Страница 2 из 2 ПерваяПервая 12
Показано с 11 по 11 из 11

Тема: Да мы все вместе взятые не стоим двоих русских

  1. #1
    Заблокирован Аватар для mescalito
    Регистрация
    18.01.2006
    Сообщений
    263
    Записей в дневнике
    4
    Репутация
    1496758
    Репутация в разделе
    127,964

    По умолчанию Да мы все вместе взятые не стоим двоих русских

    Да мы все вместе взятые не стоим двоих русских

    Записи из дневника немецкого солдата, погибшего под Сталинградом.

    В опубликованном дневнике немецкого солдата, воевавшего в составе группы армий «Север». Он рассказывает о случае, произошедшем с ним в самом начале войны в июле 1941 года.

    «Мы с другими камрадами поспешили посмотреть, кто же причинил нам такой ущерб, и пошли влево от колонны, поднимаясь на маленькую горочку, слегка возвышавшуюся в 100 м от дороги. На этой горочке уже стояла группа наших офицеров и солдат, державших оружие наготове. Все они смотрели на что-то такое на земле, что скрывали от меня их фигуры.

    Подойдя к этой группе немного со стороны, я увидел картину, преследовавшую меня затем многими бессонными ночами. На пригорке находился совсем неглубокий окоп, вокруг которого были видны немногочисленные воронки то ли от мин, то ли от малокалиберной пушки. Рядом с окопом лежало распластанное тело русского солдата, изрядно присыпанное землей — вероятно, от близких взрывов. На бруствере стоял русский пулемет без щитка; его кожух охлаждения ствола был туго замотан грязными тряпками — видимо, для того чтобы хоть как-то задержать вытекание воды через ранее пробитые пулями в нем дырки. Рядом с пулеметом на правом боку лежал второй мертвый русский солдат в грязной, измазанной кровью форме. Его покрытая густой пылью и тоже кровью правая рука так и осталась на пулеметной рукоятке. Черты его лица в кровавых пятнах и земле были скорее славянскими, я уже видел такие мертвые лица раньше.

    Но самое поразительное в этом мертвеце было то, что у него не было обеих ног практически до колена. А кровавые обрубки были туго затянуты то ли веревками, то ли ремнями, чтобы остановить кровотечение. Видимо, погибший пулеметный расчет был оставлен русскими на этой горке, чтобы задержать продвижение наших войск по дороге, вступил в бой со следующей впереди нас нашей частью и был обстрелян артиллерийским огнем. Такое самоубийственное поведение уже мертвых русских тут же вызвало оживленное обсуждение у окруживших окоп моих камрадов и офицеров. Офицер ругался, что эти скоты убили как минимум пятерых его солдат, ехавших в передней машине, и испортили саму машину. Солдаты обсуждали, какой вообще был смысл русским занимать оборону на этой высотке, которую можно было обойти со всех сторон, и их позиция была ничем не защищена.

    Меня тоже занимали те же мысли, и я решил поделиться ими с нашим старым Хьюго, который стоял тут же, вблизи русского окопа, и молча протирал медный мундштук своей курительной трубки куском шинельного сукна. Хьюго всегда так делал, когда его что-то сильно расстраивало или настораживало. Он, естественно, видел и слышал то же, что и я.

    Подойдя к нему совсем близко, я, стараясь говорить как бравый солдат, сказал: "Вот что за идиоты эти русские, не так ли, Хьюго? Что они вдвоем могли сделать с нашим батальоном на этом поле?"

    И тут Хьюго внезапно для меня изменился. От его спокойной солидности, основанной на старом боевом опыте, внезапно не осталось и следа. Он вполголоса, так, чтобы не слышали остальные, сквозь зубы буквально прорычал мне: "Идиоты?! Да мы все вместе взятые не стоим двоих этих русских! Запомни, сопляк! Война в России нами уже проиграна!".

    Я остолбенел от такой внезапной перемены в моем старшем наставнике, а тот отвернулся от толпы наших солдат, окружавших русский окоп и приподняв подбородок молча посмотрел на далекий русский горизонт. Затем три раза слегка сам себе кивнул, будто соглашаясь с какими-то своими скрытыми мыслями и слегка ссутулившись неторопливо пошел к нашему грузовику. Отойдя от меня на десяток метров, он обернулся ко мне и уже спокойным, привычным мне голосом произнес: «Возвращайся к машине, Вальтер. Скоро поедем»…

    Автор дневника не пережил войну. Свои записи он оставил у родителей во время отпуска в 1942 году со словами: «Я точно знаю, что не вернусь домой, поскольку у русских только одна цель – убить нас всех».

