Кир Булычёв. "Хоккей Толи Гусева"

  • Автор темы Прошёл мимо
  • Дата начала
П

Прошёл мимо

Жанр: фантастический рассказ.

Кир Булычёв (Kir Bulychev)
( 18.10.1934 года - 05.09.2003 года )
Россия

Имя писателя-фантаста Кира Булычева знакомо, пожалуй, даже тем, кто фантастикой не интересуется. Это звучное имя знают и читатели, и зрители. Кто не смотрел мультфильма "Тайна третьй планеты" или кинофильм "Через тернии к звездам", снятые по его сценариям?.. Это он придумал и создал город Великий Гусляр, который почему-то любят посещать пришельцы из других миров.

Представляю вашему вниманию рассказ из сборника "Чудеса в Гусляре"



Кир Булычев. "Хоккей Толи Гусева".

Разницу между днем и ночью улавливали только приборы. Для нас ничто не
менялось. В любое время длинных, пятидесятичасовых суток человека,
выбравшегося из тамбура "пузыря", встречали все та же фиолетовая мгла,
черное переплетение мертвого леса да редкие снежинки - они всегда носились
в воздухе, как комары.
Это была самая настоящая зимовка. Хуже полярной, потому что выйти без
скафандра нельзя, потому что ближайшее человеческое жилье - наш "Зенит" -
месяц назад ушло к соседней системе и вернется только через два месяца,
через шестьдесят наших или двадцать девять местных дней.
Мы ждали, пока кончится зима. Оставалось еще недели две. Планета
крутилась вокруг своей звезды по сильно вытянутому эллипсу; и зимой, когда
она далеко уходила от звезды, смерзались облака и падали на поверхность
сплошным ковром. И, разумеется, на ней все умирало. Или засыпало.
Когда нас высаживали, мы подсчитали, что еще недели две - и придет
свет: облака должны растопиться, занять соответствующее место, и на
планете наступит лето. Мы не отходили далеко от "пузыря". Пурга и
замерзший лес окружали нас. Это не значит, что мы ничего не делали.
Конечно, мы были заняты и узнали немало, но все-таки это была зимовка, и
Толя Гусев решил сделать хоккей.
Есть такая детская игра, которая больше всего интересует детей в
возрасте от двадцати пяти и выше. На большой доске прорезаны узкие пазы, в
которых двигаются посаженные на штыри хоккеисты. Они гоняют шайбу, а
игроки, то есть дети, играющие в хоккей, должны быстро и точно двигать
взад и вперед прутьями, на концах которых вертятся хоккеисты.
Толя Гусев делал игру уже вторую неделю, и мы все принимали в этом
самое активное участие. В основном мы давали советы и поставляли
материалы. Вы не можете себе представить, как трудно достать нужные для
детской игры вещи в "пузыре", рассчитанном на шестерых разведчиков и один
вездеход. Как назло, не сбросили ничего лишнего. Доставание материалов
превратилось в азартный спорт, иногда опасный для дальнейшего
существования группы. И Глеб Бауэр, наш командир, каждый вечер, сидя в
углу за шахматами, не спускал глаз с добровольных помощников лохматого
Гусева.
Дно и бортики мы соорудили из пустых канистр. Прутья-поводки - из
стального троса (Глеб сильно возражал). Кое-какие детали - винтики, скобы
поводков и так далее - мы извлекли из кинопроектора. Он нам был не очень
нужен, потому что запас картин, привезенный на планету, мы просмотрели по
