Приключение Посвящается...

Как?


  • Всего проголосовало
    8

Лилиана

Девушка
Спасибо за отзыв, хоть кто-то мой бред еще читает))
Ну что... сильно много разбирать не буду, скажу лишь, что рассказ неплохой и мне, в общем, понравился. Конечно присутствуют мелкие ошибки вроде слов-сорнячков там, повторов... но их, к счастью, не так много. Динамики в самый раз, интересный поворот сюжета с помощью удачного time-back'а... концовка немного странная, хотя учитывая, что позитив тоже должон быть, то сойдет.
Почему странная? А какая ожидалась?
З.Ы. Чуть не забыл про главный минус - длинные предложения. Советую разбивать их на более мелкие и строить конструкции попроще.
Общая оценка: 8/10.
Это есть, за мной еще в школе замечали.
 
А я, по привычке, пройдусь по русскому языку =)
я даже число вспомнить тогда не могла.
Вот режет мне глаз это "тогда", и все тут. Совершено не нужное уточнение. Зачем? Из-за того, что идет описание прошедших событий? Все равно не вписывается.

что пыль взметалась клубком,
Не очень удачная конструкция. Пыль может "взметаться" столбом, клубами или клочьями. "Клубок пыли" обычно катается. Потому и сравнивают с клубком, чтобы передать картинку чего-то катящегося. Просто даже сама вот эта картинка "взметалась клубком"... ну... ну с трудом укладывается.

Выпускать пар на стене не получалось.
Тоже режет глаз и язык. Попробуй как-нибудь по-другому.

Да как он посмел! Он заявлял, будто я украла его телефон. Да я даже близко к нему не подходила!
Я бы убрала центральное предложение - отчасти для интриги, отчасти потому что оно как бы выбивается. Слишком полное, что ли, для такой экспрессии. Не знаю. Если оставлять, то лучше переформулировать - к примеру, убрать "он".

Покамест я разглядывала посетителей и негодовала по поводу хамского обращения, меня отвели в маленькую комнату
Как, наверное, сказал бы Scary Little Rabbit: "Тебя туда уже отвели, помнишь:
полном молчании мы прошли в какую-то комнату, расположенную за подсобными помещениями,
Надо оставить что-то одно. Плюс "Покамест я разглядывала посетителей ": героиня ведь не посетителей рассматривала, хоть и узнала об этом чуть позже. Надо их как-то "переименовать".
В этом же предложении:
и женщина с кудряшками, оказавшаяся хозяйкой магазина, вежливо разъяснила мне, в чем меня обвиняют.
По логике повествования, она только стояла возле касс, и вдруг - опа! - материализовалась комнатке. Дай ей зайти =)
В общем, получается, что со всем предложением надо что-то делать.

Нашему магазину, стоит заметить, как нельзя некстати будет реклама, и шум, которые поднимутся с задержанием воровки.
Еще одна не очень удачная конструкция. Сбивает с толку этим не-не. Обычно говорят наоборот: как нельзя кстати, как нельзя лучше. В отрицательном же смысле обычно употребляют: совсем некстати, совсем ни к чему.
И чисто логически выбивается "реклама". Обычно реклама магазину на руку, если я еще хоть что-то понимаю в этой жизни. Хотя бы в кавычки возьми, что ли :)
Ну и плюс "с задержанием". Лучше звучит "из-за": из-за воровки.

Дальше то ли мне стало лень придираться, то ли речевых нестыковок нет.
Отметила пару забавных фактов. С моей точки зрения они просто забавны, так что я не хочу заострять на них внимание других =)
 

Лилиана

Девушка
Ок, все поняла. Реклама надо было написать в кавычках.
Ошибки исправлю завтра. А что за забавные моменты? Можно в личку, вдруг ошибки)
 

