мурашки пробежала по моей спине. Действовать нужно было немедленно. Он не проверил до этого момента, закрыто ли окно, но может догадаться сделать это в любую минуту. В полусогнутом положении я посеменила к дальней стенке, где располагались два широких окна, и прислонилась к стенке между ними. В правой руке я сжимала табуреточку, в левой -большой кухонный нож. Мой вид был по своему комичен, когда я пресекала комнату и, представив эту картину со стороны, я нервно засмеялась.
- Ты что!? Тише! С ума сошла что ли!?- возмущенно зашипела подруга, но страх в ее голосе тоже пропал. Мы обе перестали бояться! Когда переживаешь страх довольно продолжительной время, а в нашем случае минут пятнадцать, в один момент просто перестаешь бояться и на смену ему приходит другое чувство. Это может быть гнев, раздражение, смех, апатия- все что угодно. И сейчас все эти чувства смешались воедино. Все, кроме страха. Похожее произошло и с моей подругой. Может потому что я перестала бояться, а может она просто устала. Как бы то ни было, я сидела рядом с окном, ожидая момента проникновения, что бы жахнуть его несчастной детской табуреточкой, а моя подруга расположилась на полу напротив меня и продолжала смотреть на человека, расхаживающего за окном в ее собственном дворе. Он продолжал ходить около окна, залазить на лестницу, трепать почти оторванный угол клеенки, но все его действия сводили к одному: он заглядывал в окно, словно что-то ища, пытаясь разглядеть, что, видимо, никак ему не удавалось. И он с такой же упорностью, как заводная кукла, повторял свои нехитрые действия снова и снова. Не знаю, сколько времени мы просидели в таком положении. Может тридцать минут, может час, иногда перекидываясь короткими фразами. Но за это время ничего не изменилось. Он так и не попытался открыть окна, а все продолжал заглядывать в него. Пару раз он исчезал за углом дома, но возвращался. При этом, как позже я отметила, он не издавал ни единого звука, ни разговаривал (предположение о том, что он может быть не один, мы вскоре отмели), ни пыхтел, ни сопел- ничего! Что-то было жуткое в этой тишине. Даже скрипа снега мы не слышали, словно он парил над землей в нескольких сантиметрах. Зина сделала предположение, что он под кайфом, чем и объяснялось его престранное поведение. И тогда мое терпение лопнуло. Я решила посмотреть на этого урода, взглянуть ему в лицо. Повернувшись, я уткнулась лицом в стекло именно в тот угол, где клеенка была выдернута этим обдолбышем и от ужаса отпрыгнула назад на целый метр: в тот момент лицом к лицу я столкнулась с ним. Нас разделяли лишь два хрупких стекла, и я была рада, что он их так и не разбил, потому что увиденное полностью отвергло наши предположения. Это был не грабитель, не наркоман. Это вообще мало походило на человека! У этого существа абсолютно не было лица! На овальном шаре, обтянутом кожей, не было ни глаз, ни носа, ни рта, ни какой-либо растительности на лице! Причем одет был он в обычную дешевую искусственную дубленку, подобные были у каждого второго в этом городе, а на голове у него была вязаная шапка-пидорка. Все это я сумела разглядеть в мягком желтом свете уличного фонаря и увиденное повергло меня в настоящий ужас, быстро сменившийся ступором. Я так и осталась сидеть на полу и смотреть в окно на то существо, которое, в свою очередь продолжило свои странные, одному ему понятные действия.
- Катя! Что!? Что случилось! — вскрикнула Зина, но осталась сидеть на месте.
- Зинка, ползи в комнату, — онемевшими губами произнесла я. — Немедленно беги и молись.
Та, не произнося и слова, поползла за дверь. Найдя силы, я, не вставая с колен, поползла за ней. Мы вжались в стену у двери и обе молчали. Зинка не спрашивала меня ни о чем, видимо, я ее сильно напугала и она не хотела знать причину моего поведения. Мне же было уже безразлично, разобьет он стекло или нет. Я понимала, что табуреткой его не остановить. Да и не было сейчас ее у меня, как и ножа. Я выронила их перед тем, как отпрыгнуть. Оставалось надеяться на приближающийся рассвет, до которого оставалось совсем ничего. Почему-то я была уверена, что с рассветом он уйдет. А еще я была уверена, что искал он не меня. Увидь он Зинку, реакция наверняка была бы совсем другой. Не знаю, откуда я это знала, но от этого мне было как-то легче в ожидании спасительного света. Впрочем, так мы и заснули. Окно он не разбил, в дом не забрался, а просто исчез так же беззвучно, как и появился. Разбудила нас Зинина мама, вернувшаяся с работы. Мы рассказали ей о происшествии, на что она удивленно посмотрела на нас:
- Я никаких следов не видела. Может вам показалось?
И действительно, при позднем обследовании того места, мы не нашли ни одного следа на снегу, он был ровным и гладким. Только лестница и две сплетенные петли на бельевой проволоке доказывали обратное: привидеться это нам не могло.
Позже, спустя неделю или две, Зина рассказывала, что оно снова приходило поздним вечером. Были выходные, и ее родители были дома. Отец вышел прогнать его, но никого не обнаружил. Позже я уехала в другой город и связь мы с ней потеряли. Не знаю, приходил ли он еще. Спустя годы я общалась с нашей общей знакомой и расспросила ее о Зинке. Не буду писать подробностей, это не для рассказа. Но стоит ли говорить, что жизнь ее сложилось не совсем благополучным образом?

---------- Сообщение добавлено в 23:22 ---------- Предыдущее сообщение размещено в 23:21 ----------

"Было нам лет по 15-17 (им – это деду и трем его братьям). Аккурат перед войной. Лето стояло засушливое, жаркое, и мы, вместе с отцом и матерью, с утра и до позднего вечера пропадали в огороде, дабы сохранить урожай. Постоянные поливки, прополки, окучивание и прочие дела выматывали до безумия, лишь ночью наступал долгожданный покой.

И как-то в одну из таких ночей проснулся я от непонятных звуков. Кто-то громко настойчиво стучал в окно, которое выходило в сад. В темноте было не разглядеть лицо гостя, и я принялся будить братьев. Через пару минут уже весь дом был на ногах, зажегся свет, и когда всё-таки подошли к окну посмотреть на ночного гостя, удивлению не было предела. В окно билась корова. Рогами. Методично отходила на пару шагов назад, потом подходила и принималась стучать о стекло, будто играясь. Тут же было принято решение поймать корову, а утром уже разобраться, чье же это заблудившее чудо. Мы вместе с отцом высыпали во двор. Корова, завидя нас, кинулась в сторону огорода, мы за ней. Животное металось по периметру, не собираясь покидать огород, видимо, даже под пытками. Будто игралось. Отбежит на несколько метров, встанет и ждет, пока мы приблизимся, а дождавшись, тут же принимается гнаться уже в другую сторону. Палки и крики не помогали. Так продолжалось довольно долгое время, пока ей, наконец, не надоело и она не ретировалась, проломив дыру в заборе. Мы, уставшие и злые, вернулись домой.

А поутру мы всем семейством высыпали на огород. Зрелище глазам представилось жуткое. Всё, что было посажено, оказалось затоптанным нашими же сапогами. Следов от копыт на огороде не было. Ни одного."

---------- Сообщение добавлено в 23:24 ---------- Предыдущее сообщение размещено в 23:22 ----------

С подругой моей, Ольгой, мы знакомы с самого первого, сознательного ковыряния в песочнице. Двадцать лет мы жили в одном городе, на одной улице, в одном доме, в одном подъезде и на одном этаже. Она в первой квартире, я в третьей. А до кучи учились в одном классе, одной таллиннской школы.

Когда закончили мы школу, Ольга с родителями переехала в другой район. Сначала мы виделись с ней достаточно часто, ну а позже, когда обе уже работали и получали вышку, времени на такие встречи катастрофически перестало хватать. И всё же, тоскуя жутко, раз в два-три месяца, на выходных мы выбирались друг к другу в гости. Иногда договаривались спонтанно, в достаточно позднее время и в таком случае оставались в гостях с ночевкой. Чаще Ольга приезжала ко мне, потому как скучала по старым друзьям-подружкам, которые остались по прежнему месту жительства… да и жила я одна и никто нас в общении не стеснял.

Такая неожиданная встреча случилась у нас и в тот раз: ранней осенью, лет семь-восемь назад. Пришла я вечерком домой с работы, звонит Ольга и говорит, что скоро будет у меня. Договорились мы встретиться на остановке часов в десять, и я стала потихоньку собираться. Когда подошло время, вышла я из дому и направилась навстречу подруге, а по дороге встретила нашего товарища, и он изъявил желание прогуляться со мной.

Ждали мы долго, я уж и позвонить успела непунктуальной подруге раз сто, но на телефон она почему-то не отвечала. С самого начала мне это очень странным показалось, ведь в жизни Ольга человек очень четкий и точный. В общей сложности прошел час, а она так и не появилась.

На улице, тем временем, стало смеркаться не на шутку и мы с Димой уже решили идти в сторону дома, как вдалеке замелькал очередной троллейбус. Ольга приехала и объяснила нам причину своего опоздания следующим образом.

«Доехала я до города, перешла дорогу, чтоб транспорт сменить. Ждала-ждала и тут откуда ни возьмись, Витька-Лимон выскакивает (Витя Сташков, которого все отчего-то звали Лимоном — наш одноклассник. Мы до девятого класса вместе учились, а потом ни разу не встречались, хотя он жил где-то неподалеку), да так мне на уши присел, что я два троллейбуса пропустила, всё уговаривал меня еще поболтать. Что с ним стало! О майн готт, страшный, грязный весь, вся остановка на меня смотрела большущими глазами, когда мы беседовали. Я уж думала, что отвяжусь от него, когда транспорт подъедет, так ведь нет, он за мной и в троллик полез, сел рядом, на плечо привалился, всю дорогу какую-то ахинею нес. Люди в шоке просто были. Еще и телефончик оставил, попросил, чтоб звякнула ему, когда с одноклассниками встречаться соберемся… Он на прошлой остановке вышел, сказал, что ему домой срочно надо, а то б с удовольствием меня до Натуси проводил! Славатебехоспади, что отвязался!»

Димка с каменным лицом слушал Ольгин рассказ, а когда она закончила говорить, сказал: «Оль, что за бред?!! Ты в своем уме?! Ну и шутки у тебя, Сташков еще год назад умер!»

Надо было видеть лицо Ольги в этот момент! « — Да ты чего, Дима, это у тебя с юмором что-то не то. Говорю же, со Сташковым мы вместе ехали из города, только что! Он мне и телефонный номерок записал. Вот, сейчас ему позвоним». Ольга полезла в сумочку и стала искать свой телефон. Телефона там не оказалось, а чуть позже выяснилось, что она и вовсе забыла его дома.

Витя Сташков действительно умер год назад. Его родители были алкоголиками и у парня были серьезные проблемы с печенью.
Ну а мы до сего дня находимся в абсолютном неведении и не имеем ни малейшего представления о том, что же всё-таки случилось с Ольгой тем вечером. Видела ли она Витю Сташкова наяву, или же просто задремала в ночном троллейбусе.

---------- Сообщение добавлено в 23:29 ---------- Предыдущее сообщение размещено в 23:24 ----------

Два года назад я заблудился в лесу. Крупных зверей там никогда не водилось, и самое необычное, что может там увидеть дачник-грибник — это белки и ежи. Но знаете, ничего более страшного в жизни я не переживал. Ночью в лесу у человеческого существа просыпаются многие инстинкты; мозг, который помогал днем искать грибы и ягоды, панически кричит тебе: «Беги! Спасайся!». Может быть, сейчас, сидя дома в тепле и уюте, вы можете подумать: «Да чего же там бояться, надо просто отбросить страхи и успокоиться». Я тоже так думал, тоже пытался выгнать из головы страхи, и, к несчастью, мне это удалось.

Когда начало темнеть, я отбросил попытки найти тропку, но в отчаяние не впадал — решил, что на следующий день залезу на самую высокую сосну и, может быть, оттуда смогу уловить телефонный сигнал. У меня была зажигалка и немного бутербродов с собой. Я без труда развел костер на небольшой полянке и даже немного заулыбался, радуясь новому приключению.

Когда совсем стемнело, оказалось, что дров, скорее всего, не хватит на всю ночь. Я решил набрать больше веток и стал искать их в пределах круга света. Набрав одну охапку, я решил собрать еще (люблю все делать основательно, наверняка). Кинув первую партию к костру, я отошел чуть дальше и удивился тому, что не заметил очень большую и толстую ветку. Поднять её оказалось не так уж просто — ветку, видимо придавил ствол или камень с другого конца. Я тянул со всей силы, и ветка, кажется, начала немного поддаваться, но выдернуть её я так и не мог. Решив проявить немного смекалки, я вынул из кармана зажигалку и осветил темноту. Долю секунды я разглядывал большой серый пень, в который уперлась ветка, но это был не пень — это было существо, которое будет преследовать меня в кошмарах еще много лет. У него были две мощные руки, которыми оно держало ветку, кривая волосатая спина, очень коротенькие ноги и глаза, которые смотрели на меня. Я хотел закричать, но мог только стоять и смотреть, открыв рот. Все это продолжалось секунды три, потом существо бросило ветку, мгновенно отпрыгнув спиной назад в темноту. Я тоже не понял, как оказался у костра, ошалелыми глазами рыская по темным очертаниям ночного леса.

Минуту все было тихо и спокойно. В голову лезла паника: «Оно специально подкинуло ветку! Оно ожидало, что я пойду вытаскивать ее в темноте! Оно охотится за мной!». Мой разум превратился в разум кролика, преследуемого волком, когда я понял, что сверчки, неутомимо стрекотавшие в темноте, по очереди начали затихать. За кругом света отчетливо слышались звуки дыхания и принюхивания. Справа, слева, позади… Я повернулся лицом к самому громкому источнику звуков, и он сразу прекратился — лишь было слышно, как что-то тяжелое в темноте перебегает, пытаясь оказаться позади меня. Принюхивания стихли, и почти сразу я услышал шелест листьев. Это была еще одна большая ветка, которую толкали в круг света, оставив конец в темноте…

К тому времени, как пришло утро, я уже сжег все дрова и всю траву поблизости. Не увидев между деревьев ничего живого, я бросился бежать со всех сил, не понимая куда. Я спотыкался, обдирал лицо о ветви деревьев, но бежал вперед. Не знаю, каким чудом я тогда выбежал на автотрассу, которая находилась за девять километров от того места, где я вошел в лес. Но я понял одно: своим животным инстинктам нужно доверять, насколько абсурдными бы они не казались, ибо древние инстинкты предупреждают тебя об опасности, которая старше и страшнее, чем все известные городскому человеку угрозы.

---------- Сообщение добавлено в 23:31 ---------- Предыдущее сообщение размещено в 23:29 ----------

Июнь - прекрасное время для отдыха на природе. Желая культурного отдыха, мы достаточно большой компанией поехали на озера, заранее сняв пару номеров на одной из баз отдыха. База отдыха, к слову, располагалась в лесной глубинке, и в радиусе 8-10 километров цивилизации больше не наблюдалось, зато были деревья, озеро с прозрачной водой, уютные деревянные комнаты, русская баня, а ещё много водки и разнообразной закуски – лепота, одним словом, русский народ культурно отдыхать умеет. Но это к данной истории не имеет никакого отношения, а вот тот факт, что к полуночи, в ходе распития спиртных напитков, попадала вся компания, кроме меня и малознакомого мне мужчины лет 30-ти как раз, и будет предметом моего рассказа. Знал я о нём лишь то, что зовут его Кирилл, он заядлый охотник и... И всё, видел его ранее всего пару раз и, если честно, не был уверен, с кем он приехал. Кирилл уже больше часа сидел на пирсе, периодически подкуривая сигарету, бережно стряхивая пепел и утилизируя окурки в бутылку из-под пива, задумчиво глядя на озеро, в котором отражалась полная луна. Делать особо было нечего, спать не хотелось, да и выпил я немного. Взяв бутылку водки и какую-то закуску, я направился к Кириллу. Разговор завязался как-то сразу, ни о чём, словом, знакомство сложилось успешно. Смущало меня лишь то, что Кирилла, как мне казалось тогда, совсем не брал алкоголь, словно он пил воду, но это так, лишь мои наблюдения, тем более, опыт охотника, что выяснилось в ходе разговора, у него очень богатый. Подкурив сигарету, я взглянул на луну и просто так, для поддержания беседы произнёс что-то вроде:

- Красивая. Спокойно здесь, тихо.

Ответ Кирилла меня удивил, тем более, он не особо вязался с тем, что я произнёс.

- Недобрая она, впрочем, как и всегда, ничего в ней красивого нет. И на твоём месте, я бы не был спокоен там, где такая луна.

Произнёс Кирилл, как мне показалось, почти шёпотом.

- И что в ней плохого, почему нужно беспокоиться? - полюбопытствовал я, в ответ услышав историю, которая до сих пор не даёт мне покоя.

- В 60-х годах прошлого века, к северо-востоку отсюда, километрах в 250-300 в районе Н. была деревня "Комаровка", жилых домов было штук 5, местные жители – одни старики. В той деревне охотники, перед походом в глубокую тайгу, постоянно собирались, планы строили, с картами сверялись, продуктами затаривались. Километрах в 15, если вглубь тайги, на север домик был охотничий, где они следующую стоянку делали, вот в этот домик из Комаровки и направились четыре матёрых мужика, ни с целью охоты, а сам домик подлатать, к сезону, когда шишка пойдёт, подготовить, да выпить в дали от домов, отдохнуть душой, словом, на пару дней.

Кирилл сделал паузу, закурил и налил водку в стаканы.

- И что? Луна-то тут причём? - скептически спросил я.

Выпив, мой собеседник продолжил:

- Ушли на пару дней, да вот только нашли их через две недели в том домике... Разорванных на куски, в буквальном смысле слова. Домик-то тот добротный был, окошко цело было, да и никакой зверь туда бы не сунулся, а самое хреновое - дверь была снаружи заперта. Нашли их такие же охотники, которых родные погибших на уши поставили, когда те домой две недели не возвращались. Дело тогда у местных ментов чекисты из КГБ шустро себе забрали, да так все факты и не предались огласки. А факты были любопытные...

Кирилл вновь налил водки и закурил, выпив, крепко затянулся и продолжил:

- Охотники, которые тех нашли, говорили, что раны на них "волчьи" были, характерные укусы и выдранная плоть, говорило о том, что это был волк. Но как четыре здоровых, крепких, вооружённых мужика могли такое допустить?

Я перебил собеседника:

- Напились в усмерть?

Кирилл взглянул мне в глаза и улыбнулся, после чего продолжил:

- Нет. Там ещё следы от когтей были, и опытные охотники не смогли опознать зверя, который смог бы нанести такие рваные раны лапами. А волки лапами вообще никого задрать не могут, медведей и росомах в тех краях отродясь не было. А дверь, как мать его, дверь закрылась? Сама? Но следы были от волчьих лап, здоровенных волчих лап и там был пятый палец, на твоей руке он зовётся большим пальцем. Знаешь ли ты зверя, у которого есть большой палец, не говоря о всяких приматах? Таёжного зверя знаешь, сибирского? Я знаю лишь одного такого зверя - это человек.

Тут уже налил я и, выпив, задал вопрос:

- Так кто это был?

Глядя на полную луну, Кирилл начал говорить:

- Тут-то все и вспомнили старые байки от стариков деревни Комаровка, как ещё во времена Сталинских репрессий в тех краях мужик объявился, который всё местных расспрашивал об окрестных деревнях, да как бы в тайгу поглубже уйти. Говорил, мол, геолог или картограф, сейчас уже никто не помнит, а потом ушёл в тайгу, да так и не вышел оттуда. Странный он был, старики говорили, холодом от него несло и нечеловеческим, животным чем-то пахло. И до охотников в домике в тех краях было дело, пропадали люди, просто их никто не находил и уже не найдёт, а кто знал об этом, уж помер давно. Ну да ладно, дело давнее. Случаи такие не раз бывали, да в краях разных, вот только мало правды до нас доходит. Более говорить ничего не буду, спать я пошёл, а ты помни - нет в луне ничего доброго, помни и будь осторожен.

Пожелав Кириллу спокойной ночи, я остался один на пирсе со своими мыслями и до сих пор я иногда думаю о его рассказе. Оборотень?

Начав собирать инфу на эту тему, узнал много разного, от откровенного бреда, до вполне разумных доводов. Точные координаты Комаровки Кирилл давать категорически отказался, но всё же факт существования в тех краях деревни, точнее деревень, около 4, с таким названием я подтвердил. Удалось узнать кое-что и о том случае, но это опять же на уровне легенд. Словом, забросил я это дело.

---------- Сообщение добавлено в 23:59 ---------- Предыдущее сообщение размещено в 23:31 ----------