три раза в первые же дни. Глеб устроил нам крупный скандал, когда пропали
кое-какие не очень важные детали поляризационного микроскопа. Мы их
вернули. Зато уговорили его пожертвовать ради коллектива хорошей
пластиковой обложкой большого журнала наблюдений. Ведь в конце концов не
на обложке же мы запечатлевали наши великие открытия! В глубине души Глебу
тоже хотелось, чтобы хоккей был готов, и он согласился.
Толя Гусев, худущий и растрепанный, разрешал звать себя народным
умельцем, и кто-то пустил слух, что он еще на Земле, в университете, за
каких-нибудь три года вырезал на рисовом зернышке полный текст "Трех
мушкетеров" с иллюстрациями Доре. И до сих пор студенты читают это
зернышко, пользуясь небольшим электронным микроскопом.
И вот наступил день, когда хоккейное поле было готово. Оставалось
сделать игроков. Игроков было сделать не из чего. Вот-вот наступит
рассвет, и, хотя мы были заняты подготовкой к первой большой экспедиции,
хоккейный азарт не ослабевал. Глеб сам предложил вырезать хоккеистов из
шахматных фигурок, но мы, оценив его жертву, отказались, потому что
фигурки были пластиковыми и притом слишком маленькими для хоккея.
На столе у Варпета лежал кусочек местного дерева. Он, безусловно,
пытался вернуть его к жизни, вырвать из зимней спячки и потому подвергал
всяким облучениям и химвоздействиям.
- Дай попробую, как его нож берет, - сказал Толя.
- Оно мягкое, - ответил Варпет. - Только стоит посоветоваться с Глебом.
Глеб повертел щепку в руках.
- Там, у резервного тамбура, есть большой сук, отвалился, когда
устанавливали "пузырь". Отпили кусок и работай, - сказал он.
- Я как раз собирался из него портсигар вырезать, - сказал я. - На мою
долю тоже отпилим.
Древесина была теплого розоватого цвета, и портсигар должен был
получиться красивым, главное - совершенно неповторимым.
Мы с Гусевым надели скафандры и вышли в ночь.
Лес, густой до невозможности, подходил почти к самому "пузырю". На
ветвистых узловатых сучьях не было листьев, от холода деревья стали
хрупкими; и если ударить по суку посильнее, он отламывался с легким
звоном. Но мы не ломали леса - мы не были хозяевами на этой планете, мы
еще с ней не познакомились.
- Представляешь, - сказал Гусев, поднимая за один конец тяжелый толстый
сук, - весной все это расцветет, распустятся листья, защебечут птицы...
- Или не защебечут, - сказал я. - Может, здесь птиц нет.
- Я думаю, что должны быть. Только они на зиму зарывают яйца в землю, а
сами вымирают. И звери есть, они закапываются в норы.
- Тебе хочется, чтобы все было как у нас?
- Да, - сказал Гусев. - Заноси тот конец к люку.
Мы помогали Толе Гусеву вырезать хоккеистов. Мы делали заготовки -
чурбачки. Один, побольше, для тела и один, поменьше, для вытянутой вперед
руки с клюшкой. Дерево было податливым и вязким. Оно оттаяло в тепле, хотя
Варпет так и не обнаружил в нем признаков жизни. Я сделал заодно себе
портсигар. Он получился не очень элегантным, но крепким и необычным.
Наконец человечки были готовы. Мы раскрасили их. Одних одели в синюю
форму, других - в красную. Хоккеисты были размером с указательный палец.