    Он погиб в начале 1943 года где-то под Сталинградом.

  2. #11
    Воин бога Аватар для Stirik
    Регистрация
    20.07.2008
    Адрес
    Ба-альшое болото
    Сообщений
    4,001
    Репутация
    69549445
    Репутация в разделе
    14,047,610

    По умолчанию


    Всем известна крылатая фраза про историю, которая повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, второй – в виде фарса. Но, нигде и никто не пытался поискать связь между тем, как трагедия становится подвигом. Хотя в нашей истории таких примеров было предостаточно. Мы сегодня хотим рассказать об одной из них, которая случилась в этот день ровно 17 лет назад. Сначала в небе над Астраханью, а затем и на военном аэродроме города. Кто-то наверняка может возразить, что дата не круглая, поэтому – не повод. Однако все 232 человека, которые 21 июня отмечают как второй день рождения, так не считают… Трудно себе даже представить, что было бы, если республика Дагестан в один момент лишилась такого количества своих сынов – здоровых молодых парней. Согласно всем действующим наставлениям, инструкциям и законам логики, все должно было закончиться именно трагедией. Спасло чудо. И еще – одиннадцать военных летчиков из авиаполка, дислоцирующегося в городе Оренбурге.


    Скрытый текст

    Говорят, в смертельные минуты опасности у человека перед глазами пролетает вся его жизнь. У подполковника Андрея Зеленко, командира экипажа военно-транспортного Ил-76 таких минут было 17. Но не было ни одной секунды, чтобы подумать о чем-то другом, кроме того, как посадить самолет. От его хладнокровия и уверенности зависело, насколько четко будет действовать каждый член экипажа: пять человек из основного состава и пять – из резервного…
    Все началось как обычно. Загрузившись под завязку в Махачкале – 215 призывников и 6 сопровождающих офицеров – военный самолет взял курс на Дальний Восток. Обычно в столь дальние рейсы, помимо основного, идет и запасной экипаж, чтобы выполнить поставленную задачу без перерывов и остановок на отдых. В Астрахани сели на дозаправку, оттуда до Новосибирска посадок больше не предвиделось. Взлетели без замечаний: видимость – «миллион на миллион», настроение рабочее. Резервный экипаж начал готовиться ко сну; после Новосибирска машину предстояло вести ему. На высоте 5800 метров на приборном табло вдруг высветилась неисправность: топливо не поступает в левое крыло. В принципе, ситуация была не критической и, дав команду на перекачку топлива в другое крыло, командир принял решение полет продолжить. При этом, согласовав вопрос с «землей», было решено изменить курс и сделать посадку в Оренбурге. В «родных стенах» всегда проще: и разобраться в неисправности, и устранить ее. Но что-то пошло не так, и в течение минуты, словно по цепочке, началась череда отказов, не предусмотренных даже аварийными инструкциями…
    Когда вышла из строя одна сторона приборной панели, садится было решено на ближайшем по трассе аэродроме. Но вдруг возникла тряска корпуса самолета, совершенно не свойственная ни для такой высоты, ни для погодных условий; «земля» получив подобный доклад, дала добро немедленно возвращаться в Астрахань. Для экипажа начался обратный отсчет времени. Пассажиры в салоне даже ни о чем не догадывались. Обычно с такой высоты и удаления, однотипные самолеты идут на посадку 24-25 минут. «Ил» Зеленко потратил – 17. Но эти минуты еще предстояло прожить. Самое страшное было то, что не работали приборы, и никто не мог знать, что происходит с бортовыми системами.
    Никто и предположить не мог, что в это самое время в плоскости одного из крыльев начинается пожар. Очень чувствительным стал крен на левый борт, с которым командир ничего не мог поделать…В критических ситуациях посадка Ил-76 допускается с неотработанным топливом, но общий вес при этом не должен превышать 155 тонн. По подсчетам бортмеханика, вес их раненой машины был на 20 тонн больше… Стали выпускать шасси, передняя «нога» не выходит; начали опробовать закрылки (задняя подвижная часть крыла, которая обеспечивает устойчивость самолета при посадке и существенно гасит тормозной путь), – на левом крыле не работает. Как будто кто-то всемогущий и невидимый специально создавал экипажу проблемы…