Лилиана

Девушка
Я люблю тебя
        
«Я люблю тебя. Не так, как в мыльных операх и драматических спектаклях. Я не устраиваю истерик со слезами и звонками подругам в два часа ночи. Я не плачу, смотря на дождь и уж точно не курю, думая о тебе. Я вообще не курю, к слову. Плачу я редко, в основном ночью, когда совсем плохо, когда нечем занять мысли. Да и то – плачу тихо, боясь, что услышит мама. Слез ведь не показатель любви, правда?
         Я люблю тебя не за красоту или умение зарабатывать деньги. Не за чувство юмора и уж точно не за безмерную доброту и понимание. Я люблю тебя не за конкретные вещи. А просто чувствую, что люблю. Это пройдет, я твердо верю, потому как без этой веры существования своего не представляю. Я верю, что встречу молодого человека, который будет меня любить и я отвечу ему тем же. У нас будет уютная квартира, самые лучшие в мире дети и маленькая дача у озера. А пока я представляю себе на его месте тебя. Ненадолго, не бойся. Неделя, месяц, год, десятилетие… мне неважно, сколько еще дней добавится к этому году. Счастье с тобой не самоцель, я довольна тем, что чувства в принципе есть, что я могу чувствовать и способна на любовь. Порой у меня возникают серьезные сомнения на этот счет.
         Знаешь, я не привыкла признаваться, особенно в такой форме и при таких обстоятельствах. Я лишь хочу сказать, что это не похоже на виденное мною в сериалах. Ты никогда об этом не узнаешь и я никогда не скажу, кому посвящается этот текст, но мне очень хочется написать. На экране оно выглядит по-другому. Пошло, попсово, неискренне. «Ванильно»,  как любят сейчас говорить. Да и пусть. Я же не претендую на букеровскую премию, я в любви признаюсь, как-никак.
         Сегодня я увидела тебя. Мимолетно, краем глаза. Ты прошел мимо и не заметил. «Отлично» - подумала я, несмотря на то, что миллион раз представляла себе все это иначе. Я шла домой. На улице было по-весеннему свежо и, несмотря на жуткую слякоть и час-пик, удивительно хорошо. Медленно, словно нехотя, природа просыпается. И я поняла, что мне тоже нужно проснуться. Я поняла, что моя любовь, возможно, пройдет завтра, а возможно, не пройдет никогда. Что, несмотря на все мои чувства, которые кажутся кому-то смешными и несерьезными, я должна понимать: ты достоин самой лучшей девушки в этом мире. Гораздо умнее меня. Гораздо красивее, с тоненькой талией и очаровательной улыбкой. Доброй, ласковой. Той, которая будет любить тебя больше всего на свете. Той, которая будет тебя достойна. Я поняла, что как бы мне не было плохо (а все мои страдания ничто по сравнению со страданиями миллионов других людей), я все равно буду желать тебе счастья. Я люблю тебя. Главное, не смейся».
         Григорий закончил читать рассказ девушки на «Самиздате» и отхлебнул чай из большой глиняной кружки. «Молодец, старается» - подумал он, машинально отмечая ошибки и опечатки в тексте. – «Интересно, кто этот загадочный парень. Явно сама о себе пишет». Он закрыл страничку и пошел в зал, где мать с невестой Мариной просматривали старые фотографии.
         А девушка Аня в тот же момент задумчиво смотрела на страничку Григория «Вконтакте» и мечтала о том, как хорошо бы снова его встретить и улучить хотя бы минутку, чтобы всмотреться в его глаза.
 

