Решения Европейского суда по правам человека 2008

Статус
В этой теме нельзя размещать новые ответы.
Может кто-то найдёт для себя полезную информацию.
Начнём с 2008 года.
Итак, основными поводами для обращения стали:
1. Нерасторопность РФ в выплатах и исполнении судебных решений по выплатам пенсий, пособий, компенсаций и прочих льгот для пенсионеров, инвалидов, чернобыльцов, военнослужащих.
2. Неисполнение судебных решений.
3. Жалобы на условия содержание под стражей как административно-задержанных, так и лиц, отбывающих наказание и ожидающих экстрадицию.
4. Иные вопросы. На мой взгляд, сенсационным стало решение по жалобе юридического лица против РФ и решение в пользу этого юридического лица с приличной компенсацией.
[FONT=&quot][/FONT]
 
В судебном расписании – иски военнослужащих
Из последних новостей Европейского Суда по правам человека: судьи приступили к одновременному рассмотрению 12 жалоб российских военнослужащих на неисполнение судебных решений, вынесенных в их пользу российскими судами.
Большинство жалоб связано со службой в Чечне. Именно там стал инвалидом житель Коми Александр Балагуров, который четыре года ждал обещанные государством 50 тысяч рублей компенсационных выплат. Добиться от властей моральной компенсации за хождение по всем судебным инстанциям Республики Коми ему не удалось. Обиженный ветеран обратился в Страсбург.
В данном специальном выпуске «Российская хроника Европейского Суда» мы предлагаем вашему вниманию пять постановлений и три решения. Выбраны они не случайно. В каждом из предложенных судебных актов есть своя «юридическая изюминка», что выделяет рассматриваемое дело из разряда рядовых и обычных дел-клонов. Итак, кратко представим выбранные нами дела.
Московское отделение Армии Спасения против России
В данном деле Европейский Суд признал незаконным отказ в перерегистрации Московского отделения Армии Спасения.
Европейский Суд признал, что в отличие от отделения-заявителя, другие религиозные ассоциации, исповедующие веру Армии Спасения, удачно получили перерегистрацию в регионах Российской Федерации. Московские же должностные лица действовали недобросовестно и не выполнили свою обязанность соблюдать нейтралитет и беспристрастность в отношении религиозного сообщества заявителя.
Имакаева против России
Европейский Суд в очередной раз признал расследование, проведенное властями в связи с исчезновением родственников заявительницы, ненадлежащим (такой вывод основан как на представленных в Европейский Суд материалах, так и на факте отказа властей России передать Суду полную копию материалов уголовного дела, в связи с чем Россия признана виновной в нарушении статьи 38 Конвенции). Суд посчитал, что нарушены права заявительницы на уважение жилища (в связи с обыском ее дома без соблюдения установленной процедуры), а также признал отсутствие у заявительницы надлежащих средств правовой защиты.
Битиева и Х против России
Настоящее дело интересно рассуждениями Европейского Суда о контактах представителей властей с заявителем, которые могут быть расценены как давление на заявителя (статья 34 Конвенции).
Европейский Суд не стал считать любой контакт властей с заявителем жалобы в Европейский Суд давлением на заявителя (как полагает и заявительница в деле Битиевой). Европейский Суд указал, что такой подход оставляет органы государственной власти без соответствующих средств, если они намереваются провести расследование по жалобам и обеспечить защиту от предполагаемых угроз.
На основании изложенного Европейский Суд не признал открытые контакты властей с заявительницей в данном деле нарушением статьи 34 Конвенции.
Кантырев против России
