Россия - великая держава?

Считаете ли вы Россию великой?

  • Считаю

    Голосов: 73 74,5%
  • У России нет будущего

    Голосов: 12 12,2%
  • Мне всё равно

    Голосов: 3 3,1%
  • Не знаю

    Голосов: 10 10,2%

  • Всего проголосовало
    98
  • Опрос закрыт .
S

SinnerCat

Тот, кто знает историю...сразу поймет, что судьба у нашей страны такая неоднозначная. Россия - на самом деле Великая Держава. Я патриотка. Да, мне не нравится состояние здравоохранения, отношение к больным людям, дедовщина в школах (не гря уж об армии). Но я люблю свою Родину. И горжусь ей.
 
Тот, кто знает историю...сразу поймет, что судьба у нашей страны такая неоднозначная. Россия - на самом деле Великая Держава. Я патриотка. Да, мне не нравится состояние здравоохранения, отношение к больным людям, дедовщина в школах (не гря уж об армии). Но я люблю свою Родину. И горжусь ей.
Потому что Родина (Русь) Великая, а нынешняя путинляндия (она же государство) нет
 
Потому что Родина (Русь) Великая, а нынешняя путинляндия (она же государство) нет
А когда эта Русь не была чьей-нибудь ...ляндией? На Руси жили люди котрых, наверное, устраивало положение крепостных, иначе они бы гораздо сильнее сопративлялись угнетателям. Так же люди несопративлялись коммунистам и когда настал момент они выбрали сказку пророчащую рай, которая на деле обратило их в еще больших рабов, рабов идеалогии. А сейчас всё теже бараны голосуют за ЕдРо, видимо на самом деле считая что они наладят положение дел в стране.
Вот в такой сланой стране мне прийдётся жить! Замечательно! Великолепно! Если серьёзно - я себя никогда нипрощу если оставлю положение дел таким какое оно сейчас.
Кстати весьма недалёкие люди считают что величие державы зависит от ядерных оружейных запасов, современности военной техники и наглой внешней политики.
 

yoshka

Ословед
Во как правильно сказал!:D
Не знаю почему, но обыватели из Европы (хз как с остальным миром:)) жутко не любят русских.., представляют нас в тулупах, валенках, ушанках и с водкой запазухой;).
Я играю в самую популярную mmorpg (онлайновую игру типа:)) и на европейских серверах бывали случаи, когда наших не брали в инстансы (сложные подземелья типа, которые можно пройти только нетупой и сплоченной командой) только из-за того что он из РОССИИ, общих дел с гильдиями типа "Russian Horde", или "Rus-Elite" буржуи предпочитают не иметь:angry:, да и вообще в чате от лидера рейда (европейца) недавно выскочило такое сообщение:
"Рейд потерпел неудачу, потому что в нем было много нубов, и много русских!"

им сми промывает мозги, что русские - бандиты и варвары, т.к. чужая нефть покоя не дает, нам- что европейцы и американцы- хитрые враги, разрушающие Россию, потому что во всех проблемах привыкли винить не себя, а абстрактного "внешнего" врага- так оно проще)
а обыватели во всем мире одинаковы-верят всему, что им говорят, не желая подумать своей головой((
P.S. собсно по теме: будущее у России однозначно есть, если мы его сами не прос..не пропьем)
 
С

Сайк Птица

Строили бы еще города для людей, а не для заводов...
 

reicher

Ословед
Если бы народ хотя бы, для начала, не пил, то уже тогда ситуация в стране изменилась бы к лучшему (рождаемость повысилась, убивать друг друга меньше стали бы, да и больше на людей стали бы похожи). Начинать надо с себя: брось пить, курить, перестань кидать мусор на улице и обижать слабых, тогда изменишься ты, изменится и страна...
 

Следыч

Ословед
Согласен, но я считаю, что России необходимо идти собственным пути независимо от Запада. Укреплять Армию. Иначе станем вторым Ираком.

Ну насчет Ирака вы завернули мне кажется лишка!Ибо США не посмеет посягнуть на наш суверенитет!Росси все ещё остается ядерной державой с нехилой армией и мощной авиацией,что впоследнем случае очень мешает американцам!:idontno:
 

skydiver

Модератор
Ну насчет Ирака вы завернули мне кажется лишка!Ибо США не посмеет посягнуть на наш суверенитет!Росси все ещё остается ядерной державой с нехилой армией и мощной авиацией,что впоследнем случае очень мешает американцам!:idontno:
Причиной начала войны с Ираком было объявлено наличие у Ирака оружия массового поражения, а оно у России есть. А значит есть и официальная причина начать военные действия против России. Разница между Ираком и Россией состоит в том, что ей, обладающей средствами доставки ОМП и стратегическую авиацию, нельзя объявлять заранее о дне начала войны. Т.е. если война начнется, то внезапно. Вероятные сценарии уже публиковались.
Кричать, что мы "их шапками закидаем" конечно патриотично, но бессмысленно. Тренировок по мобилизации не проводилось уже много лет, а также, практически, не проводятся сборы для запасников. Плюс наличие "пятых колонн". В результате мужиков-то много, но воевать некому. Или вы думаете, что те, которые "косят" от армии сумеют ее защитить? Я подчеркиваю: сумеют, а не умрут за Родину. Умереть-то придется многим, а "косякам" уж в первую очередь. Вероятный противник не даст России времени на развертывание боеспособных формирований, а уж тем более на обучение новобранцев. Не надо забывать, что линия фронта, так знакомая со времен ВОВ, практически будет отсуствовать, благодаря новым вооружениям. И если раньше Челябинск был глубоким стратегическим тылом, где никогда не слышали рева моторов вражеских бомбардировщиков, то теперь он находится просто в оперативном тылу, где рева моторов просто не успеют услышать, даже без примения ядреного оружия. Уповать на наличие "ядреной дубинки" - значит уповать на то, что "умирать, так с музыкой".
 

Алексей 85-й

Ословед
По поводу будущего нашей страны всем рекомендую ознакомиться с материалами сайта www.smi-svoi.ru - там каждый материал для отдельной темы на форуме.
Там пишут в основном ученые: математики и физики (Капица, например). Я лично в шоке. Я не знал, что всё так плохо. Если бы это узнала вся страна...
Люди, не верьте телевизору...

Кто хочет, могу выложить некоторые материалы.
 

    Diamоnd

    очки: 13
    Спасибо;)

skydiver

Модератор
С выше указанного сайта: информация к размышлению о том, что лучше - современная Россия или гнилой СССР.
Королевство кривых зеркал

Прохода нет от этих начитанных болванов!
Куда ни плюнь — доценту на шляпу попадёшь, —
Позвать бы пару опытных шаманов-ветеранов
И напустить на умников падёж!
В. С. Высоцкий


Прежде чем говорить, «как» организовать управление научной деятельностью по-новому, естественно иметь ответ на вопрос «зачем». Зачем вообще нужна наука в нашем отечестве.

Как ни странно, ответ на этот вопрос совершенно не очевиден. Ни российскому обществу, ни большинству ученых, ни многим членам Российской Академии наук [Ваш покорный слуга убедился в этом на собственном опыте в ходе дискуссии, развернувшейся в Интернете и научном сообществе после публикации статей Малинецкий Г.Г., Елисеев Ю.С., Медведев А.А., Харин А.А., Инновационный императив// Независимая газета №88 (3203) от 28 апреля 2004 г. (www.ng.ru/science/2004-04-28/13_impereativ.html); Малинецкий Г.Г., Майборода В.П., Кузнецов И.В., Спасти и применить// Литературная газета, №44 (5995) от 3-9 ноября 2004 г. (www.keldysh.ru/departments/dpt_17/gmalin/sip.htm)].

В математике одним из наиболее сильных приемов доказательства является доказательство от противного. Вот и давайте предположим, что России наука не нужна.

Что ж, эта точка зрения серьезна и основательна. Не удивительно, что ее придерживается нынешнее российское правительство. Об этом можно судить по «концепции» реформирования науки, принятой на коллегии Министерства науки и образования РФ 2 сентября 2004 года и в целом одобренной правительством.

По этой концепции из 2338 научно-исследовательских институтов, находящихся на попечении федерального бюджета, через несколько лет должно остаться сто. Остальные нужно приватизировать. И из 1804 вузов, получающих госфинансирование, должно остаться сто. В этой сотне наукой будет позволено заниматься в двадцати (то есть вузовская наука должна быть ликвидирована как класс). Остальные заведения тоже должны быть приватизированы.

Затраты на науку, насколько я помню по прошлому бюджету, составляли 46 млрд. рублей в год, то есть менее 2 млрд. долларов. Это намного меньше годового бюджета одного американского университета средней руки. Но и то хлеб — два миллиарда на дороге не валяются…

У научных институтов в управлении находится собственность. По сведениям, не заслуживающим особого доверия, аж на 50 млрд. долларов. Используется она поразительно неэффективно, но после реформы тоже будет, так сказать, приватизирована. А представляете, что можно будет соорудить на месте какого-нибудь физического или химического института в районе Ленинского проспекта? И вообще, наверное, на 50 млрд. долларов можно скупить все ведущие футбольные команды мира! Очевидно, это гораздо эффективнее экономически. И к тому же эффектнее.

Существует еще одна очень серьезная экономическая и социальная причина для ликвидации науки: освободятся от никому не нужной деятельности больше 300 тысяч человек. Одни на пенсию пойдут, чтобы дать дорогу молодым (в стране-то безработица!). Другие, наиболее активные и квалифицированные, найдут себе место в других секторах экономики. Что пойдет на пользу и им самим, и соответствующим секторам. Помнится, профессор Горностаев в спектакле «Любовь Яровая» приобщился к сфере услуг — спичками торговал. Ничего — справлялся.

Но и это не все. В былые времена наука обеспечивала оборонный потенциал страны. Науковеды считают, что в науке примерно половина исследований выполняется в интересах оборонного комплекса. В США военные НИОКР оцениваются сегодня более чем в 200 млрд. долларов. Но поскольку врагов у нас теперь нет (кроме, конечно, международного терроризма, которого стратегической ракетой не достанешь), то и оборонные исследования нам без надобности.