Эту на первый взгляд невероятную и удивительную историю, когда-то рассказала моей бабушке ее мама. Затем ее рассказали мне, а я хочу передать эту легенду вам. Верить или не верить рассказанному, решать, конечно вам. Ведь и в Бога кто-то верит, а кто-то не верит.
Больше века тому назад в Предуралье жила семья: муж, жена и девять ребятишек. Началось с того, что у Катерины (так звали хозяйку) умирала мать. Перед тем как ей умереть, она почти три дня лежала, не приходя в сознание. Современные врачи сказали бы, что была в коме. И вот перед самой смертью Ефросинья Пудовна очнулась, поводила по комнате туманным взором, увидела свою дочь Катерину и слабым голосом ее позвала:
— Катенька. Я сейчас на том свете была, меня ангелы водили, и я видела все, что меня ожидает за мою прожитую жизнь. Но видела я и то, что вам грядет. Будешь ты, доченька, один за другим гробы выносить из хаты, а в гробах дети твои и мои внуки будут.
При этих словах из глаз Ефросиньи Пудовны полились слезы столь обильно, каких при ее жизни Катерина у своей матери не видела никогда. От слов своей матери дочь обомлела, не зная, как ей следует реагировать: отнести сказанное то ли к предсмертному бреду, сну, который видела ее матушка, находясь в забытьи, то ли к пророчеству человека, который и вправду успел пообщаться с небесными силами перед тем, как навсегда покинуть грешную землю.
Страх за жизнь своих детей пересилил сомнения Катерины. — Матушка,— сказала дочь умирающей,— подскажи мне, голубка, что же мне делать, чем пособить моим кровиночкам, неужто и впрямь всех на погост снесу?
Умирающая прикрыла глаза и прошептала слабеющим голосом:
— Не знаю, знала бы, так сказала.
Потом в последний раз открыла глаза и прошептала, напрягаясь из последних сил:
— Если узнаю... то дам... с того... света... как-нибудь знать... Ефросинью Пудовну схоронили, а через три дня вслед за ней умерла младшая дочь Катерины — Татьяна.
Смерть девочки, которая была довольно крепкой и не болела, для всех была неожиданной. Для всех, кроме Катерины. Когда утром она обнаружила младшую дочь мертвой в постели, то сразу поняла, что это начало трагедии, которую предрекла ее умирающая мать. Следом за Танечкой умерла Акулина, затем сын Петр, затем еще двое детей. Соседи Катерины стали обходить их дом, словно боясь, что поветрие беды может перейти и на них. Когда умер Кирюша, то на похороны почти никто не зашел, а Катерина словно этого и не замечала. Муж стал опасаться за ее рассудок.
Ночами Катерина бежала на кладбище, но не на могилы детей, а к своей матери Ефросинье Пудовне. Там муж находил свою жену, которая стучала кулаком по могиле матери, крича:
— Ты мне обещала сказать, как можно спасти твоих внуков. Ты же мне обещала!
Муж Кати не знал о предсмертном предсказании своей тещи: был он в то время в поле, а Катя дала матери слово молчать и никому не говорить о том, о чем она ее предупредила.
Поскольку по логике Катя должна была быть на могилах у своих детей, а он находил ее на могиле у тещи, кричащей о каком-то обещании, то и решил Степан, что жена его от горя, видно, сошла с ума. А дальше было так. Рано утром в окно дома моей прабабки постучала женщина, это была Катерина Ниловна.
Моя прабабка спросила ее:
— Пошто ты, матушка, пришла ко мне в пост? Я в такие дни тебе не помощница.
Та обхватила ее ноги, обливаясь слезами, моля не прогонять, а помочь Христа ради. Сказала, что дорогу к ней подсказала мертвая раба Ефросинья и что цель ее приезда одна: спасти остальных детей, которых из девяти осталось трое.
Вот тут-то моя прабабка ей и сказала:
— Пойми ты нынче Петров пост, поэтому.из всех возможных средств вымолить человека от недолголетия нет ни одного. Но ты можешь спасти своих детей, если продашь свою тень, однако же это грех и я тебе не учитель. Смирись и иди, касатка, не могу я тебя этому научить, так как на что мне на свою душу такой грех брать. Сама рассуди.
А через минуту в ограде дома моей прабабки раздался крик. Соседка едва успела снять с петли обезумевшую от горя Катерину.
Когда моя прабабушка ее отходила, то, со слезами попрося прошения у святых икон за свой невольный грех, стала учить Катерину Ниловну, как откупить своих детей от смерти.
— Пойди на ярмарку. Ходи да предлагай всем купить свою тень, а кто у тебя цену спросит да купить захочет, тому и объяви, что цена твоей тени — жизнь троих детей. Но гляди, девка, ты ведь не просто свою тень продашь, ты и свою жизнь отдашь. Как исполнится одному из твоих детей тридцать три года, так ты и покинешь этот свет...
Когда Катя вскочила с колен, готовая отдать свою жизнь за. детей, прабабка моя горько усмехнулась и молвила:
— Вот сердце-то материнское. Что тут скажешь, ты ведь подвиг святой вершишь и награды не ожидаешь ни от людей, ни от Бога. Зато я тебя награжу, но только не сама, а через дочку свою Евдоху. Меня к тому времени уже не будет. С того света за вас молиться буду, а ты, как будет подходить к твоему ребенку возраст Христа, найди мою дочку и скажи ей мое заветное слово — ключ, тогда отказа тебе не будет отмолит она тебя от недолголетия. Только, как нынче, в пост к ней не попади. А теперь запомни слово, которое ты потом скажешь Евдокие.
Спустя много лет Катерина Ниловна объявилась у моей бабушки Евдокии и рассказала ей, что с ней было после ухода от моей прабабки.
Неслась она на ярмарку как ветер, а когда пришла, растерялась и испугалась. Согласитесь, это довольно странно: ходить по ярмарке и предлагать добрым людям купить свою тень. Стыдно и боязно: а ну как возьмут и в околоток сведут или вовсе в психушку отправят? Но делать-то нечего — детей спасать надо. Собралась она с духом и на ватных негнущихся ногах подошла к одной бабе.
— Купите, матушка, мою тень,— пролепетала Катерина,
Баба перекрестилась — и в сторону, подальше от полоумной. Но деваться некуда, стала Катерина подходить к другим людям и предлагать им купить свою тень. Грубого ответа никто не сказал, некоторые даже копеечку подали, а торговка пирогами дала ей булочку: видно, жалели полоумную — раньше народ намного добрей был.
Обойдя так почти всю ярмарку, Катерина, не сдерживая слез, села у забора, поняв, что толку от этой затеи не будет.
Прикрыв рукавом лицо, бедная мать сидела, давясь слезами, не смея плакать в голос. И тут она услыхала:
— Ты, что ли, тень свою продаешь?
Подняв глаза, Катя увидела немыслимого по тому времени франта. Одежда у него была из ткани; которой Катя никогда не видела. Цвет одежды был черный, но натуральная кожа испускала какую-то непонятную искорку. На голове был цилиндр, а в руке — трость в виде змеи. Голову змеи украшали абсолютно живые глаза. Во всяком случае, Кате в тот момент так показалось.
Человек наклонился к ней, и опять ей показалось, что тело человека не имеет позвоночника, так невероятно оно изогнулось. Лицо щеголеватого франта было столь близко от нее, что, если бы не стена, о которую она опиралась, она бы откинула голову назад. Но такой возможности у нее не было, и они смотрели друг другу в глаза. Глядя ему в лицо, она видела все то, что происходит вокруг. Было такое чувство, что абсолютно никто не видит ее собеседника, кроме нее самой, хотя внешность этого человека просто не могла не привлекать взглядов. А между тем прохожие не обращали на них внимания.
— Я спрашиваю, это ты продаешь свою тень? — чуть повысил голос незнакомец.
— Я— в ответ пролепетала Катерина.
— И сколько же ты за нее хочешь? — снова спросил странный человек. Катя собралась с силами и твердо сказала, как ее учила моя прабабка:
— Я хочу, чтобы за это не умерли мои дети.
— Принято! — коротко сказал незнакомец, и, перед тем как ему исчезнуть, Катя с ужасом заметила, Как несколько раз сузились и расширились его зрачки. Последнее, что она увидела,— это его пальцы с невероятно длинными ногтями. Человек в странной одежде исчез. На какой-то миг Катю пронзила сильная боль, как будто из нее вынули душу, а потом боль оставила ее тело, но в сердце появилось странное томление, какое возникает перед ожиданием новой, еще неизвестной беды.
Вокруг Катерины двигались люди, шла обычная торговля. Люди торговались, предлагали товар, громко играла шарманка. Катя поднялась, огляделась по сторонам, подумав, подошла к недалеко стоявшей женщине, которая торговала печатными пряниками. Катя попыталась расспросить ее, какое впечатление на нее произвел стоявший тут франт, но, судя по удивленному липу торговки пряниками, Катя поняла: не было никакого франта или она просто его не видела.
Добравшись до своего села, Катерина боялась подходить к дому. Было страшно от мысли, что за то время, пока ее не было, мог умереть еще кто-нибудь из детей. Но дети, к великому счастью, были живы и здоровы. Больше семья Степана и Катерины не носила гробы на погост.
С того времени прошло много лет. За год до исполнения их сыну тридцати трех лет ей во сне приснилось, что к ним в хату вошли две женщины. Одна была ее покойная матушка Ефросинья, а другая — моя прабабка. Они отказались присесть, сказав, что зашли совсем ненадолго, напомнить ей, что подходит срок, когда она должна оставить этот мир, и что если жизнь ей еще не надоела, то пусть она едет к Евдокие и скажет ей заветное слово.
С тем и пришла Катерина к моей бабушке, рассказав ей о своей истории, которую я рассказала вам.

---------- Сообщение добавлено 05.05.2014 в 00:08 ---------- Предыдущее сообщение размещено 04.05.2014 в 23:59 ----------

Рассказал знакомый, с которым вместе учились в ВУЗе. Мальчик был (и есть) очень набожный и напряженно относился к историям подобного рода — но однажды поведал нам следующее: его дед служил в каком-то крошечном городишке сторожем на кладбище. Кладбище было старинное, польское, католическое — там был миллион красивых старинных памятников, в центре — костел, городок этот долго был на территории Польши. Сторож требовался для того, чтобы вандалы эти памятники не разгромили — городок гордился кладбищем, как историческим памятником — там даже кино снимали… Так что охранять приходилось круглосуточно — и там же, в сторожке жить. Ну, дед и жил, вроде бы нормально это воспринимал.
У деда была страстишка — напивался вусмерть, причем запои его почему-то приходились на начало зимы, в основном совпадали они с первым снегопадом. Старика все родственники страшно за это стыдили, а мой знакомый нет, потому что однажды, как раз накануне зимы случилось ему заболеть и остаться дома. Родители работали на фабрике в ночь, и в итоге мальчик очутился под попечением деда, который забрал его к себе в сторожку. Было начало декабря и стемнело очень рано.
Поужинали они, и тут мой знакомый видит, как дедушка начинает какие — то странные приготовления — достает беруши для ушей, водку, наливает себе полный граненый стакан и выпивает. Потом на молчаливый вопрос в глазах внука говорит примерно следующее:

- Сынок, ты ушки заткни и не бойся ничего… Чтобы кто тебе не говорил из-за окошка или дверей, ты не обращай внимания, считай про себя или песенку там спой, только не бойся… Оно бывает раз в год… И проходит наутро… А почему когда первый снег начинается — кто его знает, наверное умер тогда…

Сидят они так вдвоем, время идет, и тут примерно около часу ночи кто-то стучит в двери. С мальчика мгновенно как рукой снимает сон — он с удивлением вслушивается в ночь, — и, видя нарастающий ужас в глазах деда — НЕ МОЖЕТ СЕБЯ ЗАСТАВИТЬ НЕ СЛУШАТЬ, ЧТО ТАМ, ЗА ДВЕРЬЮ…

А за дверью тоненький детский голосок говорит монотонно одно и то же:

- Пустите, меня… Мне холодно…. Мне тесно…. ХОЛОДНО ТАМ, ГДЕ Я…

Мой знакомый говорил, что ни до, ни после он более не испытывал такого ледяного животного ужаса, как в ту ночь. От этого голосочка нельзя было никуда спрятаться, и уснуть тоже было совершенно невозможно… Так они и просидели до первых лучей скупого зимнего солнца — как только стало рассветать говорящий за дверью умолк. Дед упился к этому времени до полной невменяемости, а мальчик, услышав, наконец, как все стихло, почувствовал, как страх начинает отпускать… Потом он встал, обулся, и выглянул на крыльцо — уже взошло солнце, выпал первый в том году снег и никого не было. Только по снегу тянулась цепочка следов маленьких ног — от крыльца куда- то вглубь кладбища.

Мой знакомый пошел по этой цепочке — ему очень хотелось понять, что же это они слышали ночью. Говорит, что вышел к старинной одиночной могиле с вычурным польским именем и фамилией — то была, как он выяснил позже, местная аристократка, умершая в возрасте едва за тридцать… На могиле был установлен какой- то странный памятник — вполне традиционный на первый взгляд ангел с крестом в руках — только, если присмотреться, у ангела было очень двусмысленное выражение лица — ухмылка какая- то…

Местные старожилы, которые прекрасно понимали с полуслова, как только речь заходила на тему кладбища называли это место «Поганая могила» и наотрез о нем ничего не хотели рассказывать…. А потом эту скульптуру вообще кто-то разбил и только гигантские крылья его валялись в траве…

Да, а дед моего знакомого вскоре умер. И больше на старинном кладбище желающих работать не оказалось…
 

dimax

Модератор
Награды
6
Эта история произошла со мной два месяца назад и, по-моему, еще не закончилась. Не знаю, с чего начать.

На окончание школы мне подарили котенка. Обычного, беспородного, белого с черными лапками и черным пятном на спине. Каждый в семье звал его по-своему — Васька, Мурзик, Барсик — а отзываться он почему-то начал на «Петровича». Отец обратился в разговоре к приятелю, а котенок прибежал и стал тереться о ноги.

Мы живем на первом этаже. Когда Петрович подрос, он время от времени начал выбираться на улицу через форточку. Кастрировать его мы не стали, и каждую весну он пропадал невесть где, один раз убежал аж на месяц — вернулся грязным, как чума, и с оторванным ухом. Этой весной я взяла отпуск и уехала на сессию в другой город, а родители, сразу после нее должны были месяц провести в санатории. Мы договорились, что вернусь я ровно в день их отъезда. Пока я была на сессии, мы созванивались, и в очередном разговоре мать между делом сообщила, что Петрович опять сбежал. К следующему разговору он не вернулся, к следующему — тоже, а потом экзамены кончились и мне пришла пора возвращаться.

Петрович, заметно потрепанный, ждал меня на лестничной площадке на коврике. Я позвала его, он подошел, потерся, и я открыла дверь.

— Заходи, будь как дома, — сказала я коту (он с чего-то замешкался, обнюхивая порог) и легонько подтолкнула его под зад. Он вбежал домой, сразу бросился к своей миске — там даже было немного корма, — потом к лотку; в общем, все как всегда. Я решила, что надо бы отнести его к ветеринару — мало ли чего он нахватался, но я жутко хотела спать и меня начинало тошнить: накануне, а потом и по дороге в поезде, я и моя подруга отмечали сданную сессию.

Я проснулась к вечеру, и мне было предсказуемо плохо. Лучше мне не стало и на следующий день, и через день — вроде ничего не болит, но голова кружится и мутит. Я даже сделала тест, прости Господи, на беременность — всегда предохранялась, но чем черт не шутит. А потом позвонила… Мне страшно писать дальше.

Потом позвонила из санатория мать и выронила трубку, когда я рассказала ей, что Петрович пришел домой. Петрович умер, сказала она, а мы решили тебе соврать. В подвале травили крыс без предупреждения, он наелся приманки с зоокумарином и прожил после этого сутки. К тебе, наверное, явился какой-то бродячий кот, похожий на него.

Я расстроилась и растерялась. Как — умер? Как — бродячий? Быть не может, я что, не узнаю Петровича?..

Разговаривала я, стоя посреди кухни, и дверь в коридор была закрыта. С самого начала разговора кот скребся в дверь. Услышав о том, что кот не может быть Петровичем, я сказала матери «сейчас проверю» и решила впустить его и осмотреть повнимательней, но когда я потянулась к дверной ручке, кот скрестись перестал и до меня донесся, как мне показалось, смешок.

Я отдернула руку. Неожиданно стало очень тихо.

— Ирра… — детским голосом сказало нечто за дверью. — Ирра — дурра.

Ручка повернулась сама.

Не помню, что было дальше. Я пришла в себя в психиатрическом отделении местной больницы, глубокой ночью, привязанная к кровати. Перепуганные родители примчались из санатория — мать слышала мои вопли по телефону. Никакого кота они не нашли.

Пережитое списали на стресс от сессии, усталость и плохой алкоголь. Мне назначили курс успокоительных и психотерапию. Психотерапевту я рассказываю про все подряд — парень, родители, подруги…

Проблемы со здоровьем — головокружение и прочее — исчезли, как не было.

В последнее время, выходя из дому, я то и дело утыкаюсь взглядом в покойников. Лежит мертвец, над ним — господа полицейские, иногда вокруг зачем-то вертится судмедэксперт. Умирают бомжи, жившие в окрестных подвалах — мало ли, от чего, может, у них эпидемия… Они бездомные, бомжи. А в свой дом я ту тварь пригласила.

Я жду ее каждую ночь.
 

dimax

Модератор
Награды
6
Сибирская тайга - огромная и до сих пор неизведанная. И хватает "неизведанного", неведомого, там. История не история, байка – не байка, но мне рассказал ее мой дядька, , мне, уже взрослому парню.
1983 год, он работал в геологии мехводом на ГТТ. Пошел в тайгу, ну охота, ягода, что фартанет. Обычно фартило все, да не в этот раз.
Пришел к избушке охотничьей, не один был. Была с ним собака. Помесь лайки и кавказца. Тогда в основном лайки тут были, но вот припер кто то кавказца и соблазнил, он, подлец, лаек то. И получилась такая вот помесь собаки: ум и охотничьи навыки от лайки, храбрость от кавказца.
Не боялся тот пес никого и ничего, знал себе цену и на медведей еще полуторагодовалым щенком ходил со сворой то, по зиме.
Ну вот с таким вот спутником пришел дядька в домик. Огонь, чаек, все в порядке. Луна вот светила, в окно прямо, говорит, ярко так, как прожектор.
От себя добавлю: бывает так, в Югре, особенно зимой. Можно по зимнику ночью безоблачной по болоту, где деревья далеко, без фар ехать - и так все видно. Ну, а тогда конец лета был.
И вот сидят они, дядька чай пьет, собакен просто лежит, без чайных церемоний. Спать уже собирается дядька, ружье у кровати прислонил, сам лег. Не знает, сколько проспал, просыпается от мороза по коже, прямо подрывается с нары то. Чука, пес тот, рычит так злобно, люто даже, из под нары. Дядька за ружье - медведь что ли? Да нет как бы, конец лета, медведи сытые и к избушке с человеком не подойдут никогда. И пес там, тоже медведю неприятен.
Дядька то глянул на Чуку, а у того вся его шерсть, от кавказца доставшаяся, дыбом стоит!
Сам как медведь стал. Да только из –под нары то не вылазит, к кирзачу дядькиному жмется. И рычит, аж подвывает! Не боялся никогда пес, первый раз ТАКОЕ он почуял.
Дядька ружье схватил, и прислушивается. Цыкнул на Чуку, то замолк, ворчит тихонько.
НИЧЕГО!
Тихо в лесу и ночью не бывает, птицы то спят, а деревья, от ветра скрипят, ранние листья осыпаются, ветер эхом донесет рык дизелей на буровой, короче, не бывает в лесу тишины. А тут, говорит дядька, как вату в уши набили: тишина оглушающая. Ни ветра, ни скрипа. Только собачье дыхание и скулеж.
И вдруг скрип, как наждаком по нервам! Дверь то закрытая на засов открылась! А дядька не ребенок, нипочем запереться не забудет. КТО открыл то?
Надо сказать, что таежные люди очень суеверны, и это неспроста. Входя в охотничью избушку, обязательно «хозяина» поприветствуют, переночевать попросятся. Если пьют – стопку «хозяину» поставят где нибудь повыше. Едят – тоже «хозяина» не забудут. Нет, не «хозяин» тот раз осерчал. Нет. Из лесу пришло ЭТО.
Дверь открылась настежь, и дядька взвел курки. Наставил вороненые стволы вертикалки, заряженной жеканами, на дверной проем. А там НИКОГО. Только луна светит. Как прожектор. Прямо в глаза, аж слепит.
Вроде и спал недолго, а луна из окна в дверь переместилась.
И тут Чука то как завыл, закашлял лаем то! Дядька, говорит, сам холодным потом покрылся вдруг. И разрядил оба ствола прямо в дверной проем. Хлопки выстрелов громко ударили в маленькой избушке ему по ушам, пороховая гарь заволокла воздух и зазвенело в ушах от выстрелов.
Никого там не было и никто не зашел в избу.
Когда звон утих, дядька понял, что слышит и ветер, и деревья. Дыхание Чуки, лязг перезаряжаемого оружия. Все стало как было. Как будто ничего и не было. Или было?
А что было то? То то и было, оно самое, неведомое. Много такого еще на планете, непонятого нами, но давно известного нашим предкам, от знания которых мы все порой отмахиваемся. Сказки мол. Сказка – ложь, да в не намек. Дыма без огня не бывает. Я так думаю, не пугал меня дядька, а рассказал, как было с ним в молодости. Я верю ему.
 

dimax

Модератор
Награды
6
Зная, как интересует меня все мистическое, поведала мне коллега по работе вот такую историю:
"Ты же знаешь, я сама деревенская. И расскажу я тебе об одной семье, что жила у нас в деревеньке. И мать, и отец - люди хорошие, дай бог каждому такими быть. Двоих детишек нарожали: девочку и мальчика. И вот, как сейчас помню, случилось это летом, в августе месяце: погода стояла отменная, как раз для сбора урожая. Девочка у них уже большенькая была, лет семи, и ее с подружками частенько в лес за малиной отпускали. Удивляться этому не стоит: у деревенских-то детей больше свободы, чем у городских. А тут она напросилась братика с собой взять, а ему только-только четыре исполнилось. Ну девочка ответственная, умненькая, разрешили: пусть идут, это недалеко от дома. А дальше события разворачивались следующим образом: подружки-то постарше этих двоих были, наперегонки в малинник убежали, а пацаненок-то не больно шустрый был. Вот, они с сестренкой-то и отстали.
А тут как назло туча грозовая подошла. Как бабахнуло близко-близко. Эти двое опрометью в чащу, под деревьями прятаться. Промокли, замерзли, малыш плакать давай, домой просится к мамке да папке. А сестренка дорогу никак назад не вспомнит, пройдут немного - то в болото упрутся, то в крапиву жгучую. Ну малой-то совсем уж извелся: устал и от ходьбы, и от плача. Сестра его на кочку усадила, наказала ждать ее и никуда, никуда не уходить. А сама пошла дорогу искать... Ну что с нее взять - сама еще ребенок и поступки детские. Родители, конечно, как гроза началась, детей хватились, бросились в малинник, а тех там нет. Стали искать, звать, всю деревню на ноги подняли и лишь к утру девчонку обнаружили, замерзшую, но живую. Кинулись к ней, обнимают, целуют и спрашивают:
- Где малой-то?
А она только плечами пожимает, да горько рыдает:
- Потеряла я братика, не знаю где он.
...Долго искали ребенка, нашли и то место, где сестра его оставила (там кепка мальчонки лежала), а самого нигде нет. Мать безутешная каждый день потом по лесу бродила, каждую кочку облазила, каждый кустик, но все понапрасну: малец как в воду канул.
Прошло несколько лет, а матери все дите снится: ручки к ней тянет, просит из лесу забрать. Говорит, что плохо ему. И тогда сердобольные соседки посоветовали ей к старику одному обратиться. Жил он далече, но слухами земля полна. Прослышал кто-то, что старый хрыч больно силен в "темных" науках. Кому хочет - поможет, а кому - палкой по лбу, да проклятиями страшными осыплет. А женщине той терять уже нечего, поехала к старому. Встретил колдун ее подозрительно, соли щепотку в лицо ее кинул. Женщина с испуга онемела, стоит, глаза трет, не знает что и делать: то ли бежать, то ли беду свою рассказывать. А дед вьюном возле нее вертится, усмехается, а потом пальцы скрестил и в глаза ее тычет.
- Бух, бух, - типа стреляет.
- Ну полный маразматик, - с досадой подумала женщина, - эх, денег жаль, в такую-то даль нелегкая меня принесла.
А дед вдруг ясным голосом и говорит:
- Вижу, сидит твой малец в темном лесу, промокший и зареванный. Сестру зовет, а та не отзывается. Затем затих. А рядом охотник проходил, услышал звук и шорох, остановился, ружье достал. Подкрадывается, ближе, ближе. И выстрелил прямо в глаз. Вот так.
И колдун ей вновь в лицо пальцами грязными тычет:
- Потом подбежал и увидел, что сотворил, вместо зверя лесного ребенка сгубил. Заметался... но понял, что вычислят, а он из ваших, из местных будет. Стал рыть яму и ребенка туда... Так что, где вещи мальчонки нашли, там и его самого найдете.
- Нету его там, я все на коленках проползала, каждый метр. Нет его в том месте.
- А ты еще поищи...
Женщина бегом за порог, а колдун схватил стакан воды, да вслед ей выплеснул. Кричит:
- Передай охотничку от меня водицы...
Приехала женщина домой, кинулись они с мужем в лес, туда, где кепку нашли. Стали землю рыть, а там косточки лежат.
Похоронили мальца по-человечески, и не стал он больше по ночам мать тревожить, да и ей на сердце полегчало.
А охотника того все же вычислили, хотели под суд отдать, да вскоре он утонул при очень странных обстоятельствах.
Видимо, вот какую водицу колдун ему передал...
 

    alek-kolpa

    очки: 7.928
    Нет комментариев

dimax

Модератор
Награды
6
[FONT=&quot]"Приказ слышала? Выполняй!"[/FONT]
[FONT=&quot]Недавно одна моя знакомая поведала мне такую историю. Вероятно, кому-то покажется, что мистики во всём этом нет, но всё-таки хочу вам пересказать мною услышанное (далее повествование пойдёт от лица той самой знакомой).

«В тот день я сильно поссорилась со своим возлюбленным, поэтому прямо посреди глубокой ночи кое-как собралась и ушла от него. Не знаю, почему мне, дуре, не хватило ума хотя бы вызвать такси, а на своих двоих пешкодранить до своего дома (к слову, живу я в 20 минутах ходьбы от дома своего молодого человека, но в такое позднее время, ясное дело, находиться на улице даже 20 минут не очень-то безопасно). Наверное, от расстройства думать перестала.

Ну, в общем, хлопнув дверью, я вылетела из квартиры своего парня, забыв у него даже свой мобильник, и потопала домой. Но на половине пути на меня нахлынули эмоции, я плюхнулась на ближайшую лавку и в голос разрыдалась на безлюдной улице.

Тут сквозь слёзы я услышала, как кто-то громко и грубо кричит около меня:

- Эй, вобла, а ну перестань орать! Чё народ в ночное время пугаешь? А ну-ка встала с лавки и метнулась ветерану за сигаретами. Пулей!

Я подняла глаза и увидела перед собой мужчину лет 45-50, который недовольно глазел на меня. От него не несло алкоголем, он не был похож на какого-то маргинала. Обычный мужчина среднего возраста, с чего-то настойчиво пытавшийся послать меня ему за сигаретами.

- Ну, чё вылупилась, красавелла? Приказ слышала? Выполняй!

Несмотря на такую вроде бы пугающую ситуацию: глубокая ночь, безлюдная улица, я, молодая хрупкая леди в абсолютном одиночестве и какой-то незнакомый агрессивный орущий мужик, настойчиво чего-то требующий от меня, я не испытывала никакого страха! Он пристально смотрел на меня, и я, сама не знаю с какой такой радости, послушно поднялась и пошла до ближайшего магазина. Да-да, я действительно купила сигареты этому грубому мужлану, да ещё и поплелась обратно на остановку ему их относить! До сих пор не понимаю, с чего это я решила так покорно выполнить этой нахальный приказ.

В общем, вернувшись на то самое место, где я сидела и рыдала 5 минут назад, я увидела, что моей лавки уже не было на месте. Она попросту была с корнем снесена врезавшимся джипом. Огромный "крузер" снёс ближайший дорожный знак, мусорный бак, мою лавочку и, по всей видимости, ещё немного петляя, с силой врезался в стену. Я с ужасом глядела на всё это. Мне сразу представилось, что могло сейчас произойти со мной, задержись я немного на этой лавочке. Никакого мужика рядом уже не было. Вначале я решила, что он как-раз таки и стал жертвой этого ДТП, но, как потом оказалось, когда джип несся в стену, никакого мужика там уже и в помине не было.