Итоги рассмотрения жалобы были вполне предсказуемы: признать условия содержания в изоляторе временного содержания бесчеловечными и унижающими достоинство человека, что является нарушением статьи 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Выплатить заявителю 5 000 евро в качестве компенсации морального вреда и 500 евро за понесенные судебные расходы.
Но само постановление содержит подробную мотивацию того, почему Суд отклонил другие жалобы заявителя. Суд в очередной раз подчеркнул, что если заявители не приняли всех мер по разрешению спора с использованием национального законодательства и средств правовой защиты, то такие жалобы будут признаваться неприемлемыми.
Мельникова против России
Жалоба касается довольно распространенной в Российской Федерации ситуации – незаконного и необоснованно длительного содержания под стражей подозреваемого в совершении преступления.
Суд отмечает, что лицо, которому было предъявлено обвинение в совершении преступления, всегда должно быть до суда на свободе, если только органы власти не представят «соответствующих и относящихся к делу» причин, обосновывающих содержание под стражей. Доводы за и против освобождения лица из-под стражи не могут быть «общими и абстрактными».
Лебедев против России
В деле рассмотрен новый вопрос, связанный с тем, что одно из судебных заседаний по вопросу содержания Лебедева под стражей проводилось в закрытом порядке. Другой рассмотренный вопрос касался того, что адвокатов заявителя не пустили на одно из судебных заседаний в связи с опозданием к началу слушаний. Европейский Суд отметил, что решение суда первой инстанции не допускать адвокатов в зал суда было несоразмерно праву заявителя на надлежащее представление его интересов (учитывая, что рассматривался вопрос о содержании его под стражей) и признал нарушение статьи 5 Конвенции в этой связи.
Владимир Иванович Черных против России
Решение о неприемлемости жалобы заявителя рассматривает вопрос правомерности переселения граждан в результате ликвидации поселка, расположенного в районе Крайнего Севера.
Данное дело интересно тем, что стороны – и заявитель, и Российская Федерация, – а затем и Европейский Суд сошлись во мнении о природе ликвидация нежизнеспособных поселков, расположенных в районах Крайнего Севера, признав ее (ликвидацию) законной и преследовавшей цель обеспечения общественной безопасности и экономического благосостояния страны. Права заявителя (в том числе право на жилище) при переселении были, по мнению Европейского Суда, соблюдены, что означало установление справедливого баланса с общественным интересом в форме программы переселения.
Михаил Мирилашвили против России
В данном деле Европейский Суд обращает внимание на то, что статью 3 Конвенции нельзя толковать как закрепляющую общую обязанность незамедлительно и безусловно освободить заключенного из-под стражи (хотя такое решение никаким образом не исключается). Европейский Суд также установил, что квалификация медицинских работников места содержания под стражей не могла свидетельствовать о возможном нарушении статьи 3 Конвенции, поскольку заявителя могли направлять (и направляли) в иные медицинские учреждения, в том числе не относящиеся к уголовно-исполнительной системе.
Михаил Бринзевич против России
В данном деле Россия признала нарушение прав заявителя в связи с отсутствием его защитника при рассмотрении кассационной жалобы на приговор. Приняв это во внимание, Европейский Суд с удовлетворением констатировал, что «власти Российской Федерации признали предполагаемое нарушение Конвенции и затем предоставили возмещение за него», а потому, решил Европейский Суд, заявитель не может больше считаться «жертвой» нарушения Конвенции.
 