Говорят, где-то наука используется для создания новых товаров и услуг. Но поскольку обрабатывающая промышленность России лежит на боку, то и тут профит от науки небольшой. Так что прямой резон — ликвидировать.

Впрочем, за ликвидацию науки взялись без должной научной проработки. Поэтому попытаюсь вкратце набросать теорию ликвидации науки. Поскольку речь идет о чистой теории, то всякие совпадения прошу считать случайными, а приводимые факты рассматривать только как иллюстративный материал.

Итак, дано: нужно ликвидировать большую, развитую, успешную науку в крупной стране. Для этого должны быть веские причины. Например — за десять-пятнадцать лет убрать с арены геополитического или геоэкономического конкурента, лишив его будущего. План возможных мероприятий таков:

Очень важно не спешить. Никаких демонстраций. Патетика в серьезном деле неуместна. Збигневу Бжезинскому приписывается слоган: «В XXI веке Америка будет развиваться против России, за счет России и на обломках России». Такие заявления непрофессиональны. Мне гораздо ближе тихое, скромное высказывание чиновника из Всемирного банка реконструкции и развития, которое я услышал в середине 90-х: «Когда в стране есть люди, хорошо знающие физику, математику и отечественную историю, то у страны появляются ядерные и космические амбиции. А это не входит в наши планы». Вот это славно сказано!


Только бизнес и национальные интересы и ничего личного, никакой патетики. И все, кому надо, поняли. Прежде всего чиновники и политики, на плечи которых ляжет основная работа по ликвидации науки.

Начинать надо с простого. Зарплату «рядовых от науки» — младших научных сотрудников, кандидатов наук — надо установить существенно меньшую (хотя бы втрое), чем, к примеру, у ночных сторожей или почтальонов. Поскольку и те и другие — государственные служащие, это можно сделать одним росчерком министерского пера. Как говорится в одном анекдоте:


«Чтобы мало получать, надо много учиться».

Далее очень желательно объяснить народу, что Френсис Бэкон со своим «Knowledge is power by itself» («Знание само по себе уже сила», англ) (обратите внимание на последнюю часть фразы — «само по себе») в новых исторических — рыночных — условиях не прав. Сила — да, востребована. А еще требуются сильные личные связи и сильная неразборчивость в средствах. В общем, авторитет знания и квалификации до,лжно уронить. Иначе дело ликвидации науки может застопориться.


В России этот этап прошел блестяще. Приведу официальные данные Госкомстата о тираже изданий, выпускаемых и, естественно, читаемых в России. Уменьшение в сто раз. Невероятно? Нет, очевидно.

Разумеется, возникший вакуум надо достойно заполнить. Самое время поднять астрологов, экстрасенсов, шаманов-ветеранов и, конечно же, доблестных служителей культа. Закон Божий вводим и в средней, и в высшей школах. И ударными темпами строим церкви, мечети, синагоги, не забывая, конечно, и офисы шаманов.

Наивные управленцы здесь бы и умыли руки, сочтя, как говорил незабвенный генсек, что «процесс пошел» и дальше можно не беспокоиться. Но практика велит иное. На очереди следующие шаги:

Иерархические структуры, в частности академии, имеющие славную многовековую историю, крайне устойчивы. Так что же нам сделать с той, Главной Академией? Элементарная трехходовка. Во-первых, уничтожаем уникальность. Пусть академий будет больше сотни. Чтобы каждый желающий мог назвать себя каким-нибудь академиком.


Во-вторых, надо оставить ее не у дел. Ни экспертиз, где Академия выступала бы ответственно, как организация, ни крупных проектов. Пусть будет эдаким клубом. Академик Иванов сказал одно, академик Петров — другое, а академик Сидоров заявил, что ни Иванов, ни Петров ничего не смыслят в предмете, а слушать надо его — Сидорова. При этом надо постоянно множить число комиссий, комитетов, заседаний.

В-третьих, надо финансировать ее на десятую часть от необходимого минимума (на которую просуществовать она уже не может), сетуя при этом на неэффективность российской науки [Серьезная теория должна опираться на математические модели, позволяющие прогнозировать последствия предпринимаемых действий. В излагаемой теории такие модели построены. Они описаны в книге Капица С.П., Курдюмов С.П., Малинецкий Г.Г., Синергетика и прогнозы будущего/ 3-е издание. — М.: Эдиториал УРСС, 2003. — 288 с. (www.iph.ras.ru/~mifs/kkm/Vved.htm)].

Вообще, надо дать понять, что Академия находится в двусмысленном положении. С одной стороны, она существует на государственные денежки. С другой — кого-то избирает, как-то голосует и что-то толкует про демократические принципы. То есть ведет себя совсем не так, как нормальное государственное учреждение с замами, помами, столоначальниками и назначенным директором. Поэтому она должна прислушиваться и присматриваться к каждому намеку и мановению властной длани крупных, средних, а то и мелких чиновников в президентской администрации.

Практика ряда стран, ликвидировавших или многократно уменьшивших за пятнадцать лет свой научный потенциал, показывает, что обычно перечисленных мер достаточно. На этом этапе ученые разбегаются.

Но есть и сложные случаи. И тогда приходится действовать по-взрослому. На войне, как на войне. Надо создать обстановку тотальной лжи и, я бы сказал, привнести в происходящее дух легкого криминала:

1 Форму надо оторвать от содержания. По форме — научные сотрудники, институты, Академия. А по содержанию? Не секрет, что в ряде городов ученым, чтобы «добрать» до прожиточного минимума, приходится «подрабатывать», получая вдвое, втрое, а то и вчетверо больше, чем по основному месту работы (репетиторство, преподавание, разного рода «халтурки»). Институт должен быть в состоянии организовать решение научных задач. Но как он может это делать, если нет потребных ресурсов, кроме нищенского базового финансирования, а активные сотрудники рыщут подобно корсарам по всевозможным фондам в поисках грантов? Роль институтов сводится к поддержанию инфраструктуры, обеспечивающей работу сотрудников, и к клубу, куда ученые приходят пообщаться, поработать для души и побеседовать о науке. В результате практически все говорят одно, пишут другое, делают третье, мечтают о четвертом.

2 Чтобы экономике не было от науки проку, надо развалить цикл воспроизводства инноваций.

Затраты в круге воспроизводства инноваций распределены независимо от типа экономики примерно так:

фундаментальные разработки — 1 рубль;
прикладные разработки и создание опытных образцов — 10 рублей;
конструирование, создание и оптимизация технологий, вывод на рынок — 100 рублей.


Чтобы «вырубить», к примеру, инновационный сектор экономики США, лучше всего ликвидировать второй элемент — венчурные фирмы, поддержку университетских лабораторий, занимающихся чем-то практическим (те самые прикладные разработки в 10 рублей). Первый элемент «не достанешь»: дома будут работать, ученых слишком много, денег, чтобы думать, им надо мало и за всеми не уследишь. Последний элемент «не завалить» — это крупные фирмы и большие деньги, они сумеют за себя постоять.

В начале «демократии» в России «разбомбили» для надежности сразу 2-й и 3-й элементы. По существу, ликвидировали и прикладную науку, и крупные фирмы, создающие высокотехнологичную продукцию, заинтересованные в воплощении научных достижений. В последнюю пару лет, как бы в насмешку, Российскую Академию наук обязали заниматься инновациями. Но даже если допустить, что за один рубль все будет сделано чудесно, где в нашей экономике и организационной структуре фирмы на «десять» и «сто», чтобы воплощать, конструировать и выводить на рынки?

3Следующий этап — «Разделяй и властвуй». Тут надо, как и в любой иерархической структуре, разделить интересы «верхов» и «низов», «молодых» и «старых», «столицы» и «провинции». И вообще, чем по большему числу признаков удастся разделить науку-как-целое, тем больше эффект от такого управляющего воздействия.

Далее очень важно дискредитировать руководство. Во всяком случае, дать понять и ему, и всем остальным, что оно уже «на крючке». Строптивый народ наверху нужно мягко «сдвинуть по горизонтали» с ключевых постов. При этом важно все делать без шума, объясняя, что сама структура и ее руководство «должны вести себя хорошо» и ни в коем случае не защищать себя ни публично, ни в коридорах власти. Похожим образом уничтожаются армии, спецслужбы, огромные отрасли промышленности. Это срабатывает всегда. Проверено.

В конце очень важно добиться, чтобы структура сама себя начала резать, сокращать, «реформировать» и «реконструировать». Это создает ощущение тотального предательства и обычно делает невозможным возрождение организации.


Продолжение статьи: Если завтра в поход

Малинецкий Г.Г.
Заместитель директора
Института прикладной математики
им. М.В.Келдыша РАН

27-05-2006
 

skydiver

Модератор
Если завтра в поход наверх | дальше



Продолжение статьи «Вдоль или поперек?»

Малинецкий Г.Г. – Заместитель директора Института прикладной математики им. М.В.Келдыша РАН



Я думаю — ученые наврали, —
Прокол у них в теории, порез:
Развитие идет не по спирали,
А вкривь и вкось, вразнос, наперерез.
В. С. Высоцкий


Но есть и совершенно другая точка зрения на управление наукой в России. Та, которая лучше согласуется и со здравым смыслом, и с решениями президента РФ.

В самом деле, мы живем в холодной стране, две трети территории которой находятся в зоне вечной мерзлоты. Для большинства регионов России характерны различные комбинации экстремальных физико-географических и геоэкономических условий. У нас дорогая рабочая сила, потому что ее надо обогревать, одевать и усиленно кормить. У нас очень дорогие энергоносители в сравнении, скажем, с Венесуэлой или Саудовской Аравией. И они добываются совсем не там, где живет большинство населения и находится обрабатывающая промышленность.

