1. Всем пользователям необходимо проверить работоспособность своего электронного почтового адреса. Для этого на, указанный в вашем профиле электронный адрес, в период с 14 по 18 июня, отправлено письмо. Вам необходимо проверить свою почту, возможно папку "спам". Если там есть письмо от нас, то можете не беспокоиться, в противном случае необходимо либо изменить адрес электронной почты в настройках профиля , либо если у вас электронная почта от компании "Интерсвязь" (@is74.ru) вы им долго не пользовались и хотите им пользоваться, позвоните в СТП по телефону 247-9-555 для активации вашего адреса электронной почты.
    Скрыть объявление

Карен Эдуардович Налбандян. Исторические байки.

Тема в разделе "Профессиональный юмор", создана пользователем dimax, 8 июл 2012.

  1. dimax

    dimax Модератор

    Репутация:
    94.528.566.607
    dimax, 8 июл 2012
    История к 9-ому термидору

    27 июля, оно же 9-ое Термидора – по французскому республиканскому календарю.

    В связи с этим вспоминается история девицы Мари Грошольц.

    Каковая девица работает в то время Парижском моргешнике – на подхвате. Помогает некоему доктору Кёртису в сортировке и голов гильотинированных товарищей (или обратно-таки господ), с последующим снятием с них посмертных масок. В 1794-ом почтенный доктор откидывается, и выходит так, что вся коллекция масок достаётся девице Грошольц.

    В 1795-ом девица выходит замуж за некоего инженера Тюссо. Брака хватает всего лет на 8, потом она разводится, унаследовав от инженера крутой, но совершенно не раскрученный брэнд. После чего, прихватив всё имущество в размере чемодана (сундука, контейнера – лишнее вычеркнуть) с масками, переезжает в Англию. Где вспоминает, что покойный доктор развлекал в своё время Людовика XVI показом восковых фигур. Идея совместить первое со вторым лежит прям-таки на поверхности.

    Дальше в течении 33 лет её носит по всей Англии и окрестностям с показом коллекции и её раскручиванием. За это время она попадает в кораблекрушения и восстания, однажды её вообще чуть не сжигают заживо, так что в конце концов такая жизнь ей надоедает, и она решила осесть.

    Покупает домик на Бейкер-стрит, где и размещает всех истуканов.

    Вот так и возникает музей восковых фигур Мадам Тюссо
     
    #1
  2. dimax

    dimax Модератор

    Репутация:
    94.528.566.607
    dimax, 18 июл 2012
    Последний день Рангуна
    Война на Тихом океане. Последние дни обороны Рангуна. Очевидцы вспоминают: "В пустом горящем городе слышались выстрелы – патрули расстреливали мародеров, бандиты стреляли по проезжавшим машинам".
    По городу едет британский губернатор Дорман-Смит. Результаты осмотра записываются в дневник: "Никаких грабежей я не заметил".
    Грабить уже нечего. Всё украдено до нас.

    Как ездить на иномарке
    Опять же война на Тихом океане. Японцам достаётся масса трофейных английских грузовиков. Запчастей не хватает, так что машины гоняются на износ.
    Как ни странно, получается даже лучше. Бывает, что противник разбегается, едва заслышав приближающуюся колонну.
    Почему? Да просто всё – лязг лишённых покрышек ободов по шоссе напоминает издалека стук танковых гусениц.

    Святой человек
    Родился в семье крестьянина, но в начале ХХ века стал известен всей России.
    По воспоминаниям современников, почти религиозным мистиком он был с детства.
    Малоизвестный факт: вторая половина его фамилии была Новых.
    По утверждению Ф.Лурье, его не любили ни на малой родине, ни в Петербурге, куда он впоследствие перебрался – за эгоизм, заносчивость и наглость. Впрочем, эффектная внешность, ораторские и организаторские способности обеспечили ему большую популярность, особенно среди великосветских дам.
    Уже в 1902 году за моральную греховность отстранён от своих обязанностей Синодом.
    Кончил, впрочем, плохо: несколько лет спустя, 28 марта по старому стилю, был убит группой людей, главу которых он знал лично и доверял.

    Распутин? Не-а.
    Гапон.

    Дежа вю
    1956 год. Нью-Йорк. Министр иностранных дел СССР Дмитрий Шепилов надиктовывает речь. Как всегда самостоятельно, никаких спичрайтеров не признаёт.
    Расхаживает по кабинету, диктует…садится за стол…задумывается…прикрывает глаза рукой…
    Вдруг истошный вопль секретарши:
    – Дмитрий Трофимович, что с тобой?!
    Потом она долго извиняется:
    – Вот предшественник ваш, Андрей Януарьевич так же… Вот здесь же – вызвал, диктовал. Ходил. Сел. За этот же стол. Глаза рукой прикрыл, сидит. Минута, две, три… Пока врача позвали…остывать уже стал.

    Центробежное
    "На вращающихся предметах нечисть не удерживаются" – предполагает баварский чернокнижник Мореций.
    В доказательство приводит вращающиеся небеса – в отличие от полной мерзости земной тверди.
    Именно этим Мореций и объясняет исключительную меткость нарезного оружия. "Бес попутать не может".

    Маленький мальчик по судну гулял
    Шестнадцатилетний Сэм, как и все мальчики любит вспышки и взрывы.
    4 июля 1830 года пытается устроить фейерверк. Фейерверк получается несколько масштабнее, чем предполагалось, так что из школы Сэма исключают.
    "Завтра в школу не пойдёшь" – "В какую школу?"
    Как бы то ни было, отрок почитает самым благоразумным свалить куда-нибудь подальше. Лучше всего – за океан.
    По дороге в Калькутту он не отрываясь наблюдает за рулевым, как вертится рулевое колесо, как его спицы поочередно выстраиваются против рулевой колонки.
    Так рождается идея. В восемнадцать Сэм её патентует. На вопрос о практической реализации отвечает, как полагается: "I'll be back"
    А ещё сколько-то лет спустя его роль в истории человечества уже сравнивают с ролью Создателя: "Бог создал людей, полковник Кольт сделал их равными".