Я не знаю, что это был за мужик, но полагаю, что если бы не он – я бы вряд ли сейчас болтала тут с тобой.»[/FONT]

---------- Сообщение добавлено в 01:16 ---------- Предыдущее сообщение размещено в 01:14 ----------

[FONT=&quot]Бесценный подарок деревенской ведьмы[/FONT]
[FONT=&quot]Мы жили в довольно большой деревне, причём издавна так было принято, что дворы располагались в один ряд, соседей через улицу не было. Рядом с нашим домом была старая покосившаяся изба бабушки Зои, которая, как казалось, всю жизнь жила одна, была нелюдимой и, надо сказать, никудышней хозяйкой. Однако поговаривали, что бабушка Зоя знает старинные заговоры, снимает порчу, болезни у детей, и с этого якобы имеет неплохой доход. И вообще, называли её ведьмой. Я не помню, чтобы к ней кто-то приходил, но вполне возможно, просто не обращала на это внимания. Свои же, деревенские, к ней за помощью никогда не обращались и старались обойти стороной её довольно бедный покосившийся домик.

А потом случилось вот что. Мы, дети, видимо, купаясь в речке, подхватили какую-то непонятную болезнь. Начали клочьями вылезать волосы, неимоверно чесалось и зудело всё тело. Докторша наша деревенская только разводила руками и говорила, что ничего не понимает. Тогда наши измученные матери пришли к бабушке Зое. Она не отказала никому, поочерёдно ходила по домам, и дети выздоравливали. Я помню, что у нас в доме она очень строго приказала принести землю из-под лошадиного копыта и мазать этой землёй голову и тело. Ещё помню, как хотелось сорвать эти повязки с землёй, но нас запелёнывали, как младенцев.

И вот однажды я проснулась ночью с таким блаженным ощущением, которое ни с чем не сравнится. Ничего не зудело, не болело. Помню, что все уже спали, а дверь в сад была открыта. Я вышла и на скамейке увидела бабушку Зою. Она как будто меня ждала, улыбнулась, подозвала к себе... Я всегда её боялась, а тут прильнула к ней и так и уснула на её коленях...

Утром истошный крик матери привёл меня в чувство. Я лежала на скамейке, одна. Когда рассказала матери о ночном происшествии, она переменилась в лице. Оказалось, что бабушка Зоя умерла ещё в тот день, когда приходила к нам. Потом говорили, что она отдала детям своё здоровье и не смогла уже больше жить. Не знаю, правда ли это, но все её маленькие пациенты живы и здоровы до сих пор, хотя нам уже под 70... [/FONT]

---------- Сообщение добавлено в 01:20 ---------- Предыдущее сообщение размещено в 01:16 ----------

[FONT=&quot]История, после которой я не ночую одна на даче.
Она произошла 15 июля 2012, настолько эта дата врезалась мне в память.
Я, вообще-то, не особый «дачник», начиная с детства меня туда очень трудно загнать, езжу, только если надо маме помочь, или еду в гордом одиночестве, когда надо собраться с мыслями. Мистического ничего, до этого случая, в садоводстве «Восточный Сибиряк» не случалось. Никаких тебе ведьм, барабашек, духов, оборотней. В доме всегда было спокойно, я без страха оставалась там ночевать.
У меня горел проект по работе, сроки поджимали, дома было очень трудно сосредоточиться, так как муж - музыкант и часто репетирует дома. Собрав все свои бумажки, ноут, флэшки, я отправилась с ночевкой на дачу, чтобы в спокойной обстановке подготовиться к работе.
Напротив моего дома стоял домик одной верующей старушки. Историю этой бабульки я не знала, слышала только, что она была учителем биологии и анатомии, вышла на пенсию поздно, а лет в 80 ударилась в православие. Бывает такое, когда ярый атеист ударяется в веру. В 80 лет она перебралась окончательно жить на дачу, довольствовалась малым, дети приезжали к ней каждый день. Она была достаточно безобидной старушкой, но я ее всегда немного сторонилась, так как ее вера была слишком навязчива. Она, когда меня видела, всегда говорила что-то в духе: «Господь любит тебя! Славь Господа». Каждый вечер, около 11 ночи она пела у себя в домике псалмы, голос у нее был очень громкий, так что слышны эти псалмы были по всем улицам.
Наверное, вы уже понимаете к чему я веду? Зимой 2011-2012 старушка умерла в этом домике. Дом ее не то что бы стоял заброшенным, как обычно пишут в страшных историях, но ставни всегда теперь были закрыты, а огород порос сорняками.
Я легла спать около часу ночи, радостная оттого, что проект закончен вовремя, и теперь можно расслабиться. Проснулась я в третьем часу ночи от пения… «Слава тебе Господи, Слава! Пусть сияет царствие твое-е-е». Этот голос спутать было нельзя ни с чьим другим, в дачном доме все очень хорошо слышно, так что я прекрасно знала, откуда доносился голос, из домика этой бабульки. Я, на подгибающихся ногах, вылезла из кровати и подкралась к окну, мне огромных усилий стоило заставить выглянуть… Фонарь над крыльцом освещал наш огород и дом напротив. Так вот, я никого там не увидела, но гравий хрустел, как если бы человек ходил по кругу, и пение не прекращалось. То была самая страшная ночь в моей жизни, я заперлась на все замки, и, еле дождавшись рассвета, уехала домой. Прошло уже 2 года, а я до сиз пор не ночую на даче, а когда приезжаю, стараюсь не смотреть на соседский дом.[/FONT]

---------- Сообщение добавлено в 01:24 ---------- Предыдущее сообщение размещено в 01:20 ----------

[h=1]Ночью в поезде[/h] [FONT=&quot]Эту историю мне рассказала моя хорошая подруга пару лет назад, в правдивости ее слов я не сомневаюсь. Ольга (назовем ее так) училась в ВУЗе в другом городе, на праздники, а иногда и на выходные, приезжала к нам в город. В одну из таких поездок с ней и случилась эта история. Далее буду писать с ее слов.

Села я в поезд вечером, уже утром я должна была быть дома. Продуктов не стала брать с собой, взяла только водичку попить. Хотела отоспаться в поезде, устала от утренней учебы и от бессонных студенческих ночей. Ехала в плацкарте в предпоследнем отсеке на боковом месте внизу, поездка больше была спонтанной, и о хорошем месте заранее я не побеспокоилась. Уснула я практически сразу, как тронулся поезд.

Проснулась ночью ближе к трем часам, была какая-то мелкая остановка минуты на две. Пока спала, захотелось в туалет, ну и заодно покурить. В вагоне вроде все спали, было тихо. Когда поезд двинулся, я схватила с собой дамскую сумку и пошла первым делом в уборную. Остановка была недолгая, ночь, поэтому туалет был открыт. После пошла в коридорчик-курилку, что между вагонами (получается – коридор, дальний от главного входа в вагон). Встала подальше от дверей лицом к окну, взяла сигарету и стала искать зажигалку. Перерыла всю сумку, но не нашла. Вспомнила, что, скорее всего, оставила ее в общаге. В коридоре была одна, расстроилась, что все спят и спросить "прикурить" не у кого. В надежде найти другой "затерявшийся" источник огня в вечном хаосе сумки я присела на корточки, все так же сидя лицом к окну, и стала усердно копаться в ней. Примерно через минуту почуяла запах табака сзади, при этом не слышала, чтобы кто-то входил в коридор (ну понимаете, что когда двери между вагонами открываются, то становится шумно), но не придала этому значения. Оглянувшись, увидела девушку, стоявшую ко мне спиной. Она курила. Я второпях встала и обратилась к ней с просьбой одолжить "прикурить". Девушка обернулась (обычная такая, лет 25-27 примерно) и без всяких эмоций и слов протянула мне руку с зеленой зажигалкой. После опять повернулась к окну, выпуская дым, продолжила курить. Я, сказав "спасибо" ее спине, начала чиркать, дабы зажечь огонь. Но зажигалка не поддавалась мне, выходили только искры, и я с усердием чиркнула еще пару раз, в это время уронив открытую сумку, зажатую подмышкой. Из нее вывалились зубная щетка, расческа и телефон. Я стала все это судорожно собирать. Когда все подняла, то увидела, что девушки рядом нет. Она не могла выйти из тамбура, мною не замеченной, так как я сидела на корточках посреди коридора, собирая свои вещи. Длилось это все не больше 20 секунд, и если бы она выходила, то я бы это увидела и почувствовала, в конце концов, услышала бы. Тут же в голову пришла мысль, что зажигалка у меня, но ни в руке ее, ни в сумке, ни вокруг не было. Более того, до меня стала доходить мысль, что даже дыма нет в тамбуре, и запаха сигарет тоже (а он такой специфический, быстро не проветрится в таком маленьком помещении за такое короткое время).

Я стою, как вкопанная, ничего не могу понять, рассуждаю и осознаю про себя, и тут резко меня обдувает холодный ветер. Я вскрикнула и бегом выскочила из тамбура. Забежала в вагон, села на свое место, поджав ноги. Казалось, что я одна в вагоне полном людей, пусть и дрыхнущих. Мне хотелось кричать от страха, разбудить абсолютно всех, рассказать всем, чтобы просто не делить этот ужас одной. Немного придя в себя, стала озираться по сторонам, но все спали, кто-то в начале вагона даже храпел. Преодолев страх, я встала и направилась в сторону комнаты проводницы, в голове мелькали разные мысли – что же ей сказать. Дойдя до комнаты, стала стучать в дверь, но никто мне так и не открыл (возможно, проводница спала или пошла в соседний вагон, ну мало ли). Я еще постояла возле дверей, было жутко возвращаться на свое место, вдруг эта "дамочка" будет где-то там.

Вскоре услышала, что кто-то ворочается и кашляет, решила, что это мой шанс дойти до своей кровати. Набравшись мужества, я, не глядя по сторонам, пошла к месту, запрыгнула на него, закрылась с головой простыней и тихонько заплакала, в этот момент чувствовала себя просто беспомощным и испуганным ребенком. Немного успокоившись, так и лежала, в надежде, что скоро кто-то проснется. Спустя какое-то время настала долгожданная остановка, и на ней в вагон зашли двое подвыпивших, как я поняла, мужиков, поселившись недалеко от меня, они продолжили пить, стараясь общаться шепотом. Еще никогда я не была так рада "пьянчугам" в вагоне.

Такая вот история. Мы с подругой долго потом обсуждали эту историю, думали, что это могло быть. Что за «призрак девушки» в вагоне, а может быть фантом. Добавлю: подруга полностью вменяема, не была в алкогольном или наркотическом опьянении. «Показалось» тут не скажешь, ведь она все это видела, даже запах чувствовала, получается еще и контактировала, раз зажигалку взяла, которая потом так же бесследно исчезла, как и ее хозяйка.[/FONT]
 

dimax

Модератор
Награды
6
Если вы читаете эту тетрадь, то заклинаю вас: остановите поезд, и покиньте его любой ценой. Если, конечно, еще не поздно. Я выношу это предупреждение сюда, в самое начало, ибо свой шанс я упустил, пока со смесью страха и любопытства листал старые, пожелтевшие страницы. Покиньте дневник. Оставьте его в покое, и бегите. Все дальнейшие записи могут вам пригодиться, в случае, если за окном туман, а стоп-кран не работает. Что ж. Я пытался помочь вам. Кто знает - быть может, это не в моих силах, и тот, кто нашел это проклятую рукопись обречен дополнить ее мрачные страницы своей частью истории.

Этот дневник я нашел под нижней полкой в своем купе. Поскольку у меня было достаточно времени для того, что бы его прочитать - и не один раз - я переписал его на более новой бумаге, так как самые старые страницы буквально разваливались в руках. Далее и впредь я расположу записи не в хронологическом, но в логическом порядке. Здесь - судьбы многих людей. Некоторые, которые повторяли участь других - я не стал заносить в эту рукопись. Иные были слабы духом. Некоторые - слишком отважны. Имена и места я опустил из различных соображений - в прочем, ни время, ни, тем более, место уже не уместны. Я не знаю чем их истории закончились, и ведет ли хоть одна дорога прочь из этого места. Итак, далее по порядку, определенному мной:


Запись первая.20е января 1980.

Проклятая метель никак не утихнет. Мы уже почти четыре часа ползем сквозь буран со скоростью беременной черепахи. Думаю, на встречу я точно опоздаю. Мой сосед по купе - пожилой мужчина - это какая-то квинтэссенция худшего в мире попутчика. От него разит перегаром, он храпит, а его носки воняют так, словно он их год не менял. Самое ужасное - открыть окно нельзя - снаружи слишком холодно!Я уже общался с проводником, и просил перевести мня в другое купе, однако тот ответил, что это будет возможно только на ближайшей станции - когда они смогут уточнить нету ли брони на какое-то из свободных мест.*неразборчиво*...имо торчать в проклятом купе. Подожду в корридоре, пока не доберемся до полустанка.

21 января.Великолепно. Несмотря на вонь и храп, я все же поспал. Снаружи уже даже не метель, а - буквально - завеса из снега. Поезд остановился еще в час ночи, и, вынужденный уступить проводнику, я отправился спать со своим попутчиком.

Проклятье! мы торчим тут уже почти 12 часов! Самое ужасное - это то, что закончился чай, и уже банально нечем себя занять. Благо, хотя бы топят хорошо.

Проводник, спустя почти 16 часов, наконец, согласился пересадить меня в другое купе, однако мое ликование было недолгим: дверь в другой вагон не открывалась, даже не смотря на наши общие усилия. Он предположил, что дверь примерзла, или заела. Как неудачно, что я еду в хвостовом вагоне! Заднюю дверь замело, и окно все засыпано снегом.Буду спать в корридоре. Спутник по купе хоть и проснулся, но первым делом выудил из сумки початую бутылку, и, прикончив ее и палку колбасы за считанные минуты, опять завалился спать.

22 января.

Не считая того, что я голоден, я рад: мы тронулись. Вьюга прекратилась, и теперь за окном в голубых вечерних сумерках проплывает подернутый белесой дымкой лес. Ползем мы не быстро, но - ползем. По моему ощущению, все быстрее. Видимо, мы покинули зону катаклизма, и на всех парах мчимся к долгожданному перрону. Господи, как же я хочу прогуляться по свежему воздуху.

22 января .вечер.
Ничего не понимаю. Лес тянется бесконечной стеной стволов. Сумерки даже не собираются переходить в день, или ночь. Проводник растерян, сосед требует выпивки, но ее нет - и он по этому поводу закатил скандал.

23 января.Мы все еще едем. Что за чертовщина?! При всем желании мы уже должны были проехать хоть какой-то поселок! Проводник бледный, и пытается успокоить, что, видимо, мы поехали каким-то обходным путем. Что за обходной путь лежит через места без единого поселения?!

24 января.Я только что понял, что мой попутчик пропал. Вышел в туалет, и его нет уже час. Проклятые деревья сводят меня с ума.

25 января. Странно, но я только сейчас понял, что не голоден, и не испытываю жажды. Более того, я не спал уже сутки, и не хочу спать. Я могу лежать с закрытыми глазами, но сон не идет. Чертовщина какая-то. Если так пойдет дальше, то я попытаюсь что-то предпринять.

26 января.

Почти неделя в долбанном поезде. Невыносимо. Сижу, и таращусь на чертов лес.

26 января.К черту.

У меня всего два объяснения. Либо я умер, и попал в ад. Либо я рехнулся, и сейчас сижу, и пускаю слюни у окна, или в палате какого-нибудь дурдома. Так, или иначе - я намерен с этим покончить. Одеваю все, что есть теплого, и выпрыгну на ходу.

Проклятье! дверь не поддается. Однако мне удалось выбить стекло в задней двери. Попытаюсь протиснуться.

Запись вторая.

15марта 1974 года (Предыдущий текст опущен в виду его частичного, или полного совпадения с предыдущим.)Мы едем уже неделю. Все очень напуганы. Бескрайние поля за окном, подернутые клочьями тумана - вот и весь наш пейзаж. И эти проклятые сумерки! Боже милостивый, ниспошли нам благословенье свое, даруй нам выход из этого чистилища!

Мы молились - все вместе. Даже нагловатая и самоуверенная А. (Еще и красится, как шлюха!).

16 марта 1974 года.

Мы заперты! Невозможно выйти из купе! Господи! Нам так страшно! И. рыдала, и умоляла открыть двери. А пыталась ее приободрить, и предположила, что нам в чай добавили ЛСД, или еще чего. Она сказала, что как-то пробовала его, и от него “сносит крышу”, и может всякое “видеться”.Самое ужасное: мы не можем заснуть. Это настоящая мука - сидеть, таращась в окно час за часом. Все книги уже перечитаны, и разговоры идут по кругу. Это ужасно.

17 марта 1974 года.А. пропала! Господи, когда?! Мы сидели все на своих полках, А и И. - на верхних. И. клянется, что ничего не видела - просто отвернулась к стене минут на 10, а когда повернулась обратно - ее не было! Она не придала этому значения, и решила, что А. просто спустилась вниз. Теперь мы сидим все внизу, и боимся закрыть глаза.

хх марта 1974.

Не знаю какой сейчас день. И день ли вообще. Я одна в купе. А., И., К. - все они пропали. Точно так же - на мгновение мы смотрим в окно - и вот уже кто-то пропал… Я даже не помню в каком порядке это было. Теперь я просто смотрю в окно, и думаю не пропала ли я. Может, сейчас А. К. И. сидят, и с ужасом таращатся на пустое, все еще теплое сиденье? Господи, дай мне сил!

хх марта 1974.

Не выношу этого. *неразборчиво* … не буду. Будь оно все проклято. Я не могу так больше. Он молчит. Пейзаж затянуло туманом. Я одна. Нож. Я нашла обычный нож для масла в сумке и К., я смотрю в окно, и точу нож о край стола. У меня такое ощущение, будто сквозь двери на меня кто-то смотрит. Я не хочу оборачиваться. Упрямо точу нож - скоро я смогу спокойно закончить этот проклятый рейс.

Запись третья

5е июня 2001.

Меня не покидает чувство взгляда в спину. Все пропали. И пожилая женщина - я так и не узнал ее имя. И ее пятилетний внук. Как он перепугался, не увидев свою “бабу”!.. Я его обнял, и попытался утешить, но через мгновенье понял, что глажу воздух.Думаю, я схожу с ума.

Я читал некоторые труды по психиатрии, и почти уверен в своем диагнозе. Но! Мои воспоминания - непрерывны. Они выстраиваются в цепочку последовательных непрерывных событий. Нету пробелов. Нету нестыковок, или возникших из ниоткуда персонажей.

7е июня 2001

Если бы не календарь телефона, то ни за что не догадался бы какое сегодня число. Мой день рождения. Блин. Сойти с ума на свой ДР. Карма, блин.

*неразборчиво*
2001

Купе открылось! Я вышел в коридор. За окнами все так же проносятся деревья и обширные поля, а вдалеке - огни городов.

*неразборчиво* пуст. Никого нет. Двери - заблокированы. Черт, я что, попал в какое-то сраное реалити-шоу? Бегал, и умолял прекратить по всем вагону. С тем же успехом можно долбить стену членом.

какая-нахер-разница-какое июня 2001

Только сейчас понял. Я не потею, не хочу есть и пить. Все это время я просто не обращал внимания на это. За все эти дни я ни разу не сходил в туалет. Я даже, блин, не потею.

*неразборчиво* июня 2001.

*неразборчиво*ьб! Блядь! Мать вашу! Это… это было… блин. Так, П., успокойся… *неразборчиво*..жат руки. До сих пор. Проверил замок купе трижды - все закрыто. Это… это был *неразборчиво*. Я прогуливался коридором - в который раз. И тут, обернувшись… черт… дрожат руки… *неразборчиво*.

...Вроде, успокоился. В общем, я увидел силуэт. Похож на человека, но несколько выше, и более… долговязый . словно сотканный из тумана, что за окном. Я сначала подумал, что померещилось, и проморгался, но - клянусь - он стал четче! Белесная тень, что стояла в конце коридора. Я добежал до своего купе - и заперся внутри.

28е июня. 2001

Я просидел в долбанном купе почти неделю. Не могу заставить себя высунуться наружу. За окном то и дело мелькают эти белые тени. Даже сама мысль о том, что бы высунуть нос наружу невыносима.

12е июля.*неразборчиво* Поезд остановился. Сначала я не поверил свои глазам, но мы стоим вот уже час. Снаружи - платформа. Небо - чистое, ни клочка проклятого тумана. *неразборчиво* … эти строки и бегу наружу. Не знаю, конец это, или только следующий виток кошмара. Дневник на всякий случай оставлю тут. Быть может, мне придется вернуться, и продолжить этот проклятый путь.

Интересная заметка, найденная от неизвестного автора. Почерк похож на женский. Всего одна запись:


К черту эту сволочь! Я читала все, что было с другими. Се час открою дверь, и воткну ей осколок в глаз! *неразборчиво*

Запись чертветая. (орфография сохранена)

Прапала бабушка. Я искал ийо павсюду, но мама прибижала, и забрала в купэ. Ана очинь плакала, и сказала, што бабушка поиграет с нами впрятки. Я звал бабушку, но она ни хатела выхадить.

Мама тоже ришила проиграть впрятки. Я ийо ни нашел, и начил звать, но мама пряталась.

Белый дядя пришел и попросил ни плакать, но я нимагу ни плакать, патамушта мама спряталась и ни атвечаит. У дяди странная рука. Завтра он абищал прити ка мне с друзями, и сказал, што мама скора будит сам ной. Я очинь рад.

Запись пятая (здесь и далее даты и прочее не важны. Вы уже понимаете, что не во времени дело)

… это был не человек. Я повидал всякое на своем веку, но это - это что-то невероятное. И - признаю - пугающее. Объяснение непонятным свойствам пространства-времени в этом… измерении - не побоюсь этого слова - я примерно дал - для себя. Более того, я старательно наблюдал за кустами снаружи. Как мне показалось, один примечательный куст мелькает раз в 4-5 минут. Это значит, что я угодил во что-то вроде временной петли.Но кто они такие? Я заметил этот силуэт в конце вагона. я заметил, что всякий раз, как я моргаю, он приобретает плотность, и более четкие очертания. Чем четче очертания, тем увереннее он движется.

Дымчатая фигура стоит на месте.

Силуэт явно неспешно идет.

Фигура, подернутая дымкой - уже явно движется.

Я дошел до своего купе, и несколько раз быстро моргнув, захлопнул дверь. Послышался деликатный стук. Очевидно, он хочет установить со мной контакт. Я опишу все, что произойдет в следующей записи.

Запись шестая ( я ее включил просто для верующих - бог вам не поможет).

Я молился три дня и ночи - но без толку. Они скребутся о дверь, и местами, где они разодрали дверь, я вижу их когти. Их лик поистине ужасен. Да помилует меня бог!

Запись седьмая

Я многое поняла, прочитав дневники. И каждый раз. как я видела опасность, описанную другими - я ее избегала.

Пялилась в окно - пока все не пропали. Не выходила из купе - даже когда поезд стоял. Завидев первый силуэт, я, не моргая, прошла в купе, и осталась там.Я просто заткнула уши ватой - и они прекратили скрестись - для меня. И тут же прекратили появляться новые борозды на двери. Они действуют чрез наше сознание?

*неразборчиво*...ра! Надо слыш…

Запись восьмая, моя.

Что же, судя по всему, я продержался дольше остальных.Я не сошел на полустанке, я не стал гулять по коридору - даже когда замок должен был быть открыт. Я не выбивал окна, и не обращал внимание на пропавших соседей.Сегодня мы остановились в поле. Я так просидел почти пять дней - мы не трогались с места.

Здесь и далее я буду предпринимать короткие вылазки, и писать столь же короткие заметки. Я буду описывать предполагаемое действие, и - по возвращении - мои впечатления. Если последнего не будет - то знайте: я либо погиб, либо освободился.

Выйти в коридор. Сделано. Ни намека на тени.

Выйти в тамбур. *Неразборчиво*.. до сих пор. Как вспомню увиденное - опять рвотные позывы. В тамбуре - труп. Очень аккуратно расчлененный - разрезы - хирургически точные. Все внутренности развешаны,словно адская гирлянда.

Пройти мимо трупа. Не вышло. Меня опять стошнило. Отвратительное зрелище.