Поэтому наша страна не сможет длительное время быть, как раньше писали, «сырьевым придатком развитых капиталистических стран». Нам скоро либо продавать будет нечего (кстати сказать, судьба отечественной геологоразведки — это тема отдельного грустного рассказа), либо то, что мы имеем, если мы не сможем его защитить, будет в той или ной форме просто отобрано.

Очень скоро, если Россия сохранится (в чем многие зарубежные эксперты сомневаются, трактуя нашу страну как зону кризиса и предрекая распад на шесть-восемь государств в ближайшие десять-пятнадцать лет), нам придется кормить, обогревать, лечить и защищать себя самим. И торговать на мировых рынках нам придется тем, что не умеют делать другие страны. Прежде всего — высокотехнологичной продукцией, интеллектуальной собственностью и вооружением. Но для этого товар должен быть на уровне лучших мировых образцов.

Отрадно, что такого же мнения придерживается и президент России. Встречаясь 3 декабря 2001 года с руководством РАН, он поставил перед российским научным сообществом две задачи:

независимая экспертиза государственных решений и прогноз бедствий, катастроф, кризисов, разработка мер по их предупреждению и парированию;
отработка сценариев перевода экономики от нынешней «экономики трубы» на инновационный путь развития.


Итак, курс определен, решения приняты. Осталось их выполнить. Начать и кончить. В современной России это нелегкая задача.

Тем более что курс, обозначенный президентом, находится в разительном противоречии с решениями, касающимися отечественной науки и образования, которые, начиная с минувшего сентября, одно за другим принимает соответствующее министерство РФ.

В 2002 году Институт прикладной математики им. М. В. Келдыша РАН выступил с инициативой создания национальной системы научного мониторинга опасных явлений и процессов в природной, техногенной и социальной сферах. Нашу инициативу поддержали еще десять академических институтов. Подготовлена соответствующая программа, письма, решения, прошел не один десяток совещаний. Однако к созданию такой системы в Академии пока не приступили. Решение оказалось заблокировано и на уровне РАН, и на уровне правительства. Нам не удалось даже внести эту задачу в список приоритетных направлений Президиума РАН.

Этот список заслуживает особого упоминания. В нем около трех десятков различных направлений. Наверное, приятно, как встарь, чувствовать себя гигантской научной сверхдержавой и заниматься сразу всем, не выделяя приоритетов. Однако в нашем случае «всем» означает «ничем». Но оказывается, и в этом есть свой резон. Все солидные люди обеспечены своими личными «приоритетиками». Отказывать им трудно и неприятно. Вот и не отказывают.

Заметим, что у наших коллег в Индии действует государственная программа ITEX-50, которая предусматривает достижение к 2008 году объема экспорта программного обеспечения в 50 млрд. долларов. Индусы последовательно идут к цели, вводя налоговые льготы, развивая исследовательские центры, совершенствуя образование программистов и коммуникационную инфраструктуру. Планы российского правительства, по заявлениям соответствующего министра, примерно в пятьдесят раз скромнее. Есть и многие другие вещи, которыми стоит заняться в высокотехнологичном секторе экономики. Кроме того, страна, планируя выход на инновационную траекторию, должна иметь пару-тройку крупных национальных проектов. Скажем, в области космоса. Когда-то американского президента политические противники спросили, зачем была нужна программа «Аполлон» и что же нашли американцы на Луне. На мой взгляд, он ответил блестяще: «Массу прекрасных микросхем». Амбициозные проекты часто являются локомотивами для широкого спектра других технологий.


Продолжение статьи: Гранты, гранты, гранты…

Малинецкий Г.Г.
Заместитель директора
Института прикладной математики
им. М.В.Келдыша РАН

27-05-2006 Содержание

Вдоль или поперёк?
Если завтра в поход
Гранты, гранты, гранты…
 

skydiver

Модератор
Гранты, гранты, гранты…


Продолжение статьи «Вдоль или поперек?»

Малинецкий Г.Г. – Заместитель директора Института прикладной математики им. М.В.Келдыша РАН



И кто бы нас сегодня ни провоцировал, кто бы нам ни подкидывал какие-то там Ираны, Ираки и еще многое что, — не будет никаких. Никаких не будет даже поползновений. Наоборот, вся работа будет строиться для того, чтобы уничтожить то, что накопили за многие годы.
В. С. Черномырдин

Системы организации науки в мире очень разнообразны. Поскольку в нашем Отечестве с 1991 года решено было «списывать» все с западных образцов, скажем несколько слов о том, как дела обстоят «у них».


В общественном сознании обычно остается немногое, какой-нибудь броский слоган. Приватизация — «ваучеры», на которые, по чубайсовскому мнению, можно будет купить две «Волги». От зурабовской медицинской реформы, наверное, останутся те самые «пять дней», за которые в больнице нужно излечить любую болезнь. От реформ в области науки 90-х годов осталось чудесное и манящее слово «гранты»…

В синергетике, или теории самоорганизации, есть важное понятие — параметры порядка. Это те немногие ключевые переменные, которые определяют динамику всех остальных переменных. Именно параметры порядка определяют все главное в системе. Остальные степени свободы подстраиваются к этим ключевым переменным (Пригожин И., Стенгерс И., Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой/ Изд. 4/ Синергетика: от прошлого к будущему. — М.: Эдиториал УРСС, 2003. — 312 с).

Так вот, параметры порядка в американской науке не имеют ничего общего с системой грантов — вспомогательным инструментом для выделения и поддержки активных ученых. Параметры порядка в науке США поразительно напоминают советские аналоги, а во многих случаях превосходят их масштабом, серьезностью и, я бы сказал, жесткостью организации.

Прогноз, мониторинг происходящих изменений, оценка стратегических альтернатив — важнейшие задачи современной науки. Американцы называют эти исследования красиво — «проектирование будущего». «У них» эта работа нужна правительству, Министерству обороны, ЦРУ, многим другим серьезным организациям, крупным корпорациям.

Этой работой занят ряд первоклассных мозговых центров. В качестве примера можно привести корпорацию RAND, выполняющую широкий круг правительственных заказов. В ней работают около пяти тысяч высокооплачиваемых и высококвалифицированных специалистов. Многие из них являются ведущими в своих областях. Области эти различны — от геополитики до космических исследований, от системного анализа до компьютерных наук. Ничего похожего в современной России нет. Инициатива создать нечто подобное в нашей стране, с которыми выступает Институт прикладной математики им. М. В. Келдыша РАН и ряд других институтов РАН [Малинецкий Г.Г., Курдюмов С.П., Нелинейная динамика и проблемы прогноза// Вестник РАН. 2001. Т71, №3, с.210-232 (www.keldysh.ru/departments/dpt_17/neldim.htm). Малинецкий Г.Г., Осипов В.И., Львов Д.С. и др. Кризисы современной России: Научный мониторинг// Вестник РАН. 2003. №7, с.579-593 (www.keldysh.ru/departments/dpt_17/k.html). Малинецкий Г.Г., Выбор стратегии// «Компьютерра» #38 (513) 7 октября 2003 г. (www.keldysh.ru/departments/dpt_17/vs.html)], пока блокируется и в правительстве и в Академии.

Прикладная наука, опытно-конструкторские разработки активно развиваются в ряде крупнейших фирм. IBM, Bell, Boeing, General Motors и др. вкладывают десятки и сотни миллионов долларов в доведение фундаментальных научных идей до продукта. Каждая из этих структур имеет огромные научные подразделения, способные оплачивать работу ученых любого ранга, вплоть до Нобелевских лауреатов.

Мне довелось в общих чертах ознакомиться с организацией работы фирмы Boeing. Это государство в государстве. Жесткая дисциплина, беспощадная конкуренция внутри фирмы, тщательная охрана всего созданного ее исследователями, масштабная «скупка мозгов» по всему миру. Больше всего это напоминает мне сильный «почтовый ящик» советских времен — скажем, Министерство среднего машиностроения или Минобщемаш.

Подавляющая часть фундаментальной науки (тот самый 1 рубль) в Северной Америке делается в университетах. Ключевая фигура тут — профессор.

Причем гранты, как правило, не идут на повышение зарплат. Зарплаты вполне достаточно для безбедного существования профессора и его семьи. В Канаде из грантов не платят зарплату вообще. В США профессор может получать зарплату с гранта только в те месяцы, когда не преподает. Но бывают профессорские позиции, на которых преподают всего несколько месяцев в году, а бывают и вообще без преподавания (в основном в медицине). Тогда вся зарплата идет из гранта. Поэтому на такие позиции в основном идут те, кто не сомневается в своих возможностях. А вообще-то деньги грантов тратятся на оборудование, поездки, а также на оплату работы сотрудников более низкого уровня. Заметим, что большая часть уехавших на Запад ученых работает именно по таким контрактам.

В стандартном случае в Канаде зарплата профессорам идет от университета, а их деятельность оценивается по комплексу показателей примерно с равным весом — преподавание, научная работа, администрирование. Преподавательская нагрузка обычно не превышает двух курсов в семестр, это шесть-восемь часов лекций в неделю. В небольших университетах нагрузка больше, и на науку остается времени меньше. Но и там наши преподаватели и исследователи воспринимают работу как легкий и приятный отдых в сравнении с их деятельностью в России, где сейчас всем приходится трудиться «на износ».

Каждый год успехи профессора оцениваются и выражаются некоторым коэффициентом, обычно от 0 до 2. Если он меньше 1, такого профессора скоро выгонят. Если 1,5 и больше, то каждый год ему чуть-чуть повышают зарплату.

Успешный профессор здесь — это не рассеянный и задумчивый чудак, хорошо известный по книгами и кинофильмам (в основном американского производства). Он ближе к заведующему лабораторией времен социализма. Он энергичный лидер, хороший оратор, разбирается в финансовых вопросах и генерирует массу идей, проверять которые ему, как правило, некогда. Поэтому одна из его главных обязанностей — подбирать научных сотрудников, аспирантов и постдоков и ими руководить.
Каких-либо научных задач перед профессорами не ставят. Основной стимул к работе — личные научные интересы. Обратная связь определяется тем, на что ему денег дают больше, на что меньше, а на что не дают вообще.