По жалобе о нарушении пункта 2 статьи 6 Конвенции
Вопрос о применимости к делу положений статьи 6 Конвенции
Возбуждение уголовного дела в другой стране достаточно для применения пункта 2 статьи 6 Конвенции к сопутствующей процедуре экстрадиции. По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции.
Исмоилов и другие против России
[Ismoilov and Others v. Russia] (N 2947/06)
Постановление от 24 апреля 2008 г. [вынесено I Секцией]
Обстоятельства дела
Заявителями по делу выступают 12 узбекских граждан и один киргизский, которые были задержаны в июне 2005 г. в России. В их отношении правительство Узбекистана предъявило требование об экстрадиции, в котором указывалось, что они финансировали беспорядки, имевшие место в мае 2005 г. в узбекском городе Андижане. Заявители содержались под стражей в ожидании экстрадиции до марта 2007 г., когда они были освобождены. В 2006 году верховный комиссар ООН по делам беженцев предоставил заявителям статус беженцев, установив, что они имеют обоснованные опасения по поводу преследований и пыток в случае возвращения в Узбекистан. Российские власти отказались предоставить им статус беженцев или убежище. Вместо этого заместитель генерального прокурора отдал распоряжение об их экстрадиции в Узбекистан, указав, что они «совершили» террористические акты и другие преступления, и что российские власти получили дипломатические заверения от узбекского государства-ответчика о том, что по возвращении эти лица не будут подвергнуты пытке и им не будет вынесен смертный приговор. Распоряжения об экстрадиции были оставлены в силе российскими судами, но заявители не были выданы в связи с предварительной мерой, на которую указал Европейский Суд на основании правила 39 Регламента Суда.
Вопросы права
По поводу соблюдения требований статьи 3 Конвенции. Большинство заявителей покинули Узбекистан с целью избежать преследования в связи с религиозными взглядами или успешной предпринимательской деятельностью. Некоторые из них ранее подвергались жестокому обращению со стороны узбекских властей, у других родственники или деловые партнеры были задержаны и обвинены в участии в незаконных экстремистских организациях. После беспорядков в г. Андижане в мае 2005 г. заявители были задержаны в России по требованию узбекских властей, которые подозревали их в финансировании восставших.
Задача Европейского Суда заключается в установлении того, существует ли риск жестокого обращения в случае экстрадиции заявителей в Узбекистан. Информация, поступающая из различных объективных источников, свидетельствует о том, что проблема жестокого обращения с арестованными в Узбекистане по-прежнему сохраняет свое значение, и не представлено конкретных доказательств значительного усиления защиты от пыток в последние годы. Хотя узбекское правительство приняло определенные меры для преодоления пыточной практики, не имеется доказательств того, что эти меры дали положительный результат. Европейский Суд, таким образом, находит, что жестокое обращение с арестованными является всеобъемлющей и застарелой проблемой Узбекистана. Что касается конкретной ситуации заявителей, Европейский Суд признает, что в случае экстрадиции в Узбекистан они подвергнутся реальному риску жестокого обращения, с учетом установления верховным комиссаром ООН по делам беженцев достаточных оснований у каждого из них опасаться преследования и жестокого обращения в случае экстрадиции в Узбекистан, и предоставления им статуса беженцев, а также принимая во внимание документальные доказательства распространенности пыток в этой стране. Наконец, поскольку пыточная практика в Узбекистане описывается авторитетными международными экспертами как систематическая, Европейский Суд не убежден в том, что заверения, предоставленные узбекскими властями, обеспечивают надежную гарантию против риска жестокого обращения.
Постановление
Исполнение решений об экстрадиции составит нарушение требований статьи 3 Конвенции (вынесено шестью голосами «за» и одним «против»).
По поводу соблюдения требований пункта 2 статьи 6 Конвенции. Заявители не обвинялись в совершении какого-либо преступления на территории России. Процедура экстрадиции, следовательно, не затрагивала рассмотрение обвинения в значении статьи 6 Конвенции. Однако решение об экстрадиции заявителей было принято в целях их уголовного преследования. Поэтому процедура экстрадиции была прямым следствием и побочным фактором уголовного преследования заявителей в Узбекистане. В связи с этим Европейский Суд усматривает тесную связь между уголовным преследованием в Узбекистане и процедурой экстрадиции, что оправдывает распространение на последнюю сферы действия пункта 2 статьи 6 Конвенции. Кроме того, формулировка решений об экстрадиции ясно показывает, что прокурор рассматривал заявителей в качестве «обвиняемых в совершении преступлений», что само по себе позволяет считать применимым пункт 2 статьи 6 Конвенции. Европейский Суд также полагает, что решение об экстрадиции может вызывать вопрос о применимости пункта 2 статьи 6 Конвенции, если его мотивировочная часть, которая неотделима от резолютивной, устанавливает вину лица. Решения об экстрадиции в настоящем деле утверждают, что заявители подлежат выдаче, поскольку они «совершили» террористические акты и иные преступления в Узбекистане. Это заявление не ограничивалось указанием на подозрения в отношении заявителей, оно упоминало как установленный факт, без каких-либо ограничений или оговорок, что они причастны к совершению преступлений, даже без упоминания о том, что они отрицали свою причастность к ним. Формулировка решений об экстрадиции приравнивается к признанию виновности, которое могло способствовать представлению об их виновности в обществе и иметь преюдициальное значение для оценки обстоятельств дела компетентным судебным органом в Узбекистане.
Постановление
По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции (принято единогласно).
Со ссылкой на дело «Насруллоев против России» [Nasrulloyev v. Russia], N 656/06 (см. «Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека» N 102), Европейский Суд также установил нарушения требований пункта 1 (незаконное содержание под стражей) и пункта 4 статьи 5 Конвенции (проверка законности содержания под стражей).
Компенсация
В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить каждому заявителю 15 000 евро в счет компенсации причиненного морального вреда.
 