Пройти мимо трупа-2. Вышло. Я почти час стоял на подножке вагона, не решаясь коснуться земли. Затем… Нет, я лучше напишу завтра. Дрожат руки *неразборчиво*

Ушло почти два дня что бы успокоится. Итак, я сошел на землю. вокруг было бескрайнее море пшеницы и - солнце. О, боги! Я бы душу отдал за солнце!Они появились из ниоткуда. Бледные, худые существа, с когтистыми трехпалыми лапами (я заметил - когда одна лапа чуть не снесла мне голову). Буквально мгновение назад была пшеница и солнце . и вот уже я стою посреди зловонного болота, по пояс в жиже, и они мчатся ко мне со всех сторон. Я выбрался. Грязный, в тине и иле - я влетел в вагон, из захлопнул дверь перед носом одного из них. Послышался тяжелый удар, и дверь прогнулась, словно в нее влетел грузовик.

Этот шум. Они орут, воют и стенают так .словно сам Ад обрушился на мое сознание.Я сумел отломить острый кусок металла, и точу его. Поезд едет, за окном - опять туман - и вой жутких тварей. Если вы это прочитали, и за окном все еще светло, и нет тумана - бегите. А я - я остаюсь в этом аду. 04:42:39; 12 Jul 2014ссылка скрыть
 

dimax

Модератор
Награды
6
Ранним сибиpским утpом, когда тусклый свет начинающегося дня посеpебpил тpонутые инеем веpхушки сосен и pазлился над затеpянной в тайге маленькой деpевушкой, Афанасий закинул за спину доpожный мешок, затянул бpезентовые лямки и тихо вышел из бpевенчатой избы с покосившейся от тяжести снега кpышей. Спящая деpевня лежала пеpед ним, погpуженная в полумpак, только поднимались из дымовых тpуб молочно-белые столбы дыма.

Они уходили веpтикально ввеpх, и pассеивались в звенящем моpозом бледно— голубом воздухе. Вчеpашняя метель пpекpатилась, уступив место полному безветpию. Погpебенные под снегом, дома казались диковинной фоpмы сугpобами или беpлогами, из котоpых поднимается паp от дыхания спящего звеpя.

«Эх, сидим тут, в лесу, как медведи, — подумал Афанасий, — Разве это жизнь»?

Он еще pаз пpовеpил, как ходят по хpустящему свежему снегу коpоткие, но шиpокие самодельные лыжи, вдел ноги в петли и, пpиладив веpевочные завязки, повесил на плечо pужье, завеpнутые в мешковину маленький железный лом и лопату с укоpоченной pукояткой.

Оглянувшись по стоpонам, Афанасий еще pаз убедился, что за ним никто не наблюдает и легко заскользил в тайгу, со всех стоpон стеной обступившую деpевню.

Под сенью леса было темно, мpак пpодолжал властвовать здесь, словно утpо и не наступило. Hедовольный, он pугнулся пpо себя. Hо выходить позже было нельзя — скоpо пpоснутся охотники, по одному, по двое потянутся в лес, в поисках добычи. Афанасий тоже шел за добычей, но такой, что пpи свидетелях не возьмешь.

Постепенно светало. Ветки елей и кедpов, на котоpые давил дополнительный гpуз, стонали и поскpипывали, изpедка pаздавался гpомкий тpеск. Девственно чистое белое покpывало тайги кое-где только был отмечено тоненькими цепочками заячьих и беличьих следов.

Афанасий напpавлялся к забpошенному, полуpазвалившемуся скиту, сложенному из толстенных, в обхват человека бpевен, стоящему километpах в десяти от деpевни с тех вpемен, с каких Афанасий себя помнил. Его дед, Петp, священник кpошечной деpевенской цеpквушки, когда-то pассказывал о жившем там еще до pеволюции стаpом монахе-отшельнике, изгнанном из монастыpя. За что, никто не знал, но видно, тяжек был лежавший на нем гpех. Был он неpазговоpчивый, никуда не ходил, целыми днями сидел в своем ските. Мог вылечить заговоpами любую болезнь, но, по словам деда, люди боялись к нему обpащаться — слишком менялся потом человек, словно лишался части своей души. Что-то непpавильное, чеpное было в стаpце, иногда, pассказывал дед, встpетив отшельника в лесу, одинокий охотник бpосался бежать, едва взглянув в его глаза, и сам потом не мог объяснить, чего испугался.

О том, что стаpик умеp, в деpевне узнали не сpазу. Охотник, в поисках дичи пpоходивший мимо, увидел отшельника, гpязной гpудой тpяпья лежащего на поpоге своего мpачного скита. Он умеp не меньше тpех месяцев назад, но звеpи его не тpонули, не pастащили по косточкам.

Отец Петp, тогда еще молодой священник, недавно окончивший семинаpию, с деpевенскими мужиками отпpавились хоpонить монаха— изгнанника. Они закопали его возле им же постpоенного жилища, поставив на могиле деpевянный кpест. Жил непонятный стаpец пpосто, за исключением одежды, топоpа и посуды, у него ничего не было, кpоме огpомного золотого pаспятия с золотой же цепью, хpанимого в сундучке. Распятие похоpонили вместе с ним. Петp лично надел его на шею изгнаннику. Мужики даже помыслить не могли забpать кpест. Афанасий мог. Отслужив в аpмии, посмотpев на большие гоpода и иную, такую непохожую на деpевенскую, fhgm|, он мечтал выpваться из глуши, забыть навсегда опостылевшую, жалкую избушку с некpашеными полами. Ему хотелось послать своих детей в школу, чтобы хоть они смогли выpваться из нищеты, котоpую пpежний, молодой Афанасий не замечал, все казалось ноpмой.

«Все pавно ведь никто не узнает, — думал он, обходя пpипоpошенные снегом елочки и поваленные буpей деpевья, — Я его пpодам в гоpоде и куплю себе новую двустволку, да и бабе подаpков... А чуть позже собеpемся и уедем отсюда. Hавсегда», — пpиободpившись от этой мысли, он погасил последние остатки совести, и, попpавив болтающийся на плече свеpток, заскользил на лыжах еще быстpей.

До избушки Афанасий добpался в полдень, когда холодное зимнее солнце пpевpатило похpустывавший под лыжами снег в свеpкающий, слепящий глаза алмазный ковеp. Тяжело дыша, он остановился пеpедохнуть, pазглядывая остатки скита. Между pазъехавшимися бpевнами, когда-то пpоконопаченными вывалившимся ныне мхом, зияли огpомные щели. Односкатная кpыша, кpытая полосами коpы, давно пpовалилась внутpь, не выдеpжав тяжести миновавших лет. Пеpехватив поудобнее палки, Афанасий обошел стpоение вокpуг. Hа кpаю кpошечной полянки высился потемневший, покосившийся, гpубо обстpуганный кpест. Снег вокpуг могилы был запятнан множеством волчьих следов.

«А волкам здесь чего понадобилось», — нахмуpившись, подумал Афанасий, pазглядывая следы.

Звеpей, похоже, было много, целая стая. Он повесил pужье на пеpекладину кpеста, воткнул в землю лом и пpинялся лопатой pазгpебать снег, добиpаясь до могилы.

Hа тpетьем часу pаботы лом пpобил меpзлую землю с глухим деpевянным стуком ушел вглубь. Афанасий медленно вытащил его и тяжело сел пpямо в снег, pядом с могилой.

Ему не давали покоя волчьи следы. Что они делали здесь, у забpошенного скита? Еды здесь нет, не считая, конечно, — он усмехнулся, — монашеских костей. И все же... Ладно, чеpт с ними, с волками. Для них пpипасено pужье, пусть только покажутся.

Охотник поднялся на ноги и, взяв лопату, пpинялся выкидывать смеpзшиеся чеpные комья. Показались темные сгнившие доски. Расчистив их полностью, он поддел одну ломом и поднажал. Доска легко подалась, и Афанасий едва не напоpолся на остpый изогнутый конец инстpумента. Сняв шапку, охотник вытеp потный лоб pукавом, кpиво усмехнулся — еще немного, и лежал бы сейчас с пpоколотым бpюхом, как жук на булавке.

Он без тpуда соpвал кpышку ветхого гpоба и увидел лежащее в нем мумифициpованное тело, одетое в полуистлевшую буpую pясу. Выше сложенных костлявых pук, обтянутых темной пеpгаментной кожей, на плоской пpовалившейся гpуди тускло блестел золотой кpест. Очень массивный, со множеством дpагоценных камней, на гpанях котоpых, слепя глаза, всеми цветами pадуги заигpало холодное, но яpкое зимнее солнце. Афанасий глубоко вздохнул, унимая стучащее сеpдце. О том, что кpест окажется таких pазмеpов, он даже не мечтал. Схватив, деpнул пpочную цепь, но кpест не поддавался, поднимая за собой из могилы и тело. Пpимеpзшие к доскам длинные седые волосы легко отделились от головы с едва слышным, но пpотивным звуком, подобно лопнувшему, pаздавленному ногой меpзкому насекомому. Афанасий с отчаянием pубанул лопатой по тонкой бледной шее и с омеpзением отбpосил голову в стоpону. Сам уже не pадуясь своей затее, он с лихоpадочным возбуждением пpи виде золота, тpясущимися pуками спpятал сокpовище за пазуху. Оно было очень холодным, тяжелым, насквозь пpомеpзшим, но Афанасий не замечал этого, pаздумывая, заpывать могилу или бpосить ее, как есть.

Мысли путались, pвались, он метался у гpоба между pаскиданными досками, не понимая, что с ним твоpится. Hаконец, пpидя в себя, пpинялся сгpебать pазбpосанную землю, стаpаясь не смотpеть на обезглавленное иссохшее тело. Оно пpитягивало, словно магнитом, заставляя останавливаться на костистых шишковатых пальцах, темно-коpичневых, словно слепленных из глины, на пеpеpубленной шее со свисающими лохмотьями искpомсанной кожи.

Работа была закончена. Пеpеведя дух, Афанасий понял, что веpнуться домой засветло он не успеет. Слабый снегопад, сначала едва заметный, становился сильнее.

— Хоpошо, — вслух хpипло сказал Афанасий, — Все следы заметет.

Это было лишним, к избушке не заходил никто, кpоме pедких охотников, да и то днем. Это место пользовалось дуpной славой.

Он уже собpался в путь, когда вдpуг почувствовал на себе чужой взгляд, ледяным холодом пpонзивший затылок, и судоpожно огляделся. Вокpуг никого не было. Hо стpанное чувство не пpоходило, засев тpевожной занозой в сеpдце. Посмотpев на свежий холмик из снега впеpемешку с землей, Афанасий вздpогнул: отpубленная голова лежала недалеко от могилы и, казалось, глядела на него сквозь ввалившиеся в глазницы тонкие веки высохшими меpтвыми глазами.

Охваченный непpивычным стpахом, темной волной залившим pассудок, охотник кинулся бежать, забыв палки, падая, едва не ломая лыжи. Hаконец безумие немного успокоилось, стpах отхлынул, веpнув способность сообpажать. Он судоpожно нашаpил под одеждой кpест, облегченно вздохнул и быстpо заскользил домой, часто оглядываясь, словно опасался, что меpтвая плоть восстанет из гpоба и бpосится в погоню, желая веpнуть укpаденное.

Все было спокойно, только не покидала сеpдце засевшая там тpевога, pожденная ледяным взглядом возле могилы.

Темнота pасползалась по тайге зловещим чеpным покpывалом, меняла фоpму деpевьев и кустов, пpидавала им очеpтания мpачные и уpодливые. Казалось, не живые деpевья стоят вокpуг, погpуженные в зимнюю летаpгию, а их меpтвые костяки, искpивленные, словно в агонии. А может, непонятная тpевога была тому виною, заставляя видеть стpашное в пpивычном, пpопущенном чеpез кpивое зеpкало возбужденного, скованного необъяснимым ужасом pассудка. Афанасий вспомнил еще одну истоpию, pассказанную дедом.

Лет двадцать назад один деpевенский охотник не веpнулся из леса. Весной нашли только его обглоданные кости да источенное pжавчиной, поломанное pужье. Афанасий пpедположил тогда, что, может, это был медведь, но дед лишь покачал головой и умолк. Может, он что-то знал, но не захотел говоpить.

Сейчас, когда стемнело, Афанасий уже не считал легенды об обоpотнях и пpочей лесной нечисти небылицами. Пеpед глазами у него то и дело возникала отpубленная голова с сеpой, свалявшейся, как гнилая пакля, боpодой и желтыми зубами, виднеющимися за тонкими губами, да лежал за пазухой холодный как лед кpест, так нисколько и не согpевшийся. Источаемый им могильный холод, казалось, пpоникал до самого сеpдца, замоpаживая его смеpтным стpахом.

Обессилев, он остановился пеpедохнуть, пpислонился спиной к стволу гигантского кедpа. Спpава послышался слабый хpуст и едва pазличимое, на пpеделе слышимости, хpиплое дыхание, будто большой звеpь подкpадывался к своей жеpтве все ближе и ближе пеpед последним пpыжком.

Сеpдце застучало в гpудную клетку, как в баpабан. Казалось, этот стук слышен на сотню метpов вокpуг. Афанасий побежал, потеpяв лыжу, пpоваливаясь по колено в снег, не pазбиpая доpоги, боясь оглянуться. Ружье колотило по спине, но охотник даже не вспомнил о нем.

Охваченные огнем легкие гpозили вот-вот pазоpваться, но он пpодолжал бежать и бежать, подгоняемый ужасом. Втоpая лыжа давно осталась где-то далеко позади. Hаконец, колени подогнулись, и он упал в снег, хватая ледяной воздух откpытым pтом. Hа небе взошла луна, вдалеке уже мелькали огоньки в окнах деpевни, — последнее усилие, и он спасен. Афанасий пополз, не в силах подняться на ноги.

Сзади снова pаздалось хpиплое дыхание большого животного... а может, и не животного. Он pезко обеpнулся, пеpекатившись на спину. Hесколько чеpных теней молниями pазлетелись в pазные стоpоны.

— Волки! Господи, это пpосто волки! — пpобоpмотал Афанасий, вспомнив пpо pужье.

Оно было где-то под ним, облепленное снегом. Он потянул его и замеp, паpализованный ужасом: между деpевьями, словно пpизpак, мелькнула и исчезла во мpаке огpомная сеpая тень. Понять, что это было, Афанасий не успел, сзади на него пpыгнул, вцепившись в воpотник тулупа, волк, повалил в снег. Словно сгустившись из темноты, пеpед ним возникло кошмаpное существо с непомеpно большой головой, усаженной остpыми зубами, pаскpытой пастью и гоpящими кpасным светом глазами. Подавшись впеpед, тваpь заpычала и выбpосила к охотнику длинную лапу. Кpивые остpые когти pазоpвали ему гоpло, заставили захлебнуться в кpике, подавиться собственной кpовью. Втоpой удаp с тpеском выpвал из-под одежды багpово блеснувшее pаспятие. Афанасий слабо деpнулся и затих.

Снег падал на чеpную в лунном свете кpовь и тут же таял. Стоя над pаспpостеpтым телом, тваpь долго смотpела на близкую деpевеньку. Потом повеpнулась и скользнула во тьму, исчезнув сpеди деpевьев. Следом пpопали и волки.

* * *

Hашли его только утpом, лежащим на спине, с pасполосованным гоpлом и pазодpанном в клочья тулупе. В шиpоко pаскpытых глазах застыл невыpазимый ужас, а недалеко на снегу лежала отpубленная голова стаpого отшельника.
 

dimax

Модератор
Награды
6
Зимние праздники — время для страшных историй, поэтому давайте узнаем, как согласно скандинавским поверьям можно воскресить мертвеца. Казалось, что тут сложно — идешь на кладбище, нарисуешь круг из соли, произнесешь заклинания и он вылезет из могилы, как миленький. Ан нет. Это сложный, многоступенчатый процесс, поэтому без руководства пользователя тут не обойтись.


1. Выберите ночь с пятницы на субботу, причем в промежуток между 18 - 19м или 28 - 29-м числом. Это важно, поскольку мертвецы любят пунктуальность и абы когда из земли не поднимутся. Сам месяц или неделя не имеют значения.

2. Вечером до намеченной ночи вы должны написать молитву «Отче наш» задом наперед на коже или листке бумаги ежовой иголкой. Вместо чернил необходимо использовать кровь, взятую из левой руки. (Что, если задуматься, будет не так уж сложно после борьбы с ежом).

3. На палке необходимо вырезать руны и вместе с листком захватить ее на кладбище в полночь.

4. Могилу можно выбрать любую, но лучше не жадничать и ориентироваться на те, что поменьше. Зачем это нужно, вы узнаете из пункта 10.

5. Палка с рунами кладется на могилу, после чего палку нужно катать туда-сюда, повторяя при этом «Отче наш» наоборот и другие заклинания, соответствующие оказии.

6. Постепенно могильная земля начнем шевелиться, а вам явятся ужасные видения, причем длиться это может долго. Не желая покидать насиженное место, мертвец будет отнекиваться и выдумывать отговорки. Не слушайте его! Это типичное поведение для любого сотрудника, которого пытаются вызвать на работу в ночь с пятницы на субботу.

7. Игнорируя просьбы мертвеца, катайте палку, пока он не вылезет из могилы наполовину.

8. Следите за тем, чтобы мертвец не разбросал землю с могилы, иначе ее невозможно будет снова закопать. А ведь рабочее место следует содержать в чистоте и порядке — это относится в том числе и к некромантам!

9. После того, как мертвец покажется на половину, следует задать один или два вопроса, но ни в коем случае ни три, иначе он вновь канет в могилу, чтобы предстать пред Троицей. Например, можно спросить мертвеца, кем он был при жизни и насколько был силен. Таким образом, вы отсеете слабосильных, бестолковых и никчемных кандидатов, которые вряд ли пригодятся для ваших целей. Хороший некромант должен с умом подбирать персонал.

10. Два вышеперечисленных вопроса можно заменить одним: «Сколько тебе лет?» Если выяснится, что мертвец — человек средних лет или пожилой, или же старше самого некроманта, процесс следует остановить. Неразумно заводить подчиненных старше себя и, кроме того, со старым мертвецом довольно трудно совладать. Предпочтение следует отдать подросткам или молодым, полным сил индивидам не старше 30.

11. Как только мертвец пройдет интервью, позвольте ему полностью вылезти из могилы. Из его носа и рта будет стекать пена — это совершенно нормально, просто слижите ее языком. Если у вас возникнут затруднения психологического характера, постарайтесь подумать о чем-то приятном — например, о каппучино.

12. Тщательно облизав лицо мертвеца, проколите себе мизинец на правой ноге и намочите кровью язык мертвеца.

14. Наступает решающий момент, от которого зависит исход всего мероприятия! Мертвец бросится на вас и попытается столкнуть вас в могилу. Не допускайте такого исхода и постарайтесь напасть на мертвеца первым. Если вам удасться подмять его под себя, вы приобретете отличного сотрудника, который будет обеспечивать услугами не только вас, но и ваших потомков до девятого поколения.
 

    InConflict

    очки: 1.309
    Нет комментариев

dimax

Модератор
Награды
6
10 фраз знаменитых перед смертью.

1. Оскар Уайльд умирал в комнате с безвусными обоями. Приближающаяся смерть не изменила его отношение к жизни. После слов: «Убийственная расцветка! Одному из нас придётся отсюда уйти», он ушёл.
2. Королева Мария Антуанетта, поднимаясь на эшафот, оступилась и наступила палачу на ногу: «Простите, пожалуйста, месье, я сделала это случайно».
3. Императрица Елизавета Петровна крайне удивила лекарей, когда за полминуты до смерти поднялась на подушках и грозно спросила: «Я что, всё ещё жива?!». Но не успели врачи испугаться, как всё исправилось само собой.
4. Американский драматург Юджин О`Нил: «Я так и знал! Я так и знал! Родился в отеле и, чёрт побери, умираю в отеле».
5. Шпионка-танцовщица Мата Хари послала целящимся в неё солдатам воздушный поцелуй: «Я готова, мальчики».
6. Английский писатель-прозаик Сомерсет Моэм: «Умирать — скучное и безотрадное дело. Мой вам совет — никогда этим не занимайтесь».
7. Американский прозаик и драматург Уильям Сароян: «Каждому суждено умереть, но я всегда думал, что для меня сделают исключение. И что?»
8. Знаменитый английский хирург Джозеф Грин по врачебной привычке мерил свой пульс. «Пульс пропал», - сказал он.
9. Английский писатель и критик Литтон Стрейчи: «Если это и есть смерть, то я от неё не в восторге».
10. Русский писатель-сатирик Салтыков-Щедрин приветствовал смерть вопросом «Это ты, дура?».
 

dimax

Модератор
Награды
6
Москва. Станция метро Митино. Время уже 23:55, подъезжает мой поезд. Я вошла в поезд и, как обычно, воткнула наушники с любимой группой. Вот уже на каждой станции народу становится все меньше и меньше. Сама не заметила как уснула, проснулась минут через 20, а вокруг уже никого не было, только рябит свет в вагоне, но потом я заметила, что на другом конце вагона сидит мужчина в черном костюме, который пристально наблюдал за мной. Я отвернулась, но через секунд 20 краем глаза снова посмотрел на него. Он, не моргая, продолжал смотреть на меня. Вдруг мне стало как-то не по себе.

Следующая остановка только через 3 минуты. Внезапно я услышала звук вибрации в сумке.
Достаю телефон. На него пришла SMS с неизвестного номера, где было написано "Отвернись!"

О, нет! Как это может быть?! Я резко поворачиваюсь на незнакомца, он продолжал смотреть на меня, не отводя взгляда. Снова слыша звук SMS-сообщения от этого же пользователя. Там было написано: "Отвернись!" По телу пробежал холод и дрожь. О, боже! Что ему нужно от меня?!

Поезд заехал в туннель, из-за чего в вагоне стало темно. Выезжая из тоннеля, в вагоне резко посветлело и мужчина, который сидел на другом конце поезда, уже оказался на другом сиденье... прямо напротив меня.
strashilka.com
Поезд начинает тормозить на остановке. Я вышла из вагона и быстрым шагом пошла к выходу.
Останавливаюсь чтобы посмотреть назад... Я обернулась, но его нигде не было!
 

dimax

Модератор
Награды
6
[h=3]Самые короткие страшилки в мире[/h]1. Я укладываю ребенка спать, а он говорит мне: "Папа, проверь монстров под кроватью". Смотрю под кровать, чтобы его успокоить, и вижу там своего ребенка, который смотрит на меня с ужасом и дрожащим голосом говорит: "Папа, там кто-то другой в моей кровати".

2. Врачи сказали пациенту, что после ампутации возможны фантомные боли. Но никто не предупредил о том, как холодные пальцы ампутированной руки будут чесать другую.

3. Не могу двигаться, дышать, говорить и слышать — вокруг темнота все время. Если б я знал, лучше бы попросил кремировать меня.

4. Проснулся я из-за того, что услышал стук по стеклу. Сначала я подумал, что кто-то стучит в мое окно, но потом услышал стук еще раз... из зеркала.

5. Они отмечали первую удачную криогенную заморозку. Но у пациента не было никакой возможности показать им, что он все еще в сознании.

6. Она никак не могла понять, почему она отбрасывает две тени. Ведь в комнате была всего одна лампа.

7. Улыбающееся лицо уставилось на меня из темноты за окном моей спальни. Я живу на 14-м этаже.

8. С утра я обнаружил на телефоне фотографию спящего себя. Я живу один.

9. Я просто увидел, что моё отражение в зеркале мне подмигивает.

10. Работаю в ночную смену и вдруг вижу лицо, которое смотрит прямо в камеру наблюдения под потолком.

11. Манекенов доставили завернутыми в пузырчатую пленку. Слышу из другой комнаты, как кто-то начал их лопать.

12. Ты проснулся. А она - нет.

13. Она спросила меня, почему я так тяжело вздохнул. Но я не вздыхал.

14. Ты пришел домой после долгого рабочего дня и уже мечтаешь отдохнуть в одиночестве. Ищешь рукой выключатель, но чувствуешь чью-то руку.

15. Моя дочь всегда плачет и кричит посреди ночи. Я навестил её могилу и попросил перестать, но это не помогло.

16. День 312. Интернет до сих пор не работает.

17. Ты уже начал засыпать крепким спокойным сном, как вдруг слышишь: кто-то прошептал твое имя. Ты живешь один.

18. Я как обычно поцеловал жену и дочку перед сном. Проснулся я в палате с мягкими стенами, и врачи сказали, что все это мне приснилось.

19. Родственники умершего так и не смогли выйти из склепа. Кто-то запер дверь снаружи.

20. Жена разбудила меня прошлой ночью, чтобы сказать, что в дом залез грабитель. Но её убили 2 года назад.

21. Я видел прекрасный сон, пока не проснулся от звуков, будто кто-то стучит молотком. После я слышал только, как комья земли падают на крышку гроба, заглушая мои крики.

22. Последний человек на Земле сидел в комнате. В дверь постучали.