Лилиана

Девушка
Посвящается морю


Еще недавно небо было голубое. Сейчас…не знаю, мы не смотрим на небо, боясь увидеть смерть. Еще недавно я могла радоваться вещам, которые меня окружают. Теплому песку, прохладному соленому морю. Лохматым пальмам и небу, пылающему в закатном пожаре. Теперь я лишь вздрагиваю, услышав всплеск и легкий гул.
         - И зачем ты меня сюда привез? – спрашиваю я, не поднимая глаз.
- Мне нравятся ваши пляжи, - у него красивый голос.
- А мне нравится море.
- Хочешь искупаться?
- Нет, - на самом деле я хочу этого больше всего на свете. – Руки ты мне зачем связал?
- Хотел понять, что ваши мужчины находят в доминировании.
- И как? – к своему удивлению я чувствую, что хочу улыбнуться.
- Это…необычно. И интересно.
Я смеюсь. Так и не скажешь, что этот мужчина стал причиной всех наших бед.
- Что я такого тебе сделала?
- Ничего, - качает головой и вырисовывает на белом песке какие-то узоры.
Голубое море плещется в метре от нас.
- Ты похожа на нее.
- На твою девушку, - понимаю я, ловя взгляд темных чужеземных глаз. – Что с ней стало?
- Вы убили ее.
- Мы?
- Люди. Она всего лишь хотела узнать больше о вашей планете.
- Значит, вот в чем дело. Люди убили твою любимую.
Огромный камень падает в море. Нас не окатило водой лишь по причине наличия защитного купола. Вздрагиваю, когда пар от раскаленного куска метеорита поднимается над воронкой.
- Люди убили твою любимую, - медленно, словно пробуя на вкус слова, проговариваю я. – Я на нее похожа. И ты уничтожаешь мой дом. Изощренная месть.
Слезинка скатывается по щеке. Он вытирает ее тыльной стороной ладони.
- Ты уйдешь со мной.
Я не отвечаю. Да и что говорить? Все и так понятно.
- Захватывающее зрелище, - он смотрит на очередной булыжник, раскалывающий мой дом.
         Огромный кусок скалы под воздействием удара откалывается и летит вниз. Он падает прямо на молодое деревце, сминая его и ломая хрупкие ветки. Я слышу надрывный плач маленькой обезьянки. Зажимаю уши. Где-то также плачут дети, оставшиеся совсем одни в этом мире, который резко перестал быть красивым и безопасным.
Я внимательно смотрю на этого красивого мужчину. В его глазах нет ни капли сочувствия. Он не слышит горестного плача зверька. Не видит трагедии целого мира. Его собственная боль разрывает его на куски изнутри.
Но, увы. Он не видел того, что видела я. Я видела, как рушатся дома. Падают самолеты, гибнут люди. Я чувствовала силу ударной волны, слышала запах гигантского погребального костра, в который превратился мой город. Я знала, что такое голод. Холод.
Он никогда не убегал. Не чувствовал отчаяния, которое захватывает тебя мгновенно, заставляя дрожать и задыхаться. Он никогда не искал укрытия от горящих обломков.
Он всесилен. Умен. Сыт и силен. Его дом в тысячах парсек отсюда. Я – всего лишь человеческая девушка. На глазах которой уничтожают целый мир.
Поднимаюсь на нетвердых ногах. Сбрасываю теплую кожаную куртку. Здесь она ни к чему. Оглядываюсь. Где-то вдалеке пылает лес. Я чувствую запах дыма, хоть это и невозможно. Солнце по-прежнему ярко сияет, не подозревая, что освещает последние дни нашего существования. Моего существования.
Осторожно осмеливаюсь подумать об этом. Решаюсь. В конце концов, это случится. Я не смогу выдержать все до конца. Слишком слабая. Не гожусь в героини голливудского блокбастера.
А он, молча, смотрит на меня. Я почти хочу, чтобы он остановил меня. Что-нибудь сказал, неважно что. Захожу в море. Приятная прохлада. Я вспоминаю рыбок, что кружились в бирюзовой воде, когда я была маленькая. Сейчас их уж нет. Иду дальше, не обращая внимания на промокшую одежду.
Кончается предел купола. Выхожу за него, подавляя рыдания, рвущиеся из груди.  Море горячее, воздух наполнен дымом. Задыхаюсь, не в силах поверить, что это произошло. Слышу шаги сзади. Он с силой хватает меня за плечи и прижимает к себе.
- Не надо! Прошу, не надо! Не делай этого, девочка!
- Пусти, - сил мало.
- Нет. Не пущу, - прижимает меня к себе еще крепче. – Это закончится, хочешь? Мы уедем вместе и оставим твой мир. Я больше не буду ничего разрушать, обещаю! Пойдем?
- Пойдем, - сквозь слезы улыбаюсь я.
Он подхватывает меня на руки и вносит под купол. Вместе мы забираемся на самый верх скалы. Держимся за руки, и я позволяю себе почувствовать прикосновение.
На вершине хорошо. Свежо, внизу море бьется о скалы. Вверху редкие птицы что-то щебечут. Смотрю вниз. Улыбаюсь.
- Ты так ничего и не понял, - шепчу в отчаянном желании достучаться до него. – Нельзя уничтожать чей-то дом.
Ветер ударяет мне в лицо, скалы приближаются. Но я не закрываю глаза. В последний раз я вижу море.
 