    Его цель – звёзды
    Фильм 1960-го года о Вернере фон Брауне называется "Моя цель – звёзды". Сатирик Морт Заль отзывается на премьеру репликой "Но иногда я попадаю по Лондону"


    Шутить изволите, барин?
    Живущая в поместье Столыпиных ещё до 1897 года прислуга Машуха воспринимется, как живая реликвия. Причём сразу по двум причинам.
    Во-первых, прекрасно помнит Лермонтова ("Когда молодой барин заезжали…").
    А во-вторых считает глупыми шутками любые заверения, что крепостное право – кончилось
     
    #41
  3. dimax

    dimax Модератор

    Репутация:
    94.528.566.607
    dimax, 18 июл 2012
    Средневековая Япония. Нравы.
    1.Воспитание молодёжи

    Перечитывал "Хагакурэ: сокрытое в траве". Своего рода руководство – как быть самураем. Забавно, что пока шла без-малого-полутысячелетняя война – литературы по теме почти что и не писалось. А как наступил на 250 лет мир – так прямо на грибах. Впрочем, неудивительно: в эпоху войн людям не нужно было читать, как быть самураем. Они были ими – и всё тут. Учились на примерах.
    Так вот, выкладываю особо вкусные моменты из книги.

    Конечно, как и всегда, автору всё сейчас не то, и молодёжь нынче пошла не такая. Доказательство:
    То, что лишь немногие в состоянии умело отрубить голову, еще раз доказывает, что смелость мужчин пошла на убыль.
    Тема голов в то время, похоже, была дико актуальна. В мире, где каждого могли попросить оказать добрую услугу другу, по максимально безболезненному снятию с него головы, приходилось непрерывно тренироваться. Тот же автор, уже по меркам своего времени глубокий старик (под 60 лет!) продолжает упражняться, чтобы не терять квалификации:
    В прошлом году я ездил на место казни в Касэ, чтобы попробовать себя в обезглавливании и нашел свою поездку очень поучительной. Если ты думаешь, что участие в казни может лишить тебя спокойствия, ты становишься трусом.
    Народ даже обменивался опытом. Журналов специальных, правда не выходило, но это – единственное упущение.
    Человек, отрубивший пятьдесят голов, как-то сказал: "Когда рубишь головы, иногда бывает, что туловище начинает противодействовать. Так, когда отрублены три головы, сопротивления все еще нет, и ты рубишь хорошо. Но когда дело доходит до четвертой или пятой, ты начинаешь чувствовать небольшое противодействие. Поскольку это очень важно, всегда лучше рубить так, чтобы голова упала на землю. В этом случае человек заведомо не совершит ошибку".

    Вот пример необходимых знаний, облагораживающих душу человека:


    Говорят, что если рассечь лицо вдоль, помочиться на него и потоптаться по нему соломенными сандалиями, с лица слезет кожа. Об этом поведали священнику Гёдзаку, когда он был в Эдо. Подобными сведениями нужно дорожить.

    Как по вашему, для чего человеку голова? Не знаете? Отвечаем на вопрос:
    Воины прошлого отращивали усы. Ведь, когда самурая убивали в битве, его уши и нос отрезали и несли во вражеский лагерь. Чтобы не возникало подозрений, что убитый был женщиной, усы отрезали вместе с носом. Если же на голове не было усов, иногда ее выбрасывали, по ошибке приняв за женскую. Поэтому самураи отращивали усы, чтобы на поле боя враги не выбрасывали их головы.

    Искусству разлучения человека с головой обучались с детства. Думается мне, что при таком спросе, наблюдался явный недостаток желающих быть преступинками:
    Когда господин Кацусигэ был молод, его отец, господин Наосигэ, наставлял его: – Чтобы научиться отрубать голову, ты должен казнить людей, приговоренных к смерти. Затем, недалеко от того места, где сейчас находятся Западные Ворота, было выстроено десять человек, и Кацусигэ обезглавливал их одного за другим, пока не дошел до последнего. Увидев, что десятый человек молодой и здоровый, Кацусигэ сказал: – Я устал рубить головы. Этому человеку я дарую жизнь.
    Говорят, что тогда он был способен зарубить подряд не менее десяти человек. С давних пор люди следовали этой практике, особенно в высших сословиях, но теперь даже дети низших сословий никогда никого не казнят. Это свидетельствует о крайнем небрежении. Говорить, что человек может обойтись без умения казнить, или что убивать приговоренного к смерти человека недостойно или преступно – означает искать отговорки.
    И тут мы подходим непосредственно к теме воспитания подрастающего поколения.

    Вначале ребёнка нужно родить:

    Покойный Дзинъэмон говорил, что лучше, когда рождаются сыновья, но не дочери. Дочери не могут прославить свою семью и позорят родителей. Очень плохо, если дочь – первый ребенок, а лучше всего, если все дети – сыновья.

    Воспитание начинается с младенчества:
    Существуют правила воспитания ребенка в семье самурая. С младенчества нужно поощрять в нем смелость, никогда не дразнить и не запугивать. Ведь если ребенок с детства привыкнет бояться, он пронесет этот недостаток через всю жизнь. Ошибку совершают те родители, которые учат детей бояться молнии, запрещают им ходить в темноте или рассказывают ужасы, чтобы те перестали плакать. Кроме того, если ребенка много бранить, он станет застенчивым. Нужно избегать формирования у детей плохих привычек. Ведь если плохая привычка укоренилась, сколько ни упрекай ребенка, он не исправится.

    Когда ребёнок начинает соображать что-то в окружающем мире, его начинают готовить к его роли.

    Девочек воспитывают в строгости и целомудрии.
    Главное в воспитании девочек – с детских лет прививать им целомудрие. Девочка не должна подходить к мужчине ближе, чем на два метра, смотреть ему в глаза и брать вещи из его рук. Она не должна ходить на прогулки и посещать храмы. Если она получит строгое воспитание и будет много страдать в родительском доме, ей не на что будет жаловаться, когда она выйдет замуж.


    Мальчика готовят к грядущим и настоящим войнам:
    Когда Ямамото Китидзаэмону исполнилось пять лет, его отец Дзинъэмон приказал ему зарубить собаку, а в возрасте пятнадцати лет ему велели казнить преступника.
    Так что к триннадцати годам они вырастали вполне готовыми встретиться с миром:
    Ходзё Ава-но-ками однажды собрал своих учеников боевых искусств и обратился к прославленному физиономисту с просьбой определить, кто из его учеников смел, а кто тщедушен. Он велел ученикам по одному подходить к физиономисту.
    – Если физиономист скажет, что ты "смел", ты должен стараться еще больше. Если он скажет, что ты "тщедушен", то ты должен полностью презреть свою жизнь. Речь идет о том, с чем ты родился, и поэтому здесь нечего стыдиться, – наставлял Ходзё каждого ученика.
    Хиросэ Дэндзаэмону было тогда двенадцать или тринадцать лет. Усаживаясь перед физиономистом, он решительно сказал ему: – Если вы прочтете у меня на лице тщедушие, я зарублю вас одним ударом!