Гусев высверлил в них отверстия для штырей. Работа эта закончилась поздно
ночью - нашей ночью, земной, мы продолжали жить по земному календарю.
Мы поставили хоккеистов на места и положили деревянную шайбу на центр
поля. Глеб свистнул, и началась игра. Хоккеисты бестолково, но послушно
вертелись, размахивая клюшками, шайба как угорелая носилась по полю и не
шла в ворота.
- Научитесь, - сказал Варпет.
Я играл против Гусева, и шайба остановилась перед моим нападающим. Я
осторожно повернул его вокруг оси, чтобы шайба попала под клюшку, и резко
вертанул прут. Хоккеист - фюить! - ударил по шайбе, и она полетела в
ворота, но не долетела, потому что гусевский вратарь вдруг сделал
невозможное - вытянулся вперед и перехватил клюшкой шайбу, но и шайба
увернулась от него и понеслась в сторону, к другому игроку, который стоял
до этого в полной неподвижности, потому что я и не думал браться за его
прут. Но и тот игрок задвигался, при этом странно вытянулся и, нагнувшись,
потянулся к шайбе. В тот же момент все хоккеисты пришли в движение. Они
будто взбесились, будто ожили. Они дергались, вертелись на своих штырях,
вытягивались, цепляли друг друга клюшками; движения их были бестолковы, но
быстры и энергичны.
Мы с Гусевым бросили прутья и инстинктивно отодвинулись от доски. Но
ничего сказать не успели. Нас опередил Глеб, который в это время смотрел в
иллюминатор.
- Пришла весна, - сказал он.
За иллюминатором оживал лес. На глазах таявшие облака изменяли его
цвет, и он уже не был темным, он был разноцветным - каждый ствол
переливался бешеными яркими красками. В просвете туч появилось солнце, и
лучи его, падая на лес, вызывали в нем пароксизмы деятельности. Сучья
трепетали, дергались, изгибались, переплетались, танцевали; и казалось,
деревья вот-вот вырвутся с корнями и пойдут в пляс. Каждая частица,
стосковавшаяся по "солнцу", - а ведь наши хоккеисты тоже были частицами
деревьев - встречала весну.
На концах корявых ветвей набухали почки и тут же лопались, обнаруживая
свернутые в трубку листья или бутоны цветов. Глаза не успевали фиксировать
быстролетные перемены, мы лишь отмечали результаты их и перебрасывались
растерянными короткими репликами:
- Смотри, цветок раскрылся.
- Словно пожар.
- Камеры включены?
- Ты видишь?
- С ума сойти!
- Правее взгляни.
- Где объектив?..
Из густой светлой листвы, из пляшущих цветов, из клубков лиан вылетали
птенцы и многокрылые бабочки. Синий жук, вырвавшись из бушующего леса,
словно пуля ударился в иллюминатор и боком, боком побежал к краю, кося на
нас белым глазом.
На время мы забыли о хоккеистах. Мы столпились у иллюминатора.
Пораженные, любовались красками и движениями леса, хотя и понимали, как
трудно будет изучать эту дикую, стремительную жизнь, как трудно будет
пройти эти леса.
А когда мы снова обернулись к хоккейному полю, то увидели, что шайба
залетела в правые ворота, а деревянные человечки, сплетясь в кучу,
отчаянно сражаются клюшками. Хотя это, наверное, нам показалось. Просто
растительная энергия случайно приняла странную форму.
- Давайте свисток и удаляйте всех с поля, - сказал Глеб. - Хоккейный
сезон кончился. Нам придется посовещаться...
 