Лилиана

Девушка
Фэнтези. Бабское. Наивное. Про любовь. Про ведьмочку, которая не может пройти мимо неприятностей. На сурьезную литературу не претендует. Навеяно сразу несколькими произведениями.
pS оформление - мой вариант табуляции на форуме, ненавижу эту фигню вставлять, чтобы абзацы нормальные сделать:crazy2:

От пронизывающего ледяного ветра не спасает даже теплая шубка на меху. Ноги по колено утопают в снегу, но я почему-то упорно бреду вперед, сама не зная, зачем. Можно и здесь поспать, ничего со мной не случится, сила защитит от любого хищника, от лютых морозов, от завывающего так яростно ветра. Тем более что я валюсь от усталости, последняя гонка измотала меня.

Ничто не грозит мне в этом царстве снега. В этой милой деревушке, которая словно яркое пятнышко виднеется вдалеке. Там есть домик, в котором я могу отогреться и поспать несколько часов, прежде чем он найдет меня. Инквизитор, будь он неладен!

Инквизиторы - они особенные. Не чета своим предкам: религиозным фанатикам в рясах. Теперь они воины, которых ведьме не провести. Они безжалостны, чертовски жестоки и умны. А мой еще и издевается, скотина. Пять лет. Пять долгих лет прошло с тех пор, как он нашел меня, двенадцатилетнюю девчушку, умирающей от голода. Накормил, согрел и, едва разглядев ведьмин оберег, бросил в объятия боли, пытаясь узнать, где скрывается мама.

"Сказать тебе, мой личный палач, где мама? Лучше смерть. Она не ведьма, нет. Не верь, я знаю, что ты не веришь мне. Но она не ведьма. Это я - не правильная. Это я должна страдать, но не мама и сестренки. Они обычные, они прячутся очень долго, испуганные и несчастные. Голодные, больные. Как я хочу к ним, как хочу обнять сестричек и услышать их заливистый смех! Но руки, твои руки, которые сдавливали мой плечи тогда, которые били, которые сажали в то ужасное кресло... они предупреждают, останавливают, грозят смертью всех дорогих мне людей".

И я иду вперед, подгоняемая страхом. Я хочу думать, будто подгоняет меня лишь страх за родных, но не могу. И боли я боюсь. И глаз его жестоких, бездонных боюсь. И губ, плотно сжатых. Он чертовски силен, сыт и хорошо одет. Я - слабая девчонка, не евшая двое суток и едва не падающая в ближайший сугроб. Встреться мы сейчас - не убегу.

Хорошо, что метель заглушает зов. Так он меня не найдет и я смогу поспать. А может, если мама оставила краюшку, как она это делала обычно, даже удастся поесть. От воспоминаний о мамином хлебе сжимается сердце, а из глаз начинают течь слезы.

Внезапно я слышу крики, женские крики. Крики торжествующих ведьм. Сестры? Или отступницы? Наверное, сестры, отступницы у нас не водятся, нечего им делать здесь.

Иду на голоса, мало что соображая. Когда чувствую запах костра поверх запаха мороза, тихий стон вырывается из груди. Мне уже все равно, кто это, близость огня лишает меня способности думать и бояться.

Выхожу на поляну и останавливаюсь, испуганно вздохнув.

Отступницы. Трое.

Истерзанное тело мужчины. Пронизывающий до костей ледяной ветер. Струйка крови, сбегающая по виску и опущенные уголки губ, которые так часто изгибались в хищной усмешке при виде меня.