23. После тяжелого рабочего дня я спешил домой, чтобы поскорее увидеть жену и нашего ребенка. Я не знаю, что было страшнее видеть мою жену и ребенка мертвыми или осознавать, что кто-то до сих пор находится в квартире.

24. Мама позвала меня на кухню, но по пути туда я услышал, как мама шепчет из другой комнаты: "Не ходи туда, я тоже это слышала".

25. Я никогда не ложусь спать, но каждый раз просыпаюсь.

26. Заключение врача: Новорожденный весит 3 600 г, рост 45 см, 32 коренных зуба. Молчит, улыбается.

27. Она зашла в детскую, чтобы посмотреть на своего спящего малыша. Окно было открыто, а кровать пуста.

28. "Я не могу уснуть", — прошептала она, забравшись ко мне в постель. Я проснулся в холодном поту, хватаясь за платье, в котором ее похоронили.

29. Прихожу домой, мама с кухни кричит "Иди ужинать", тут же приходит смс от мамы: "Буду поздно, разогрей себе что-нибудь".

30. Я привык думать, что у моей кошки проблемы со зрением: она не может сфокусировать взгляд, когда смотрит на меня. Пока я не понял, что она всегда смотрит на что-то позади меня.
 

dimax

Модератор
Награды
6
По ту сторону
Есть истории, которые интересно рассказывать, есть такие, о которых говорить стыдно. Но есть и те, о которых лучше молчать. Я не могу заставить вас поверить в свою историю, но расскажу хотя бы для интереса.

Мой друг — журналист (назовём его Саша). Как-то я задал ему вопрос, случались с ним какие-то неординарные истории.

— Есть одна странная история... хотя я бы её отнёс скорее в категорию «тайные», чем «странные», — улыбаясь, сказал он, но я всё-таки настоял на том, чтобы он поведал мне эту историю.

— Ну, если так хочешь услышать, то ради бога, — снова улыбаясь, сказал он и начал свой рассказ. Далее пересказываю с его слов.

«В институте я и мой друг получили задание, как будущие журналисты, найти интересный материал для репортажа. За хороший материал преподаватель пообещал, что оставшиеся два месяца можно к нему на пары не ходить, и еще ко всему пятёрку автоматом. Ну, правильнее будет сказать, что задание получила вся группа, но лишь мы его выполнили.

Мы с Максом долго думали и пришли к выводу отснять бездомных детей и тем самым показать жестокость людей. Первым делом надо было найти более-менее нормальных ребят — городские бездомные дети были, несмотря на возраст, наркоманами или алкоголиками. Такое снимать нельзя. Через пять-шесть дней Макс нашел на окраине города компанию подходящих детишек.

Приехав, я обнаружил группу из пяти детей. Самому старшему из них было двенадцать лет. От одного их вида могло бы растаять даже самое ледяное сердце. Они были напуганы, когда мы начали разговаривать с ними, но когда мы сообщили о своих намерениях, ребятки чуть нам доверились. Мы объяснили, что снимем их и, возможно, после этого они найдут семьи, которые примут их себе.

На следующий день мы занялись делом. От рассказов детей разрывалось сердце. Я купил в магазине всевозможной еды, потратил тогда всю стипендию и ничуть не пожалел. Никогда не видел такой радости простому лимонаду, булочкам с маком и тд. R вечеру они показали место своего обитания — подвал одного из домов. Дома района, в котором жили дети, были все старые, но этот выглядел самым старым, как будто из другого времени попал в наш город. Дети провели нас по узкому коридору, и мы оказались в подвале. Это было двухкомнатное помещение. Первая комната была примерно десять на десять метров, вторая чуть больше, но в ней было очень холодно.

Пока я расспрашивал ребят уже не помню о чем, Макс осматривал помещение. Потом вернулся и попросил меня пройтись с ним в другую комнату. Там он указал на трещину в стене. Взрослый вряд ли смог бы туда пролезть, но ребёнок — спокойно и со свистом. Я поинтересовался, что это за дыра, и, к моему удивлению, ребята начали нервничать. Сначала никто не хотел ничего говорить, но затем самый смелый из них, Толик, решил, что мы «хорошие» и нам можно рассказать:

— Мы туда не ходим, там живет плохой дядька.

— В смысле, Толя? — поинтересовался Макс.

— Он забрал Гошу и Иру и скушал их. Мы все это слышали.

После этой реплики лица детей исказились от страха. Но Макс решил добиться от них ответа:

— Они залезли в дыру? И как понять — «скушал»?

Толик чуть подумал — наверное, подбирал правильные слова, — потом сообщил:

— Гоша с Ирой были старше нас. Гоша проспорил Ире желание, а она загадала, чтобы он пошел в комнату с шумами и вернулся. Он не хотел. Тогда она обозвала его трусом, и он разозлился. Когда он туда залез, то некоторое время молчал, хотел нас напугать, затем начал кричать и просить о помощи. Тогда Ира пошла за ним. Потом и она стала кричать, а мы испугались и не пошли за ними. С тех пор их нет...

Ребёнок был на пределе, но Максим всё же задал вопрос:

— Ты сказал — «комната с шумами»?

— А вы останьтесь тут на ночь, и услышите, — уверенно сказал ребенок.

Посовещавшись, мы решили проверить, что же происходит в этом подвале. Макс поехал домой за деньгами и провизией, я же остался ждать с ребятами. Вернулся Максим уже когда стемнело — привез еды детям и некоторые свои старые вещи. Мы сидели до полуночи, но ничего не происходило. Уже начали думать, что всё объяснялось разыгравшимся воображением детей, как в соседней комнате действительно начало что-то происходить. Даже те, кто спал, проснулись — детей это пугало не меньше, чем нас.

Войдя в соседнюю комнату, мы с Максом стали вслушиваться. Казалось, будто за стеной кто-то ходит, и не один — может, личности три-четыре. Среди непонятных шумов можно было разобрать непонятное клокотание, очень отдалённо похожее на человеческую речь. Макс достал камеру и начал снимать. Шумы и голоса были то почти у стены, то отдалялись, потом снова приближались. Вдруг мы увидели очень бледную руку, которая вылезла из дыры — она жадно водила кистью вокруг, будто что-то искала. Кто-то из детей закричал. Я почувствовал, как дрожит всё тело. Рука исчезла так же внезапно, как и появилась, и шумы начали стихать, уходя куда-то в глубину.

Как назло, на второй день, когда мы хотели попробовать проникнуть внутрь, мне позвонила мать и сказала, что отец попал в больницу. Нужно было срочно ехать домой. Максим сказал мне, что сам со всем разберётся.

Через пару дней Максим пришёл ко мне и рассказал занимательную историю. На второй день они с детьми пробили дыру в стене и проникли внутрь. Оказалось, за стеной была целая система лабиринтов, уходящая далеко вниз. Они осмотрели и отсняли лишь малую часть — углубляться не рискнули. Когда возвращались назад, кто-то из детей обнаружил оторванный рукав от детской кофты. На следующий день, вернувшись в подвал вместе с детьми с целью продолжить исследование, Максим обнаружил там наряд милиции: видимо, кто-то из жильцов дома сообщил им об обитателях подвала. Максима повезли в участок, где заставили рассказать обо всём что он видел и слышал. Потом ему довольно прозрачно намекнули, что распространяться обо всей этой истории не стоит, и отпустили. Видеозаписи изъяли. Одно радует — детей таки направили в детский дом».

Ответы
Есть у меня подружка — Лёлька. Ну это со школы её так все звали, по-серьёзному она — Ольга Владимировна. Такая вот история с ней случилась в жизни — до сих пор гадаем, что ж это такое происходит? Совпадение или нет?

А случилось вот что.

Лёлька замуж выскочила сразу после школы за одноклассника нашего, Димку. Все вместе с малых лет дружим, а у них любовь оказалась. Так вот и жили 11 лет вместе, а потом рак его съел. Умирал очень тяжко, а как схоронили, я Лёльку к себе забрала, чтобы ей одной в квартире не оставаться, с ума не сходить. Да и вдвоём веселее, я девушка свободная на то время была, обеим по 28 лет, ни детей, ни семей. Димка ей не снился никогда, ни разу. Обычно после таких случаев родственники снятся, к некоторым даже приходят, а тут — тишина. Лёлька моя уже даже обижаться стала на него. Решили на кладбище поехать.

Так вот, стоит она, и тут из неё речи и прорвались: «Куда ж ты ушёл, оставил меня одну, не общаешься со мной! Чего ж ты не снишься, а чего ж не приходишь…». И как только она это сказала, как вдруг прямо за нашей спиной мужской голос прокричал: «А чтоб ты не ревела, дурёха!». Мы обе как подпрыгнем от неожиданности! Обернулись, а там всего лишь прохожий мужчина в мобильник кричал. Ну, совпадение, подумали мы. Но не тут-то было. С того дня такие совпадения посыпались на Лёльку горой.

Она альбом свадебный перебирала, а я сижу, в телевизор пялюсь. Лёлька, видать, до свадебных фотографий добралась, и снова прорвало её — говорит: «Такая пара мы красивая были с тобой, а теперь я одна останусь». Я каналы щёлкаю, и тут попадается фраза: «Ты не останешься одна! Я с тобой!». Фильм какой-то шёл, и аккурат на эту фразу я его включила.

Вот на кухне сидим, вино купили, 40 дней уже, поминаем, Лёлька курит в форточку, вздыхает, говорит мне: «А сейчас, если бы жив был, так гуляли бы вместе с ним». И тут сразу же в ответ с улицы: «Ну, значит, не судьба, раз так случилось!». Выглянули с моего второго этажа — а там мужики машины чинят.

И таких случаев сколько было… Как так получается, что ей ответы будто от него приходят? Ведь не бывает столько совпадений! Даже мне пара ответов была от Димки. В магазине ходим, выбираем рамку для фото, я её спрашиваю: «Что ж тебе купить-подарить, чтобы ты улыбнулась?» — и тут же мимо парочка проходит со словами: «Спасибо тебе, что заботишься о ней».

Так у нас год и пролетел весь в этих совпадениях. Мы даже уже не удивлялись.

А последний случай вселил в нас обеих надежду. Я не знаю, как объяснить все эти обрывки ответов с того света, но я уже начинаю верить, что Димка так общается с нами. Ужинали мы на кухне с Лёлькой, откупорили вина, говорили обо всём, а потом решили на балкон пойти перекурить. Сели на табуретки, и только я чиркнула зажигалкой, как услышала откуда-то издалека мужской строгий голос: «Девки, хорош курить, вам детей ещё рожать». Переглянулись с Лёлькой, выглянули за перила — вдалеке мужик малолеткам истину втирал о вреде курения, нас он точно видеть не мог.

Так вот мы и бросили курить. А недавно познакомились с двумя интересными парнями. Наверное, жизнь переменится к лучшему.

Остановка
Виталию вновь снился страшный сон. Тот сон, который случился наяву полгода назад. Подсознание запечатлело каждое мгновение этой жуткой ночи, заставляя мучиться его всё сильней.
Он помнил всё. Помнил, как ругался со своей женой Ритой, как кричал на неё, нервно сжимая руль автомобиля в руках, как не заметил женщину перед машиной. Он помнил всё...
И ужас, испытываемый тогда и крик своей жены и запах крови, преследуемый его сейчас везде, куда бы он ни шёл.
Когда Виталию снилось, что машина врезалась в столб, он резко открыл глаза и испуганно оглядел комнату. Холодная рука начала искать кого-то рядом, но на той стороне кровати никого не было. На кухне горел ярко-жёлтый свет. Оттуда доносились мучительные рыдания.
Рита сидела на стуле, прикрыв лицо руками. Она притихла, но вскоре начала приглушённо всхлипывать.
- Милая, - прошептал Виталий, приобняв жену за плечи, - не надо плакать. За то, что тогда случилось, я буду гореть в аду, но сейчас нам нужно это пережить. Слышишь? Нам нужно жить дальше!
Рита встала со стула и подошла к окну. Она подняла голову, грустно разглядывая тёмное небо, усыпанное звёздами.
- Ох, Виталик, - прохрипела она. Рита вытерла накатившую слезу и затем добавила. - Виталик, я обещаю, что не буду больше плакать, я обещаю, что буду любить тебя всегда!!
Рита так и не спала всю ночь. Она бродила по квартире что-то бормотала под нос, вспоминала чудные, счастливые моменты их брачной жизни. Виталий, как мог, успокаивал свою жену, но она словно не слышала его.
Утро наступило слишком быстро. Виталик сонно взглянул на часы. Они стояли на месте, показывая ровно на час дня или ночи. Мужчина отвел взгляд. Он будет помнить всегда о том, что отнял жизнь какой-то девушки, отнял право на неё ровно в час ночи. Злобно откинув будильник, отчего-тот разлетелся на части, Виталий поспешно натянул штаны и прилизал растрёпанные волосы.
Из комнаты послышался резкий, режущий уши звук. Будильник. Снова это злорадный будильник, стрелка, которого уже полгода показывает на час.
Виталий закрыл глаза от боли, испытываемой из-за чувства вины, он больше не мог слушать это, он просто не выдержит. Мужчина захлопнул входную дверь и вытер выступивший пот со лба.
Виталий глубоко вздохнул, наполняя свои лёгкие прохладным воздухом, а затем направился в сторону остановки. Он вытер грязную скамейку и аккуратно присел. Дороги на удивление были пусты, лишь одинокие люди блуждали по улицам небольшого городка.
Было тихо, слышалось только, как капает вода с крыш на мокрую землю и как падают листья, кружась в золотистом вихре. Оборвали это умиротворённое спокойствие настойчивые стуки, отчего Виталий оглянулся. Рядом с ним сидела девочка, лет двенадцати. Она была одета слишком легко для осенней погоды, взъерошенные волосы небрежно лежали на тонких плечиках. Странно, Виталий и не заметил её, когда пришёл.
- Эй, - подозвал он девочку, - с тобой всё хорошо?
- Нет, - прошептала она, качая головой.
- Что-нибудь случилось?
- Да, моя жизнь кончена.
- Ну почему кончена, у тебя ещё столько всего впереди. Главное найти в себе силы справиться с трудностями. Расскажи, что с тобой стряслось.
- А что стряслось с вами? - неожиданно спросила маленькая незнакомка.
Сначала Виталий растерялся, но вскоре, вспомнив, что от аварии у него остался шрам на лице, рассказал о том происшествии.
- Мы с женой попали в аварию, из-за которой погибла незнакомая женщина, - прохрипел он, еле сдерживая слёзы и рвоту, подступившую к горлу. Руки вспотели, ноги начали дрожать. Не надо было рассказывать об этом, не нужно было ещё раз вспоминать и карать себя за это.
- Вы чувствуете вину? - девочка подняла глаза. Её лицо было неестественно бледным, а губы поджаты, настолько, что они побелели.
Виталий напрягся. Ему хотелось схватить её, а затем начать трясти. Ему хотелось закричать: "Заткнись! Это не твоё дело! Кто ты такая?!!". Но он взял себя в руки и вздохнул. Это всего лишь девочка, маленькая любопытная девочка...
- Да, я виноват в этом. Но так сложились обстоятельства и уже ничего не изменить.
Девочка разразилась громким хохотом. Она взялась за живот, а затем, встав, сложила руки за спину и изменилась в лице.
- Люди видят только то, что хотят видеть! - воскликнула незнакомка, внимательно глядя в глаза Виталия.
- И что же видишь ты? - нахмурившись, спросил мужчина.
- Я? - девочка села обратно на скамейку и отвела взгляд. - К сожалению, я вижу правду...
Виталий опять обратил внимание на золотистые листья. Они кружились всё быстрей и быстрей, устилая влажную землю. Казалось, это был мягкий, естественный ковер, подаренный самой Природой.
Мужчине хотелось убежать от этого разговора. Пойти пешком, ведь автобуса всё еще нет или не отправиться на работу. Но Виталий снова вздохнул. Нет, он не уйдет! Только не сейчас. Он и так всю жизнь отчего-то убегал. Хватит!!
- В чем же состоит эта правда? - спросил Виталий, нервно теребя чёрные перчатки.
- Она состоит в том, что несколько кварталов отсюда стоит толпа людей, которые с ужасом наблюдают, как моё мёртвое, бездыханное тело прячут за белый полиэтиленовый мешок и уносят на носилках. Правда в том, что шестнадцатилетний подросток превысил скорость, когда звонил своему другу, жалуясь на своих родителей. Он сбил меня и в панике уехал, оставив валяться на дороге, захлёбываясь своей же кровью.
Девочка встала и еле слышно прошептала:
- А теперь, - она отвернулась и вытерла лицо от слёз, - дайте мне уйти. Мне больше нет места в этом мире!
Виталия бросило в жар. Это что, очередной сон?!
Он проследил за уходящей девочкой, которая, словно растворяясь в воздухе, исчезала.
- Я сожалею! - воскликнул Виталий, не ожидая, что маленькая незнакомка остановится.
- О нет, - заговорила она, - это не вы должны меня жалеть, а я вас!
- Почему? - спросил мужчина, чувствуя во рту вкус крови.
- В отличие от вас, я поняла, что умерла...
 

    tOmbovski volk

    очки: 9.999
    Нет комментариев

dimax

Модератор
Награды
6
Мне было 13 лет. Родители отправили меня с двоюродной сестрой в деревню к нашей прабабушке. Допустим, сестру зовут Аня. Аня старше меня на 3 года, но это не мешало нам общаться на равных, так как в то время мы обе любили играть в денди и "гадать". А ещё мы, увидев эту тренировку в фильме "Звёздный десант", развивали интуицию, поочередно показывая друг другу карту, с целью "почувствовать", что на ней изображено (использовались только карты с "картинками" и только двух мастей - пики и черви). В тот день я угадала 28 карт из 30. Ошиблась на 16 и 30 карте.

Аню это очень впечатлило, и мы решили проверить мою интуицию другими способами. Сначала она спряталась за шкаф и показывала пальцы одной руки. Из десяти раз (по её словам) я ни разу не ошиблась. Потом она встала у стеллажа и тыкала в переплеты книг пальцем, а я должна была с завязанными глазами определить, какого она цвета. Я ошиблась два раза из десяти. Вдруг в мои мысли вкралось подозрение, что сестра меня обманывает. Ведь как такое может быть! Тогда я отодвинула повязку и стала называть неправильные цвета и сестра действительно говорила - "нет, нет, нет".

Потом я снова закрыла глаза и почувствовала какое-то эхо в своей голове. Я снова начала угадывать.
Аня была в восторге, я в ужасе. Я сказала ей, что устала, и мы сели играть в денди. Мы играли в черепашки ниндзя (драка друг против друга), и если обычно наши силы были равны, и побеждала та, кто первая сделает комбо или супер-удар, то в этот раз я просто бездумно давила на клавиши и побеждала её.

Потом, мы вдвоем пошли пилить дрова. Пила ручная, длиннющая, на двоих. Мы подняли ствол березы на козла и принялись пилить его на чурбаны, чтобы потом дедушка их нарубил. Мы любили пилить, потому что нам нравился запах опилок, и то, какие от них искры - мы фанатично собирали их и жгли в костре, представляя, что мы ведьмы.
Когда мы допилили берёзу, я обнаружила, что натерла нехилую мозоль на большом пальце. Аня забинтовала мне палец с подорожником (как уж без него в деревне), и я пошла полежать.

Оказалось, что я заснула. Проснулась я от мычания вернувшейся с пастбища коровы во дворе. Моя повязка, колода карт на столе и всякие записочки с рисунками (которые я тоже угадывала) напомнили мне о том, что было днем. Я вскочила с дивана и побежала искать Аню. Она была во дворе - мыла ноги в тазике. Когда я подошла к ней, между нами состоялся диалог:
Аня: Ого, ты спала что ли?
Я: Ну да, что-то разморило после этого, - я махнула в сторону березовых чурбанов у стены гаража.
Аня: Ничего себе, ты сама напилила что ли?
Я чуть не рассмеялась, показала её свой забинтованный палец:
- Ага, одна. Ты чего, забыла уже, как мы пилили два часа?
Тут Аня выронила из рук ковшик и испуганно посмотрела на меня.
Аня: Ты прикалываешься? Я весь день у тёти Саши была!
Настала моя очередь удивляться: Как это у тёти Саши? А карты, а книги, а дрова? Я вкратце пересказала ей всё, чем мы с ней занимались сегодня, но она лишь бледнела и всё шире раскрывала глаза.
Повисла пауза, которую разорвала та самая тётя Саша, вошедшая в наши ворота:
- Ой, девочки, ой какие вы красавицы. А ты, Анечка, вообще прелесть! Помогла мне так сегодня!
Помахав нам, она зашла в дом и закричала. Мы побежали к ней, она стояла, облокотившись о стену, и держалась за сердце.

Увидев нас, она уставилась на Аню и начала креститься и что-то причитать. А затем рухнула в обморок.
Скорая приехала только через два часа, а тётя пришла в себя в больнице на следующий день. Оказалось, что у неё был сердечный приступ. Оперировать её не стали, дали каких-то таблеток и приказали полежать дней десять в больнице. Всё это время она запрещала нам с Аней к ней приходить.
Мы с сестрой сходили с ума. Ни о чём мистическом думать даже не хотелось, особенно после того, как наша бабушка сказала, по словам тёти Саши, мы бесноватые, и засмеялась (бабушка хоть и верующая, но адекватная была).
Наконец, тётю Сашу выпустили из больницы. Мы купили её любимой халвы, и пришли к ней домой.

Она сказала, что только благодаря успокоительным может с нами сейчас говорить. Мы сели пить чай и она сказала, что когда она в тот день зашла в дом и закричала, увидела на веранде Аню. Только Аня была не похожа на себя - волосы запутанные, мокрые, под глазами синяки, а кожа серая с какими-то темными пятнами на руках и ногах. И эта Аня поднесла указательный палец к губам, видимо, чтобы тётя Саша не кричала. А когда мы вбежали на крики тёти, эта вторая Аня просто испарилась в воздухе.

Халва встала у нас поперек горла. Мы быстро попрощались и вышли. Аня взяла меня за руку, и мы пошли домой.
После этого мы не вспоминали об этом до конца лета. А 28 августа Аню избили, изнасиловали и столкнули в кусты камыша. Когда её нашли вечерние рыьбаки, она была без сознания, вся покрытая синяками и её длинные волосы были запутанными и мокрыми. Я уже была в городе, но люди описали её именно такой.

Я приехала к ней на осенние каникулы. Она не пошла в ВУЗ, в который поступила в начале лета, так как после произошедшего долгое время не могла общаться с парнями. Тупо сидела дома и смотрела сериалы.
Мы посидели за столом с родителями, а потом пошли в её комнату. И она мне рассказала то, от чего у меня спустя почти 15 лет до сих пор стынет кровь: в ночь, когда она оказалась в больнице, ей снился сон, как мы с ней угадываем карты, цвета книг, что она рисует мне картинки, потом мы с ней пилим березу, а потом она видит тётю Сашу, входящую в дом и вспоминает, что это тот самый день, и инстинктивно подносит палец к губам, а потом она проснулась.

Да, я могла бы сослаться на то, что приснилось ей это потому, что я ей это всё уже рассказала, но есть одно но: Аня в мельчайших подробностях рассказала мне тот день, и даже то, что я несколько раз подряд не угадала обложки книг, какие именно книги она показывала, то, где она сорвала этот листок подорожника (под кустом смородины, хотя он по всему двору растет), и я помню, что не рассказывала таких подробностей.

С тех пор ничего настолько странного со мной не происходило. Пару раз бывало, что я слышала эхо в голов и резко останавливалась – в ту же секунду прямо передо мной либо падал пласт снега с крыши, или проезжала по встречке газелька, взявшаяся из ниоткуда, но это могло быть и совпадением. А с Аней сейчас всё хорошо. У неё уже двое детей, она счастлива в браке и живёт совершенно нормальной жизнью.
 

dimax

Модератор
Награды
6
Было одно время, лет так 5 назад, когда мама по утрам жаловалась на звонки в дверь. Звонили ночью, между 2 и 3 часами. Настойчиво, требовательно. Мама говорила, что каждый раз удивлялась, что кроме неё их никто из домашних не слышит, и она поднималась, шла в прихожую и спрашивала, не спеша открывать, — «Кто там?!». И ответом ей каждый раз служила тишина.



Дверного глазка у нас еще тогда не было, его таки сделали во время ремонта, 2 года назад, поэтому она внимательно прислушивалась, думая, что услышит шаги или шорох за дверью. Но тщетно — снова звонили, и снова не отзывались. И каждый раз мама не решалась открывать, и возвращалась в кровать.

Утром, перед уходом на работу, она жаловалась мне и отцу, что снова кто-то приходил ночью, настойчиво звонил в дверь, и не отзывался. Отец, по натуре своей — скептик и юморист, говорил, что это приходила к маме из небытия совесть или призрак повышения зарплаты. Сама мама не решалась шутить по этому поводу. Я, так же как и отец, не слышала этих странных звонков, и думала, что маме они мерещатся сквозь сон. Но это повторялось каждую неделю с завидной регулярностью. В конце концов, мама просто перестала подходить, и звонки по ночам прекратились. Как оказалось, лишь на время.