    И под конец о щекотливой теме: подростки и гомосексуализм:
    Ихара Сайкаку написал известные строки: "Подросток без старшего любовника – все равно что женщина без мужа". Молодой человек долженпроверять старшего в течение, по крайней мере, пяти лет. Если за это время он ни разу не усомнился в его хороших намерениях, тогда он может ответить ему взаимностью. С непостоянным человеком невозможно установить хорошие отношения, потому что он скоро изменит своему любовнику.
    Если такие люди посвящают друг другу свои жизни, они пользуются взаимным доверием. Но если один человек непостоянен, другой должен заявить, что не может поддерживать отношения, и после этого решительно порвать с ним. Если первый спросит, почему, второй должен ответить, что не скажет ему ни за что на свете. Если тот не унимается, нужно рассердиться; если он настаивает, нужно зарубить его на месте.

    2. Подруга-смерть
    А вообще подружка-смерть ходила с японцем под ручку, потому к свиданию с ней надо было быть готовым в любой момент. То есть – быть причёсанну и помыту:
    В столь отдаленные времена, как эра Камбун (1661-1672), самурай каждое утро принимал ванну, брился, душил волосы, стриг ногти, аккуратно шлифовал их пемзой и полировал токуса. Так же тщательно следил он за своим оружием, которое всегда содержал в чистоте, старательно очищая от ржавчины.
    Все это делалось не ради только наружного блеска, по потому, что самурай хотел быть всегда таким чистым, каким он должен быть после смерти, ибо призыв к оружию мог раздаться в любой момент. Воин, чьи бренные останки находились в неряшливом состоянии, выставлялся на посмешище, если его труп доставался в руки неприятеля. Самурай, который ежечасно готовился к смерти, приготовлял себя к тому, чтобы не стать посмешищем врага.
    Это внешнее. Гораздо важнее было приготовиться к встрече внутренне. Тут помогал такой вот аутотренинг:

    Созерцать неизбежность смерти следует ежедневно. Каждый день, когда тело и ум пребывают в покое, нужно представлять себе, как тебя пронзают стрелами, убивают выстрелом из ружья, протыкают копьем или разрубают мечом. Каждый день нужно воображать себе, как ты погибаешь в горящемздании, как тебя уносят огромные волны, поражает молния или присыпает обломками каменных стен во время землетрясения. Каждый день нужно переживать падение с высокой скалы, смерть в результате болезни или самоубийство после смерти хозяина. Каждый день без исключения нужно считать себя уже мертвым.

    Неудивительно, что после такого самовнушения оставалось лишь констатировать, что у окружающих вид нерадостный:
    Все люди, как правило, выглядят подавленными.

    А смерть она могла быть разной. Нет, лёгкой она не была в любом случае. Весь вопрос, будет она почётной или позорной.

    Вот смерть почётная:
    Фамильные реликвии господина Сома под названием "Тикэн марокаси" были самыми древними в Японии. Однажды в его имении случился пожар и дом был объят пламенем. – Мне не жалко дома и того, что в нем было, даже если он сгорит дотла, – сказал господин Сома. – Ведь все это можно восстановить. Я сожалею лишь о том, что не могу спасти свои семейные реликвии, которые являются самым ценным сокровищем моего рода. – Я войду в горящий дом и вынесу реликвии, – отозвался один самурай из числа его слуг. – Ты не сможешь этого сделать, потому что дом уже догорает, – сказал господин Сома, и все собравшиеся засмеялись. Этот человек не отличался красноречием и никогда не был полезен хозяину, но его взяли в слуги за то, что он делал все от начала до конца. – Я никогда не выручил своего хозяина в трудную минуту, – отвечал самурай, – потому что был слишком беззаботен, но я лелеял в себе решимость в один прекрасный день отдать за него свою жизнь. Кажется, этот день настал. – И он прыгнул в пламя. Когда дом догорел и огонь потух, хозяин сказал: – Давайте найдем останки этого смельчака. Как жаль, что он погиб! После поисков его тело обнаружили в одном из помещений, которые прилегали к жилым комнатам.Когда его перевернули, из живота потекла кровь. Оказалось, что слуга вскрыл себе живот и положил туда семейные реликвии господина Сома, вследствие чего они совсем не пострадали от пожара. С тех пор их называли "кровавая родословная".

    Согласно тогдашнему УК, буде провинившийся совершал сэпукку до суда и не утруждал государство, смерть его была почётной, а родным ничего не грозило. И подвиг Тараса Бульбы был тут вполне родственной услугой:

    Когда один из сыновей Мори Монбэя оказался втянут в потасовку и вернулся домой раненый, отец спросил его: – Что ты сделал со своим противником? – Я зарубил его, – ответил сын. – Ты нанес ему завершающий удар? – Да, нанес. – Что ж, ты поступил достойно, – сказал Монбэй, – и тебе не о чем сожалеть. Теперь, хотя ты и остался в живых, ты должен совершить сэппуку. После того как спокойствие вернется к тебе, соверши сэппуку. Тогда ты умрешь не от руки другого человека, а от руки своего отца. И через некоторое время он выступил в роли кайсяку для своего сына.

    Буде сэпукку совешалось по приговору, смерть оставалась почётной, но у родных возникали серьёзные проблемы. Тезис самого главного сёгуна и сэнсея товарища Сталина, насчёт сына, который за отца не отвечает, популярностью в Японии не пользовался.
    Савабэ Хэйдзаэмон получил приказ совершить сэппуку в одиннадцатый день одиннадцатого месяца второго года Тэнна. Когда он узнал об этом вечером десятого дня, он обратился к Ямамото Гоннодзё (Цунэтомо) с просьбой быть его кайсяку. Вот копия ответа:
    "Я разделяю вашу решимость и принимаю приглашение быть вашим кайсяку. Интуиция подсказывала мне, что я должен отклонить ваше предложение, но поскольку сэппуку должно случиться завтра, у меня нет времени для поиска оправданий, и поэтому я выполню свою миссию. То, что из многих людей вы остановили свой выбор на мне, делает мне большую честь. Пожалуйста, не беспокойтесь о том, что будет завтра. Хотя сейчас уже поздно, я приду к вам, чтобы согласовать подробности".