- Эй, девочки! - кричу ведьмам и быстро сбрасываю теплую, но лишнюю одежду. - Это мой инквизитор!

И откуда только силы берутся? Кидаю заклинание наугад, попадаю прямо в грудь одной из ведьм, прыгаю в сугроб. Не замечаю, как снег забивается за шиворот, морозит тело.

В голове нет вопроса "зачем", есть только слепая ярость, которая подстрекается видом избитого тела моего инквизитора.

- Дрянь!

Обжигающий огонь проносится над моей головой и даже чуть-чуть согревает. Возвращаю заклинание и теперь уже ведьма кричит, не своим голосом, а пламя радуется, обнимая хрупкое и изящное тело.

Последняя. Сильная, красивая, с алыми губами, по которым стекают капельки крови несчастного мужчины. Нет, такой смерти даже он не заслужил. Пускай считает меня тварью, но потворствовать зверствам отступниц...

- Глупая девчонка, - отступница расплывается в улыбке. - Он сам убьет тебя.

И исчезает в темноте утреннего леса.

Вовремя, надо заметить. Я уж едва стою, тошнит и трясет.

На нетвердых ногах подхожу к мужчине. Он тихонько стонет, грудь его часто сокращается, глаза закрыты.

- Бедный, - шепчу я, успокаивающе гладя его по щеке, а сама меж тем отвязываю веревки. - Потерпи.

Милосерднее убить его. Одни боги знают, что он вытерпел от ведьм. Но не могу. Рука не поднималась никогда, не поднимется и сейчас.

Он падает на холодную землю, когда я отвязываю веревки, и я не могу удержать тело, которое вдвое больше меня.

Демоны!

Мне не дотащить его до деревни!

Как холодно, когда же прекратится эта метель?!

Кусаю себя за кулак, чувствую на языке кровь, и это немного отрезвляет меня. Нужно идти вперед. Я столько сражалась... Плету заклинание, взваливаю мужчину на плечо и медленно бреду вперед. Кажется, с такой скоростью мы не дотащимся никогда.

- Отвали, - шепчет, тратя последние силы.

Закатываю глаза. Даже перед смертью ненавидит ведовство, идиот законченный.

- Может, помолчишь?

Тяжелый, зараза, почти вся магия уходит, чтобы его транспортировать. И бросить не могу - замерзнет ведь.

Деревня приближается и я, по всем законам обязанная упасть без чувств, упорно иду вперед, не надеясь на чью-то помощь, еле волоча за собой обнаженного и потерявшего сознание от боли инквизитора.

Дверь распахиваю ногой, отстраненно замечаю свежую буханку хлеба, от которой идет потрясающий аромат. Кое-как дотаскиваю его до жесткой кровати и отпускаю нити заклинания, чувствуя, что вот-вот потеряю сознание. Тепло словно палкой ударяет по голове, и я без сил падаю рядом, не заботясь о лежащем в беспамятстве инквизиторе.

***

Открываю глаза и морщусь: все тело ноет после серьезного использования магии. Резерв на нуле, сил совсем нет. Разве что от холода больше не трясет, да счастье робко стучится в душу: мама не забыла обещание, она ждет меня!

А тяжелые руки, которые снятся мне в кошмарах, крепко прижимают меня к дрожащему телу. Замерз он, что ли? И что теперь делать мне? Права была отступница, теперь мне не жить. Дура бесхребетная! Идиотка махровая! Спасать инквизитора - виданное ли дело для ведьмы?! Да я первая должна в него камни кидать и смеяться над предсмертным хрипом.

От таких мыслей становится нехорошо. Даже этому существу, злому, беспринципному, жестокому, я не могу причинить боль.

Слезы все катятся и катятся, я слишком долго не позволяла себе плакать.

А потом тихий и полный боли стон заставляет меня забыть обо всем и кинуться к шкафчику с травами.

- Потерпи, - уговариваю его я, насыпая в кувшин трав и, остатками магии подогревая ее, воду. - Еще чуть-чуть, сейчас будет легче. Сейчас.