маска

Человек Сверх-я (с)Фрейд.Прогнил
Модератор
Проект Алиса Селезнёва( Кир Булычёв ) или Параллельные миры Адамса и Булычева
7d0f3d7e42997db847da05f6fc29fe16.jpg

Жили-были две вселенные. В одной из них была девочка Алиса, которая спасала от космических пиратов аппарат для прослушивания мыслей - мелафон. Ее папа на далеких планетах собирал диковинных зверей для московского зоопарка.

У папы был инопланетный коллега Громозека, который очень нервничал, когда ему неточно отмеряли дозу валерьянки. Еще там жила птица Говорун, которая отличалась умом и сообразительностью.


Булычевская Алиса родилась в стране чудес - СССР
В этой вселенной москвичи не нуждались в деньгах, потому что все было бесплатно, а Алиса с
легкостью доставала огромные золотые самородки, когда ей это было нужно для доклада в школе.

В другой вселенной случайность заставляет обычного жителя лондонского пригорода Артура Дента отправиться автостопом по галактике за несколько мгновений до того, как планету Земля уничтожат по решению межгалактического строительно-монтажного управления, прокладывающего новый транспортный коридор.

Его новый друг Форд Перфект обогащает путеводитель по космосу емкой (из двух слов) статьей об исчезнувшей планете. Вместе с двухголовым зиц-председателем вселенной Зафодом и параноидальным андроидом Марвином они путешествуют на корабле, работающем от генератора невероятных событий. Достигнув края вселенной (и отобедав там в ресторане), они попутно находят ответы на все самые важные вопросы мироздания, включая смысл жизни.
3a4f178b4920ef3981ade72562273bcd.jpg

Булычевская Алиса родилась в стране чудес - СССР

Еще в первой вселенной были сценарии к знаменитым фильмам, корпункт АПН в Бирме, Институт востоковедения и сам персонаж Игоря Можейко/Кира Булычева - настолько раздвоенный, что одна из его ипостасей берет интервью у другой в газете "Книжное обозрение".

Во второй вселенной - восхождение на Килиманджаро в костюме носорога, радиопостановки на Би-би-си, романтическая привязанность к компьютерам "Макинтош", дружба с "Пинк Флойдом" и "Джетро Талл"... и, наконец, то, что никогда уже не позволит этим двум вселенным пересечься, - трагическая и преждевременная смерть автора "Путеводителя для путешествий автостопом по галактике" Дугласа Адамса в 2001 году от сердечного приступа.
49b1f7273007813ca69d23645f63a80a.jpg

Форд Перфект и Артур Дент бороздят вселенную после уничтожения Земли

Фантастическая жизнь


"Лосось сомнения" - мемуары, которые Адамс не успел написать
Друзья Адамса собрали его опубликованные
в разных изданиях статьи и интервью, а также ряд заготовок, хранившихся в многочисленных директориях его "Мака". Получилась книга, в которой, по замыслу составителей, Адамс должен сам, своими словами, рассказать о том, какой удивительной и многогранной личностью он был.

"Лосось сомнения" был в 2002 году напечатан в США, а в 2003 - в Великобритании, в издательстве "Пан букс". Остроумное и информативное предисловие написал актер и писатель Стивен Фрай - тот самый невозмутимый слуга Дживс из "Дживса и Вустера".

В это же время российская "Дрофа" выпустила мемуары Кира Булычева "Как стать фантастом". Бирманист Можейко, к счастью, жив, хотя, как он сам пишет, некоторые молодые люди выражают в этом сомнение, причем прямо в глаза.

В последние годы Булычев, по его словам, хотя и "не совсем пропал из виду, но потускнел настолько, что приходится брать телескоп, чтобы меня разглядеть". Тем приятнее держать в руках 380 страниц этого интересного, добротного, написанного четким и ярким языком текста о фантастической жизни в фантастической стране.
78542baf98e6278461abe68fb1227a27.jpg

"Лосось сомнения" - мемуары, которые Адамс не успел написать

То есть в СССР. Государство победившего социализма Булычев считает "антиутопией - крупнейшей по масштабам и катастрофическим последствиям ложью в истории человечества". И именно эта антиутопия, в которой "партия и правительство исправляли действительность куда решительнее и уж куда фантастичнее, чем Оруэлл", и стала питательной почвой для формирования его как фантаста.

Только фантастическое везение и фантастическая воля к выживанию позволила его родителям не сгинуть в сталинской мясорубке, погубившей почти всех остальных родственников. Коммуналку, где жил юный Булычев, посещала страшная советская фантастика в лице помощника Лысенко академика Презента, доказывавшего наличие классового самосознания у растений и погубившего многих ученых, не согласных с этой теорией.

У ленинградских друзей его поджидала безумная фантастика народовольца Николая Морозова, который, просидев 23 года в Шлиссельбургской крепости, стал советским академиком и автором книг по альтернативной истории и хронологии, предвосхитивших современные "труды" академика Фоменко.