Гранты распределяются в США и Канаде по-разному. В Канаде фонд NSERC раздает небольшие гранты почти всем, кто способен написать разумную заявку. Поэтому почти у каждого профессора есть небольшой грантик тысяч на десять для теоретиков и в несколько раз больше для экспериментаторов. Этого достаточно, чтобы съездить на одну-две конференции в год и чтобы нанимать студентов. Нанять постдока на эту сумму уже трудно.

В США конкуренция жестче. Тамошний национальный фонд NSF раздает гораздо меньше грантов, так что большинство профессоров (70–85%) о них только мечтает. Зато получившие грант могут развернуть довольно масштабные исследования.

Как используются результаты работ, выполненных по грантам, не знаю. Но к отчетам и к отзывам на гранты американские ученые относятся очень серьезно. В их научном фольклоре живет история об одном Нобелевском лауреате, который, написав вместо содержательного отчета явный бред, больше не смог получить ни одного гранта.

Ну а теперь о грантах в российской науке. Здесь отечественная практика отличается от зарубежной как небо от земли.

Скажем сразу — роль грантов в сохранении отечественной науки в течение последних пятнадцати лет огромна. В эпоху развала и разрухи в научном секторе они позволили реализовать важнейший принцип — «высокая планка вместо глухой стенки».

В самом деле, исследователю жизненно необходима сама возможность независимой экспертизы его идей, предложений, проектов. Для него зачастую крайне важно издать книгу — его послание в будущее, съездить в долгожданную экспедицию, доложить полученные результаты на международном форуме.

Говорю все это «в принципе», потому что наша система грантов экстремальна. И Российский фонд фундаментальных исследований, и Российский гуманитарный научный фонд в сумме распоряжаются менее чем пятью процентами от общего объема финансирования науки. У нас очень трудно получить грант. И, тем не менее, основное назначение большинства грантов в нынешней российской реальности — зарплата исследователей, способных проявлять очень высокую научную и жизненную активность. Один из крупных организаторов, много сил вложивших в становление Российского гуманитарного научного фонда, В. С. Семенов сформулировал идею фонда в следующих словах: «Почти невозможно выявить и отсеять худших в научном сообществе. Гораздо проще и полезнее выявить лучших и поддержать их!» Оглядываясь назад, можно сказать, что это в значительной мере удалось.

Как иногда говорят социологи, «свобода — это возможность принадлежать к нескольким иерархиям». Подавая заявку в фонд, исследователь оказывается вне отраслевой или академической иерархии. Более того, в России такой подход имеет большую и славную историю. Это практика открытых конкурсов. Выдающийся кораблестроитель академик Крылов, сделавший блестящую карьеру и во многом определивший облик военно-морского флота России, в начале прошлого века был замечен и поддержан после убедительной победы на открытом конкурсе проектов боевых кораблей.

Поэтому крайне важно то, что и РФФИ, и РГНФ не подчинены ни министерствам, ни Академии, а непосредственно правительству. Они оказались выведены из общего поля чиновничье-административных игр. Возможно, благодаря этому деньги грантов в большей степени являются «белыми», а не «черными» или «серыми», как во многих других государственных структурах. И именно поэтому широко обсуждаемые сейчас прожекты ликвидации фондов или их переподчинения Министерству науки и образования представляют собой еще один шаг к ликвидации науки в России, хотели этого их авторы или нет.

Принципиально важны гранты, поддерживающие студенческую науку. И фундаментальной, и прикладной науке не обойтись без молодых людей, готовых «штурмовать небеса». В советские времена во многих институтах были студенческие КБ и НИИ. Если думать об инновационном будущем России, то их непременно придется возрождать. И гранты для таких коллективов, открытые конкурсы будут нужны как воздух.

В подтверждение сказанного обращу внимание на опыт американских коллег. Многие значимые результаты во «взрослой», «серьезной» науке вышли из студенческих лабораторий. Например, в 2004 году в США была проведена гонка роботов-автомобилей «Крепкий орешек». Участвовали и молодежные команды, и отдельные исследователи, и вполне «взрослые коллективы», возглавляемые классиками робототехники. Обратите внимание на упоминание об «отдельных исследователях», — по оценке профессора А. К. Платонова, работающего в Институте прикладной математики РАН, создание современного робота «тянет» более чем на 50 человеко-лет. И если студент или аспирант берется за пару годков создать действующий образец, это дорогого стоит.

Конкурс был организован следующим образом. Вначале рассматривались «бумажные» проекты, из которых было отобрано не менее двадцати лучших. Их финансово поддержали в расчете на то, что соответствующие роботы-автомобили через год выйдут на старт (срок для этой области исследований поразительно маленький).

Соревнования непростые. Автомобилям предстояло проехать 230 км по опасным горным дорогам и песчаному бездорожью. При этом обязательное условие — не давить черепах, если таковые встретятся на пути. Приз победителю — 1 млн. долларов.

Команда-победитель, в которую вошли около полусотни человек (в основном молодежь), под руководством одного из ведущих американских робототехников У. Уиттейкера затратила на создание своего робота Sandstorm около 6 млн. долларов (очевидно, тоже деньги каких-то фондов). Он прошел 13 км со средней скоростью 50 км/час и встал. Многие машины вообще не ушли со старта.

Приведу отечественный пример из той же области — Молодежный международный фестиваль мобильных роботов, который проводится в Институте механики МГУ под руководством академика Д. Е. Охоцимского. Роботы ездят по залу, объезжают маяки, оптимизируют маршрут. Тут свои удачи, свои оригинальные технические решения, свои достижения. Но главное — люди, которые знают, умеют и хотят. Полагаю, что затраты на фестиваль примерно на два, а может быть, и на три порядка меньше, чем на «Крепкий орешек».

Много споров вызывают зарубежные гранты, которые иногда перепадают отечественным ученым. Одни видят в них инструмент для уничтожения или, в лучшем случае, манипулирования отечественной наукой. Другие — манну небесную и «способ войти в мировое научное сообщество».

Не согласен с обеими точками зрения.

Цель многих зарубежных грантов — включить людей, идеи и технологии из России в цикл воспроизводства инноваций одной из западных стран или транснациональных корпораций. Например, характерны «конверсионные» гранты, направленные на то, чтобы отвлечь ученых, занимавшихся закрытой проблематикой, на что-то иное. Многие из них строятся по принципу анекдота: «Иван, мне твоя работа не нужна, мне важно, чтобы ты работал». Хотя, наверно, точнее — «мне важно, чтобы ты не работал». Деньги хорошие, но я не знаю коллективов, которым они пошли бы впрок и помогли продвинуться вперед, а не «выжить», «перебиться», «дотянуть». Хотя и последнее немаловажно.

Другая категория грантов направлена на то, чтобы привлечь отдельных людей, во многих случаях «за позицию» или даже «за командировку» отдающих результаты работы огромных коллективов (почти как в «Горе от ума»: «Амуры и Зефиры все распроданы поодиночке»). Поневоле вспоминаются дикари, меняющие золото или «сдающие своих» за горсть стеклянных бус. Увы…

Но не возьмусь осуждать ни страны, ни организации, выделяющие такие гранты. Они преследуют свои национальные или финансовые интересы. И мы не можем поставить им в вину, что они не преследуют интересы наши. И даже мысли такого рода — признак слабости. А слабых, как говорит наш президент, бьют.

Тем не менее, еще раз повторю: гранты — это второстепенный инструмент для решения вспомогательных задач, стоящих перед национальными научными системами.


Продолжение статьи: Итоги

Малинецкий Г.Г.
Заместитель директора
Института прикладной математики
им. М.В.Келдыша РАН

27-05-2006
 

skydiver

Модератор
Гранты, гранты, гранты… наверх | дальше



Продолжение статьи «Вдоль или поперек?»

Малинецкий Г.Г. – Заместитель директора Института прикладной математики им. М.В.Келдыша РАН



И кто бы нас сегодня ни провоцировал, кто бы нам ни подкидывал какие-то там Ираны, Ираки и еще многое что, — не будет никаких. Никаких не будет даже поползновений. Наоборот, вся работа будет строиться для того, чтобы уничтожить то, что накопили за многие годы.
В. С. Черномырдин

Системы организации науки в мире очень разнообразны. Поскольку в нашем Отечестве с 1991 года решено было «списывать» все с западных образцов, скажем несколько слов о том, как дела обстоят «у них».


В общественном сознании обычно остается немногое, какой-нибудь броский слоган. Приватизация — «ваучеры», на которые, по чубайсовскому мнению, можно будет купить две «Волги». От зурабовской медицинской реформы, наверное, останутся те самые «пять дней», за которые в больнице нужно излечить любую болезнь. От реформ в области науки 90-х годов осталось чудесное и манящее слово «гранты»…

В синергетике, или теории самоорганизации, есть важное понятие — параметры порядка. Это те немногие ключевые переменные, которые определяют динамику всех остальных переменных. Именно параметры порядка определяют все главное в системе. Остальные степени свободы подстраиваются к этим ключевым переменным (Пригожин И., Стенгерс И., Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой/ Изд. 4/ Синергетика: от прошлого к будущему. — М.: Эдиториал УРСС, 2003. — 312 с).

Так вот, параметры порядка в американской науке не имеют ничего общего с системой грантов — вспомогательным инструментом для выделения и поддержки активных ученых. Параметры порядка в науке США поразительно напоминают советские аналоги, а во многих случаях превосходят их масштабом, серьезностью и, я бы сказал, жесткостью организации.

Прогноз, мониторинг происходящих изменений, оценка стратегических альтернатив — важнейшие задачи современной науки. Американцы называют эти исследования красиво — «проектирование будущего». «У них» эта работа нужна правительству, Министерству обороны, ЦРУ, многим другим серьезным организациям, крупным корпорациям.