С прошлого года я начала страдать бессонницей — могла целыми часами лежать в темноте, созерцая потолок, и слушая, как тикают над самым ухом часы. Время в такие ночи тянется медленно, как патока. Лишь когда за окнами начинает светлеть, приходит долгожданный сон — обычно глухой и бесцветный. Снотворное принимать я не пробовала, а на ночь мне заваривали травяной чай (ромашковый, с мятой или липой), но толку от него было мало. И ночь, время отдыха и сна, превращалась для меня во время мучительного бодрствования.
Это произошло в одну из таких бессонных ночей. Было начало февраля, ночь стояла глухая и безлунная. За окнами валил снег. В квартире я была одна. Мать с отцом уехали к крестной, но не смогли вернуться, так как автобусы отменили из-за непогоды. Спать легла поздно, около часа. Обычно ложусь раньше, так как пары идут в утреннюю смену. Но едва моя голова коснулась подушки, как я поняла — опять не спится. Я ворочалась, куталась в одеяло и пледы, накрывалась подушкой, усиленно заставляя себя заснуть. Но все попытки мои успехом не увенчались. Пришлось по старой традиции лечь на спину и неподвижно лежать, думая обо всем на свете и поджидая, когда небо начнет светлеть, ведь вместе с первыми лучами рассвета придет и сон. Как вдруг я содрогнулась от неожиданности — зазвенел дверной звонок. Пронзительно так. Кто-то чересчур сильно жал на кнопку звонка, будто желая перебудить еще и соседей. Я решила, что вернулись родители, и тут же поспешила к входной двери, и уже потянулась к дверному замку, машинально спрашивая «Кто там?!» - Никто не отозвался. Я насторожилась. Звонок повторился, и все с той же настойчивостью.

— Кто там?! — спрашиваю — Отвечайте! В ответ — молчание.

Прислушалась — шорохов за дверью никаких — полная тишина. И тут жутко мне стало, аж озноб пробил. Опять звонок. Я приподнимаюсь на цыпочках и смотрю в «глазок»… Площадка озарена ярким светом двух лампочек. Вижу, стоит у порога мальчик, лет 10, в шубейке простой, без шапки, в валенках, с рукавов варежки на резинках свешиваются. Волосы темные, личико круглое, но без какого-либо выражения, глаза большие, бесцветные. На улице снег, а на нем ни снежинки, и одежда сухая. Он голову поднял и смотрит вверх, будто знает, что я на него смотрю. И тут соображаю, что как такой малыш дотянулся до звонка?! И не отзывается почему?! И откуда он?! У нас в подъезде ни одного ребенка нет такого возраста! И от этих мыслей жуть меня до самых костей пробрала… Все смотрю, а мальчик вдруг губы скривил, а личико его в миг потемнело. Рот открыл и говорит:

— Не смотри на меня! – голос хриплый, скрипучий, как у старика — Не смотри, а то хуже будет!

Я как закричу от ужаса, как отшатнусь в коридор… А в дверь уже скребутся и хрипло бормочут «Увидела… увидела… увидела… ». А я, парализованная от ужаса, стою и не знаю что делать… А там все скребутся и хрипят… — Господи! — кричу — Огради меня от нечистого! — и дверь начинаю крестить дрожащей рукой:

— Помоги, Господи! Убереги от зла!

И почти сразу скрежет прекратился… Что-то захрипело, стукнулось о дверь и затихло. А я все крестные знамения рукой вычерчиваю. Еще минут 10 так простояла. Прислушалась — Тишина. В дверной глазок не отважилась посмотреть. Вернулась в комнату, свет включила, и так и просидела до утра, пока не вырубилась от напряжения и усталости.

Родители вернулись к полудню. Разбудили, долго жаловались на непогоду и спросили, что с дверью входной случилось. Сказали, царапины на ней — она у нас дерматином обита. Слой совсем недавно меняли, царапины небольшие, но заметные, глубокие. Думала в обморок упаду, когда сама их увижу, но не упала, сдержалась. С тех пор звонков в дверь не слышала. Мама — тоже. И слава Богу. Кто-то или что-то явно смирилось с тем, что ему не откроют или же испугалось, что его увидели. Или стучится в другую дверь и не дай Бог, ему откроют…
 

dimax

Модератор
Награды
6
Хотите верьте, хотите нет, но эта история произошла на самом деле. Итак… Все началось в период моей беззаботной молодости. Все друзья, в том числе и я, старались переехать от родителей на отдельную квартиру. Моя подруга Женька – не исключение. Ей на 18 лет родители передали квартиру, где жил ее дед. Дед был до мозга костей военный, 1921 года рождения, прошедший всю Великую Отечественную Войну, подполковник в отставке. Квартиру свою, расположенную на 1-ом этаже двухэтажного старого дома, в которой он прожил практически всю свою жизнь, он ненавидел. То ли потому что она была построена в смутное послевоенное время, то ли то, что она была построена по его словам «врагами», остается загадкой.

У Женьки мы постоянно проводили ночные вечеринки, но после них она всегда старалась уйти из квартиры, или оставить кого-нибудь ночевать с ней. После долгих расспросов она все-таки рассказала почему.
Началось все примерно через месяц после ее переезда, когда она затеяла ремонт. По квартире, начиная с вечера и до утра, четко были слышны шаги, ворчание, часто гремела и разбивалась посуда, тени пробегали по коридору и все в том же духе. Мы только посмеялись, и сослались на ее стресс от переезда в одиночество от родителей.
У нее постоянно что-то ломалось: то бытовая техника заклинит, то кран или трубы потекут, то обои отойдут всей полосой, то кусок штукатурки с потолка свалится. Успокаивали, дом же старый, ремонт делали мы сами… Не переживай и не заморачивайся.
22 июня 2011 года у 19 летней Женьки случился инфаркт! Это было очень неожиданно. Долгое лечение, реабилитация, и даже психологи. Женя твердила, что когда она легла спать, к ней в комнату зашел ее дед, как и раньше в детстве, когда она оставалась у него. Женька ему говорит – ты же умер, а он ей отвечает – это вы так все думаете, а я вот живее всех живых. Она ему – уходи. Он как разозлится, схватит ее за ногу и потащит по всему дому к входной двери с криками – это ты уходи! По словам Женьки это был уже не дед, а непойми кто. Соседи, услышав крики, вызвали милицию и скорую, так ее и спасли.
После выписки она долго жила у родителей, в квартиру она не ходила. После долгих уговоров и объяснений что все это ей померещилось, она переехала обратно, с условием, что мы будем ночевать с ней по очереди. Очень долгое время ничего не происходило, мы начинали забывать.
В ночь 22 июня 2012 года Женька была особо нервная. Это было в пятницу, и так как в субботу мне не на работу, я осталась у нее. Тихо проводили вечер, пили чай и болтали. Вдруг бабах – лопнула лампочка, и осколками порезала мне между плечом и шеей. Мы испугались, но я уговаривала ее, что это всего лишь скачек энергии и бытовое несчастье. Но Женьку уже было не остановить, у нее началась паника и истерика, она металась по квартире, порывалась убежать босиком и в халате, что-то бормотала невнятно. Я бегала за ней, пытаясь ее успокоить, и остановить у себя кровь одновременно. Замазала всю квартиру. Но 25 капель валерьянки сделали свое дело. Я уложила ее спать, она невнятно говорила про деда, войну и его ранение.
Умотанная, но с адреналином в крови, я пошла обработать рану, и затереть следы и пятна крови с пола и стен. Меня неумолимо преследовало ощущение, что за мной наблюдают. Закончив, я села на кресло у дивана перед телевизором и незаметно задремала. В голове пошли картинки: та же квартира, только во времена, когда тут жил дед. Он сидит в кресле, напротив ТВ, смотрит новости, комментирует и разговаривает с ведущим новостей… Открываю глаза – все на месте, я одна… Дремота накрывает, вижу вспышки, бегущих людей, разрушенные здания, хлоп – пронизывающая боль между плечом и шеей, звон в ушах, голова кружится, какие-то крики, кто-то меня тащит… Вздрагиваю, просыпаюсь… Боже мой!!! Я лежу в коридоре, из раны хлещет кровь, а мысли пытаются объяснить вменяемый вариант моего перемещения. Иду тихонько в ванну, удивляюсь, что рана увеличилась раза в два, обрабатываю, наливаю крепкий кофе и иду покурить на самодельный балкон. Сижу, курю и слышу шаги, думаю, Женька проснулась. Поднимаю глаза – стоит передо мной дед. Сказать, что я испугалась – ничего не сказать! Он молчит, я ошарашено смотрю на него и не могу пошевелиться и себя ущипнуть. Пепел падает на колено – горячо… значит, не сплю. Он молчит, но я начинаю его понимать. Мои мысли превращаются в его мысли. Он рассержен и расстроен. Ему было тяжело на войне, ему было тяжело жить дальше с этим грузом, его ранение это боль, но не искупление. Он хочет уважения к себе и не хочет покидать этот мир. Он сожалеет от той ночи с Женькой. Больно и тяжело в груди. Я разревелась. Сквозь слезы его силуэт пропал. Проснулась я от испуганного Женькиного взгляда. Я сижу на балконе, укутанная в какую-то старую шаль, пропитанною ароматом какого-то технического раствора, которая неизвестно откуда взялась. Конечно, рассказала ей все, и знаете, с того самого дня прошло больше двух лет, Женька живет в той же квартире уже с мужем и трехмесячным сыном, очень похожим на деда, и странные события в квартире больше не происходили.
 