- Уйди, - хрипит, силясь прийти в себя.

- Тише, пожалуйста, я сейчас.

Снова стонет, почему-то заставляя мое сердце испуганно сжиматься. Быстро наливаю отвар в кружку.

Приподнимаю его голову, приставляю кружку к губам, заставляя пить.

- Нет, - он дергается с такой силой, что я едва удерживаю его голову.

- Пей, станет легче. Ну, пожалуйста, давай. Пару глотков, это всего лишь отвар из трав. Давай, ты же можешь.

Я плачу, отчаявшись заставить его выпить. Уже не стесняясь, навзрыд. Захлебываюсь и вздрагиваю.

- Да пей же ты!

Он, наконец, делает несколько неуверенных глотков и вслед за ним я.

Он засыпает тяжелым сном, я пристраиваюсь на полу, не обращая внимания на сквозняк. Он восстановится, я знаю это. Теперь, когда он в тепле и выпил укрепляющий отвар, он восстановится и тут же убьет меня. Но почему-то мне все равно. Лишь горькое одиночество заставляет меня кричать, свернувшись калачиком. Я одинока как никогда, напугана и совершенно вымотана.

Густая тьма зовет меня к себе, и я не противлюсь. Под звуки прерывистого дыхания спящего инквизитора, я сдаюсь, хотя должна бежать из этого дома без оглядки.

***

По ощущениям я сплю очень долго, но сознательно не хочу просыпаться. Почему-то мне кажется, будто пока я сплю, я жива. Открою глаза - и все померкнет, оставив только боль.

Конечно, он не убьет меня сразу. Пять лет погони. Ну, начни уже, жестокая ты скотина!

И тепло-то как, хорошо! Будто бы под одеялом лежу маминым, маленькой девочкой, напугавшейся ночи.

- Мама, мамочка, - неосознанно говорю это вслух и всхлипываю.

Теплая рука ложится на мою голову, слегка теребя копну волос. Подаюсь этому движению, тянусь к руке как кошка, которую приласкал хозяин. Уже много лет до меня никто не дотрагивался.

Рука сползает вниз, гладит шею, играет с волосами. Я замираю и даже дышу через раз. Я жду боль, но ее почему-то нет. Вот-вот он сожмет в кулак мои волосы и...

Чувствую, как он проводит рукой по спине, вдоль позвоночника. Невольно выгибаюсь навстречу руке. И на краешке сонного сознания возникает вопрос: а почему моя спина обнажена?

Но его рука уже скользит по талии, обхватывает меня поперек живота и меня прижимают к теплой и твердой груди. Он убирает волосы, и горячие губы касаются нежной кожи на шее. Я прерывисто всхлипываю, напуганная этой жуткой игрой, и отодвигаюсь, но сильные руки не дают, не отпускают, а губы продолжают целовать шею, спускаются ниже, повторяют путь вдоль позвоночника.

Я перестаю сопротивляться и просто лежу. Дрожу, как заяц перед пастью волка.

Закусываю губу, чтобы не застонать, когда его руки поднимаются от живота к груди.

А потом он переворачивает меня на спину и я, успев лишь мельком глянуть в темные глаза, судорожно хватаю его за плечи, когда губы инквизитора впиваются в мои. Его руки лихорадочно пытаются найти мои, и мы сцепляем пальцы, уже по обоюдному согласию. Для меня не существует больше того страшного мира, что раскинулся за стенами небольшой хибарки. Я чувствую только его прикосновения. Тяжесть его тела, силу его рук, которые - теперь я знаю это - могут не только причинять боль.

Он оставляет мои губы и жестко целует в шею, оставляя свой след на мне. Я выгибаюсь дугой, не в силах больше сдерживаться.

- Нет, - слова против воли вырываются из меня, - не надо, пожалуйста.

- Тише, - шепчет, касаясь меня губами. - Не бойся, не дрожи. Тебе же хорошо со мной.

- Пусти, отстань, - слабыми руками отталкиваю.

Но он лишь смеется, как всегда, когда я сопротивляюсь его силе.