Этой работой занят ряд первоклассных мозговых центров. В качестве примера можно привести корпорацию RAND, выполняющую широкий круг правительственных заказов. В ней работают около пяти тысяч высокооплачиваемых и высококвалифицированных специалистов. Многие из них являются ведущими в своих областях. Области эти различны — от геополитики до космических исследований, от системного анализа до компьютерных наук. Ничего похожего в современной России нет. Инициатива создать нечто подобное в нашей стране, с которыми выступает Институт прикладной математики им. М. В. Келдыша РАН и ряд других институтов РАН [Малинецкий Г.Г., Курдюмов С.П., Нелинейная динамика и проблемы прогноза// Вестник РАН. 2001. Т71, №3, с.210-232 (www.keldysh.ru/departments/dpt_17/neldim.htm). Малинецкий Г.Г., Осипов В.И., Львов Д.С. и др. Кризисы современной России: Научный мониторинг// Вестник РАН. 2003. №7, с.579-593 (www.keldysh.ru/departments/dpt_17/k.html). Малинецкий Г.Г., Выбор стратегии// «Компьютерра» #38 (513) 7 октября 2003 г. (www.keldysh.ru/departments/dpt_17/vs.html)], пока блокируется и в правительстве и в Академии.

Прикладная наука, опытно-конструкторские разработки активно развиваются в ряде крупнейших фирм. IBM, Bell, Boeing, General Motors и др. вкладывают десятки и сотни миллионов долларов в доведение фундаментальных научных идей до продукта. Каждая из этих структур имеет огромные научные подразделения, способные оплачивать работу ученых любого ранга, вплоть до Нобелевских лауреатов.

Мне довелось в общих чертах ознакомиться с организацией работы фирмы Boeing. Это государство в государстве. Жесткая дисциплина, беспощадная конкуренция внутри фирмы, тщательная охрана всего созданного ее исследователями, масштабная «скупка мозгов» по всему миру. Больше всего это напоминает мне сильный «почтовый ящик» советских времен — скажем, Министерство среднего машиностроения или Минобщемаш.

Подавляющая часть фундаментальной науки (тот самый 1 рубль) в Северной Америке делается в университетах. Ключевая фигура тут — профессор.

Причем гранты, как правило, не идут на повышение зарплат. Зарплаты вполне достаточно для безбедного существования профессора и его семьи. В Канаде из грантов не платят зарплату вообще. В США профессор может получать зарплату с гранта только в те месяцы, когда не преподает. Но бывают профессорские позиции, на которых преподают всего несколько месяцев в году, а бывают и вообще без преподавания (в основном в медицине). Тогда вся зарплата идет из гранта. Поэтому на такие позиции в основном идут те, кто не сомневается в своих возможностях. А вообще-то деньги грантов тратятся на оборудование, поездки, а также на оплату работы сотрудников более низкого уровня. Заметим, что большая часть уехавших на Запад ученых работает именно по таким контрактам.

В стандартном случае в Канаде зарплата профессорам идет от университета, а их деятельность оценивается по комплексу показателей примерно с равным весом — преподавание, научная работа, администрирование. Преподавательская нагрузка обычно не превышает двух курсов в семестр, это шесть-восемь часов лекций в неделю. В небольших университетах нагрузка больше, и на науку остается времени меньше. Но и там наши преподаватели и исследователи воспринимают работу как легкий и приятный отдых в сравнении с их деятельностью в России, где сейчас всем приходится трудиться «на износ».

Каждый год успехи профессора оцениваются и выражаются некоторым коэффициентом, обычно от 0 до 2. Если он меньше 1, такого профессора скоро выгонят. Если 1,5 и больше, то каждый год ему чуть-чуть повышают зарплату.

Успешный профессор здесь — это не рассеянный и задумчивый чудак, хорошо известный по книгами и кинофильмам (в основном американского производства). Он ближе к заведующему лабораторией времен социализма. Он энергичный лидер, хороший оратор, разбирается в финансовых вопросах и генерирует массу идей, проверять которые ему, как правило, некогда. Поэтому одна из его главных обязанностей — подбирать научных сотрудников, аспирантов и постдоков и ими руководить.
Каких-либо научных задач перед профессорами не ставят. Основной стимул к работе — личные научные интересы. Обратная связь определяется тем, на что ему денег дают больше, на что меньше, а на что не дают вообще.

Гранты распределяются в США и Канаде по-разному. В Канаде фонд NSERC раздает небольшие гранты почти всем, кто способен написать разумную заявку. Поэтому почти у каждого профессора есть небольшой грантик тысяч на десять для теоретиков и в несколько раз больше для экспериментаторов. Этого достаточно, чтобы съездить на одну-две конференции в год и чтобы нанимать студентов. Нанять постдока на эту сумму уже трудно.

В США конкуренция жестче. Тамошний национальный фонд NSF раздает гораздо меньше грантов, так что большинство профессоров (70–85%) о них только мечтает. Зато получившие грант могут развернуть довольно масштабные исследования.

Как используются результаты работ, выполненных по грантам, не знаю. Но к отчетам и к отзывам на гранты американские ученые относятся очень серьезно. В их научном фольклоре живет история об одном Нобелевском лауреате, который, написав вместо содержательного отчета явный бред, больше не смог получить ни одного гранта.

Ну а теперь о грантах в российской науке. Здесь отечественная практика отличается от зарубежной как небо от земли.

Скажем сразу — роль грантов в сохранении отечественной науки в течение последних пятнадцати лет огромна. В эпоху развала и разрухи в научном секторе они позволили реализовать важнейший принцип — «высокая планка вместо глухой стенки».

В самом деле, исследователю жизненно необходима сама возможность независимой экспертизы его идей, предложений, проектов. Для него зачастую крайне важно издать книгу — его послание в будущее, съездить в долгожданную экспедицию, доложить полученные результаты на международном форуме.

Говорю все это «в принципе», потому что наша система грантов экстремальна. И Российский фонд фундаментальных исследований, и Российский гуманитарный научный фонд в сумме распоряжаются менее чем пятью процентами от общего объема финансирования науки. У нас очень трудно получить грант. И, тем не менее, основное назначение большинства грантов в нынешней российской реальности — зарплата исследователей, способных проявлять очень высокую научную и жизненную активность. Один из крупных организаторов, много сил вложивших в становление Российского гуманитарного научного фонда, В. С. Семенов сформулировал идею фонда в следующих словах: «Почти невозможно выявить и отсеять худших в научном сообществе. Гораздо проще и полезнее выявить лучших и поддержать их!» Оглядываясь назад, можно сказать, что это в значительной мере удалось.

Как иногда говорят социологи, «свобода — это возможность принадлежать к нескольким иерархиям». Подавая заявку в фонд, исследователь оказывается вне отраслевой или академической иерархии. Более того, в России такой подход имеет большую и славную историю. Это практика открытых конкурсов. Выдающийся кораблестроитель академик Крылов, сделавший блестящую карьеру и во многом определивший облик военно-морского флота России, в начале прошлого века был замечен и поддержан после убедительной победы на открытом конкурсе проектов боевых кораблей.

Поэтому крайне важно то, что и РФФИ, и РГНФ не подчинены ни министерствам, ни Академии, а непосредственно правительству. Они оказались выведены из общего поля чиновничье-административных игр. Возможно, благодаря этому деньги грантов в большей степени являются «белыми», а не «черными» или «серыми», как во многих других государственных структурах. И именно поэтому широко обсуждаемые сейчас прожекты ликвидации фондов или их переподчинения Министерству науки и образования представляют собой еще один шаг к ликвидации науки в России, хотели этого их авторы или нет.

Принципиально важны гранты, поддерживающие студенческую науку. И фундаментальной, и прикладной науке не обойтись без молодых людей, готовых «штурмовать небеса». В советские времена во многих институтах были студенческие КБ и НИИ. Если думать об инновационном будущем России, то их непременно придется возрождать. И гранты для таких коллективов, открытые конкурсы будут нужны как воздух.

В подтверждение сказанного обращу внимание на опыт американских коллег. Многие значимые результаты во «взрослой», «серьезной» науке вышли из студенческих лабораторий. Например, в 2004 году в США была проведена гонка роботов-автомобилей «Крепкий орешек». Участвовали и молодежные команды, и отдельные исследователи, и вполне «взрослые коллективы», возглавляемые классиками робототехники. Обратите внимание на упоминание об «отдельных исследователях», — по оценке профессора А. К. Платонова, работающего в Институте прикладной математики РАН, создание современного робота «тянет» более чем на 50 человеко-лет. И если студент или аспирант берется за пару годков создать действующий образец, это дорогого стоит.

Конкурс был организован следующим образом. Вначале рассматривались «бумажные» проекты, из которых было отобрано не менее двадцати лучших. Их финансово поддержали в расчете на то, что соответствующие роботы-автомобили через год выйдут на старт (срок для этой области исследований поразительно маленький).

Соревнования непростые. Автомобилям предстояло проехать 230 км по опасным горным дорогам и песчаному бездорожью. При этом обязательное условие — не давить черепах, если таковые встретятся на пути. Приз победителю — 1 млн. долларов.

Команда-победитель, в которую вошли около полусотни человек (в основном молодежь), под руководством одного из ведущих американских робототехников У. Уиттейкера затратила на создание своего робота Sandstorm около 6 млн. долларов (очевидно, тоже деньги каких-то фондов). Он прошел 13 км со средней скоростью 50 км/час и встал. Многие машины вообще не ушли со старта.

Приведу отечественный пример из той же области — Молодежный международный фестиваль мобильных роботов, который проводится в Институте механики МГУ под руководством академика Д. Е. Охоцимского. Роботы ездят по залу, объезжают маяки, оптимизируют маршрут. Тут свои удачи, свои оригинальные технические решения, свои достижения. Но главное — люди, которые знают, умеют и хотят. Полагаю, что затраты на фестиваль примерно на два, а может быть, и на три порядка меньше, чем на «Крепкий орешек».