    planeta

    очки: 9.999
    Нет комментариев

    tOmbovski volk

    очки: 9.999
    Нет комментариев

dimax

Модератор
Награды
6
[h=3]Окно наружу[/h]Дом был старый. Должно быть, ему было лет сто: толстые кирпичные стены, высокие — метра три — потолки, паркет — даже в общем коридоре. В таких домах приятно жить — чувствуются простор и объем. Конечно, есть и недочёты, вроде старых труб и неистребимых комаров в подвалах. У этого дома помимо всех его достоинств и недостатков был ещё один минус — совершенно безумная планировка. Вход в мою квартиру располагался в конце отдельного коридора. Причём это была единственная дверь в коридоре вообще — своих соседей я даже не знал в лицо. Подозреваю, что подобное расположение квартиры было обусловлено тем, что дом достраивали по частям, и мои нынешние апартаменты были достроены позже, или ранее обладали отдельным входом. Впрочем, это имеет значение лишь потому, что внутреннее устройство дома я себе представлял слабо — после нескольких поворотов я полностью потерялся в пространстве, и только вид из окон квартиры дал мне понять, что я живу не в угловой квартире.
Квартира была съёмной. Раньше тут жили какие-то пенсионеры, но дети забрали их к себе домой, и жилплощадь стала доступна для сдачи в аренду. Поскольку на эту квартиру я вышел через знакомых, то особых проблем с заселением и условиями аренды не возникло. Я договорился, что сделаю небольшой ремонт, и избавлюсь от старой мебели (с последним, к счастью, проблем не возникло — никто не думал защищать старые советские шкафы и буфеты).
Вот тогда-то я и наткнулся на Окно. В тот день на улице стояла солнечная погода, в небе витали редкие небольшие облака, в общем, погода была отличной. Я, впрочем, ею не наслаждался, а занимался борьбой с одним из старых шкафов. Его задняя стенка — с десяток толстенных дубовых досок — была привинчена к стене. Строго говоря, сам шкаф буквально «висел» на этих досках, и его разборка превратилась в настоящий кошмар.
Весь мокрый от пота, я, наконец, одолел чёртову стенку, и с удивлением обнаружил за ней окно. Старые, посеревшие от времени и непогоды ставни, грязные стёкла, и жидкий свет, сочащийся снаружи. Я был весьма удивлен найти окно в дальней стене квартиры. Покончив с досками, я открыл его и выглянул наружу. Оно выходило в небольшой внутренний дворик. Точнее, я бы сказал, колодец — я не увидел ни входа, ни выхода оттуда. Что ещё интереснее — я не увидел ни одного другого окна. Похоже, его просто пробили в стене в угоду прежним хозяевам. Пожав плечами, я закрыл его и вернулся к неравной борьбе с мебелью.
Окно меня, конечно, несколько озадачило. Я планировал на месте шкафа установить турник, но проклятая дыра в стене всё меняла. Я даже хотел было заложить её кирпичом, но потом подумал, что куда лучше будет поставить у окна свой рабочий стол. Дворик снаружи был невелик, и, судя по всему, солнце никогда не заглядывало сюда, за исключением летнего полудня. Кроме того, над окном имелся небольшой навес, очевидно, призванный защищать от дождя. Изнутри стены дома были покрашены в светло-оранжевый цвет (довольно приятно, кстати, смотрелось, и, как ни странно, краска не пострадала от стихии). Видимо, из-за малого влияния солнца, краска не выцвела и не облупилась.
∗ ∗ ∗
Прошёл месяц. Я, наконец, разобрался со своими делами и обустроил квартиру по своему вкусу. Я спал, ел и жил, даже не подозревая о том, что находилось по ту сторону старых ставней. Впервые я обратил на это внимание в один ненастный день. Дождь барабанил по окнам. Я как раз вернулся домой — мокрый до нитки и злой, как сто чертей. Начавшийся безоблачным небом день за каких-то два часа превратился в настоящий библейский потоп. Как назло, такси взять не получилось — город был парализован пробками, и никто не хотел брать заказ.
Раздевшись и приняв горячий душ, я уселся за книгу. Работать или смотреть кино настроения не было, а книга отлично помогла отвлечься. Решив, что удобнее всего будет за рабочим столом, я плюхнулся в кресло и углубился в чтение, благо солнечный свет из окна создавал отличное освещение. Когда до меня дошло, что в том окне солнце, не знаю. Полчаса? Час? Я вскочил, будто ужаленный, и тупо уставился на залитый солнечным светом дворик снаружи. Неужели дождь так быстро кончился? Несколько обескураженный, я подошел к остальным окнам. Дождь и тучи. А тут солнце (пускай и не видимое из дворика) и звенящая лазурь чистого неба. У меня затряслись руки. Приехали? Дурка по мне плачет?
Глядя на окно, будто оно вот-вот на меня бросится, я попятился из комнаты и отправился на кухню. Так. Сначала — кофе. Крепкий. И немного коньяка. Нет, много. Ещё больше. Для нервов. Далее — сигарета. Дождь снаружи стучался в окна, намекая, что не бывает так, чтобы всюду дождь, а там — солнце. Природная аномалия? Я подпёр голову рукой, сделал глубокую затяжку и закашлялся. Да, курю я редко. Очень. Так. Если я двинулся головой, то техника — друг человека. Она не подведёт. Не так ли? Вооружившись телефоном, я заглянул в комнату. Окно радостно сияло солнечным днём. Трясущимися руками, я навёл на него камеру и сделал фото. На мгновение экран погас, и я уже приготовился увидеть на месте окна глухую стену, а себя — в крепких руках санитаров. Но ничего такого не произошло. Телефон исправно показал залитый светом прямоугольник окна. Чертовщина. Так не бывает! Или бывает?
Я судорожно обдумывал действия. Поделиться находкой? Но с кем? Друзья? Ну, один или два надежных человека у меня есть. Но что, если это опасно? Тогда я подвергну их жизни риску, а это неприемлемо. Расхаживая по квартире, я взвешивал все «за» и «против» варианта рассказать знакомым. В конце-концов, я решил, что лучше провести разведку самому, а потом уже решать, что делать дальше.
Следующая неделя ушла на подготовку. Я купил альпинистское снаряжение — тросы, карабины, страховки и прочее необходимое. Исследование я решил начать с самого простого — спуска. И вот, неделю и два дня спустя, субботним утром, я съел лёгкий завтрак и отправился к окну. Стол я отодвинул в сторону, тросы закрепил в нескольких местах, на случай, если хоть один узел не выдержит — остальные подстрахуют.
Я высунулся из окна по пояс и осмотрелся. Гладкие стены, козырёк, и, где-то на этаж выше, край крыши. Земля — метрах в четырёх внизу (я это упустил, но я живу на втором этаже). Выдохнув и дернув пару раз трос — выдержит ли — я высунулся из окна и свесил ноги. Меня колотила мелкая дрожь. «Один маленький прыжок для человека…». Я принялся аккуратно сползать вниз. В конце концов, я повис в паре метров над землей, цепляясь руками за козырёк. Выругавшись про себя, я оттолкнулся от стены и спрыгнул вниз. Земля больно ударила в ноги, и я упал на бок. Вроде ничего не сломал. Я встал и оглянулся. Ничего невероятного. Плотная, утоптанная земля под ногами, стены и одинокое окно, из которого я вылез. Задрав голову вверх, я посмотрел на небо. Оно было чистым и голубым. Оно тут вообще другим бывает?
Я набрал полные лёгкие воздуха, чтобы что-то прогорланить, но тут же осекся: кто знает, что тут может произойти? Что, если я привлеку хищника? Подавив готовый вырваться наружу крик, я шумно выдохнул. Ну что ж. Экспедиция «на тот свет» окончена. Пора домой. Кряхтя и сопя, я забрался обратно. Кровь кузнечным молотом ухала в ушах, а сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Нет, дело, конечно, не в подъёме в четыре метра. Я был весь на нервах. Руки тряслись, голова шла кругом. Другой мир? Похоже на то. В мозгу у меня роились миллионы, нет, миллиарды вопросов, идей и планов. Нет. Надо успокоится. Я с трудом взял себя в руки, и, хихикая, как идиот, уселся в кресло. Планы операции «крыша» уже начинали разворачиваться у меня в голове.
Месяц — именно столько у меня ушло на подготовку второго этапа. Закупив материалы, я сумел соорудить что-то вроде балкона, торчащего на два метра из окна. Кроме того, вместо старой рамы я поставил нормальный стеклопакет (не хватало ещё, чтобы продуло), а снаружи — под козырьком — примостил ролет: всё-таки, мало ли, какая гадость там может водиться. Также я оценил, как лучше забраться на крышу. Ответ был очевиден: сделать лестницу. С этим возникла масса сложностей: приставную лестницу длиной в пять метров ставить на узком двухметровом балконе — не самая лучшая идея. В конце-концов, я купил два десятка стальных скоб и сделал импровизированную «монтажную» лестницу, попросту вбив эти самые скобы в стену. Это заняло несколько дней, в основном потому, что я долго экспериментировал с тем, как их закреплять. Мои первые попытки едва не привели к гибели — одна из скоб вырвалась из крепления, и я полетел с высоты третьего этажа прямиком на землю. Спасло только то, что нога запуталась в свисавшей с балкона верёвке, и, сломав пару досок, я повис вниз головой.
Так или иначе, но через некоторое время с трудами было покончено. Я довольно осматривал чудо своей инженерной мысли — кривую и косую череду скоб, тянущихся до самого края крыши. Когда я вбивал последнюю, мне стоило поистине нечеловеческих усилий не заглядывать за край. Это должен был быть мой момент триумфа и торжества, а не вороватый взгляд из-за края жестяной крыши.
И вот, тот день настал. Я подготовился основательно — рюкзак с провизией на день, каремат, запас воды, фонарик, мои тросы и крепления, а также моё главное оружие — фотоаппарат. Я попросил его у друга «на попользовать», вместе с телескопическим объективом, макрообъективом и обычной широкоуголкой. Ну и конечно компас. Взять штатив я не додумался, но моё снаряжение и так заставляло меня нервничать во время подъёма наверх.
Я упорно пялился на жесть крыши. Вот мелькнул её конец, полоска неба… Нет, нет, парень. Потерпи. Подтянись, встань на ноги. Отдышись. Поправь рюкзак. Готов? Пора. Закрыв глаза, я поднял голову, и, выждав пару секунд, пока сердце не уймётся, приготовился их открыть. Что меня ждёт? Райский сад? Выжженная пустыня? Бесконечный степной простор?
Туман и торчащие из него местами скалы. Честно говоря, я был чуточку разочарован. Зрелище было не слишком-то впечатляющим. Одинокие каменные глыбы, словно айсберги, застыли в волнах плывущего тумана. Порой туман взвивался метров на сорок ввысь, образуя причудливые кольца и завитки. Я отправился к краю крыши, считая шаги. Восемь… тридцать… сто… Я остановился у края крыши и оглянулся. Интересное место. Я прошёл целых сто шагов, но визуально дистанция была метров двадцать-тридцать. Пространственные аномалии? По спине пробежал неприятный холодок. Если тут нарушена метрика пространства, то, может, и со времени не всё слава богу? Я вдруг подумал, что, может, пока я прошёл эти сто шагов, дома мог пройти целый день. А мне послезавтра на работу! Почему-то мысль о том, что я могу опоздать на работу, перечеркнула желание исследовать этот странный мир. Я бросился обратно. Три… пять… восемь… я чуть не улетел вниз, прямиком в «свой» дворик. Какого чёрта? Я оглянулся. Ну да. Двадцать метров. Туда — сто шагов, обратно — восемь. Как удобно убегать…
Спустившись вниз, я бросился к компьютеру. Число и время! Ну же! Дрожащими руками я со второй попытки попал на календарь. Тот же день. Всего-то двадцать минут спустя. Шумно выдохнув, я сел на стул. Время в порядке. Что ж. Тогда — обратно. Тревога опять сменилась азартом, и, подкрепившись бутербродом, я отправился назад.
Взобравшись на крышу, я вспомнил о том, что всегда хотел проверить в детстве. Ну-ка, посмотрим на компас! Я достал его и пытливо уставился на стрелку. Она сделала пол оборота и застыла, указывая на «север». Я задрал голову, чтобы прикинуть по солнцу, и застыл с отвисшей челюстью. Никакого солнца не было. Осмотревшись, я понял ещё одну важную вещь: тут не было и теней. Вообще. Словно в пасмурный день добавили цвета и контраст. Почему-то это обстоятельство сильно меня обеспокоило. Свет ниоткуда? Мистика. С другой стороны, окна, ведущие в другие миры — это тоже не повседневность. Я отправился к краю крыши, не забывая поглядывать на компас. Стрелка продолжала упорно смотреть в одном направлении.
На этот раз край крыши оказался в семидесяти шагах. Отметив про себя эту цифру, я глянул за край. Снаружи дом выглядел весьма обветшалым — пустые глазницы окон тоскливо взирали на унылый пейзаж, устланный туманом. Туман же приливными волнами мерно бился о стены здания, будто безграничный молочный океан. Мне почудилось какое-то движение там, внизу, но, сколько я ни вглядывался, так ничего и не увидел. Осмотревшись вокруг, я отправился в обход периметра крыши. Жесть пружинила под ногами и гулко ухала, прогибаясь под моим весом. Я сделал пару фотографий широкоугольным объективом, затем прицепил телескопический и сделал пару снимков одной из скал вдалеке. Осмотр периметра показал только одно: никакого способа спуститься вниз не предусмотрено — по крайней мере, я его не нашел. В то же время, я обратил внимание, что, как мне кажется, туман поднялся чуть повыше. Я не был уверен до конца, пока, пройдя ещё одну сторону дома, не заметил, что туман уже поднялся до уровня окон второго этажа. Раньше он едва-едва доставал до верхней части окон первого. Почему-то от этого мне сделалось не по себе. В то же время, я только сейчас заметил, что начало темнеть. Причём, если раньше небо было полно чистой лазури, то сейчас оно так же равномерно наливалось багрянцем заката. Должен признать, от всего этого мне было как-то не по себе. Что ещё важнее — я заметил, что теперь впервые появились тени. Огромные валуны, разбросанные по долине, теперь напоминали сжимающийся титанический кулак — все тени были направлены в мою сторону. Или, по крайней мере, в сторону «моего» дома. Я поспешил обратно. Шаг, второй… десятый… сто… Но мой «дворик» не приближался. Я перешёл на бег. Почему-то меня не покидало ощущение, что меня преследуют. Через двадцать минут, весь мокрый и с разрывающимся сердцем, я едва не слетел с чёртовой крыши. Я обернулся, видя, как в углях догорающего дня туман начинает отплясывать на уровне крыши. Ещё минута — и он устремится ко мне! Поскальзываясь на ступенях, я быстро начал спускаться. Доски жалобно хрустнули, когда я со всего размаху прыгнул на них, миновав полметра ступеней, и кубарем вкатился в квартиру, тут же захлопнул окно и с лязгом опустил ролет. В квартире стояла гробовая тишина и кромешная темнота. Включив фонарик, я добрался до выключателя, и зажёг свет, тут же уставившись в окно. Но там был виден лишь опущенный ролет и блики света от моего фонаря. Не раздеваясь, предельно вымотанный, я рухнул на кровать и уснул без сновидений.
Открыв один глаз, я обвёл взглядом комнату. Тело ломило после вчерашней пробежки. Под потолком грела лампочка. Кряхтя, я поднялся и потянулся. Глянув в обычное окно, выходящее на мою привычную улицу, я убедился: снаружи — очередной пасмурный день. Я покосился на Окно и ролет. Нет. Сегодня — никаких экспедиций. Завтра на работу, не хватало ещё опять бегать от тумана. Ещё раз мысленно повторив про себя эту фразу, я ухмыльнулся. Идиот. Небось, дом — посреди болота. Для болота туманы — норма, даже ясным днем. А уже вечером испарения лучше конденсируются, вот он и поднимается вверх. Развёл тут мистику. Идиот.
День прошёл за рутиной. Какими бы ни были мои догадки относительно Окна и тумана, я старался о них забыть, и только вечером я уселся за компьютер — рассматривать фотографии. К моему огромному сожалению, они оказались засвечены — все до одной. Это был уже полный идиотизм — цифровые фото не засветишь! Для этого необходимо, чтобы… Неприятная догадка заставила меня содрогнуться. Радиация! Твою мать! Сраный исследователь! Что, если там фонит, как в Чернобыле, а я там гулял в гребных штанах и футболке?! Эта неприятная догадка оставила меня без сна, и всю ночь я проворочался, мысленно готовясь увидеть утром, как у меня выпадают волосы, а органы превращаются в подобие желе. Но утро пришло, и никаких признаков лучевой болезни не было. Тем не менее, я заказал счётчик Гейгера, и, получив его в руки, сунул его в рюкзак первым делом.
∗ ∗ ∗
Я не стану утомлять вас подробностями экспериментов и проверок. Скажу только, что радиации там не было. Вообще. Даже фонового излучения! Я не решался на вылазки более получаса, и занимался, в основном, изучением физических свойств новооткрытого мира. Так, например, я выяснил, что расстояние тут зависит от… желаний. Чем сильнее хочешь куда-то добраться, тем дальше идти (и, видимо, моё бегство от тумана стало успешным исключительно потому, что я уже больше думал о том, как бы не выплюнуть легкие, нежели о спасении от опасности). Порой, очистив разум от любых желаний, я преодолевал всю крышу за три шага. Один раз я забыл дома записную книжку и прошёл, должно быть, с полкилометра, пока добрался до дворика. Кроме того, я выяснил ещё одно важное свойство. Компас указывал вовсе не на север. Он указывал на Окно. Я потратил один день, исходив всё вдоль и поперёк, проверяя эту гипотезу.
Одним из самых значимых опытов стало установление уровня туманного прилива по ночам. Я нашёл особую краску, которая была чувствительна к влажности. В тумане она становилась ядовито-жёлтого цвета. Покрасив ею трёхметровую доску, я вертикально установил её на крыше. Утром я проверил результат. Два метра ровно плюс пара полос до трёх метров. Видимо, выбросы, похожие на те, что я наблюдал ранее.
Следующим шагом стал проект «Вышка». На него ушло почти три месяца, но, в конце концов, я её соорудил. Пятиметровую наблюдательную вышку. Это была поистине адова работа — никогда не думал, что в одиночку так тяжело строить подобные сооружения. Однако, так или иначе, последний гвоздь был вбит, и я мог приступать. Заодно, в процессе постройки, я соорудил наверху небольшую лебёдку, которая неизмеримо облегчила доставку даже крупных и тяжёлых грузов на крышу.
Признаться, я страшно боялся. Нет. Не так. Я боялся так, что почти четыре дня откладывал свою ночную вылазку. Вышка, покрытая чувствительной краской, позволила выяснить, что некоторые выбросы тумана достигают четырёх метров. Учитывая то, насколько он меня пугал, я не сразу сумел решиться на ночёвку на той самой вышке. Одевшись потеплее, запасшись едой и двумя термосами горячего чая, светильниками (включая две керосиновых лампы, две электрических и пару химических фонариков), я отправился в свой поход.
Я вылез на вышку как раз когда начало темнеть. С высоты я смог лучше увидеть картину. Дом располагался в центре огромной долины, на самом её дне. Туман, который, как мне казалось, поднимался ночью, на самом деле просто заполнял долину, стекаясь откуда-то извне. Первые пару часов ничего нового не принесли. Туман клубился, накатываясь на стены моего дома. Затем он переполз через край крыши, и тысячи призрачных змей устремились в мою сторону. Я наблюдал, заворожённый грациозным танцем теней. Это было по-своему прекрасно, хотя молчаливое наступление этой белёсой стены едва не вынудило меня спуститься и сбежать домой.
Небо, постепенно ставшее багровым, затем стало чёрно-красным, и, наконец, последние цвета померкли. Надо мной опрокинулся купол абсолютной черноты. Мрак, разгоняемый двумя светильниками, казалось, становился всё гуще с каждым мгновением. Я буквально ощущал, как вокруг меня сжимается упругая сфера тьмы. Ощущая, как на меня наваливается клаустрофобия, я зажёг одну из керосиновых ламп. Это ненадолго помогло — пляска живого огня, его тепло и мягкий, ровный свет на некоторое время отогнали мрачные мысли и чувства. Я даже набрался смелости, привязал один электрический фонарь к тросу и спустил его с вышки, в беснующееся море тумана.
Я не уверен в том, что увидел, но мне показалось, будто огромная — метра три — бледная призрачная рука, сотканная из тумана, попыталась ухватить его, но ещё в воздухе развалилась на клочья, и её развеяло в воздухе. За исключением леденящего душу ощущения, будто за мной наблюдают, ночь прошла спокойно — по мере того, как светлело небо, туман отступал, и через час долина приняла свой привычный вид.
∗ ∗ ∗
Через неделю я решился поделиться с друзьями находкой. Учитывая, что ничего опасного за Окном я так и не встретил, я решился посветить несколько самых близких знакомых в своё открытие. Мы условились, что тайну будем хранить так долго, как это будет возможно. В том, что рано или поздно мы либо проболтаемся, либо просто устанем от затеи и передадим её «кому надо», мы не сомневались, но просто так отказываться от славы «первопроходцев» не хотели. Идиоты.
В общем, в команде теперь были я, Гарик и Слава. Мы учились вместе в университете, и обоих я знал, как облупленных. Гарик, правда, мялся, и долго пытался убедить нас, что «ну его нафиг — у меня от этой мистики душа в пятки», но Слава убедил его остаться, клятвенно заверив, что при первых признаках опасности мы сворачиваем лавку и прекращаем всю деятельность. Ну, и сообщаем «куда надо», само собой.
Наша первая вылазка состоялась через неделю. За это время я успел поделится всей собранной информацией — от свойств пространства до моих догадок о тумане и его приливах.
Вид другого мира подействовал на моих друзей куда эффективнее любых убеждений. Гарик, похоже, до последнего считавший, что я его развожу, и всё это — какой-то дурацкий розыгрыш, онемел при виде бескрайнего моря тумана. Он же, кстати, обратил внимание на то, что все те несколько десятков скал, что видны вокруг, расположены как бы в порядке возрастания. И что вообще это напоминает какой-то гигантский цветок, в центре которого мы находимся.
В общем, мои друзья увлеклись. Вечера проходили за спорами и построением догадок, и у меня дома они ночевали едва ли не больше, чем у себя. Быть может, из-за постоянного присутствия друзей я и не сразу заметил… изменения. Я не знаю, как это иначе назвать, но квартира начала меняться. Нет, не то, чтобы пропадали вещи, или творилась какая-то мистика. Просто иногда казалось, что чашка с чаем стоит рядом, я к ней тянулся рукой, но обнаруживал, что она куда дальше, чем казалось. Хотя, если я повторял действие, пристально глядя на нее, все становилось на свои места.
Слава это объяснил тем, что мы привыкли к «тому свету» и тянемся к предметам, «стараясь не дотянуться». Я счёл аргумент вполне правдоподобным, и впредь старался тщательно следить за своими действиями (странности порою продолжались, но я склонен был думать, что просто я не всегда сосредоточен).
Первый наш «прорыв» вышел случайно. Так как вот уже последние полгода я занимался Окном, то квартира всё больше начинала напоминать общежитие — батарея пустых бутылок из-под воды, пива и соков. Гора немытой посуды и куча упаковок из-под пиццы. А ещё я так и не выкинул старые ставни. Именно их, раздумывая о чём-то, ковырял ножом Слава, и именно там он заметил письмена. Точнее, их остатки и следы. Очистив рамы от грязи и слоёв краски, мы убедились в его правоте — ставни снаружи и внутри были покрыты узором каких-то закорючек.
За пару часов поиска в Интернете мы пришли к выводу, что более всего они напоминают индийские письмена, хотя ряд символов был незнаком, но некоторые «иероглифы» можно было сносно интерпретировать на хинди. К сожалению, перевод нам не давался. Выходит какой-то лепет душевнобольного, набор букв, не более того. При попытке загнать произношение в гугл переводчик, мы получили какой-то невразумительный набор завываний, хрипов и гортанных выкриков. «Лавкрафт какой-то! Ктулху в танк!» — прокомментировал это Гарик.
Находка, однако, нас озадачила. Порывшись, мы выяснили, что подобные знаки на окнах могут служить оберегами от злых духов, и нарушать их крайне неосмотрительно. Несколько нервно посмеявшись, мы отмахнулись от идеи. Где-то на полчаса. Потом — как бы на всякий случай — мы решили воспроизвести эти каракули на оконной раме (готов спорить, при этом каждый из нас думал только об одном: «Только бы это была какая-то суеверная чушь!»). На это ушёл примерно час. Несмываемый маркер на страже против злых духов. Я усмехнулся про себя: «Охотники за привидениями!». Однако, как бы там ни было, работу мы продолжали. Когда всё было готово, мы молча и напряжённо уставились на окно. Я протянул руку и захлопнул его, повернув ручку вниз. Минуту мы напряжённо смотрели на раму, ожидая… даже не знаю, чего. Увидеть жуткую рожу по ту сторону? Услышать загробный вой? Увидеть бьющееся в окно привидение с искажённой от ярости мордой? Постояв в тиши не одну минуту, мы выдохнули. И тут же сверху раздался тяжелый удар, от которого мы подпрыгнули. Затем — второй, и громкие ругательства соседей. Мы дружно расхохотались, чувствуя, как отпускает напряжение.
Вечером мы устроили небольшую «вечеринку» и, раздавив ящик пива, пьяные и довольные распрощались и разошлись — я в свою комнату, а друзья по домам. Ночью меня мучили кошмары. Я отчаянно убегал от клубящейся стены тумана по закоулкам своего дома. Коридоры петляли и всё никак не заканчивались, а я всё бежал и бежал, не в силах избавиться от чувства полной безысходности, отчаяния и чистого, животного ужаса, что гнал меня вперед и вперед.
Утро я встретил выжатым, словно бежал марафон. Друзья также сослались на «дурное самочувствие», но, глядя на помятые лица друзей в скайпе, я — как и они — понимал, что ночь для всех прошла неудачно.
Прошла неделя. Мы постепенно забыли про ту кошмарную ночь, да и кошмары, единожды посетив нас, отступили. К тому же, как мне кажется, прекратились «странности» с пространством (я это списал на психологический эффект и спавшее напряжение). Постепенно мы набрались храбрости на ещё одну вылазку. Мы решили убить сразу двух зайцев. Во-первых, Гарик кое-что обнаружил на моих «засвеченных» фото. По его словам, засветка была не полной — некоторые части снимка немного отличались градиентом — и он предположил, что больше всего это похоже на фото тумана. Учитывая его максимальный уровень, он предложил попробовать сделать пару фото с вышки, а заодно установить фотоаппарат в режим видеокамеры и оставить снимать на ночь. Во-вторых, Слава предложил довольно смелый опыт: оставить на ночь в тумане живую крысу и посмотреть, что будет. По последнему пункту мы с ним долго спорили, но в итоге капитулировали, признав, что не на людях же проверять, и вообще — что ужасного может быть в тумане? Хотя последним мы, скорее, пытались убедить себя.
Вечером, когда небо уже начинало наливаться багрянцем, мы приступили к своей дерзкой вылазке. Мы со Славой отошли на пару шагов от края крыши и поставили клетку с крысой. Животное не проявляло никакой тревоги и мирно умывалось. Мы подсыпали корма, долили воды и накрыли клетку тёплым покрывалом — ночью тут было довольно прохладно, а «заморозить» бедное животное не входило в наши планы.
Тем временем Гарик возился на вышке: отщёлкав пару панорамных фото на цифровой фотоаппарат, он проделал то же самое на плёночный. Результаты он смотреть не стал — сумерки уже сгущались, и нам надо было торопиться. Расставив пару фотоаппаратов, подключённых к бесперебойнику, он быстро спустился вниз. Через пару минут мы уже были дома, захлопнули окно и опустили ролет. Наблюдать белёсую колышущуюся массу за окном нам как-то не хотелось, и мы уставились на фотографии.
Поначалу я подумал, что это не та картинка, пока не заметил знакомый заборчик внизу кадра. Именно он находился на краю крыши дома. Дальше… дальше начиналось что-то неприятное. Всё было залито туманом, в котором угадывались высокие, тощие, асимметричные фигуры с несколькими конечностями. От одного взгляда на них становилось жутко. «Надо крысу забрать…» — Слава хотел было встать со стула, но мы усадили его обратно. Было поздно — и это все понимали. Если это то, что скрывает туман, то лучше туда не лазить. Вообще. Заложить всё кирпичом и забыть… Все фотографии были похожи. Туман, неприятные, вызывающие одним своим видом ужас фигуры… И небо! О, это поистине апокалиптическое зрелище — будто целый океан крови там, вверху! Эта кошмарная «крыша мира» держалась на семи колоссальных колоннах чистого мрака. Каждая брала своё основание у одной из больших скал. «Самое время вспомнить про Апокалипсис» — пронеслось у меня в голове, когда с той стороны ролета кто-то поскрёбся.
Мы, обмирая от страха, подошли к окну, опасливо заглядывая за угол, готовые в любой момент отпрянуть. Звук повторился. Будто крохотные коготки скреблись по ролету. Крыса! Она как-то выбралась из клетки, и теперь скребётся обратно! Слава кинулся открывать окно, но мы с Гариком удержали его. Открывать окно, когда там этот чёртов туман и ночь — крайне неразумно. Снаружи послышался жалобный писк, приглушённый ролетой и окном, и от того ещё более душераздирающий и испуганный. «Прости, дружок, нам бы эти фото сделать на день раньше…». Писк повторился и внезапно затих на высокой ноте. Мы стояли, напряжённо вслушиваясь в тишину, но ничего не происходило. В ту ночь нам пришлось крепко набраться, чтобы уснуть. Жалобный писк безымянного грызуна, полный отчаяния и мольбы, преследовал меня во снах.
Утро наступило на голову кованным сапогом. Каждое движение причиняло боль. Гарик и Слава выглядели помятыми и удручёнными. В себя мы приходили весь день и только к вечеру смогли трезво мыслить, и нас не тянуло блевать от попытки сменить позу, в которой мы провели большую часть дня. Мы держали совет: стоит ли попытаться забрать грызуна - если он еще жив — и, что важнее, надо было забрать камеры. Несмотря на всю жуть истинного облика того мира, любопытство всё ещё жило в нас. Конечное решение было принято: Гарик отправлялся проявлять плёночные фото, Слава и я забирали аппаратуру и — если найдём — останки нашей несчастной крысы. А затем со всем этим скарбом мы намеревались заявится «куда надо» и навсегда забыть про это проклятое место.
Открыв ролет, мы минут пять стояли, выпучив глаза. Дворик изменился. Нет, там не было рек крови или орд демонов. Часть краски облезла, обнажая багровые закорючки букв под слоем штукатурки. Такие же, как были на окне, только их было много, много больше. На полу, там, где мы слышали писк крысы, виднелось тёмно-багровое пятно. Проглотив вставший в горле комок, мы всё же решились на подъём. Я стоял внизу вышки и ловил поспешно сбрасываемые камеры — бесперебойник был слишком тяжёлым, чтобы его тащить обратно. Полежит, ничего с ним не случится. Хотя вечер ещё не вступал в свои права, нам хотелось убраться отсюда подальше до того, как первый лоскут тумана появится над краем крыши.
Когда последняя камера упала мне в руки, Слава принялся спускаться с лестницы. На мгновение он застыл, глядя куда-то в сторону. Я проследил за его взглядом и почувствовал, как у меня замирает сердце: тонкие змеи тумана перевалились через край крыши и поползли в нашу сторону. «Живо!» — я окликнул впавшего в ступор товарища, и тот, словно очнувшись от сна, усердно заработал руками и ногами, спускаясь с лестницы. Убедившись, что он спустился, я бросился к лестнице. Но чёртово место не хотело меня так просто отпускать. Пара метров растянулась в отчаянный спринт на сотню. Я сходу влетел в лебедку, заставив конструкцию пошатнуться. Слава подбежал мгновение спустя. Я обмотал провода от камер вокруг предплечья и начал спускаться по лестнице. Слава же выбрал более быстрый способ — он прыгнул в люльку лебедки и дернул рычаг, отпускавший трос. С воем корзина рванула вниз, высоко взвыла струна лопнувшего троса, перекошенное ужасом лицо моего товарища промелькнуло передо мной, и Слава очутился на земле дворика, ушибленный, но живой. Перебирая руками и ногами, я спустился по скобам, кинул камеры внутрь и сбросил вниз трос, закреплённый за батареей, приготовившись вытягивать друга в безопасное место. Туман уже перевалил через край крыши и белёсыми хлопьями спускался вниз.
Слава ухватился за трос и, отчаянно рыча и сопя, полез вверх. Но прочный, рассчитанный на большие нагрузки, канат из синтетики был скользким сам по себе, так ещё и вспотевшие руки моего товарища сослужили ему дурную службу: не преодолев и двух метров, он соскользнул и упал вниз, в колыхавшийся уже по колено туман.
Его крик я не забуду никогда. Я не знаю, что чувствовала несчастная крыса, но такой боли и агонии в человеческом голосе я никогда не слышал. Слава вынырнул из тумана. Кожа была покрыта волдырями размером с горошину, которые стремительно наливались какой-то черной дрянью и лопались буквально на глазах. Капли чёрной гадости прорастали в новые волдыри, и те тоже лопались, разбрызгивая чёрный гной и капли крови. Рыча и сверкая полными слёз глазами, он опять полез вверх. Я тянул, что было силы, и через пару секунд его руки показались у края балкона. Я ухватил его за руку и вытащил на балкон. Вместе мы ввалились в комнату. Хлопнуло окно, лязгнул ролет, и мы оказались на полу, тяжело дыша. Слава что-то еле слышно бормотал.
Я бегло осмотрел его и пришёл в ужас: всё тело было покрыто какими-то гнойниками или вроде того. Кожа местами почернела и покрылась струпьями. На едва гнущихся ногах я отправился к телефону. Нужно было вызвать скорую… Или милицию… Или… чёрт… Трясущимися руками, я набрал номер, и вслушался в гудки, матеря про себя бездельничающих операторов. «Гнаа!.. Ыдулл!». Я подпрыгнул на месте и обернулся. В дверях стоял Слава. Голова наклонена набок, челюсть отвисла, из неё капала какая-то мутно-зелёная жижа. Практически вся кожа почернела и была покрыта струпьями. Глаза ввалились, превращая его лицо в какую-то кошмарную демоническую маску. «Гнаа! Г’ирв ыдуул!» — повторило существо и зашаркало в мою сторону. Я поступил так, как диктовали мне мои инстинкты — ухватил топорик для мяса, что висел рядом с кухонной утварью, и всадил его уродцу промеж глаз. Издав всхлип, тварь осела на пол, пару раз дёрнулась и затихла.
∗ ∗ ∗
Почти месяц я провёл в реабилитационном центре. Постепенно воспоминания поблекли, кошмары отступили, а горе утраты перестало гнать меня на край крыши или на дно бутылки. Гарика нашли мёртвым в его фотолаборатории. В руках у него были засвеченные фотографии, а пленку он, похоже, сжёг перед тем, как его сердце остановилось. Лицо было искажено гримасой ужаса. Не знаю, с чем он там столкнулся, да и не хочу знать. Мне хватает своих кошмаров.
В «нужных» органах мне не поверили. Да и кто бы поверил? Я пытался показывать записи видеокамер, на которых, в частности, запечатлён адский пейзаж и десятки медленно бредущих в тумане фигур, но меня сначала просто послали, а потом чуть не упрятали в психушку, и пришлось идти на «явку с повинной» — якобы, я убил друга. Тут уже отпереться не могли — Слава числился в пропавших без вести, и им пришлось отправиться ко мне домой. К тому моменту от его тела осталась кучка разлагающейся органики, но зато я показал Окно.
К тому моменту дворик изменился. Краска окончательно облезла, и все стены — снизу доверху — были укрыты витиеватой жуткой символикой. Через неделю ко мне пришли с визитом люди в гражданском. Я сделал вид, что поверил, будто они из какого-то НИИ; они сделали вид, что поверили, будто я поверил. Я рассказал им всё, что знал, и всё, как оно было. Я уж не знаю, что они там делали, но ещё через месяц в доме произошел «взрыв газа». К счастью, никто не пострадал. На следующий день я ходил к руинам. От дома мало что осталось — пара несущих стен, да одинокое, немного кривое окно, за которым было видно только чистое небо и — если очень правильно встать — кусочек кирпичной стены с тёмно-багровыми символами. Интересно, а что, если когда-нибудь дожди и непогода смоют те закорючки, которые мы выводили маркером, и случайный порыв ветра откроет покосившееся от времени окно?
 