- Тихо, маленькая, колдунья, - в его глазах я замечаю веселые искорки, - тебе меня уже не остановить.

Смотрю в его глаза, страх окончательно завладевает мной.

Слезы застилают глаза. Чувствуя, как он вновь целует меня, теряю сознание.

***

Просыпаюсь тут же, будто от толчка. И натыкаюсь на внимательный взгляд, которым он сверлит меня, сидя рядом.

- Ой, - глубокомысленно произношу я.

Он усмехается.

- Что такое? - в вопросе сквозит раздражение, но он его старательно скрывает.

- Я есть хочу, - признаюсь дрожащим и полным слез голосом.

Раздается тяжелый вздох и перед моим носом оказывается все так же кружка. Но только там уже не противный травяной отвар, а...

Не думая об опасности, о том, что нельзя ведьме есть с рук инквизитора, выпиваю теплое и жирное молоко, держу кружку крепко, так, что даже пальцы побелели, и жадно пью.

А он целует меня в плечо, отвлекая от этого изумительного вкуса. Едва я убираю опустевшую емкость, он невнятно бормочет:

- А теперь благодарность.

И целует меня. Крепко, но без жестокости. Так, что я сдаюсь, послушно отдаваясь его власти.

Оказываюсь в теплых объятиях. И на миг, маленький миг, оказываюсь в безопасности, в кольце его рук, полностью принадлежащая своему инквизитору.

***

Тусклое пламя свечи делает тени, живущие в хибарке, страшными. Я лежу с закрытыми глазами, как когда-то в детстве и стараюсь не думать ни о чем плохом. А инквизитор мирно спит рядом, перегораживая телом путь к моему отступлению. И не знает, что я готова вот-вот снова лишиться чувств от страха. Какую игру он ведет? Зачем эта нежность, страсть? Почему ощущение того, что он рядом, придает мне уверенность в завтрашнем дне?

- Интересное местечко, - его голос звучит так неестественно громко.

Но привычно. Бесстрастно, контролируемо. Вот сейчас я его узнаю, скоро будет очень больно.

- Судя по тому, что тут сохранились травы, а на столе лежала очень вкусная буханочка хлеба, хижина далеко не заброшена. Интересно, это твоя мать приносит тебе еду?

Ему и не нужен ответ на этот вопрос: он все видит по моим глазам.

Отшатываюсь, издав тихий, полный боли крик.

Он найдет их. Найдет. Я идиотка. Нельзя было идти сюда, но мне так хотелось в тепло, покушать и немного поспать, что я не удержалась... И теперь буду смотреть, как погибает моя семья?

Ударяюсь спиной о стенку и, будто бы от этого удара, слезы проливаются, очертания инквизитора становятся расплывчатыми.

- Нет, - шепчу, видя, как он приближается.

Закрываю глаза.

Сердце отстукивает удары, заглушая все посторонние звуки.

Чувствую прикосновение его губ к своим. Руки, вытирающие мои слезы, которые никак не прекращаются. Тело, прижимающее меня к прохладной стене.

- Да был я уже у них, - шепчет он, покрывая мое лицо частыми поцелуями. - Знаю я, что они не ведьмы, не рыдай.

- К-как? К-когда? Я...ты...мы...

- Пока ты спала и был.

Я содрогаюсь от мысли, что пока я спала, утомленная тем, что между нами произошло, он...

- Они?

- Все хорошо.

Не хочу верить, боюсь верить. Но почему-то не могу иначе. Этому мужчине - веришь. И тогда, когда он говорит, что все равно поймает тебя. И тогда, когда говорит, что все будет хорошо. И вправду что ли будет?

- А у тебя молока еще нет? - робко касаюсь его руки, до сих пор не уверенная в том, что мне дали право на жизнь.

Пока я пью прямо из кувшина, инквизитор притягивает меня к себе и крепко обнимает. Я вновь чувствую себя смертельно уставшей, только теперь мне не нужно больше сражаться.

Засыпаю с касанием его губ и думаю: "приснилось мне, что ли?"

 
Сверху