Много споров вызывают зарубежные гранты, которые иногда перепадают отечественным ученым. Одни видят в них инструмент для уничтожения или, в лучшем случае, манипулирования отечественной наукой. Другие — манну небесную и «способ войти в мировое научное сообщество».

Не согласен с обеими точками зрения.

Цель многих зарубежных грантов — включить людей, идеи и технологии из России в цикл воспроизводства инноваций одной из западных стран или транснациональных корпораций. Например, характерны «конверсионные» гранты, направленные на то, чтобы отвлечь ученых, занимавшихся закрытой проблематикой, на что-то иное. Многие из них строятся по принципу анекдота: «Иван, мне твоя работа не нужна, мне важно, чтобы ты работал». Хотя, наверно, точнее — «мне важно, чтобы ты не работал». Деньги хорошие, но я не знаю коллективов, которым они пошли бы впрок и помогли продвинуться вперед, а не «выжить», «перебиться», «дотянуть». Хотя и последнее немаловажно.

Другая категория грантов направлена на то, чтобы привлечь отдельных людей, во многих случаях «за позицию» или даже «за командировку» отдающих результаты работы огромных коллективов (почти как в «Горе от ума»: «Амуры и Зефиры все распроданы поодиночке»). Поневоле вспоминаются дикари, меняющие золото или «сдающие своих» за горсть стеклянных бус. Увы…

Но не возьмусь осуждать ни страны, ни организации, выделяющие такие гранты. Они преследуют свои национальные или финансовые интересы. И мы не можем поставить им в вину, что они не преследуют интересы наши. И даже мысли такого рода — признак слабости. А слабых, как говорит наш президент, бьют.

Тем не менее, еще раз повторю: гранты — это второстепенный инструмент для решения вспомогательных задач, стоящих перед национальными научными системами.


Продолжение статьи: Итоги

Малинецкий Г.Г.
Заместитель директора
Института прикладной математики
им. М.В.Келдыша РАН

27-05-2006
 

skydiver

Модератор
Итоги наверх | дальше



Продолжение статьи «Вдоль или поперек?»

Малинецкий Г.Г. – Заместитель директора Института прикладной математики им. М.В.Келдыша РАН



Из худших выбирались передряг,
Но с ветром худо, и в трюме течи, —
А капитан нам шлет привычный знак:
Еще не вечер, еще не вечер!
В. С. Высоцкий


Наука и образование могут сыграть ключевую роль в возрождении России (но могут и не сыграть). Сыграть именно потому, что переход к экономике, основанной на знаниях, — действительно единственный шанс нашего отечества. Но для этого надо возродить саму науку.

В стратегической перспективе сделать это пока невозможно по нескольким причинам:

Наука, инновации, создание и использование новых возможностей — это «тяжелые деньги». Здесь велик риск и велико время оборота вложенных средств. Здесь нужна длительная, серьезная, кропотливая работа. Инновационный сектор надо создавать и бережно растить. Кроме того, он громоздкий, включающий разные структуры и механизмы. Субъектов, готовых к этой работе, в России пока нет. Да и действительно — зачем возиться с «тяжелыми деньгами», если «легкие деньги» лежат под ногами.
Коррупция чиновничества и серьезные научные исследования, как гений и злодейство, — вещи несовместимые. В каждом министерстве, с которым мне и моим коллегам приходится иметь дело, свой уровень «черного отката». Несведущим в организации научной работы поясню последний термин — это процент от суммы договора, который наличными необходимо отнести соответствующему чиновнику, чтобы договор состоялся. Так вот, в последний год «откат» по ряду проектов превысил 50%. Недавно один из «взяткобрателей» всерьез объяснял мне, что именно эта практика позволяет спасти отечественный бизнес, нашу науку и образование.
Многочисленные манипуляции с массовым сознанием за последние двадцать лет разрушили смыслы и ценности нашего общества. Существует иллюзия, будто разрушили старые смыслы и ценности. На самом же деле разрушили все. Потому что на место старых идей не пришло ничего нового. Преподаватели и исследователи оказались не в состоянии отстоять свои корпоративные интересы, эффективно противостоять варварским реформам.


В тактической перспективе науку в России до,лжно сохранить. Сохранить для сегодняшнего дня как экспертное сообщество, позволяющее предвидеть кризисы, риски и оценивать открывающиеся возможности. Сохранить как своеобразный эталон для системы образования (классическое положение Гумбольдта, что университетское образование неотделимо от науки).

Это можно сделать, поскольку:

пока еще существует самое главное и дорогое — ученые и институты, которые в советские времена брались за крупные научно-технические проекты и успешно осуществляли их;
есть люди, которые уже организовали блестящие инновационные проекты. А кому, как и чем заплатить — вопрос решаемый.


Опыт, слава богу, есть — кому ордена, кому звания, кому госпремии, кому деньги. Было бы дело.

Хайдеггеру принадлежит крылатая фраза: «Человек — это возможность». Наука — это возможность в квадрате. Ее можно сравнить с ребенком или волшебником. Со временем она может стать бедой или проклятием, либо опорой, надеждой и чудом. А чем она станет — во многом зависит от нас.


Малинецкий Г.Г.
Заместитель директора
Института прикладной математики
им. М.В.Келдыша РАН

27-05-2006 Содержание

Вдоль или поперёк?
Если завтра в поход
Гранты, гранты, гранты…
Итоги
Казалось бы, что автор статьи пишет только у нуждах современной науки, но проблема гораздо глубже: на карту поставлено само существование России.
И еще: я думаю, что с бесполезным не борются. Ведь государство не ведет борьбы с шарлатанством, а даже наоборот поддерживает. Если идея коммунизма была так плоха, то почему Ельцин пытался запретить ее так же, как был запрещен фашизм?
 

Алексей 85-й

Ословед
Я имел ввиду вот эту статью (хотя они практически все относятся к этой теме)
Выдержит ли Россия кризис доллара?

Вызовы, опасности и открывающиеся для нас шансы.
В конце июля интеллектуальный клуб «Лобное место» провел заседание, посвященное перспективам РФ в неумолимо надвигающемся кризисе мировой валютно-финансовой системы. (Особая благоданость – владельцу ресторана «Золотая лестница» Магомеду Магомедову, собравшему нас на своей площадке).
Председательство поручили Максиму Калашникову. И вот какая картина вырисовалась.