Вопрос о запрещении пыток

По делу обжалуются жестокое обращение и неоправданное применение палок против заключенных, а также отсутствие эффективного расследования. По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции.

Дедовский и другие против России
[Dedovskiy and Others v. Russia] (N 7178/03)
Постановление 15 мая 2008 г. [вынесено I Секцией]

Обстоятельства дела
В 2001 году семь заявителей, отбывавших лишение свободы в исправительной колонии, подверглись жестокому обращению и избиению палками со стороны отряда «Варяг», специального подразделения, созданного в целях поддержания порядка в местах лишения свободы. Отряд был предположительно вызван в колонию с целью устрашения заключенных, которых подстрекал к подрывной деятельности лидер преступной группировки. Отряд получил инструкции о поддержании порядка путем проведения личных обысков заключенных и всех помещений колонии. Все служащие отряда, за исключением командира, носили вязаные шапки и камуфляжную форму без знаков различия и были вооружены резиновыми палками. Уголовные дела в связи с большинством жалоб на жестокое обращение были прекращены на том основании, что при расследовании не добыты подтверждающие их «объективные данные». Обвинения в превышении должностных полномочий, выдвинутые против командира и его подчиненных, были сняты за отсутствием доказательств.

Вопросы права
По поводу соблюдения требований статьи 3 Конвенции. (a) Материально-правовой аспект. Принимая во внимание невыборочный характер действий отряда, которые были направлены на всю колонию, а не на отдельных заключенных, а также признание государством-ответчиком фактов, изложенных заявителями, Европейский Суд находит в достаточной степени установленным, что заявители подверглись жестокому обращению, на которое они жаловались. Использование палок не имело законодательных оснований. Закон Российской Федерации «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» допускает применение резиновых палок в определенных ситуациях, например, «для пресечения массовых беспорядков, групповых нарушений общественного порядка осужденными и заключенными, а также задержания правонарушителей, оказывающих злостное неповиновение или сопротивление персоналу». При этом отсутствуют данные о том, что заявители нападали на должностных лиц или других заключенных. Избиения носили индивидуальный, а не коллективный характер. Даже если некоторые заявители предположительно проявляли неповиновение или сопротивление по отношению к должностным лицам, попытки задержать их не делались. Если даже применение физической силы со стороны должностных лиц в некоторых случаях могло быть необходимо, их действия были несоразмерны предполагаемым проступкам заявителей и явно не совместимы с преследуемыми целями. Очевидно, что избиение заключенных палкой не могло привести к желаемому результату обеспечения возможности обыска. В такой ситуации удар палкой мог быть формой санкции или телесного наказания. Такая несоразмерная реакция наиболее поразительна в деле заявителей, которые просто отказывались назвать имя или сменить одежду. Следовательно, отряд прибегнул к сознательному и неспровоцированному насилию с целью устрашения и унижения, которые должны были сломить физическое или моральное сопротивление заявителей, унизить их достоинство и принудить к покорности. Удары палкой должны были вызвать душевное и физическое страдание, приравниваемое к пытке.

Постановление
По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции (принято единогласно).
(b) Процессуальный аспект. Уголовное дело было возбуждено только через полтора месяца после происшествия. Отсутствуют данные о том, что заявители были осмотрены врачом после происшествия, поскольку имеющиеся документы относятся к последующим осмотрам. Между тем отсутствие «объективных» доказательств в виде медицинских документов приводилось в качестве основания для прекращения дела по большинству жалоб. В докладе об использовании палок не указано, кто именно их использовал. Позволяя служащим отряда скрывать свои лица и не носить знаков различия на форме, власти сознательно сделали невозможным их опознание жертвами. Этот факт приводился в качестве главного основания для прекращения уголовного дела. Суды также воспрепятствовали попыткам привлечь виновных к ответственности. Кроме того, в то время как районный суд оправдал командира, поскольку он осуществлял надлежащий контроль законности действий своих подчиненных, региональный суд освободил его ответственности, так как он не мог и не был должен контролировать служащих отряда в свое отсутствие. Европейский Суд отмечает явные противоречия между выводами судов страны. Право заявителей на эффективное участие в расследовании также не было обеспечено. Следователь не заслушал показания заявителей или других потерпевших лично и даже не упомянул их версию в своих решениях. Отсутствуют доказательства того, что копии решений прокурора были надлежащим образом вручены заявителям. Расследование утверждений заявителей о жестоком обращении с ними не было, таким образом, тщательным, адекватным или эффективным.