С другим проявлением социальной фантастики и антиутопии он столкнулся в советских учреждениях за границей, где, вспоминает Булычев, специалисты и дипломаты доводили себя до дистрофии, чтобы скопить чеки на дефицитные товары из "Березки".
461bbd68a30bcf2c5d7cd979a3e41aca.jpg

"Как стать фантастом" - книга о фантастической жизни в фантастической стране

Дугласа Адамса в жизни тоже окружала фантастика, но совсем иного рода. Младенец с инициалами DNA (ДНК по-английски) родился за девять месяцев до открытия самой важной в нашей жизни молекулы именно в том самом Кембридже, где она и была открыта.

На глазах у него происходила великая научно-техническая революция конца 20-го века, и он по-детски ей восхищался. Он был из тех людей, которые обожают читать инструкции по пользованию и кидаются покупать и осваивать каждый новый "прибамбас" для компьютера, о котором сообщали специализированные журналы.

Вся его ирония по поводу новых технологий строилась на прекрасном понимании их сути. Адамс восхищался теорией эволюции и тем, как гениальная догадка Дарвина находит подтверждение в современной палеонтологии и генетике. Это увлечение привело его к пониманию значения защиты окружающей среды. Он объездил весь мир, чтобы написать книгу о находящихся на грани исчезновения видах - "Последний шанс увидеть". Этой наименее продаваемой из его книг он гордился больше всего.
9f01d234d101b3d9feeb3d878e838f97.jpg

Параноидальный андроид Марвин похож на Громозеку из мульфильма

Сила контраста

Живя в своих очень разных вселенных, Адамс и Булычев, подобно изобретателям лазера или водородной бомбы, почти одновременно приходили к одним и тем же идеям: например - скрестить научную фантастику с комедией и даже с театром абсурда в стиле "Монти-пайтона", которого так любил Адамс. И тот, и другой относятся к своим произведениям с большой долей иронии, и ни в коем случае не считают их шедеврами.


Булычев написал десятки сценариев к художественным и мультипликационным фильмам

Они не зацикливались на писательстве (для востоковеда Можейко оно вообще было побочным
занятием), и с энтузиазмом космических разведчиков открывали пограничные сферы: Адамс - радио- и телепостановки, а Булычев - кино. Не все помнят, что помимо "Гостьи из будущего", Булычев написал еще десяток сценариев, и, в частности, был соавтором сценария знаменитого фильма "Через тернии к звездам".

В отличие от многих писателей-фантастов, Адамс и Булычев не находили в фантастике убежище от современного и несовершенного мира, а наоборот - населяли последний фантастическими персонажами и заставляли его переживать фантастические события. Это делало их фантастику социальной и превращало их юмор в острую сатиру.

Многие мировые знаменитости в области политики, экономики и шоу-бизнеса, вероятно, слегка поеживались, узнавая себя в не всегда человекообразных персонажах Адамса. Булычев же, помимо известной серии о городе Великий Гусляр, написал книгу в жанре исторической фантастики "Осечка-67"о том, как костюмированное взятие Зимнего дворца в ходе празднования 50-летия Октября приводит к революции наоборот, в результате которой власть в стране берут защищавшие "Эрмитаж" музейщики.
06c6fa6079bc5d5a26e2df145bc70161.jpg

Булычев написал десятки сценариев к художественным и мультипликационным фильмам

Обоих писателей также объединяет презрительное отношение ко всякого рода альтернативной науке и твердый атеизм. Впрочем, Адамс призывал не отвергать идею "придуманного людьми бога", так как она может оказаться полезнее, чем сейчас кажется.

Безусловно, каждый из них стал отражением той вселенной, где они жили. Образы, созданные Адамсом, могут показаться более яркими и современными, его мир - более разнообразным и красочным, а сатира - гораздо более смелой, чем у стремившегося мирно сосуществовать с советской властью Булычева.

Однако дело тут - в силе контраста. Неизвестно, чей талант светился ярче: Булычева - на фоне скудного советского пейзажа, или Адамса - на фоне тропических джунглей западной культуры
494f4c37863fa0bf5fdc4961fcfd7183.jpg

Трудно сказать, чей мир был ярче - Адамса или Булычева?
 
Сверху