    Потом на разборе при прослушке черного ящика вместе с членами комиссии, летчики поразились, насколько спокойным оставался их командир. Только – четкие команды, ни какой суеты и ни одного лишнего слова. Если бы кто-то тогда смог заглянуть в душу подполковника Зеленко…
    Это был именно тот момент, когда он испугался по-настоящему: «С таким весом, голым крылом и практически без тормозов садиться нельзя. Не хватит никакой полосы, да и вряд ли я смогу удержать самолет. А может продолжить полет для выработки топлива? – Андрей Жаннович начал советоваться сам с собой – Нельзя, а если с машиной что-то серьезное...»
    Он дал команду на аварийный (вручную) выпуск центральной стойки шасси, еще раз на всякий случай глянул на мертвую панель приборов и вполголоса обратился к майору Камалову – командиру резервного экипажа. – Давай, Рафиз, со своими в салон и готовь там все к экстренному выходу. Паша! (бортмеханик старший лейтенант Стацюк) Ты – с ними, мне нужен четкий доклад по крылышкам. И все нужно сделать быстро, ребятки, времени не остается ни копейки…
    Что происходило в салоне потом, командира уже не волновало. Он не видел, как старший прапорщик Горбунов, мастер спорта по боксу, успокаивал пассажиров и, не особо следя за лексикой, «вежливо» просил всех занять свои места; как остальные летчики отдраивали запасные люки и вставали рядом с ними, на случай если у кого-то не выдержат нервы… Он лишь следил, что происходит с самолетом. Высота - 1000 метров, скорость – 400 км/час… Доклад от бортмеханика поступил на удалении десяти километров от полосы.

    – Горит левое крыло!- Это было похолоднее ледяного душа, и командир решился в одно мгновение. – Аварийная посадка!…

    По-видимому, кто-то невидимый и всемогущий все-таки был. Иначе как можно объяснить, что именно то, что должно было подвести их при первом соприкосновении с землей, спасло им жизнь. Передняя «нога» шасси подломилась, и вся тяжесть самолета пришлась на нос, ткнувшийся в бетонку. Это – во-первых, спасло боковые стойки шасси и позволило многотонной махине сохранить равновесие; а во-вторых, включило дополнительный тормоз. Посадка Ту-154 в «Экипаже» – фантастическом фильме Митты, по сравнению с реальной ситуацией возникшей на астраханском аэродроме, была детской игрой… Пропахав носом 400 метров земли – бетонной полосы все-таки не хватило – самолет замер в нелепой позе и в следующую же секунду из всех 4-х аварийных выходов стали выпрыгивать пассажиры. Это за дело взялся экипаж майора Камалова.
    Как выяснилось потом, самым серьезным повреждением окажутся вывихнутые ноги у нескольких человек. Когда в салоне никого не осталось, Зеленко дал команду, которую никогда за все свои 2100 часов налету ему не приходилось ни слышать, ни давать: «Экипажу покинуть самолет!». Сам, как и положено командиру, он покинул самолет крайним. Спустя две минуты – это четко зафиксирует один из черных ящиков, прогремит взрыв. Потом еще один – последний. Просто больше нечему будет взрываться… «Ё-мое, что ж я наделал-то!? – первая мысль, которая возникнет в сознании Андрея, Жанновича, не будет отпускать его первое время. – Со службы теперь выгонят точно, а потом еще всю жизнь платить за угробленный самолет…».
    И только спустя сутки, когда его атакует первый журналист, он осознает, что произошло на самом деле: «Наверное, теперь благодарность объявят, может часами командирскими наградят…»

    Пассажиров с их рейса, спустя трое суток, на другом самолете все же отправят к месту службы. А чтобы молодые парни не испугались и поверили, что нештатная ситуация больше не повторится, из Дагестана специально приедет муфтий и полетит вместе с ними…
    Спустя три месяца в Кремле, за мужество и героизм, проявленные при выполнении воинского долга, президент вручил Звезду Героя России подполковнику Андрею Зеленко. А через девять дней в Оренбурге, на общем построении полка, специально прилетевший для этого главнокомандующий ВВС (генерал армии Анатолий Михайлович Корнуков) вручил еще 10 наград. Всем военным летчикам, осуществлявшим тот рейс: пять орденов Мужества и пять медалей Нестерова. И совершенно не важно, кто из них и какие обязанности в те минуты выполнял, кто какую награду получил. Главное свое дело мужики сделали: они спасли страну от национальной трагедии. И сами остались живы.
    P.S. Сегодня полковник запаса Андрей Жаннович Зеленко – военный комиссар Оренбургской области
    [свернуть]
    А пользоваться чужим умом,всегда дороже, чем чужими деньгами

Страница 2 из 2 ПерваяПервая 12

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •