Угадай произведение по строкам

Вы шип дивной розы, вонзившийся мне в сердце, острая шпора,
терзающая мне грудь, но это раны любви, мучительно-сладостные. Я мечтал о
вас... и о том, что совершу ради вас. И у меня было для вас особое имя,
всегда только одно: владычица моих грез! И вы выйдете за меня замуж, моя
Леонсия! Мы забудем этого сумасшедшего гринго, который сейчас уже все равно
что мертв. Я буду с вами нежен и добр. Я буду вечно любить вас. И никогда
образ того, другого, не встанет между нами. Что до меня, то я не позволю
себе вспоминать о нем. Что же до вас... я буду любить вас так сильно: вы
забудете об этом человеке, и воспоминание о нем ни на миг не даст вашему
сердечку заныть.
 

    Шут Её Величества

    очки: 148
    Леонсия, гринго... а если я только филм смотрел, ладно пусть кто-нибудь другой ответит

    Змей Горыныч

    очки: 1.290
    Нет комментариев

Змей Горыныч

гуманозавр
День выдался под стать лорд-канцлеру - в такой, и только в такой вот день подобает ему здесь восседать, - и лорд-канцлер здесь восседает сегодня с туманным ореолом вокруг головы, в мягкой ограде из малиновых сукон и драпировок, слушая обратившегося к нему дородного адвоката с пышными бакенбардами и тоненьким голоском, читающего нескончаемое краткое изложение судебного дела, и созерцая окно верхнего света, за которым он видит туман и только туман.

День выдался под стать членам адвокатуры при Верховном Канцлерском суде, - в такой-то вот день и подобает им здесь блуждать, как в тумане, и они в числе примерно двадцати человек сегодня блуждают здесь, разбираясь в одном из десяти тысяч пунктов некоей донельзя затянувшейся тяжбы, подставляя ножку друг другу на скользких прецедентах, по колено увязая в технических затруднениях, колотясь головами в защитных париках из козьей шерсти и конского волоса о стены пустословия и по-актерски серьезно делая вид, будто вершат правосудие.

День выдался под стать всем причастным к тяжбе поверенным *, из коих двое-трое унаследовали ее от своих отцов, зашибивших на ней деньгу, - в такой-то вот день и подобает им здесь сидеть, в длинном, устланном коврами "колодце" * (хоть и бессмысленно искать Истину на его дне); да они и сидят здесь все в ряд между покрытым красным сукном столом регистратора и адвокатами в шелковых мантиях, навалив перед собой кипы исков, встречных исков, отводов, возражений ответчиков, постановлений, свидетельских показаний, судебных решений, референтских справок и референтских докладов, словом, - целую гору чепухи, что обошлась очень дорого.

Да как же суду этому не тонуть во мраке, рассеять который бессильны горящие там и сям свечи; как же туману не висеть в нем такой густой пеленой, словно он застрял тут навсегда; как цветным стеклам не потускнеть настолько, что дневной свет уже не проникает в окна; как непосвященным прохожим, заглянувшим внутрь сквозь стеклянные двери, осмелиться войти сюда, не убоявшись этого зловещего зрелища и тягучих словопрений, которые глухо отдаются от потолка, прозвучав с помоста, где восседает лорд верховный канцлер, созерцая верхнее окно, не пропускающее света, и где все его приближенные париконосцы заблудились в тумане!

Ведь это Канцлерский суд, и в любом графстве найдутся дома, разрушенные, и поля, заброшенные по его вине, в любом сумасшедшем доме найдется замученный человек, которого он свел с ума, а на любом кладбище - покойник, которого он свел в могилу; ведь это он разорил истца, который теперь ходит в стоптанных сапогах, в поношенном платье, занимая и клянча у всех и каждого; это он позволяет могуществу денег бессовестно попирать право; это он так истощает состояния, терпение, мужество, надежду, так подавляет умы и разбивает сердца, что нет среди судейских честного человека, который не стремится предостеречь, больше того, - который часто не предостерегает людей: "Лучше стерпеть любую обиду, чем подать жалобу в этот суд!"
 

Змей Горыныч

гуманозавр
Англия... старая... наследники судятся из-за огромного наследства много лет подряд...
а хитрый английский суд не торопится объявить наследника...
и досудились до того, что когда был наконец объявлен наследник, то наследства уже не осталось...
всё огромное наследство ушло на оплату судебных издержек...
хорошо ещё, что не остался должен...:crazy2:


- Прошу прощенья, мисс, - проговорил мистер Гаппи и встал, увидев, что я поднялась. - Может, вы будете так добры уделить мне минутку для беседы по личному делу?

Не зная, что на это ответить, я снова села.

- "Все, что за этим последует, да не послужит во вред", не правда ли, мисс? - проговорил мистер Гаппи, волнуясь и придвигая стул к моему столу.
- Я вас не понимаю, - ответила я в недоумении.
- Так говорят у нас, юристов, - это юридическая формула, мисс. Это значит, что вы не воспользуетесь моими словами, дабы повредить мне у Кенджа и Карбоя или где-нибудь еще. Если наша беседа не приведет ни к чему, я останусь при своем, и ни моей службе, ни моим планам на будущее это не повредит. Словом, буду говорить совершенно конфиденциально.

- Не могу представить себе, сэр, - отозвалась я, - о чем вы можете говорить со мною столь конфиденциально, ведь вы видите меня всего только во второй раз в жизни; но я, конечно, никоим образом не хочу вам вредить.

- Благодарю вас, мисс. Не сомневаюсь... уверен вполне. - Все это время мистер Гаппи то вытирал лоб носовым платком, то с силой тер левую ладонь о правую. - Если вы позволите мне опрокинуть еще бокальчик вина, мисс, это, пожалуй, поможет мне говорить, а то у меня, знаете, то и дело горло перехватывает, что, конечно, неприятно обеим сторонам. Он выпил рюмку и вернулся на прежнее место.

Я воспользовалась случаем и пересела подальше, - так, чтобы отгородиться от него своим столом.

- Позвольте мне предложить вам бокальчик, мисс? - сказал мистер Гаппи, видимо приободрившись.
- Нет, - ответила я.

- Ну, полбокальчика? - настаивал мистер Гаппи. - Четверть? Нет! В таком случае, приступим.
В настоящее время, мисс Саммерсон, Кендж и Карбой платят мне два фунта в неделю.
Когда я впервые имел счастье увидеть вас, я получал один фунт пятнадцать шиллингов, и жалованье мне довольно долго не повышали. Потом дали прибавку в пять шиллингов и обещают новую прибавку в пять шиллингов не позже чем через год,
считая с нынешнего дня. У моей мамаши есть небольшой доход в виде маленькой пожизненной ренты,
на которую она и живет, хотя и скромно, но ни от кого не завися, на улице Олд-стрит-роуд.
Кто-кто, а уж она прямо создана для того, чтобы стать свекровью. Не сует носа в чужие дела, не сварлива,
да и вообще характер у нее легкий. Конечно, у нее есть свои слабости - у кого их нет? - но я ни разу не видел,
чтоб она заложила за галстук в присутствии посторонних лиц, - при посторонних она и в рот не возьмет ни вина,
ни спиртного, ни пива - можете быть спокойны. Сам я квартирую на площади Пентон-Плейс, в Пентонвилле.
Местность низменная, но воздуху много - за домом пустырь; считается одной из самых здоровых окраин. Мисс Саммерсон!
Самое меньшее, что я могу сказать, это: я вас обожаю. Может, вы будете столь добры разрешить мне (если можно так выразиться) подать декларацию... то есть сделать предложение?

Мистер Гаппи опустился на колени.
 

Змей Горыныч

гуманозавр
В этом же году поэт умер, не дожив до своего 27-летия... в 1841...

Выхожу один я на дорогу;
Сквозь туман кремнистый путь блестит.
Ночь тиха. Пустыня внемлет Богу,
И звезда с звездою говорит.

В небесах торжественно и чудно!
Спит земля в сиянье голубом...
Что же мне так больно и так трудно?
Жду ль чего? Жалею ли о чём?

Уж не жду от жизни ничего я,
И не жаль мне прошлого ничуть.
Я ищу свободы и покоя!
Я б хотел забыться и заснуть!

Но не тем холодным сном могилы...
Я б желал навеки так заснуть,
Чтоб в груди дремали жизни силы,
Чтоб, дыша, вздымалась тихо грудь,

Чтоб, всю ночь, весь день мой слух лелея,
Про любовь мне сладкий голос пел,
Надо мной чтоб, вечно зеленея,
Темный дуб склонялся и шумел.

1841
 

Мнемон

Самец :)
Один из моих любимых рассказов.
У животных не было ни глаз, ни ушей? Но тогда каким образом они выслеживали друг друга? По запаху? Если так, то почему волк искал белку столь неуверенно? Послышалось негромкое рычание, и Кливи обернулся. Менее чем в пятидесяти футах появилось существо, похожее на пантеру — на зеленовато-коричневую пантеру без глаз и ушей. Проклятый зверинец, подумал Кливи и затаился в густой траве. Чужая планета не давала ему ни отдыха, ни срока. Нужно же ему время на размышление! Как устроены эти животные? Не развито ли у них вместо зрения чувство локации? Пантера поплелась прочь. У Кливи чуть отлегло от сердца. Быть может, если не попадаться ей на пути, пантера... Едва он дошел в своих мыслях до слова «пантера», как животное повернулось в его сторону. Что же я сделал? — спрашивал себя Кливи, поглубже зарыва-ясь в траву. Она не может меня учуять, увидеть или услышать. Я только решил ей не попадаться... Подняв морду кверху, пантера мерным шагом затрусила к нему. Вот оно что! Животное, лишенное глаз и ушей, может обнаружить присутствие Кливи только одним способом.
 
– Хорошо, пусть это, по-твоему, не жульничество, а мне, по правде говоря, все равно. По мне, так хоть тузы в рукавах, хоть электромагниты в ботинках, лишь бы выигрыш был твой. Я пришел сюда не мораль с этикой обсуждать. У меня деловое предложение. Эти деньги дались нам тяжелым трудом, но все равно их слишком мало. Нам нужно три миллиарда кредов, ни больше ни меньше. Единственный способ их добыть – игра. Ставка – вот эти самые двадцать семь миллионов.
 
Сверху