    Ну и если харакири делать не хотел, если струсил – там начинались такие страсти, что Святая Инквизиция нервно курит в углу:

    Преступление Хориэ Санъэмона состояло в том, что он украл деньги из казны Набэсима и бежал с ними в другую провинцию. Впоследствии он был схвачен и сознался. Ему вынесли приговор: "Поскольку это очень тяжелое преступление, провинившегося нужно пытками замучить до смерти". Накано Дайгаку было приказано присутствовать при экзекуции. Сначала Санъэмону вырвали все ногти и выжгли все волосы на теле. Затем были разорваны все его сухожилия. А затем его тело сверлили сверлами и подвергали другим пыткам. За все это время он ни разу не содрогнулся и не переменился в лице. В конце концов его опустили в кипящий соевый соус, а затем его тело согнули назад и сломали.

    Правосудие в Японии было скорое и справедливое. Критерии справедливости были, правда, несколько непривычными. Наказание в основном: смерть. Впрочем, иногда могли засчитать смягчающие обстоятельства. Вот пример таковых:
    Однажды в Эдо четыре или пять хатамото собрались для игры в го. В какой-то момент игры один самурай вышел в уборную, а другие тем временем затеяли драку. В результате один человек был убит, погас свет и воцарился беспорядок. На шум прибежал отсутствовавший самурай.
    – Успокойтесь! Ваша ссора ничего не стоит. Зажгите лампы и позвольте мне сказать свое слово! – воскликнул он. Когда лампы были снова зажжены, и все успокоились, этот самурай выхватил меч и отрубил голову одному из повздоривших.
    – Моя самурайская удача изменила мне, и я не участвовал в потасовке, – сказал он впоследствии. – Если это будет понято как малодушие с моей стороны, мне придется совершить сэппуку. Даже если этого не случится, мне нечего будет ответить людям, которые уличат меня в том, что я сбежал в туалет. В этом случаемне тоже останется только совершить сэппуку. Я зарубил человека потому, что желаю умереть как победитель врага, а не как подозреваемый в трусости. Когда сёгун услышал об этом, он похвалил самурая.

    Ещё пример смягчающих обстоятельств
    Когда господин Магороку был еще на правах второго сына, однажды он отправился на охоту в Фукахори. Случилось так, что его слуга, по ошибке приняв в густой лесной чаще своего хозяина за вепря, выстрелил по нему из ружья и ранил его в колено, вследствие чего Магороку упал с большой высоты. Слуга был так расстроен, что тут же разделся до пояса и собирался совершить сэппуку, но Магороку попросил:
    – Вскрыть себе живот ты еще успеешь. А сейчас лучше принеси мне воды. Слуга побежал. Вернувшись с водой для хозяина, он уже был в спокойном расположении духа. Через некоторое время он снова попытался покончить с собой, но Магороку силой удержал его. Когда они приехали с охоты, Магороку попросил своего отца, Кандзаэмона, простить слугу.
    – Это была неожиданная ошибка, – сказал Кандзаэмон слуге, – поэтому не беспокойся.

    3. Анекдоты средневековой Японии
    А вот пара забавных случаев эпохи:
    Вот распальцовка в стиле "Врезается "Запорожец" в "Мерс":"
    Однажды группа из пяти или шести слуг плыла в столицу на лодке, и случилось так, что ночью их лодка столкнулась с гражданским судном. Пять или шесть матросов прыгнули в лодку и громогласно велели слугам сняться с якоря, как того требовал морской закон. Услышав это, слуги двинулись на них с криками: "Морские законы пригодны для таких людей, как вы! Неужели вы думаете, что мы, самураи, позволим вам указывать, гдебросать якорь? Мы вас зарубим и выбросим за борт – всех до последнего человека!" Услышав эти слова, моряки бежали на свой корабль. При таких обстоятельствах человек должен действовать, как самурай. В незначительных случаях лучше добиваться своего криком. Если в таких случаях действовать более решительно, ты упустишь свой шанс и не сможешь завершить начатое.

    А вот самураю резко понадобились деньги:
    У одного человека возникли финансовые затруднения, и он послал своему предводителю письмо, в котором говорилось: "Жаль, но мне придется совершить сэппуку из-за нехватки денег. Прошу вас как своего начальника прислать мне какие-то средства". Поскольку письмо было очень конкретным, средства были выделены, и долг был уплачен.

    История в стиле голливудского боевика:
    Однажды, когда Фукути Рокуроуэмон выходил из дворца, мимо усадьбы мастера Таку проходила процессия с паланкином одной высокопоставленной женщины. Человек, который случайно оказался рядом, в соответствии с правилами приветствовал процессию. Однако один из охранников паланкина сказал ему: – Ты не поклонился достаточно низко, – и ударил его рукоятью алебарды. Человек провел рукой по голове и оказалось, что она разбита до крови.
    – Ты оскорбил меня, хотя я был вежлив, – сказал он. – Считай, что тебе не повезло. После этого он зарубил охранника одним ударом.

    А вот пример того, что честность – лучшая политика:
    Однажды, когда священник Унго из Мацусимы ночью шел через горы, его остановили разбойники.
    – Я человек из этой местности, а не странник, – сказал он, – поэтому у меня нет денег, но вы можете забрать мою одежду. Прошу вас, оставьте мне жизнь.
    – Что ж, наши усилия были напрасными, – ответили разбойники. – Твоя одежда нам не нужна. – И они двинулись дальше по дороге. Не успели они пройти и двадцати метров,как Унго окликнул их.
    – Я нарушил заповедь: "Не лги", – сказал он. – В замешательстве я забыл, что у меня в кошельке есть один кусок серебра. Искренне сожалею, что обманул вас, когда сказал, что у меня ничего нет. Вот это серебро. Пожалуйста, возьмите его. Разбойники были так тронуты, что постриглись в монахи и стали его учениками.

    А вот пример того, что деньги значат отнюдь не всё:
    Хирано Гонбэй был одним из Рыцарей семи копий, которые прямым штурмом взяли возвышенность в сражении при Сидзугадакэ. Впоследствии его пригласили стать одним из хатамото господина Иэясу. Однажды Гонбэя пригласил ксебе домой господин Хосокава.
    – Все в Японии знают о мужестве мастера Гонбэя, – сказал господин Хосокава. – Стыдно, что такой смелый человек вынужден занимать столь низкую должность. Вы, наверное, ожидали чего-то другого. Если бы вы были моим слугой, я бы пожаловал вам половину своего состояния.
    Не проронив ни слова, Гонбэй встал, вышел на веранду, повернулся лицом к дому и помочился. – Если бы я был слугой хозяина этого дома, я бы здесь не мочился, – сказал он.

    Ну и напоследок несколько полезных советов:

    Самурай ковыряет в зубах зубочисткой, даже если он ничего не ел.
    Попав под дождь, ты можешь извлечь из этого полезный урок. Если дождь начинается неожиданно, ты не хочешь намокнуть и поэтому бежишь по улице к своему дому. Но, добежав до дома, ты замечаешь, что все равно промок.
    Если же ты с самого начала решишь не ускорять шаг, ты промокнешь, но зато не будешь суетиться. Так же нужно действовать в других схожих обстоятельствах.
    Когда пишешь письмо, пиши его так, чтобы его не стыдно было повесить на стену
    Если хочешь заглянуть в сердце человека, заболей
    Если ты принял решение убить человека, не нужно изобретать окольный путь, даже если действовать без промедления очень трудно. Ведь ты можешь утратить решимость, упустить удобный случай и поэтому не достичь успеха. На Пути Самурая главное – непосредственность, и поэтому лучше всего броситься на врага сразу же.
     
    #42
  4. dimax

    dimax Модератор

    Репутация:
    94.528.566.607
    dimax, 18 июл 2012
    Байки от самураев
    1.Забыть нельзя
    Отправляясь в поход, сын великого японского полководца Такэда Сингэна радостно вопит:
    – Я иду в бой, я забыл жену и семью.
    Папан глупое чадо ловит и устраивает большую головомойку. Кончающуюся последним раскатом:
    – …идя в бой, настоящий самурай никак не может забыть ни жену и ни семью, ПОТОМУ ЧТО ОН О НИХ НИКОГДА НЕ ДУМАЕТ!

    2. Враг мой
    Шестнадцатый век в Японии проходит под знаком увлекательной вражды между Такэда Сингэном и Уэсуги Кэнсин.
    Десять лет, каждые два-три года они собирают дружину и идут воевать друг друга. Место встречи изменить нельзя: удобное ровное поле при слиянии рек Сайгава и Тикумагава. А потери, иногда достигающие 72%, это пустяки, дело житейское.
    Время от времени в ту же игру пытаются играть и другие. Например, Каванакадзима Ходзё. В порядке санкций против Сингэна переставший поставлять ему соль. Много навоюешь на бессолевой диете?
    узнав об этом, Уэсуги Кэнсин высказывается в том духе, что "Он не джентльмен". И вообще, "Мы спортсмены, а не убийцы". После чего приказывает незамедлительно отправить Сингэну караван с солью – из собственных запасов.
    Они бы может встретились ещё много раз, но тут как раз Сингэн отвлекается на замок Нода, принадлежащий небезызвестному Токугаве Иэясу. В замке очень быстро из еды остаётся только сакэ, кое защитники истребляют по принципу "Ни капли врагу". По вечерам осаждённые проводят на замковых стенах концерты для осаждающих.
    Приходит как-то Сингэн послушать флейтиста. И получает "маслину промеж подфарников" – никто ведь не хотел сделать ничего пло…
    Узнав об этом, Уэсуги Кэнсин погружается в траур по «лучшему из врагов».

    3. Как беседовать с гопником
    К дзенскому учителю Хакуину является некий самурай и с порога озадачивает вопросом: "Скажи-ка, дядя, а вот что такое рай и что такое ад?"
    Хакуин на него смотрит, смотрит… Потом интересуется:
    – А ты вообще кто?
    – Самурай.
    – Солдат, что ли? И кто такое чудо у себя в войске держит? У тебя ж рожа, как у нищего.
    Самурай, ясное дело – за меч.
    Учитель (радостно):
    – А, у него оказывается ещё и заточка есть! Тупая, наверное, как и он сам. Небось и головы мне как следует отрубить не сумеет.
    Самурай раскаляется до последнего градуса, начинает махать мечом а ля дон Пампа – с перерубанием потолочных балок и всё такое.
    Хакуин смотрит на это, потом бурчит себе под нос:
    – Вот так открываются ворота ада.
    У самурая немедленно случается просветление, катарсис и всё, что полагается, он отправляет меч в ножны и кланяется, как полагается согласно этикету кланяться сэнсею.
    Хакуин смотрит и на это, после чего бурчит:
    – А вот так открываются ворота рая.

    4. Две стрелы, или из истории Минамото

    Императора японского Коноэ мучает кошмар.
    Описать кошмар император не может – "То ли тигр, то ли бык, то ли тур". В общем, чуда-юда, простому глазу невидимая.
    Император спать не может, государственные дела в упадок приходят.
    В конце концов созывают придворных, начинается мозговой штурм – как помочь?
    И решают, что нужно вызвать чудо-богатыря, чтобы он чуду-юду завалил. Идея хорошая, а вот где этого чуда богатыря достать?
    И тут некий придворный вспоминает, что есть такой Ёримаса Минамото, работает хранителем Оружейной палаты. И что пра- пра- этого Ёримасы уже как-то такую чудищу заваливал. То есть даже не заваливал, только погудел тетивой – и чудища рассеялась.
    Посылают Ёримасе повестку.
    Ёримаса повестку читает и приходит в некоторое недоумение: "Бунтовщиков мочил. С ослушниками расправлялся. О чуде-юде невидимой не слышал".
    Тем не менее прибывает к месту прохождения службы, имея при себе лук и две стрелы.
    Посылает стрелу чисто на слух, чудище обрушивается на землю. Набегает народ с факелами – видят – голова обезьяны, тело барсука, змеиный хвост, тигриные лапы. В общем, "А слух как у собаки, а глаз, как у орла".
    И дарят Ёримасе портвейна бадью меч под названием "Король Лев". Ну и спрашивают напоследок – а зачем вторая стрела?
    Ну, товарищ пребывает в отличном настроении и потому вполне расположен к объяснениям:
    – Ну, если бы первой стрелой промахнулся бы, то вторую точно в ту сволочь засандалил бы, что меня императору назвала.
    Ибо нефиг.

    5. Ёсицунэ, меч неправильно держишь ты.
    "Наставниками Ёсицунэ в искусстве боя на мечах были тэнгу, жившие в горах маленькие лешие.
    Ёсицунэ по ночам убегал из монастыря и упражнялся в фехтовании с этими способными созданиями. Тэнгу нашли в нем достойного ученика и обучили многочисленным выпадам, приемам защиты и нападения, парированию ударов веером и, как это ни странно, даже искусству драться чайником".

    Блог Сёй Сёнагон
    Жанр блога берёт начало где-то в Японии XI века.
    Всё начинается с того, что при дворе образуется здоровенная пачка чистой бумаги. Вообще-то заготавливают её для переписывания исторической хроники, но выходит накладка: к моменту поставки хроника уже опубликована.
    Императрица в недоумении – выкинуть жалко, использовать по назначению – жёстко.
    Тут как раз оказывается рядом фрейлина Сей-Сёнагон и предлагает свои услуги – на условиях самовывоза. И оказывается в результате обладательницей целой кучи бумаги – всё равно, как сейчас получить на халяву компьютер с подключённым Интернетом.
    Начинает писать. Жанр – классический блог – дневниковые записи, сплетни, стихи, размышления, флэшмобы ("Назовите пять вещей, которые неприятно слушать", "Назовите пять вещей, утративших цену"). Разве что тестов не делает.
    Пишет Сей-Сёнагон "под замок", и продолжается всё это довольно долго – пока бумага не кончается.
    Тут ещё заглядывает к ней с ночёвкой френд и обнаруживает под циновкой что-то объёмное и жёсткое.
    Вытаскивает лист. Читает.
    Нет, вы не подумайте, то, что мужчины в хейанской Японии писали исключительно серьёзную литературу отнюдь не говорит, что у них был плохой литературный вкус. Скорее наоборот.
    Рукопись френд заматывает, и отдаёт на пиратское копирование.
    Так что Сей-Сёнагон мгновенно оказывается "в десятке".
     
    #43
  5. dimax

    dimax Модератор

    Репутация:
    94.528.566.607
    dimax, 18 июл 2012
    Байки от Ёсицунэ
    1. Череп отца стучит в моё сердце
    Клан Минамото пребывает в загоне. Глава клана убит в поднятом им же мятеже. Его жена – в любовницах у Тайра. Дети – в ссылке. Все стараются не отсвечивать и даже дышать – только по необходимости.

    И тут появляется Монгаку. Бывший самурай, ныне монах. Человек святой, но шибко увлекающийся. Предпоследнее увлечение – сбор пожертвований в пользу храма Божьей Защиты. Собирать по монете на улицах – занятие пошлое и скучное, а посему Монгаку подходит к задаче творчески. Приглашает себя в имераторский дворец и начинает громогласно проповедовать. А на вежливые просьбы заткнуться, отвечает, что заткнётся. Но не раньше, чем храму пожертвуют, скажем, поместье. Имеет место некоторый мордобой, в ходе которого святой отец равно орудует мечом и свитком. К выходкам монахов император вообще-то относится философски, относя их к той же категории стихийных бедствий, что воды реки Камо и игральные кости. Но тут уж перебор явный. Так что монаха отправляют куда Макар телят не гонял. Причём, местом ссылки аккурат определяют селение, где уже мотает срок Ёритомо Минамото. Закон Мэрфи: падающий предмет всегда валится туда, где ущерб от него максимален. Или, если простыми словами – дрожжей в выгребную яму.
    В ссылке смертельно скучно. А святому отцу хочется интриговать. И вот, находит он где-то череп и является к Ёритомо. Мол, бедный Йорик, череп твоего отца стучит в моё сердце – десять лет на груди ношу (sic!). И вообще, сынок, УБЕЙ ИХ ВСЕХ!
    Ёритомо вяло поднимает голову и интересуется, а как быть с законностью? Потому как без высочайшего разрешения о проведении мятежа, о данном мероприятии и речи быть не может. Монгаку махает руками, мол не извольте беспокоиться, эт' мы устроим, императора беру на себя. Мирская суета вроде поднятого во дворце дебоша или императорского указа о пожизненной ссылке его не смущают ничуть. Впрочем, император Го-Сиракава – тоже прагматик до мозга костей. О дебоше не вспоминает, дурацких вопросов о пожизненной ссылке, где вроде бы монаху надлежит находиться, не задаёт. Зато требуемый рескрипт выдаёт одной левой – санкцию на проведения мероприятия "мятеж", с приложенным ордером на истреблении возомнивших о себе Тайра.

    Дальше известно. Мятеж кончается победой, а посему мятежом не зовётся, Ёритомо становится сёгуном…
    И всё бы хорошо, да идут слухи, что какому-то крестьянину удалось найти настоящий череп сёгуновского отца. Каковой последний из вассалов некогда притопил в речке.

    Думаете, Монгаку это смущает? Да ничуть. Является к сёгуну, мол, вот он, ещё один череп твоего отца. Али, хозяин, недоволен?
    Сёгун монаха терпит. Довольно долго. Пока не обнаруживает, что восьмидесятилетний старец ведёт долгие нравоучительные беседы теперь уже с последним из рода Тайра ("Рокудай, меч неправильно держишь ты"). Последнего из Тайра кончают, монаха отправляют на самый дальний и необитаемый из имеющихся в наличии островов.

    2. Лошадью ходи!
    Штурм ключевой крепости Тайра в Ити-но-тани. Диспозиция – аккурат как при осаде Минас-Тирита. С трёх сторон – стены, с четвёртой – горы.
    Армия Минамото совершает чудеса храбрости под стенами. Тем временем Куро Ёсицунэ, главнокомандующий, с небольшим отрядом достаёт себе проводника-охотника и занимает позицию над крепостью. Высоко. Проводник объясняет, что дальше дороги нет.
    Ёсицунэ интересуется, а ходят ли здесь олени? Ответ утвердительный.
    Следует вывод: раз ходят олени, может пройдут и лошади. На эксперимент сгоняют вниз десяток лошадей под седлом. Ну, сколько-то ломают ноги, остальные проходят.
    "А теперь – все!". В общем, художник Суриков, "Переход Суворова через Альпы".
    …Когда в тылу у осаждённых появляется отряд дьяволов Минамото, поджигающих всё на своём пути, собственно сражение заканчивается и начинается панический драп.

    3. Морской бой для чайников
    Одно из преимуществ клана Тайра – их флот. Минамото мореходством не занимаются, а посему зрелище исчезающих за горизонтом кораблей противника – явление постоянное и унизительное.
    Настолько постоянное, что в битве при проливе Фудзито взбешенный Морицуна Сасаки ведёт свой отряд в каваллерийскую атаку – на корабли. Со стороны картинка наверное получается захватывающая – всадники, в облаке брызг несущиеся по морю, аки посуху – см. "Бриллиантовую руку". В общем, "За буйки не заходить".
    Сколько-то кораблей потоплено, но Куро Ёсицунэ не обольщается – да, повезло. Но не более. Надо строить флот.
    …Начинать приходится с нуля. Не простого – абсолютного. Знаете, что такое абсолютный ноль? Это когда за день до выхода в море, кто-то вспоминает, что есть вроде такая полезная штука, руль называется. И не стоит ли поставить на корабль парочку? А для надёжности – четыре. На носу, корме и по бортам. Потому как – "корабль – не лошадь, зараз и не повернёшь".
    А Есицунэ ему, что поворачивают в бою одни трусы.
    А он в ответ – что полководец, который тупо ломится напролом – не полководец, а кабан. ("Он меня свиньёй обозвал").
    Поговорили, называется. А тут ещё и погода испортилось. Тайфун. Корабельщики – ша, уже никто никуда не едет. Ёсицунэ – а чё так, ветер же попутный? А они – ни в какую. Не дурные, потому как. В общем, из двухсот кораблей в море удаётся выгнать пять. С дружинами Ёсицунэ и его близжайших вассалов – общей численностью человек восемьдесять. Да и то – под угрозой немедленного расстрела всей команды.
    Непуганным идиотам – счастье. Потому как ветер на самом деле попутный и вместо ожидавшихся трёх дней на дорогу уходит около трёх часов.
    И оказываются они на новом уровне – в самом сердце владений Тайра. В общем, картина маслом – хорёк на птицеферме. Остаётся вопрос – как высаживаться. Если причаливать, сгружать коней и т.д. – так перестреляют всех, как перепёлок.
    И тогда Ёсицунэ приказывает – лошадей за борт. На буксире. И двигаться к берегу. А когда лошади достанут ногами до дна – всем в седло и в атаку. Благо мелоководье
    Картина опять-таки выходит фееричная: в облаке брызг прямо из открытого моря вырастают всадники Минамото. Которых здесь нет и быть не может – по всем донесениям разведки. Сколько – не разобрать, но похоже очень много.
    До первого удачного морского десанта ещё без малого шестьсот лет.
    А дальше – только непрерывное наступление.
    У Тайра сдают нервы. Вступает в действие план экстренной эвакуации, столица оставляется и поджигается, тысячи могучих и храбрых воинов слаженно грузятся на корабли и отчаливают.
    И – финальный кадр – на оставленный берег выходят несметные полчища противника. Все восемьдесят человек.

    4. Честь дороже
    Как и полагается великому полководцу, росту в Ёсицунэ Минамото – метр с кепкой и непропорционально большая голова.
    И вот, рейд по тылам Тайра продолжается. Очередной типа морской бой – когда на абордаж идут прямо из седла. В какой-то момент вассалы обнаруживают своего главнокомандующего, опасно перегнувшимся в седле. В полном доспехе. Битва в разгаре, а полководец пытается чего-то в волнах хлыстиком подцепить. А Тайра тем временем пытаются подцепить на вилы его самого.
    В общем, спасают его в самый последний момент. Начальство мокрое, но счастливое донельзя. А в руках – спасённый из волн табельный лук.
    Отношения с вассалами у Ёсицунэ вполне неформальные, поэтому народ начинает агрессивно интересоваться, что это на начальника нашло. Луков в арсенале – до кучи, а этот – к тому же ваще дерьмо. Да ещё и детский, кажется.
    А Ёсицунэ терпеливо объясняет, что будь лук хорошим – так стал бы он жизнью рисковать. Ещё бы и сам за борт выбросил бы.
    Но ведь поймают этот лук враги – засмеют же.
    Мол, главнокомандующий – а детским луком пользуется.

    5. Начальство в тебя верит
    Когда начальство в тебя верит – это хорошо или плохо?
    …Всё тот же поход. Вызывает Ёсицунэ своего вассала Ёсимори из Исэ и приказывает, мол, засела тут недобитая армия Тайра, общим числом три тысячи человек. Так что поезжайте, голубчик, и арестуйте их всех. Выделить могу целых шестнадцать бойцов.
    Вассал отвечает в том смысле, что "Есть, сэр" и отправляется выполнять. Находит недобитую армию. И полным ходом идёт на сближение, мол "Мы не причиним вам вреда. С вашим начальником говорить буду". Выезжает начальник.
    Вассал становится ликом скорбен. Мол, друг, знаешь, мы тут третьего дня вашу горную крепость взяли. Ваш главный с сыном сдались, остальные утопились, а батюшка ваш в плену у нас и убиваются сильно, мол, нехорошо, если сын ни за что погибнет. Так что не корысти ради, а токмо волею пославшего мя батюшки. Во избежание ненужного кровопролития.
    Начальник чешет в потылице и говорит, что, да, он тоже что-то такое слышал.
    И – финальный кадр – трёхтысячная армия, едущая сдаваться под конвоем шестнадцати бойцов. Главным силам Ёсицунэ. Тем самым – восьмидесяти самураям
    К слову, тем же вечером пленная армия переходит на сторону Ёсицунэ. В полном составе. Без малейшего принуждения. Потому как да, разводка – но какая!

    6. А рассмеялся
    "Необходимо сочетать использование наказаний и поширений" – говаривал у нас на военке товарищ полковник.

    Вот и Ёритомо Минамото накануне важного сражения решает повысить мотивацию своих полководцев описанным методом. И жалует самураю Такацуне Сасаки лучшего коня со своего плеча.
    вот идёт Такацуна по лагерю, весь из себя счастливый, а с другой стороны приближается к нему господин Кагэтоки Кадзихара – насупленный и мрачный. И интересуется самым что ни наиесть непринуждённым тоном, мол, откуда лошадка.
    Такацуна резко вспоминает слова Ёритомо: «Многие мечтали завладеть этим конем, хорошенько помни об этом!». И понимает, что его сейчас будут убивать. Потому как господин Кадзихара – человек феноменально обидчивый и злопамятный и в вопросах ущемлённого самолюбия способен объявить вендетту не считаясь ни с чинами противника, ни с именами, ни с разницей весовых категорий. И сжить со свету хоть брата сёгуна – за неосторожно брошенную пару слов.
    И даже если тут же на месте превентивно полоснуть Кадзихару мечом – проблемы это не решает. Мочить накануне сражения одного из лучших офицеров…не поймут-с! Так что требуется что-то изобрести и быстро. Потому как погибать в расцвете лет в детсадовской разборке: "Меня папа больше любит, он мне лошадку подарил" – пошло и неинтересно.
    …Выслушав ответ Такацуны, господин Кадзихара от души чертыхается: "Надо было и мне не зевать", лицом светлеет и, всё ещё посмеиваясь, уезжает.

    А что сказал Такацуна? Да очень просто:
    "Украл".

    7. Нас бросала молодость в сабельный поход
    Получив коня, Такацуна Сасаки на радостях даёт Ёритомо обещание первым форсировать речку Удзи – либо лечь костьми на ней.
    А как раз таяние снегов, речка широкая, бурная, водичка ледяная. Тайра с того берега постреливают, опять-таки. Но всё это не беда – так, мелкие неудобства.
    А настоящая проблема – господин Кадзихара, на чистом самолюбии выжавший из своей лошади всё, что можно и опережающий Такацуну с его хвалённым жеребцом метров на шесть.
    Такацуна привстаёт в стременах и орёт:
    – Господин Кадзихара! А у вас подпруга ослабла.
    …Стоять по пояс в ледяной воде, пытаться нащупать где-то там мокрую подпругу, наблюдая круп лошади конкурента, только что обдавшего тебя брызгами – удовольствие ещё то. Кадзихара пытается ответить симметрично, но поскольку хитроумие – не его сильная сторона, в голову приходит только чистая правда: "Берегись – на дне реки протянуты сети".
    Предупреждён – значит вооружён. На скаку разрубая сети, Сасаки форсирует реку первым.
    Встаёт в позу победителя и оповещает окрестности: "Я, Такацуна Сасаки, четвертый сын Хидэёси Сасаки, потомка в девятом колене императора Уды, первым переправился через Удзи!".
    …Тем временем в реку входят рядовые.
    Там уже не до шуток и состязаний, всё всерьёз.
    И вот идёт самурай Хатакэяма, лошадь под ним убило, вымотался, как собака, а на том берегу ещё мечом махать. И видит он, что юный Сигэтика Огуси тоже без коня и уже совсем плох, пузыри пускает. А поскольку, он, Хатакэяма в своё время самолично надевал отроку шапку совершеннолетия (крёстный, типа), то чувствует себя в некоторой степени за него ответственным.
    Так что берёт он отрока за шкирку и вышвыривает на берег.
    Отрок приземляется на суше, оценивает диспозицию, тоже встаёт в гордую позу и оповещает окрестности – ломающимся голосом: "Я, Сигэтика Огуси, житель земли Мусаси, первым преодолел реку Удзи в пешем строю!".

    Летописец особо отмечает долгий громкий хохот по обе стороны реки.

    8. Два брата или Одиссея Куро Ёсицунэ

    Война заставляет государство выдвигать сверхэффективных военных лидеров, давать им почти неограниченную власть и терпеть все их выходки. Но рано или поздно война кончается и политическому руководству приходится запихивать выпущенных им джинов обратно по бутылкам.
    Конец преамбулы.

    Когда молодой Куро Ёсицунэ малым отрядом прибывает к Ёритомо, тот произносит речь в том смысле, что "Большое дело начинаем – да доверять некому. Ты брат мой, вместе мы сила".

    Теперь война кончается. Ёсицунэ – живая легенда. За ним – Действующая армия, и командующего она боготворит. Кто такой Ёритомо – армия не знает и знать не хочет, что его начинает сильно беспокоить. Мутят воду и враги Ёсицунэ – того же спора о рулях не забышие.
    Ёритомо мудро решает, что дыма без огня не бывает, а посему Ёсицунэ предписывается армию оставить и следовать в своё Берёзово.
    Сидит он там в окружении близжайших вассалов и пишет брату жалостные письма в стиле Михаила Николаевича Тухачевского: "Я ни в чем не повинен, но меня осыпают упреками, и я лишь плачу кровавыми слезами. И если мне суждено умереть, я умру с чувством глубокой любви к нашей стране, к нашей партии и к великому…"
    Однако же и тронуть всенародно любимого полководца да ещё и своего брата, как-то неудобно.
    Посему вызывает он к себе некого монаха. Монах возвращается среди ночи, поднимает свою банду, мол, собираемся и едем, провинции делить. Банда начинает сонно интересоваться, что делать-то надо? Атаман и объясняет, мол хорошие люди попросили встретить Ёсицунэ и быстренько убить. По дороге банда, преисполнившись своей исторической миссии, стремится поделиться ею с каждым встречным: "Слышь, земляк, мы тут брата сёгуна идём убивать, только ты никому".

    Неудивительно, что ночной налёт на резиденцию Ёсицунэ, проваливается, монаха захватывают в плен, судят и приговаривают с немедленным исполнением.
    Ёритомо рвёт на груди кимоно, мол, ПОСЛА УБИЛИ! И уже на законных основаниях объявляет облаву на брата.

    Ёсицунэ пробирается в родные провинции, теряя вассалов и их лояльность. На дорогах заставы, чтобы их миновать, требуется масса изворотливости и находчивости. Последнюю заставу он проходит под видом мальчишки-послушника, которого терроризирует старший монах. И аккурат натыкается на руководителя облавой. Типа, кранты. Руководитель долго смотрит из седла на бывшего главнокомандующего, спешивается, отвешивает глубокий поклон, выдавливает что-то вроде "Сожалею видеть вас в таком виде", прыгает в седло и исчезает.
    Ёсицунэ благополучно добирается до верной ему провинции, где и селится у её правителя.

    Через некоторое время правитель чувствует недомогание, вызывает сыновей и излагает им последнюю волю.
    – Когда я умру, пришлют посла с приказом убить Ёсицунэ. В награду предложат три провинции.

    Не повинуйтесь. Нам не нужны чужие провинции. Послу скажите, что повеление выполнить невозможно.
    Будет настаивать или явится снова – отрубите ему голову. Срубите головы двум или трем – больше посылать не будут. А если пришлют ещё одного – укрепляйте заставы. С вами лучший полководец Гражданской, отобьётесь, сынки.

    К сожалению, на детях природа отдыхает – при словах "три провинции" к Ёсицунэ подсылают убийц. А потом шлют отчёт Ёритомо.
    Тот рвёт ещё одно кимоно: они убили моего брата! БРАТА УБИЛИ!
    После чего в провинцию отправляется вразумляющая армия. С приказом – пленных не брать.

    9.Герои не умирают
    …На самом деле Ёсицунэ не погиб в Осю. В Японии ещё долго верили, что ему удалось обмануть курносую и на этот раз. Рассказывали, что он смог уйти за море, сменить имя, собрать могучее войско среди чужого народа. Одержать ещё много побед и умереть глубоким стариком, в окружении сыновей и могучих воинов.
    А звали его теперь – Чингиз-хан.
     
    #44
Загрузка...