Дефляционный шок и война внутри РФ

Михаил Хазин, экономист:
– В конце XIX столетия победившим учением стал финансовый капитализм. Он, можно сказать, осуществил вековую мечту алхимиков о производстве золота в пробирке. Ибо что есть золото? Единая мера стоимости (ЕМС). Имея золото, ты можешь получить все. Но финансовый капитал поступил хитрее: он изобрел замену золоту, новую ЕМС – и смастерил «пробирку» для ее производства, к которой чужих не подпускали и на пушечный выстрел. Новой ЕМС стал американский доллар, а единственной «пробиркой», где его можно делать, выступила ФРС – Федеральная резервная система США (1913 г.) – по сути дела, частная лавка, контролируемая финансовой олигархией. Но если у тебя в руках есть такая пробирка, то возникает соблазн: напечатать долларов больше, чем нужно. Собственно, так и происходит. Главной проблемой становится то, что денег напечатано (эмитировано) слишком много. Создание ФРС обострило периодические кризисы капитализма: ведь теперь к кризису промышленного перепроизводства прилагалось и перепроизводство денег. Последний из таких кризисов, 1929 года, оказался настолько тяжелым, что пришлось искать новую стратегию. Ее придумал президент Франклин Рузвельт (1932-1945 гг.) – расширять зону доллара, подавляя иные валюты. Благодаря этому США могли сбрасывать избытки ресурсов в другие страны и части света. Такой политике Америка следовала в послевоенное время, благодаря чему ей удалось избегать тяжелых депрессий.
Но дальше случился конфуз: в 1990-е годы, когда система социализма была окончательно разрушена и покорена долларом, дальше расширять «долларовую зону» стало некуда. Китай – уже не резерв, поскольку де-факто он включен в долларовую зону. Он торгует на доллары, юань привязан к «гринбэку».
Что оставалось делать? Возвращаться ко временам «до ФРС», когда капитализм сотрясали периодческие кризисы, не хотелось. Выбрали инфляционную модель, с обесцениванием долларовой массы. По формуле: «печатают деньги одни – а девальвируются они в руках у других». С середины 90-х США стали осуществлять инфляционную модель, но очень быстро столкнулись с тем, что она вызывает кризис международной торговли и мировой финансовой системы, основанных на долларе. Какое-то время мир терпел сие, но наступил предел.
Что делать дальше, если исчерпаны стратегии экспансии и инфляционная? Если доллар может обесцениться настолько, что владение эмиссионной «пробиркой» потеряет смысл? Приходится возвращаться к девятнадцатому веку, к кризисному сценарию. Что это значит? Дефляцию! Во время Великой депресии 1929 года доллар рос, креп. Потому весьма велика вероятность того, что владельцы мировой финансовой системы (они же – хозяева Уолл-Стрит, а через нее – и Федеральной резервной системы США) готовы в самое ближайшее время запустить сценарий дефляционного кризиса! Что это означает? Что в Соединненных Штатах, которые ( я намеренно огрубляю картину) производят 20 процентов мирового валового продукта, а потребляют – сорок, произойдет скачкообразное падение портебления вдвое. С учетом последующей депресии, думаю, потребление опустится вообще до 15 процентов от мирового. Одновременно падут финансовые рынки, обанкротится до двух третей банков США. Но это только радует хозяев финансовой системы, потому что их банки никуда не денутся, а конкурентов можно «слить», воспользовавшись случаем.
Есть много косвенных признаков того, что этот сценарий готовится к реализации. Повышается учеттная ставка: чем выше стоимость кредита, тем легче обваливать финансовые рынки. Выводятся с внешних фондовых рынков наличные деньги. Точно такая же ситуация наблюдалась весной и летом 1929 года. Почему? В инфляционном сценарии иметь на руках наличность («кэш») невыгодно, а в дефляционном – как раз наоборот. Ведь он все время растет в цене. Есть и другие косвенные предвестники – вроде реструктуризации активов между американскими банками. То, что ненужно, выводится в банки, предназначенные к разорению, а то, что нужно – оставляется в «надежных пристанях». При этом на все ключевые посты, связанные с прямым управлением экономикой и финансами США, поставлены не просто представители Уолл-стрита, а конкретно высшие менеджеры компании «Голдман энд Сакс». Что тоже понятно: в условиях кризиса надобно принимать быстрые решения, а потому свой человек на ключевом посту просто незаменим.
Но в условиях такого кризиса жертвой падет клан Бушей, а Республиканская партия, как после депрессии 1929 года, рискует на десятилетия потерять власть. (По итогам Великого кризиса республиканцы пропустили пять президентских сроков, и целое поколение республиканских политиков ушло в небытие). Республиканцы не дураки: они попытаются сыграть на упреждение. То есть, ускорить этот кризис, чтобы он разразился не прямо под президентские выборы 2008 года, а раньше. И по его итогам предъявить людям нечто, что покажет электорату: именно республиканцы вас и спасают. Что можно предъявить? Однозначно – резкое падение цен на нефть и полное списание всех долгов домохозяйств. Что потребительских, что ипотечных. Тогда народ может и потерпеть.
Как может быть разыграна красивая партия? На Ближнем Востоке обостряется конфликт. Израиль, не выдержав, наносит ракетно-авиационные удары по Ирану. Тегеран, возопив на весь мир о том, что израильтяне вконец оборзели, требует ввода международного контингента в Палестину и на юг Ливана. А чтобы требование было принято, иранцы перекроют Ормузский пролив – «бутылочное горлышко» на выходе из Персидского залива, полностью прерывая движение танкеров с нефтью. Нефть тут же взлетает в цене до двухсот долларов за баррель. В мире разражается финансовый кризис. Республиканцы в США проводят в жизнь спасительные меры и в течение двух недель договариваются о вводе международного миротворческого корпуса в Палестину и на Юг Ливана. Иран открывает Ормузский пролив. После чего – в результате дефляционного шока – цена на нефть падает до семи-четвырех долларов за баррель. (Напомним, что в 1998-м падение доходило до 8-9 долларов). Все это происходит за три недели до президентских выборов, кои спасители народа-республиканцы выигрывают с триумфом. Доллар спасен, он укрепился, «ненужная» часть финансовых институтов уничтожена... Такова возможная линия развития событий.
Максим Калашников: А каким опасностям в таком случае подвергнется Российская Федерация?
Михаил Хазин: Что означает падение мировых цен на «черное золото» до нескольких долларов за баррель для деградировавшей и коррумпированной экономики РФ, завязанной на нефтегазовую «трубу», говорить не надо. Но одновременно возникает перспектива ожесточенной гражданской войны в российской «элите».
Почему? Представите: средства резервов Центробанка РФ и Стабилизационного фонда исчезают в западных банках-банкротах. Они ведь лежат не на счетах федерального казначейства, а именно в частных банках – ибо, в отличие от них, казначейство откатов не платит. «Сгорают» и деньги российских олигархов, хранящиеся за пределами Росфедерации. Пирамида богатства рушится, становясь ровным слоем обломков. Чем больше у магнатов денег, тем больше они теряют. И вместо десяти мультимиллиардеров, пятидесяти просто миллиардеров, пятисот мультимиллионеров и так далее у нас образуется некий конгломерат из нескольких десятков тысяч людей, у каждого их коих есть «кэш» от 50 до 100 миллионов долларов, и никаких других источников защиты своего богатства. Цена на нефть – пять долларов за баррель, при этом спрос резко упал. Экспортные поставки России резко уменьшаются. С газом – вопрос отдельный, потому что он нужен Европе. Но газ контролируется известно кем. И в этом положении у нас начинается гражданская война в правящей элите. Теперь каждый обладатель пятидесяти «лимонов», раньше смотревший на многомиллиардных олигархов снизу вверх, с завистью и злобой, вдруг смекнет: «Эге! У этого крутого теперь осталось всего сто миллионов. Так его сейчас замочить можно и отобрать деньги и собственность... Пока он еще не набрал новые активы!»
Максим Калашников: Кстати, в таком варианте резко вырастут возможности тех, кто хранит «баксы» не за рубежом, а дома, под матрасом. Да и бизнес средней руки (региональные олигархи) усиливаются, а они не питают никаких добрых чувств к зажравшемуся кругу столичных магнатов. И действительно: тут война за передел богатств и за господствующие позиции в элите становится неизбежной!
Михаил Хазин: Учтите: мы оказываемся в ситуации, когда у нас пропали накопленные с 2000 года резервы, больше нет источников пополнения бюджета, когда у нас большие сложности с промышленным производством. Ведь за последние два года политика Кудрина и Грефа привела не столько к уничтожению производства, сколько к уходу его в «тень». Потому промышленность налогов не платит. Я не говорю уж о коррумпированности силового аппарата РФ. А на все это наложится еще и внутриэлитная война.
К чему это приведет? Тут возможны разные варианты. Первый – консолидация общества на фоне настоящей войны. Давайте объединяться, дескать, с Белоруссией, Украиной и Казахстаном. Ну, не со всей Украиной, а с ее восточной и причерноморскими частями – источником столь нужного зерна. Вообще для выживания придется создавать некую автаркию, куда РФ и Казахстан принесут свои энергоресурсы и сырьевые источники, Украина – плодородные земли и продовольствие, высокоразвитую промышленность, а Белоруссия – неразрушенный индустриальные потенциал и хорошо подготовленные кадры рабочих и инженеров. При этом на Украину можно послать десять дивизий безработных, в Казахстан – пять. К войне это не приведет, поскольку Украина, скажем, в военном плане практически беспомощна, а обитатели ее «русской» части терпеть не могут господствующих «западенцев». Ведь сегодня Донбасс, Запорожье, Мариуполь, Одесса, Николаев и Херсон вынуждены кормить западную часть «незалежной».
Вариант второй: в РФ начинается гражданская война. Вспыхивает борьба за скудеющие источники валюты, некоторые регионы пытаются отделиться от прожорливой и бесполезной Москвы.
Вариант третий: собирается Земский Собор или Учредительное собрание, постановляющие: в связи с полной деградацией Москвы и Ленинграда столица переносится в Ярославль или Новосибирск, а жителям бывших столиц в течение 20 лет запрещено занимать любые мало-мальски важные посты руководителей.
Ну, и так далее... Вариантов действительно много. Но вначале старая элита должна друг друга перебить и перегрызть.

Материалы взяты с сайта www.smi-svoi.ru
 

Алексей 85-й

Ословед
Продолжение статьи:
Русский шанс – глобальные мегапроекты

Юрий Громыко, доктор психологических наук, директор Института опережающих исследований

– Мне очень близка позиция Линдона Ларуша и других адептов «физической экономики» в США. Они, кстати, делают выводы, очень похожие на выкладки Михаила Хазина. Разница – только в некоторых деталях. Ларушисты через разветвленный (с филиалами во многих странах) «Шиллер-институт» отслеживают некоторые индикаторы. Например, завершение работы «отмывальной машины» в Исландии, где замечены несколько российских олигархов. Или деятельность хедж-фондов, что своими спекуляциями вызывают рост цен практически на все ресурсы. С моей точки зрения, нас ждет не цикличный, а глубокий системный кризис.
Правящие «неоконы» (Чейни и его люди, Вульфовиц и другие) в США пытаются спровоцировать войну с Ираном. Но что будет, если этого «иранского выброса» не произойдет? И тут есть очень интересная точка зрения. Ларуш говорит: смотрите – идет лихорадочный процесс скупки всех значимых материальных ресурсов финансовым капиталом, отчего растет дороговизна не только нефти и металлов, но и полиэтиленовой пленки. Оно и понятно: в условиях кризиса власть сохранят владельцы материальных ресурсов. Часть такой политики – недопущение русских, даже самых «пузатых», к новым технологиям. Как установлено французским филиалом «Шиллер-института», именно финансовый спрут «Голдман энд Сакс» помешал сделке Мордашова («Северсталь») с индийским металлургическим магнатом Лакшми Миталом.
Так что если войны с Ираном не разразится, то возникнет острая ситуация. Мы увидим острейший кризис политической элиты США, а не только Республиканской партии. Институты правительств, по мнению Ларуша, прекратят существовать. Все через захваченные ресурсы и материальные резервы, попытаются контролировать финансовые семьи и структуры. Контролировать стоимость денег можно, обладая набором всех материальных ресурсов. Это – нефть, все металлы и даже полимерная пленка. Обладая всем этим, ты определяешь стоимость будущей Единой меры стоимости. Это, в любом случае, модель войны всех против всех, ибо нет никаких регулирующих институтов.
Главную опасность для РФ я вижу в том, что исчезнут всякие договоренности, погибнет идея любых мировых порядков. Войны могут начаться по каким угодно направлениям и поводам. Причем везде. Мы получим конец системы, основанной на принципе суверенных государств (Вестфальский мир 1648 г.). На смену идет право сильного, эгокультурность (по покойному Шушарину). Предлог нападения может быть любым. В такой схеме исчезнет всякий элемент порядка. Причем конфликты могут быть и внешними для РФ, и внутренними.
Михаил Хазин: Все же в условиях дефляционного кризиса материальные активы невыгодны – тут ведь они дешевеют и дорого обходятся в содержании, а деньги дорожают.
Юрий Громыко: В пользу вашего наблюдения говорит то, что в США идет разорение «Дженерал моторз» и его высасывание финансовой олигархией...
Михаил Хазин: Но я бы обратил внимание на то, что у финансовой элиты – много золота, лежащего в Форт-Ноксе. Хотя оно формально и не в собственности Соединенных Штатов, но физически оно – там. Оно, правда, в случае кризиса может быть конфисковано правительством США, а не элитой Западного глобального проекта... Кстати, много золота аккумулировал Ватикан при Иоанне Павле Втором, а потом при Бенедикте (Ратцингере). Ой, как США не хотели, чтобы Ратцингер становился папой! Но у них не получилось. Обратите внимание и на то, как США сегодня начинают сплачивать Европу. Тем самым они пытаются сорвать возможный мощный союз «Франция-Германия-Россия». Если он состоится, то мы можем начать делить сферы влияния. Потому для России внешних угроз нет – есть угрозы сугубо внутренние. Ведь нынешняя власть, мягко говоря, особой популярностью не пользуется. В условиях резкого ухудшения ситуации все это может очень плохо кончиться...
И еще: каким бы не был грядущий кризис (спровоцированный в упреждающем порядке или грянувший сам по себе), он разрушает старую валютно-финансовую систему. А новой пока не видно. Долларовую систему делали полвека. Что будет ЕМС в дальнейшем? Золото? Наверное. Но есть и другой вариант. Например, разделение доллара на внутриамериканскую часть (пусть делают с ним все, что хотят) и на интернациональную часть, с включением туда Китая, Индии и всех остальных. А перекрытие Ормузского пролива может быть стимулятором для начала этих переговоров по «международному доллару».
Но пока это – лишь гипотетическая схема. Реально создания новой валютно-финансовой системы не просматривается.
Юрий Громыко: Реально такая новая система может конструироваться, во-первых, на базе реальных материальных запасов, а, во-вторых, на основе крупнейших глобальных инвестиционных проектов – по Ларушу. Туда можно затянуть и Японию, и Китай. Например, в мегапроект сверхскоростной магистрали – поездов на магнитной подушке, связывающих Европу и Китай. Что это даст всему миру? Выход в новый технопромышленный уклад: развитие лазерной техники, новых материалов, сверхсовременного машиностроения. Это – проект на полвека, выталкивающий весь мир в новую эру. Причем в таком проекте участвует Россия, пожиная свои выгоды.
Подобных мегапланов может быть несколько. И в них можно вовлечь колоссальные долларовые резервы Японии и Китая, в девальвации коих эти страны совершенно не заинтересованы. Россия может выступить инициатором и участником таких проектов создания новой глобальной инфраструктуры. Вот, пожалуй, главный наш шанс в финансовом цунами. Нужно выдвигать грандиозные международные проекты, ведущие к перевооружению мировой индустрии. К тому же, тем самым можно раскалывать и Америку, отделяя тамошних патриотов от финансовой камарильи. Ларушисты, в последнее время глубоко проникшие в политический истеблишмент, становятся в таком случае нашими союзниками. Просто в нашем правительстве не видно людей, способных начать такую политику...
Материалы взяты с сайта www.smi-svoi.ru
 

