Трещина

dEvilDen

Ословед
В ночь с одиннадцатого на двенадцатое декабря 2006 года житель села Верхние Кулачки Петр Никитович с удивлением открыл глаза, лежа на полу, ясно помня, что засыпал он на кровати. Толком еще не понимая, что стало причиной столь неудачного перемещения, Петр поднялся на ноги. В колене что-то предательски хрустнуло, но героически выстояло под весом остального организма.
Мужчина огляделся в поисках хоть какой-то зацепки к разгадке сложившейся ситуацией, но комната по-партизански скрывала свои секреты.
- Ёшкин кот, - высказал свое мнение Петр и решил, что без ста грамм уже не успокоить взбудораженные нервы.
Ступая босыми ногами по дощатому полу, он подошел к прямоугольнику окна, как огоньки святого Эльма манящего своим бледным светом, любого, кому доводилось проснуться посреди ясной зимней ночи.
Петр раздвинул занавески и аккуратно прислонил внезапно разболевшуюся голову лбом к холодному стеклу. Одинокий фонарь, освещавший главную улицу, приветливо подмигивал своим желтым глазом ночному наблюдателю, будто говоря «привет-привет, ну а ты чего не спишь?». Казалось, что нескончаемый поток снежинок существует исключительно в конусе золотистого света, прорезающего зимнюю темень.
Странно, но на противоположной стороне улицы в окнах Комаровых теплился огонек электрического происхождения. Они-то чего не спят? Бессонница у стариков что ли? Нет, будь это не Комаровы - Петр, быть может, и придумал бы другие объяснения. Но если у молодых ночью горит свет, то обычно это значит, что кому-то хорошо, а если свет горит у представителей старшего поколения – с точностью да наоборот.
Петр задумчиво потер замерзшей ступней о волосатую ногу.
В этот момент вьюга со всего размаху запустила в окно полкило снега и скрылась в темноте, как ночной хулиган.
- Ах, ты ж черт! – в сердцах выругался мужчина, но потом, решив, что как-то низко взял – добавил в адрес погоды еще пару слов, которые часто можно услышать от группы слесарей за работой.
Сто грамм! Ей-богу, сто пятьдесят как минимум! И кто скажет, что он злоупотребляет, когда вот так складываются обстоятельства?
Чтобы не морозить ноги, он натянул на них старые исхудалые валенки, давно играющие роль тапок. Подтянул повыше семейные трусы. Пару раз присел, вытягивая вперед руки: прежде чем употребить, комбайнер всегда старался отдать дань уважения спорту, вне зависимости от ситуации. Вот теперь все было сделано в согласии с проформой. И форма и содержание приведены к соответствующему виду. Дело оставалось за малым.
Шаркая дырявыми валенками, Петр покинул спальню.
Он замер на пороге соседней комнаты с видом человека, получившего мешком по затылку, не так тяжело, чтобы уронить, но достаточно, чтобы удивить. От неожиданности он затаил дыхание, втянув живот: воспользовавшись случаем, семейные трусы слегка сползли вниз.
На стене гостиной комбайнер привык видеть картину, изображающую тянущиеся к горизонту золотистые луга уральского края. Картина была подарком покойной матушки нашего героя, отчего ценилась, как семейная реликвия наряду с белой скатертью и сервизом голубого фарфора в шесть чашек и (теперь уже) три блюдца.
Сейчас реликвия упокоилась в осколках стекла и обломках рамы на полу. А ее место на стене занял ломаный изгиб трещины, тянущийся от потолка до самого пола. Уродливый шрам во всю стену умудрялся чернеть даже в полумраке комнаты.
- Нет, ну это уже ни в какие ворота! – подытожил Петр.
Лампочка под потолком вспыхнула, стараясь изо всех сил прояснить ситуацию.
Петр, щурясь от яркого света, тщательно протер глаза. Нет, трещина осталась на месте.
Не помогли даже такие действенные способы, как досчитать до десяти и открыть глаза или ущипнуть себя посильнее. Трещина деваться куда бы то ни было отказывалась.
Осторожно, будто лань на водопое, комбайнер приблизился к аномалии.