Постановление
По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции (принято единогласно).
По поводу соблюдения требований статьи 13 Конвенции. Хотя российские суды теоретически имеют возможность независимой оценки материалов дела, на практике значение, придаваемое предварительному следствию, столь велико, что даже самые убедительные доказательства противного отбрасываются, и такое средство правовой защиты становится теоретическим и иллюзорным. Поскольку уголовное дело было прекращено, любое иное средство правовой защиты, включая требование о возмещении ущерба, имело ограниченные шансы на успех. Таким образом, заявители в соответствии с национальным законодательством не располагали эффективным средством правовой защиты в виде требования о компенсации в связи с жестоким обращением, которое они претерпели.

Постановление
По делу допущено нарушение требований статьи 13 Конвенции (принято единогласно).
В порядке применения подпункта «а» пункта 1 статьи 38 Конвенции. Несмотря на неоднократные требования, государство-ответчик отказалось представить копию доклада руководителя управления надзора за соблюдением законности в учреждениях исполнения наказаний. Сведения, содержащиеся в этом докладе, имеют решающее значение для установления обстоятельств дела. Причины отказа, приведенные государством-ответчиком, не были адекватными. Соответственно, государство-ответчик не исполнило обязательств, предусмотренных подпунктом «а» пункта 1 статьи 38 Конвенции.

Постановление
По делу допущено несоблюдение требований статьи 38 Конвенции (принято единогласно).

Компенсация
В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить каждому заявителю 10 000 евро в счет компенсации причиненного морального вреда.
 
Европейский день борьбы против смертной казни
в России прошел незаметно

Европейский день борьбы против смертной казни в рамках международной программы был отмечен 10 октября в Страсбурге обменом мнений за «круглым столом», в котором приняли участие Генеральный секретарь Совета Европы Терри Дэвис, председатель Парламентской ассамблеи Совета Европы Луис Мария де Пуч, бывший французский министр юстиции сенатор Робер Бадентер, посол Швеции по правам человека Ян Нордландер и посол доброй воли Совета Европы по борьбе против смертной казни Бьянка Джаггер. В ходе «круглого стола», проходившего под патронажем шведского председатель-ства в Комитете министров Совета Европы и французского — в Европейском союзе, прозвучало аудиопослание Троя Дэвиса, приговоренного к смертной казни в США, которое он адресовал «Международной амнистии».
Напомним, что инициатором учреждения Европейского дня борьбы против смертной казни в 2007 году выступил Совет Европы. К этой инициативе присоединился и Европейский союз. Их совместная декларация открывается напоминанием, что смертная казнь противоречит фундаментальным правам, составляющим основу интеграции в Европейский союз и Совет Европы, а отмена смертной казни является предметом Протоколов №№ 6 и 13 к европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод и отражена в статье 2 Хартии Европейского союза об основных правах. Декларация еще раз подчеркивает, что отмена смертной казни является неотъемлемым условием вступления государств как в Совет Европы, так и в Европейский союз.
Кроме того, Декларация:
– призывает государства – члены Совета Европы и Европейского союза не прекращать усилия по объяснению того значения, которое имеет отмена смертной казни в Европе для уважения достоинства человека;
– напоминает о центральном месте, которое в европейской системе защиты прав человека занимают Протоколы №№ 6 и 13 к европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, отменяющие, соответственно, смертную казнь в мирное время и при любых обстоятельствах, а также подчеркивая важность их ратификации всеми государствами – членами Совета Европы;
– напоминает о значимости ратификации государствами – членами Совета Европы и Европейского союза и их содействия продвижению Второго факультативного протокола к Международному пакту о гражданских и политических правах, который является основным международным документом, направленным на отмену смертной казни;
– подчеркивает важность продолжения неустанных усилий, связанных с отменой смертной казни во всем мире, состоящих в направлении представлений третьим странам, активной деятельности в рамках многостороннего сотрудничества и поддержке акций гражданского общества, целью которых является отмена смертной казни.
В заключительных положениях декларации записано: «Призывая граждан Европы поддержать отмену смертной казни во всем мире и этим внести вклад в развитие основных прав человека и отдавая дань уважения “Международному дню против смертной казни”, который, начиная с 2003 года, отмечается ежегодно 10 октября, и желая усилить эту инициативу неправительственных организаций участием европейских институтов, Европейский союз и Совет Европы одобряют учреждение “Европейского дня против смертной казни”, который будет проводиться ежегодно 10 октября».
Выступая за «круглым столом», Генеральный секретарь Совета Европы Терри Дэвис напомнил, что «год назад Совет Европы учредил Европейский день против смертной казни как важный повод для проведения ежегодных публичных дебатов о том, почему казнить людей недопустимо. Мы рады, – заметил он, – что Европейский союз решил присоединиться к этой инициативе».
Продолжая свое выступление, Терри Дэвис сообщил, что 46 из 47 стран – членов Совета Европы законодательно отменили смертную казнь. Россия обещала присоединиться к ним в течение трех лет после присоединения к Совету Европы в 1996 году. Этого пока не произошло, но Россия предприняла первые и очень важные шаги, связанные с введением моратория на смертную казнь, позволяющие на практике говорить об отмене смертной казни.
Два государства из тех, которые обладают статусом наблюдателей – Канада и Мексика – также отменили смертную казнь. Два других – Япония и США – продолжают приводить казни в исполнение. Европейский день против смертной казни – возможность напомнить им, что они не идут в ногу со всем демократическим и цивилизованным миром.
Наконец, Европейский день против смертной казни – это возможность поддержать движение за универсальный мораторий на приведение смертных приговоров в исполнение. В декабре прошлого года 104 государства со всех континентов проголосовали за соответствующую Резолюцию Генеральной Ассамблеи ООН. «Я уверен, что эта негуманная и унижающая достоинство человека форма наказания будет в скором времени отменена во всем мире», – закончил свое выступление Терри Дэвис.
«Смерть по распоряжению (приказу) государства в качестве наказания за совершение преступления, к счастью, является для Европы прошлым, – сказал в своем выступлении председатель Парламентской ассамблеи Совета Европы Луис Мария де Пуч. – Человеческое достоинство требует, чтобы мы представили аргументы тем, кто по-прежнему сохраняет эту практику. Раз в год мы объединяемся с другими людьми из разных частей мира в целях агитации за всемирный мораторий против смертной казни. Лед тронулся, и однажды, я уверен, смертная казнь уйдет в прошлое».
Каждый год, 10 октября, в разных странах мира проходит до 200 мероприятий, направленных на отмену смертной казни. В Российской Федерации этот день прошел незаметно.
 
Постановления по жалобам против Российской Федерации
Волоскова против России
[Voloskovav. Russia]
Заявительница из Воронежа жаловалась на длительное неисполнение вступившего в законную силу судебного решения, вынесенного в ее пользу, по иску о взыскании задолженности по пособию на ребенка
с учетом индексации.

Европейский Суд единогласно постановив, что в данном деле российские власти допустили нарушения требований пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, обязал государство-ответчика выплатить заявителю 310 евро в качестве компенсации материального ущерба и 3000 евро в качестве компенсации морального вреда.
Гаврикова против России
[Gavrikovav. Russia]
Заявительница из г. Заречный Свердловской области, оформившая развод со своим мужем для улучшения жилищных условий
и продолжавшая вести с ним совместную жизнь, жаловалась на то, что отказав ей в праве получить компенсацию морального ущерба в связи
со смертью мужа в авиакатастрофе, власти нарушили ее право на уважение частной и семейной жизни.

Европейский Суд единогласно постановил, что в настоящем деле российские власти не нарушали требований Конвенции и протоколов
к ней.

Выдрина против России
[Vydrinav. Russia]
Заявительница из Воронежа жаловалась на длительное неисполнение вступившего в законную силу судебного решения, вынесенного в ее пользу, по иску о взыскании задолженности по государственному ежемесячному пособию на детей.
Европейский Суд единогласно постановив, что российские власти допустили нарушение требований пункта 1 статьи 6 Конвенции
и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, обязал государство-ответчика выплатить заявительнице 3
000 евро в качестве компенсации морального вреда.
Глушакова против России
[Glushakovav. Russia]
Заявительница из г. Шахты Ростовской области жаловалась на длительное неисполнение вступивших в законную силу судебных решений о выплате ей и ее внуку в порядке наследования ежемесячных социальных платежей в связи с участием ее умершего сына в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС.
Европейский Суд единогласно постановив, что российские власти допустили нарушение требований статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, обязал государство-ответчика предпринять меры, необходимые для обеспечения исполнения решений российских судов, и выплатить заявительнице 2000 евро в качестве компенсации морального вреда.
Сапленков против России
[Saplenkovv. Russia]
Заявитель из г. Шахты Ростовской области жаловался
на длительное неисполнение вступившего в законную силу судебного решения, вынесенного в его пользу по иску о взыскании компенсации
за несвоевременно выплаченное пособие.