dimax

Модератор
Награды
6
[h=3]Фиалочка[/h]В этой истории не будет ни каннибалов в подвале, ни чудовищ в лесу, ни жертв, ни убийств. Будут лишь возвратившиеся из детства страхи и какая-то кошмарная неопределенность, которая убивает меня. Все, о чем я сейчас расскажу вам, я считаю чистой правдой. Поэтому, если вы дочитаете мой рассказ до конца, то, надеюсь, поймете, каково мне сейчас, и посочувствуете.
Мне было бы далеко не так страшно узнать, что у нас в подвале действительно живут людоеды, пожирающие жильцов дома. Настоящий ужас, поверьте, берет тогда, когда ты лежишь ночью на кровати в собственной квартире, и не можешь сомкнуть глаз, осознавая, что там, в темноте, может находиться что-то, что приходит не через входную дверь. Но давайте обо всем по порядку.
Началось это очень давно. Мои воспоминания о ней являются одними из самых первых. Я не могу назвать свое детство очень радужным. Нет, родители у меня хорошие, и со сверстниками отношения тоже были прекрасные, но что существенно отравляло мне жизнь, так это паническая боязнь моей комнаты. Я жил с отцом и матерью на третьем этаже типичной двухкомнатной «сталинки». Маленькая комната была моей, большая – родителей. Каждая была снабжена балконом.
Меня ужасала лишь одна мысль находиться в своей комнате вечером или ночью одному. Из-за моих постоянных истерик родители позволяли мне спать с открытой дверью. Я благодарил судьбу всякий раз, когда отец или мать выходили вечером в туалет или взять что-нибудь из холодильника. Слыша их перемещение и видя их тени на полу, я мог на время перестать бояться и попытаться быстро уснуть. Иногда мне становилось настолько страшно, что я, не оглядываясь, бежал в их комнату и всеми силами умолял поспать с ними. Но боялся я, разумеется, не самой комнаты и не темноты в ней, а того, кто, по моему мнению, мог там находиться. Я боялся ее.
Она – это Фиалочка, собирательный образ моих детских кошмаров. Скрывающаяся тварь, которая никогда не давала родителям знать о своем существовании, при этом неизменно изводила меня, когда я находился один. Я знаю, что у многих детей есть свои выдуманные монстры, живущие в шкафах, под кроватями, за занавесками. Мой был особенно реалистичным и пугающим. Я боялся ее так сильно, что мог в детстве до полуночи гулять на улице, лишь бы не идти домой. Потом, конечно, все равно приходилось возвращаться. Я изрядно получал ремня, быстро ужинал и отправлялся спать. Оставалось лишь радоваться тому, что я сильно уставал за день, и засыпал практически сразу же, не давая страху полностью поглотить себя.
Фиалочка… Вам это имя, должно быть, кажется смешным и крайне глупым, но у меня каждый раз мурашки пробегали по спине, когда я мысленно произносил его. И как только детипридумывают имена своим персональным чудищам? Я точно знал, что ее зовут именно так, что у нее именно это имя: несерьезное, детское, уменьшительно-ласкательное. И это заставляло меня дрожать от страха гораздо больше, чем если бы я величал ее, скажем, Детоубийцей или Потрошительницей.
У меня была огромная двуспальная кровать. Раньше ей пользовались родители, однако с одной стороны сильно деформировались пружины, и спать двоим там уже было нельзя. Я же, мелкий, мог разлечься на этой кровати как угодно, места было предостаточно.
К несчастью, спастись во сне я мог отнюдь не всегда. Время от времени я просыпался от кошмарного чувства, как будто меня только что кто-то щекотал. Также было стойкое ощущение, что когда я так просыпаюсь, матрас на моей кровати быстро распрямляется, словно еще мгновение назад кто-то находился рядом со мной. Оставалось, не шевелясь, лежать и в ужасе обливаться потом, пока снова не провалишься в сон или не наберешься храбрости побежать к родителям. Моя кровать располагалась боком возле стены, и я боялся поворачиваться к стене лицом. Если у меня затекали другой бок и спина, и я все же отворачивался от комнаты, мне сразу начинало казаться, что Фиалочка уже ползет ко мне по кровати. Мне снова мерещилось, что матрас прогибается под ее тяжестью.
Как видите, спалось мне в детстве невесело. У детей очень бурное воображение, и я очень хотел бы списать все свои детские страхи именно на разыгравшуюся фантазию, но не могу, поскольку потом все стало значительно хуже.
Лет в шесть я впервые услышал ночью этот звук. Его трудно описать словами, но я попробую. Представьте себе высокое блеяние, похожее на козье, но очень искаженное, булькающее, как будто у кого-то сильно повреждено горло. Что-то в этом звуке было даже от детского смеха. Звук был очень тихим и, как мне показалось, несколько враждебным. Я тогда решил, что он слышится с улицы. Дом находится на самой окраине города, поэтому было не исключено, что где-то действительно блеяла коза. Я слушал это с минуту и уже стал снова закрывать глаза, как вдруг у меня в прямом смысле встали дыбом волосы от внезапной догадки. Я резко понял, что звук слышится не с улицы, а с моего балкона. Нижняя четверть балконных дверей была деревянной, все остальное было стеклянным.
Звук слышался именно оттуда, снаружи и снизу. Блеяние было не далеким, а близким, просто очень тихим. Я метнулся из комнаты и разбудил родителей. Они резонно выругали меня и сказали, что в таком возрасте уже стыдно бояться. Я плакал, умолял их все проверить, и мать, в конце концов, согласилась переночевать в тот раз у меня, а я улегся с отцом. На следующий день мать сказала, что ничего в ту ночь не слышала, и никто ее не щекотал. В общем, родители мне, разумеется, не верили.
Главный эксцесс случился, когда к отцу и матери вечером пришли гости – их женатые бывшие однокурсники. Так близко ко взрослым эта блеющая тварь еще не подходила. Но я знал, почему она так сделала.
Родители и их друзья сидели в кухне: ужинали, выпивали, разговаривали. Я сперва поел вместе с ними, потом все бегал таскать шоколадные конфеты из принесенной гостями коробки. Мать в какой-то момент сказала, что мне пора спать, ибо завтра надо идти в садик, и я не стал возражать.
Я забыл упомянуть, что маленькая комната в нашей квартире располагается как раз напротив кухни через коридор. Мать попросила меня закрыть свою дверь, однако кухонную пообещала не трогать. В этот вечер мне почти не было страшно идти спать. Взрослые совсем недалеко шумели, веселились, и я особо не боялся. Я зашел в свою комнату, прикрыл дверь, оставив маленькую щель, выключил свет и прыгнул в кровать.
Блеяние я услышал сразу, как завернулся в одеяло. В этот раз оно было куда более громким и страшным. У меня не осталось никаких сомнений, что слышалось оно именно с той стороны балконных дверей. Я пулей влетел в кухню, плакал, что-то кричал, а взрослые начали меня успокаивать. Отец даже разозлился, но мать вкратце рассказала гостям, почему я, по ее мнению, так себя веду, и их друг Владимир (тогда я называл его дядей Вовой) решил пойти вместе со мной проверить, все ли в моей комнате в порядке.
Когда мы пришли в комнату, я показал ему на балкон и попросил посмотреть туда. Дядя Вова отказался, сообщив мне, что я должен сделать это сам, иначе не перестану бояться. Я, понятное дело, стал упираться, но он настойчиво подтолкнул меня к балконной двери и сказал, что будет находиться в двух шагах от меня. Я шел к стеклу и понимал, что у меня просто кишка тонка взглянуть туда, стой за моей спиной хоть вооруженная группа спецназа. Я струсил и закрыл глаза, Владимир этого не мог видеть.
Когда я, таким образом, вплотную подошел к балкону, я буквально почувствовал ее. Она, согнувшись в три погибели, сидела там и злобно смотрела на меня снизу вверх. Поверьте, я знал это. Сквозь щели балконных дверей дул сквозняк, и я почувствовал трупный смрад, из-за которого меня чуть не стошнило.
«Ну что, пацан? – спросил Владимир. – Я же говорил, тут нечего бояться. К тому же тут все вон закрыто». Я моментально отпрянул от балкона, открыл глаза и попросил на этот раз его взглянуть туда. Я схватил Владимира за рукав и попытался подтащить к балконным дверям, но он освободил свою руку, улыбнулся, пожелал мне спокойной ночи и ушел. Он-то думал, я сам все посмотрел и, конечно же, ничего не увидел. Из кухни послышался строгий голос матери, требовавший, чтобы я выключал свет и ложился спать. Ситуация, как видите, безвыходная.
Я не придумал ничего лучше, как достать из тумбочки фонарик и включить его. Когда родители в очередной раз крикнули, чтобы я выключал свет, я сделал это. Я буквально прилип к двери. Мои руки дрожали, и свет фонарика неистово метался по темной комнате. Оставаться там было сущим адом, но и бежать к родителям я не мог. Мне казалось, что если я буду так истерить, меня просто-напросто закроют в комнате.
Я услышал, как взрослые выходят из кухни, чтобы пойти покурить в подъезд. Когда они закрыли за собой входную дверь, я быстро открыл дверь своей комнаты и встал на пороге. Свет фонарика в моей руке по-прежнему бегал по стенам, мебели, потолку. И тут я впервые увидел ее… Искренне надеюсь, что подобного ужаса вы никогда в своей жизни не испытаете.
Когда фонарик осветил верхнюю часть высокой стенки, доходящей практически до потолка, я заметил ее лежащей там, сверху. Уверен, спрятаться она не хотела. Она выжидала, пока я увижу ее, точнее ее высунувшуюся руку (если эту конечность можно так назвать) и голову.
У Фиалочки была грязно-голубая кожа, как будто гниющая, отмирающая. Ее лапа была похожа на паука. Конечность была предельно худой, с не менее чем десятью-двенадцатью тонкими и длинными пальцами. Голова – вытянутая, похожая на лошадиную. Два непропорционально огромных желтых глаза с узкими вертикальными зрачками располагались спереди и сверлили меня с невероятной свирепостью. Ее беззубый рот, находящийся в нижней части головы и похожий на черную дыру, улыбался. И эта гнилая вонь, теперь я ощущал ее полной грудью…
Содержимое моих кишечника и мочевого пузыря сразу оказалось в пижаме. Я выронил фонарик, захлопнул дверь комнаты и помчался в пустую кухню. Там я залез под большой стол. Сидя в собственных нечистотах и обливаясь слезами, я с ужасом думал о том, что взрослые не вернутся, а если и вернутся, то увидят меня и опять прогонят спать.
Но они увидели меня нескоро. Родители и гости были уже достаточно пьяными. Придя из подъезда, они снова сели за стол и стали разговаривать. Вытяни кто-нибудь из них ноги, и я сразу оказался бы замеченным. Теперь надо отметить, что половина этого большого стола располагалась напротив стены, а другая половина – напротив кухонной двери. Мне стоило огромных усилий немного вытянуть голову и посмотреть на дверь своей комнаты.
И да, вы отгадали: моя дверь была приоткрыта. Фиалочка находилась прямо за ней и смотрела на меня, сидящего под столом. Лишь мельком увидев ее огромные глаза и пасть, я быстро зажмурился. Она сидела там, в моей комнате, и как будто говорила мне: «Смотри, я здесь, рядом. Твоей тупой мамаше стоит лишь повернуть голову, чтобы увидеть меня, но ей нет никакого дела. Я могу подобраться к тебе так близко, как захочу».
Дальше я уже плохо помню, что случилось. Я явно потерял сознание, и некоторое время пролежал под столом, прислонившись спиной к стене. Когда я услышал крик матери, гостей у нас дома уже не было. Родители достали меня из-под стола, помыли, одели в чистое, дали какое-то лекарство и уложили у себя в комнате.
Конечно, это случилось уже давно. Кое-что я мог добавить или «приукрасить», однако в целом я в данный момент помню эти события хорошо. Что спасло меня от всего этого ужаса, так это такая нелицеприятная вещь, как развод родителей. Мне тогда было семь. Уверен, свою лепту в разрыв отношений между отцом и матерью истеричный полусумасшедший ребенок в моем лице тоже внес, однако что я мог поделать?
Они расстались полюбовно. Квартира досталась отцу, а мы с матерью уехали жить в дом ее сестры, который находится на другом конце страны. Пару раз к нам приезжал отец, однако чаще ездил к нему я, когда подрос. Он два года назад рассказал, что нашел себе молодую женщину в деревне неподалеку от города, и настроены они были очень серьезно. Когда я приезжал к нему, то мы в основном сидели в баре, а ночевал я всегда в гостинице, так как не хотел им мешать (его женщина жила тогда с ним).
Все снова началось в этом году. Я закончил ВУЗ в своем городе, и в начале лета позвонил отец. Он сказал приехать, ибо квартиру он перепишет на меня, а сам уедет с невестой жить в деревню. Я был несказанно рад, поскольку, во-первых, жилье просто отличное, а во-вторых, в этом городе мне будет гораздо легче найти хорошую работу. Там, где я жил с матерью, у меня не было ни нормальной девушки, ни полноценных друзей. Одним словом, переезд ничем не отягощался.
После длительного и вымотавшего все силы оформления документов я оказался в собственной квартире. Многое здесь изменилось. Отец сделал ремонт, обклеил стены натуральными обоями, поменял большую часть мебели. Все это он оставил мне. Спать я решил во все той же маленькой комнате. «Мне двадцать два года, – думал я, – какие тут могут быть страхи?»
Став студентом, я заимел привычку ложиться спать очень поздно. Все благодаря такому изобретению, как компьютер с Интернетом. Странные вещи, как бы это банально ни звучало, начались сразу же. Сперва я всеми силами отказывался связывать их с событиями из детства.
Теперь под прицелом оказалась не только маленькая комната, но и вся квартира. К примеру, в кухне постоянно перегорают лампочки. Постоянно. Я позвонил отцу, но он уверил меня, что с проводкой в квартире все в полном порядке. Похоже, что стоит вкрутить в кухонную люстру новые лампочки и уйти, как кто-то непременно выкручивает их, трясет и ставит обратно.
На полу в ванной и туалете стала появляться какая-то грязная вонючая каша, как будто там кого-то периодически рвет. Хотя бы раз в день приходится ее убирать. Едешь в город – приезжаешь вечером домой – лампочки в кухне не горят, а санузел в этой дряни. Я стал постепенно вспоминать то, чего так боялся в детстве. Бывает, засыпаю ночью и уже кошусь на балконные двери и стенку, которую отец оставил в квартире.
Неделю назад я проснулся ночью от когда-то хорошо знакомого чувства, как будто меня щекотали во сне. Кровать у меня сейчас небольшая односпальная, и знаете, я готов поклясться, что на момент пробуждения мне показалось, что с меня кто-то только что слез. А на следующий вечер я ужинал в кухне и отчетливо слышал тихое блеяние из маленькой комнаты.
Я перетащил в большую комнату кровать и компьютер, а маленькую закрыл на ключ и больше не открываю. Когда я прохожу мимо нее ночью, я зачастую слышу тихое царапанье с той стороны двери. Самое страшное то, что я, когда сплю, закрываю на ключ и дверь большой комнаты. В последние ночи я стал отчетливо слышать это тихое, но настойчивое царапанье уже за ней. Я знаю, что когда-нибудь дверь откроется, и я в этот момент не буду спать…
 

dimax

Модератор
Награды
6
[h=1]Лунный охотник[/h] Деревенька, в которой живет Ольгина бабка, затеряна в тайге и считается классической глухоманью - центральная улица, и вдоль нее дома, в конце – администрация и магазин. Фельдшерско-акушерский пункт, полиция, школа и прочие блага цивилизации находятся в соседнем, более крупном населенном пункте. Сама бабуля Алевтина Егоровна - сухонькая старушенция с въедливым взглядом, ехидной улыбкой и темпераментом бешеной белки. Гостила Ольга у нее в августе 2009 года. Приезжала погулять по тайге, собрать ягод и грибов, отдохнуть от городской суеты.
В первый же день визита Ольга взялась расспрашивать Алевтину Егоровну об окружающих краях. Интересовало все - наличие в окрестной тайге болот, медведей и различных мест, куда можно сходить в поход. Бабулька охотно рассказала все, что знала, только остерегла за версту не подходить к так называемому Лунному склону – оказалось, это болотистое местечко на юге от деревни. Почему склон – не спрашивайте, по словам Ольги – болото, как болото.
- В тайге вешки есть, если увидишь, сразу сворачивай в другую сторону, а лучше пригласи с собой соседского Гришку, ему 17 лет и он тут каждую кочку знает. Компания тебе будет, - убеждала бабушка.
За несколько часов Ольге с великим трудом удалось выпытать у бабушки историю Лунного склона. Та не хотела рассказывать, потому что свято верила, что такие рассказы притягивают неприятности.
- Ладно, расскажу, но ночью спать точно не будешь…
Говорят, в 50-е годы прошлого века жил в тогда еще вполне процветающей таежной деревне старый ветеринар Мирон. Дед был «Айболитом» от Бога – лечил и животных, и птицу. Причем хворь и боль зверя чувствовал нутром, иногда даже просто в гости заходил, как бы случайно, но не зря. За это подарили люди деду серебряный медальон в виде головы волка, который он с гордостью носил, не снимая. Вот это его чутье и сыграло в следующей истории главнейшую роль, а медальон заставил Ольгу, (ну, и меня заодно), почти полностью в нее поверить.
В ту пору дороги до деревни были вполне еще годные, и туда нередко приезжали разные люди, как из города, так и из других районов на таежный промысел. Болота были (как и сейчас) богаты клюквой, леса – грибами. Ну, а для охотников там вообще был рай. И вот как-то раз появилась в деревне компания из пяти молодых людей. Местным они сказали, что приехали за клюквой, и в этом ничего подозрительного не было – сезон в разгаре. Им и посоветовали сходить на болото с названием Красный склон – самое ягодное место в округе, да и забыли про заезжих ребят, мало ли их тут таких? А вот у Мирона из головы они никак не выходили, чувствовал дед что-то этакое. Кроме того, как он подметил, за клюквой они собрались на ночь глядя, а не пораньше утром, как все приличные люди. С чего бы это, а? Взял Мирон ружье и потопал хоть издали присмотреть за компанией на Красный склон. Они ведь туда собирались?
В тайге темнеет быстро. Раз - и сгустились тени, и пополз по земле мрак и сырой холод, два – и уже только пламя костра слегка рассеивает густой мрак, заставляя стволы сосен мерцать красноватым светом.
Сердце деда билось часто-часто, ноги гудели и ныли, давно пора было сделать привал. Но тревога и то самое предчувствие все-таки заставляли шагать вперед. Внезапно, так и не дойдя до Красного склона, Мирон услышал отчаянный крик животного. «Волчонок вопит от боли и ужаса!» - определил ветеринар, ведь и диких зверей он за свою жизнь немало вылечил. Дед, забыв о боли в ногах, припустил бегом и, выскочив с ходу на полянку, увидел такую картину.
Приезжие «ягодники» все были пьяны и только что расправились с волчицей и волчатами. С волчицы была наполовину содрана шкура, один волчонок лежал с распоротым брюхом, у второго была отрезана пушистая голова, а третьего один из пьяных живодеров держал за заднюю лапу с ножом на изготовку. Мирон выстрелил в воздух. Изверг выронил маленькую жертву, но израненный малыш даже отползти от своего мучителя не смог.
- Смотри, дед, как мы с одними только ножами поохотились! – живо похвастался один из компании.
Старый ветеринар в несколько больших шагов подскочил к живодерам, схватил выжившего волчонка и сунул за пазуху. Что он при этом орал, дед сам не помнил. Внезапно он понял, что компания его окружила.
- Ты, старый козел, добычу-то отдай. Не твое, а то самого тебя здесь и того, - пригрозили приезжие.
Увидев направленные в свою сторону ножи, Мирон перехватил ружье:
- Попробуйте…
Один из живодеров замахнулся на него своим оружием, и дед, надеясь припугнуть нападавшего, еще раз рванул курок, но услышал только сухой щелчок. Однако небольшая заминка позволила ему вырваться из кольца врагов, и дед припустил к Красному склону, надеясь спрятаться на болотах. Пьяная компания ринулась за ним.
Мирон бежал, чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди, окровавленное, дрожащее тельце волчонка стало казаться неимоверно тяжелым, а голоса преследователей раздавались все ближе. Деда спасало только то, что они были пьяны.
До Красного склона он таки добрался, когда чей-то нож угодил ему между лопаток.
--------
… Тело Мирона нашли два дня спустя, в одном из болот на Красном склоне. Соседи пришли за ягодой и увидели убитого ветеринара, который крепко прижимал к груди мертвого истерзанного волчонка, но достать их не смогли. Как только люди попытались до них добраться, болото «вздохнуло» и тела скрылись в трясине. Ни похорон, ни церковного обряда (в те-то годы!). Так старик и сгинул.
После этого с Красным склоном случилось нечто необъяснимое. За сутки болото настолько поднялось, что исчезли почти все тропки. Глянешь мельком, и словно везде вода. А ночью, в лунном свете, место стало выглядеть, будто залитое серебром. Так некогда Красный склон стал Лунным склоном. Но и это еще не все.
Через неделю из леса прибежал один мужчина из той самой компании. Он был ободран, обезвожен и явно повредился рассудком. Требовал то милицию, то попа, то просил его спрятать куда-нибудь. На вопросы обескураженных сельчан отвечать отказывался, только ножом размахивал и делал дикие глаза. Пришлось местному кузнецу огреть его пудовым кулачищем по голове и связать до приезда врача. Приехавший из соседнего села фельдшер вколол невменяемому лошадиную дозу успокоительного препарата и услышал после этого престранную историю, после чего передал пациента милиции, откуда его в свою очередь после небольшого разбирательства, переправили в психбольницу.
Мужчина суетливо рассказал о том, как они с друзьями, набравшись на природе «в дупель», устроили травлю волчице с волчатами, как на них напал старик с ружьем, от которого они едва ножами отбились. Ну, а потом случилось нечто жуткое. На следующий день они направились на Красный склон за клюквой, но не нашли ни одной тропки, все вели в такую топь, что приходилось поворачивать назад. В итоге до вечера только намотались, а ягод набрали – всего ничего. Собрались возвращаться и поняли, что случилась беда – заблудились они на болоте. Вроде как пропал обратный путь. Приятели запаниковали. Кое-как нашли небольшой островок и решили на нем дождаться рассвета. Но на болоте темнело, а островок уменьшался. Один из мужчин от страха начал громко молиться. В этот момент над болотом повис жуткий волчий вой. Окаменевшие от ужаса мужчины вдруг увидели приближающуюся к ним высокую фигуру с ружьем, рядом с которой сгустились тени волчицы и трех волчат. В этот момент мертвый ветеринар направил ружье на пятерку своих убийц и спустил крючок. Двое из них сразу умерли от страха, беззвучно упав в трясину. Остальные трое с воплями рванули, куда глядят глаза. Рассказчик быстро потерял приятелей из виду, он слышал за спиной пронзительный волчий вой и рычание. Что-то чудовищное гнало его в самые топи. Внезапно он споткнулся и упал. Перед тем как потерять сознание он увидел над собой жуткие желтые глаза.
Мужчина не помнил, сколько блуждал по болоту без пищи и воды, не помнил, почему не утонул, как дружки, не помнил, как вышел на тропу. Помнил только высокого мертвеца с волками. Даже когда он вышел на тропу, его преследовал жуткий волчий вой. Вы разве не слышите? Вот сейчас прямо? А вон и старик в окно глядит мертвыми глазами?..
После этой истории на Лунный склон ходить перестали, тем более он стал практически непроходимым. Вскоре о болоте пошла дурная слава – там стали пропадать как приезжие, так и местные жители. Причем те, кто туда забредал и возвращался невредимым, частенько рассказывали о том, что видели в топях какие-то силуэт высокого старика, или что на них из темноты смотрели страшные, горящие золотом глаза. Кто им верил, кто - нет, но, в конце концов, сельские мужики собрались и отгородили жуткое место вешками.
--------
После этого рассказа Ольгу всю ночь мучили кошмары - и дед снился, и волки.
Но пришло утро, выглянуло солнышко, заблестели капельки росы и страх пропал. И, конечно, первым делом Ольга потопала, захватив Гришку, смотреть легендарный Лунный склон. Девушка изнывала от любопытства, Гришка – от желания произвести на нее впечатление.
Страшно Ольге стало уже возле вешек. Болота еще видно не было, но тайга вокруг сгустилась и стала холодной и недружелюбной. Потянуло сыростью. Однако любопытство оказалось сильнее страха.
Метров через 50 под ногами захлюпало, и деревья как-то резко разошлись, явив Оле и Грише легендарное место. Лунный склон был прекрасен. Зеленый, бурый, салатовый мох, вдалеке серебристые лужицы воды, кустики самой настоящей спелой клюквы. Гришка только ахнул от удивления, мол, говорили ягод здесь больше нет. Страх сразу испарился, и они начали собирать спелые ягоды. В таком прекрасном месте ведь не может быть ничего плохого, правда? Еще они от души попрыгали и повалялись на упругом мху. Здравомыслие к Ольге вернулось через несколько часов - она вдруг заметила, как Гришка зябко поежился, и что солнце уже садится за лесом. И тут же страх обрушился с новой силой. Стараясь не подать виду, Ольга позвала парня, мол, поздно, домой пора и заметила, как тот сразу спал с лица. Оказалось, что они довольно далеко зашли в болото, он здесь никогда не был и не знает, куда теперь идти. Ребята постарались успокоиться, поскольку рассчитывать с этого момента можно было только на себя. В итоге они побрели, как им показалось, назад. Но тропка все не появлялась. Тогда и стало по-настоящему страшно. Решили поорать, может, кто-нибудь все-таки услышит и не бросит в беде. Орали до хрипоты, а сумерки все сгущались. Внезапно Гришка разглядел в противоположном направлении вроде как свет от фонарика. Ребята, спотыкаясь и падая, побежали на свет, вопя, чтобы человек не уходил. Гришка сказал Ольге, что это охотник – у него ружье и собака рядом бегает. Причем, человек, скорее всего, не местный – деревенских сюда на пушечный выстрел не затащишь, а этот отозвался. Охотник остановился и помахал рукой, мол, подожду. И горе-путешественники припустили за ним, хлюпая сапогами. Видно было, что человек торопится выйти из болота, ну а они, понятное дело, были этому только рады. В итоге минут через двадцать Оля и Гриша выбрались на тропу, удивляясь, как вообще умудрились заблудиться, захотели поблагодарить охотника.
Он стоял на границе тайги и болота шагах в тридцати от них. Высокий пожилой мужчина с грустным лицом. Ребята закричали слова благодарности, а он пожал плечами и, махнув на прощанье рукой, исчез среди деревьев. Следом в кусты прыгнула его большая собака.
Гришка выглядел почему-то очень испуганным и сильно торопил Ольгу домой. Они быстро похватали забытые здесь еще днем рюкзаки. Внезапно Ольгино внимание привлекла какая-то блестящая штуковина. Она потянула ее из грязи, и в руке вдруг оказался какой-то смутно знакомый медальон – серебряная голова волка на цепочке. Пока Ольга пыталась сообразить, откуда ей знакома находка, Гришка очень уж холодными руками забрал ее и положил на мох рядом с кочкой, сказал, что с этого болота ничего уносить нельзя.
В итоге к часу ночи они благополучно добрались до дома. Вот тогда Гриша и сказал, что из болота их вывел никакой не охотник, а призрак. Потому что животное, которое Ольга приняла за собаку, на деле было небольшой поджарой волчицей.
Тут у Ольги мозги встали на место, ведь медальон с головой волка, судя по легенде, принадлежал погибшему здесь более полувека назад ветеринару.
Такая вот история. Может, бабка и приврала чего, людская молва она и приукрасит иногда сверх всякой меры. Может, даже и охотник там действительно был, а никакой не призрак. В общем, за что купила, за то и продала.
 
Сверху