Продолжение следует...
 

dEvilDen

Ословед
В душу закрадывались подозрения насчет бутылки, распиленной на двоих с Толей сегодня днем. Ох, как-то нехорошо Толя щурился. К добру так не щурятся.
— Ну, если отравил гнида — буду с того света каждую ночь являться, — принял волевое решение Петр, — или вообще у него дома поселюсь: у него хоть водопровод есть.
Комбайнер застыл на мгновение, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Ощущения точно не понимали, что понадобилось от них комбайнеру и поэтому старательно помалкивали. Лишь живот решил встать в позу и что-то басисто пробурчал.
Убедившись, что не помирает, Петр решил исследовать трещину поближе. А вдруг особо стойкая галлюцинация? Эх, Толя-Толя.
Она была неширокой — ровно, чтобы просунуть пальцы в темноту. В бархатную темноту за стеной. Эта темнота и скрывающаяся в ней неизвестность одновременно взывали к двум первобытным инстинктам: исследовать и защищаться. Манили и отталкивали одновременно.
Яркий свет лампочки освещал всю комнату, но отчего-то не проникал внутрь трещины, оставляя ее загадочной Мариинской впадиной на просторах штукатурки.
Придерживая одной рукой спадающие трусы, Петр протянул другую к трещине. Он действовал медленно и аккуратно, будто имел дело с бомбой, готовой вот-вот взорваться или с женщиной, переполняемой страстью.
По неведомой причине рука его задрожала в самый ответственный момент. Петр гневно посмотрел на нее, и руке не оставалось ничего, кроме как поникнуть.
Так, а ведь он хотел опрокинуть рюмашку! Тщательная подготовка теперь и вовсе обязывала не отступать от плана. А теперь и для нервов и для храбрости — сам Бог велел.
Старенький холодильник «Юность» смачно чмокнул и обнажил свои внутренности перед хозяином.
Жены Петр не держал, и водку было решительно не от кого прятать, но все же она конспиративно стояла у дальней стенки, замаскированная докторской колбасой и пачкой маргарина. От некоторых привычек так просто не избавиться.
Жгучая прохлада начала заполнять рюмку, когда в дверь постучали.
Сперва Петру показалось, что это ветер хлопает ставнями, и он было уже поднес ночную порцию ко рту, но настойчивый стук в дверь повторился.
От досады комбайнер закусил губу: наспех влить в себя эту водку означало из искусства сделать процесс, а из напитка — пойло. Нет, такой профанации допускать было нельзя.
Аккуратно поставив рюмку на кухонный стол, Петр отошел на два шага, но в дверях обернулся.
— Щас! — подняв указательный палец, сказал он водке почти ласково, как давней подруге, чью с ним интимную встречу нагло прервали непрошенный гости.
— Щас, щас, щас, — тон его наливался свинцом, с каждым шагом к входной двери.
Подхватив по дороге полено поудобнее, Петр распахнул дверь, намереваясь продемонстрировать ночным гостям свое гостеприимство во все оружие.
Снег, словно притаившийся в засаде разбойник, с рвением и ревом бросился в лицо. Ослепший в белом вихре Петр не мог толком разобрать, что за две фигуры застыли на его пороге. Он попытался протереть лицо, напрочь позабыв, что все еще сжимает в руке полено.
Фигура пошире с завидным проворством сомкнула железную хватку на запястье комбайнера. От яркой вспышки боли Петр коротко вскрикнул. Правая рука моментально онемела — пульс в этой конечности, казалось, решил собрать вещи и переехать жить в виски.
— Это так тебя мать твоя покойная гостей встречать учила? — из темноты раздался зычный женский голос, который с тем же успехом мог принадлежать мальчику тонкой души и пубертатного периода.
— Марфа Иннокентьевна, да понял он, понял, — подала неуверенный голос вторая фигура, — вы ему сейчас руку из туловища достанете!
— Молчи, скотобаза! — гаркнула женщина, но руку комбайнера все-таки отпустила, — тут жену твою поленом прибить хотят, а ты за него еще заступаешься!
— Петя, ну правда, ты что-то погорячился – заявил супруг Марфы Иннокентиевны - Василий Николаевич - тонким голоском, каким могла бы говорить забитая уличная дворняжка, если бы умела разговаривать.
— Погорячился? – взвилась Марфа, подобно фурии, а потом процедила сквозь зубы – мы с тобой дома поговорим.
Бывшая доярка (вот откуда сила) и жена бывшего начальника колхоза (вот откуда властные повадки и Василий Николаевич) вновь обратила внимание на все еще не пришедшего в себя комбайнёра.
— Зайти-то пустишь? — осведомилась она, перешагнув порог. В переводе с языка Марфы Иннокентиевны «Зайти-то пустишь» означало «посторонился бы ты».
Бубня в усы невнятные извинения, вслед за женой в квартиру юркнул Василий Николаевич.
Петру не оставалось ничего, кроме как закрыть за непрошенными гостями дверь.
Чета Комаровых без лишних церемоний прошествовала прямиком на кухню.
Марфа Иннокентьевна заняла позу крайней степени важности, облокотившись на сервант с посудой, отчего тот, казалось, слегка просел под тяжестью ее величавости. Она была из того вида женщин, что существует как бы вне своей телесной оболочки, но исключительно в своем воображении, где они полны грациозности, энергии и привлекательности. Оттого изображаемые Марфой фигуры и повадки выглядели одновременно нелепо и грустно, но никто никогда не отваживался сказать ей об этом, под страхом добиться от этой сильной женщины оплеухи в лучшем случае или слез – в худшем.
Жестом, никак не подходившим бывшей доярке, а подсмотренным, скорее всего, в каком-то из дешевых бразильских сериалов, Марфа велела мужу держать речь за обоих.
— Мы чего собственно пришли-то к тебе в такую поздность… — начал было Василий Николаевич с молчаливого одобрения жены, как вдруг голос его задрожал и утих где-то в недрах организма, будто голос диктора в сломавшемся радиоприемнике.
Василий Николаевич увидел водку.
Кадык его заметался по горлу вверх-вниз насосом, накачивающим в рот слюну. На рюмку бывший начальник колхоза смотрел, как заблудившейся в пустыне на живительный оазис.
«Пустыня», раскинувшаяся позади от одного края серванта до другого, закатила глаза.
 