Алексей 85-й

Ословед
Продолжение статьи:
РФ и дефляционный шок: худшие сценарии

Леонид Пайдиев, советник Германо-русского философского общества, в прошлом – начальник управления Минэкономики РФ, главный инспектор Счетной палаты, старший научный сотрудник Ленинградского финансово-экономического института имени Вознесенского

– Когда мы с вами пытаемся представить ход будущих событий, то должны учесть: есть субъекты, обладающие реальной властью в этом мире, и они попытаются ее сохранить. То есть, спасти свой контроль над эмиссионной машиной. Мы не случайно не знаем никаких планов реформирования мировых финансов. А зачем финансовой олигархии пускать чужих в процесс переговоров? В них возьмут лишь того, кого уж нельзя не взять. Но мы можем кое-что предугадать.
Очевидно, прав Хазин: доллар поделят на американскую и международную часть. Американский доллар будет периодически обесцениваться, стимулируя экономику США в ситуации структурного кризиса. А вот тот доллар, что используется банками для международных расчетов, должен стоять очень крепко. Инфляция для него смерти подобна. Поэтому американский доллар может выпускать кто угодно, хотя бы правительство США, а вот интернациональный «гринбэк» – будет в руках мировой финансовой олигархии.
Но Америка накопила много долгов. На кого их повесить при разделении доллара? На американское государство – слишком тяжело. Тут нужно что-то придумывать. Во-вторых, перестройка финансовой системы – всегда кризис. Мяса и масла на свете, грубо говоря, станет меньше. Придется решать: кому – есть по-прежнему, а кому – поститься, отдавая долги. Таков неизбежный этап. Так закончится эпоха расточительства. Не секрет, что США тоже долго не вкладывали денег в свою инфраструктуру и производственный аппарат.
Но на кого ляжет главное бремя кризиса? Удобнее всего спихнуть его на Европу. Она потребляет львиную долю ресурсов. Однако вначале расправятся с самыми слабыми. Скажем, не будут возвращать долги и деньги российским олигархам. Наши золотовалютные резервы тоже де-факто присвоят. Но дальше станут грабить Европу. Ведь из-за дезорганизации производства мяса и масла станет меньше, им нужно еще их перераспределить. В Европе нужно снизить высочайший уровень потребления, отказаться от социальных гарантий. И у финансовой олигархии найдутся местные агенты, готовые провести такую болезненную операцию, опустив уровень жизни рядовых работников до китайского. Сама Европа на подобное не пойдет, боясь социальных потрясений. Но если грянет кризис – обстановка изменится. Кстати, после 1929 года для подобных целей понадобился «проект Гитлер». И отчасти – поддержка Сталина. В ходе Второй мировой Рузвельт осуществил реформу мировых финансов. Однако пока подобного проекта не просматривается. Впрочем, не становятся ли прологом к большой войне события на Ближнем Востоке? Ведь в ходе войны легче всего перераспределить «мясо и масло» в пользу тех, кто нужен.
Вторая мировая позволила финансовым магнатам разрушить Британскую империю (для расширения зоны доллара) и уничтожить Германию – национальное государство, угрожавшее установить свой контроль над миром. Гипотетическая война будущего должна настолько ослабить американское государство, что оно не сможет контролировать финансовых воротил с Уолл-стрит. Кроме того, она – повод введения чрезвычайного положения в мире. В таких условиях легче перераспределять ресурсы. Займется этим тот, у кого армия сильнее. Враг при этом должен быть фактически неопасен для финансовых игроков.
Нужно резко опустить и мировые цены на сырье. Сие очень опасно для РФ. Цены на нефть упадут настолько, что в некоторых регионах страны бензин будет дешевле завозить из Финляндии, скажем.
Думаю, будет запущена и новая мировая валюта. Кто ее станет контролировать? Тот, кто контролирует мировую торговлю, массовый оборот биржевых товаров. То есть, нефти, металлов, полимеров, фрахта судов. Если ты держишь все перечисленное, то твои расчетные ячейки порождают новую валюту. Финансовый истеблишмент сегодня вовсю этим занимается, цепко держа в руках организацию интернациональной торговли.
В любом случае дефляционный сценарий требует войны и больших потрясений. Надо сказать, мне пока не видно подготовки таких акций на мировом уровне. Хотя были большие опасения насчет разжигания гражданской войны на Украине. Ведь она могла бы обрезать поставки газа в Европу и вызвать в ней гигантские экономические трудности. Кризис на Ближнем Востоке? Его я опасаюсь меньше. Зато не надо сбрасывать варианта с установлением в РФ подконтрольного фашистского режима под предводительством вполне управляемого извне «генерала внутренней службы». Он устроит конфронтацию с Украиной, организует «освободительный поход» на Ригу. То есть, стронет с места кризис – а уж там ясно, что будут делать глобальные финансисты.
Итак, вот возможный сценарий: сначала – большое потрясение. Затем – создание новой валютной системы благодаря контролю над расчетами и торговлей. Затем – реструктуризация старых долгов. Одним финансовые владыки не возвращают денег никогда, другим – частично и с отсрочкой, третьим – все сполна. В результате появляется новый международный доллар – и отдельный доллар для США. Последний забывается навсегда. А вот доллар «мирового правительства» подкрепляется американскими авианосцами, подводными лодками, эскадрильями самолетов с крылатыми ракетами. Да и остатки банковской системы США переходят в руки финансового «интернационала». Может, на такой проект у денежного истеблишмента не хватит пороху. Не вижу пока нового Гитлера.
Я рассматриваю простой сценарий обесценивания доллара (инфляционный). Страны-экспортеры (Китай, Япония, нефтяные государства) будут изо всех сил скупать «баксы», кредитуя США и создавая «фонды будущих поколений». Но кризис все равно грянет, доллар рухнет – и тогда уже много игроков решат создать нечто новое на базе МВФ, например. Правда, такой сценарий нежелателен для нынешних власть имущих с Уолл-стрит, ибо тогда в совет директоров новой валютной системы попадет много постороннего народа. Потому, скорее всего, будет запущен все же дефляционный сценарий.
Что означает дефляционный сценарий для Российской Федерации? Иссякание притока доходов из-за падения цен на нефть и обнищание олигархов. Но если у нас будет крепкая оппозиция, то мы сможем повторить путь «после 1998 года» и поднять страну. Будет трудно, но мы выкарабкаемся. Хуже будет, если нам посадят марионеточного фашистского диктатора, который втравит нас в какие-то авантюры по сценариям Уолл-стрита. И тогда классическая латиноамериканская «горилла», коррумпированная сволочь, погубит нас всех.
Возможен и ползучий, промежуточный сценарий. Если США сумеют решить свои проблемы с помощью конфликта на Ближнем Востоке (поддержав высокий спрос на доллар и цены на нефть), то они не будут инициировать гражданскую войну на Украине, к которой все готово. Не будут устраивать и заваруху в РФ. Однако тут есть свой минус: если дефляционный сценарий отложится, то за это время больше износится производственный аппарат, больше расцветет коррупция в чиновничестве, а общество станет еще циничнее, апатичнее и разобщеннее. Тем меньше будет наша способность сопротивляться и выходит из кризиса...
Материалы взяты с сайта www.smi-svoi.ru
 
Сверху