A

Anima Sola

Трещина

Интересный рассказ. Жаль, что не закончен. Очень хотелось бы узнать, каким образом автор свяжет воедино эти пока разрозненные описания. Сейчас сложно сказать, какое направление примет рассказ. Мне показалось, что есть намёк на фантастику, но как знать...

Говорить что-то о содержании я к сожалению не могу, поэтому напишу о форме. Договоримся на берегу, что я не буду ничего оценивать. Я просто напишу свои впечатления, а хорошо это или плохо, пусть решает сам автор в зависимости от своего замысла.

Особенность №1. Выразительные средства, которые автор использует при описании героя никак не вяжутся с его образом.
Осторожно, будто лань на водопое, комбайнер приблизился к аномалии.
Сравнение с ланью на водопое более уместно для девушки.
Он действовал медленно и аккуратно, будто имел дело с бомбой, готовой вот-вот взорваться или с женщиной, переполняемой страстью.
Это жигало какой-то, а не комбайнёр.

Таков авторский замысел?

Особенность №2. Автор очень любит очеловечивать неодушевлённые объекты. Иногда это выглядит комично.
… вьюга со всего размаху запустила в окно полкило снега и скрылась в темноте…
…воспользовавшись случаем, семейные трусы слегка сползли вниз…
Лампочка под потолком вспыхнула, стараясь изо всех сил прояснить ситуацию.
…живот решил встать в позу и что-то басисто пробурчал.
…пульс в этой конечности, казалось, решил собрать вещи и переехать жить в виски.

Ну, и на закуску, описки и очепятки.

потер замерзшей ступней о волосатую ногу
Либо потер «замерзшую ступню о волосатую ногу», либо «потер замерзшей ступней волосатую ногу».
исхудалые валенки
Может быть всё-таки прохудившиеся?
Мариинской впадиной
Мариинский театр. Марианская впадина.

В целом рассказ мне понравился, особенно описания гостей и диалоги. Хотелось бы узнать, чем дело кончится, чтобы оценить рассказ полностью и вынести свой суровый вердикт не только форме, но и содержанию.
 

Змей Горыныч

гуманозавр
Награды
5
как заблудившейся в пустыне

заблудившийся (опечатка)

Рассказ мне очень нравится, описания, диалоги и манера повествования тоже.

Интересно, а в густой ночи за трещиной Комаровых преследовали зомби или инопланетяне? А может это и не Комаровы вовсе...
А может катаклизьм какой природный или ещё какая оказия научная или потусторонняя?

С нетерпением жду продолжения.
 
Сверху