Европейский Суд, приняв во внимание, что сторонами было заключено мировое соглашение и заявителю выплачены суммы, причитавшиеся ему по решению российского суда, включая суммы в качестве возмещения морального вреда, единогласно решил прекратить производство по делу и исключить заявление из перечня дел, подлежащих рассмотрению.
Довгучиц против России
[Dovguchitsv. Russia]
Заявитель из г. Рязани, бывший военнослужащий, жаловался
на длительное неисполнение вступившего в законную силу, но отмененного в порядке надзора судебного решения, вынесенного в его пользу по иску о взыскании денежных средств причитавшихся ему
за период нахождения в командировке в зоне чрезвычайного положения на территории Республики Таджикистан.

Европейский Суд единогласно постановив, что российские власти допустили нарушения требований статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, обязал государство-ответчика обеспечить выплату суммы, присужденной заявителю отмененным решением российского суда, а также обязал выплатить заявителю 89515 рублей в качестве компенсации материального ущерба и 2000 евро в качестве компенсации морального вреда.
Загородников против России
[Zagorodnikovv. Russia]
Заявитель из г. Москвы, являвшийся вкладчиком банка «Русский кредит», объявленного банкротом и прекратившим свое существование в 2004 году, жаловался на нарушение его прав на открытое судебное разбирательство и личное участие в судебном заседании по иску вкладчиков к банку.
Европейский Суд единогласно постановив, что российские власти нарушили требования пункта 1 статьи 6 Конвенции в том, что касается права на открытое судебное разбирательство, но не допустили нарушения права заявителя на участие в судебном заседании, обязал государство-ответчика выплатить заявителю 1000 евро в качестве компенсации морального вреда.
Дюльдин и Кислов против России
[Dyuldin and Kislov v. Russia]
Заявители из г. Пензы, председатель профсоюза и журналист, являвшиеся сопредседателями пензенского областного объединения избирателей «Гражданское единство», жаловались на нарушение их права свободно выражать свое мнение.
Европейский Суд единогласно постановив, что российские власти допустили нарушение требований статьи 10 Конвенции, обязал государство-ответчика выплатить каждому заявителю 1 000 евро
в качестве компенсации морального вреда.

Галкин против России
[Galkinv. Russia]
Заявитель из г. Барнаула Алтайского края жаловался на длительное неисполнение вступившего в законную силу судебного решения, вынесенного в его пользу по иску о компенсации морального вреда, причиненного незаконным обыском.
Европейский Суд единогласно постановив, что российские власти нарушили требования статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, обязал государство-ответчика выплатить заявителю 900 евро в качестве компенсации морального вреда.
Красюченко против России
[Krasyuchenkov. Russia]
Заявительница из г. Воронежа жаловалась на длительное неисполнение вступившего в законную силу судебного решения, вынесенного в ее пользу по иску об индексации несвоевременно выплаченной пенсии.
Европейский Суд единогласно постановив, что российские власти допустили нарушения требований статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, обязал государство-ответчика выплатить заявительнице 140 евро в качестве компенсации материального ущерба и 3000 евро в качестве компенсации морального вреда.
Бабушкин против России
[Babushkinv. Russia]
Заявитель из Нижнего Новгорода жаловался на бесчеловечные условия его содержания под стражей до суда, выражавшиеся, в частности, в отсутствии отдельного спального места и ограничении доступа
к местам отправления естественной нужды.

Европейский Суд единогласно постановив, что в данном деле российские власти нарушили требования статьи 3 Конвенции в части жалоб на условия содержания под стражей, обязал государство-ответчика выплатить заявителю 2500 евро в качестве компенсации морального вреда.
Ошер и Ошер против России
[Osher and Osher v. Russia]
Заявители из г. Линн (штат Массачусетс, США) жаловались на длительное неисполнение вступившего в законную силу, но отмененного в порядке надзора судебного решения, вынесенного в их пользу по иску к управлению социальной защиты населения Октябрьского района
г. Ростова-на-Дону об индексации несвоевременно выплаченных пенсий.

Европейский Суд единогласно постановив, что российские власти нарушили требования статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола1 к Конвенции, решил не присуждать справедливую компенсацию в связи с отсутствием соответствующих требований.
Алмаева против России
[Almayevav. Russia]
Заявительница из Самары, принимавшая участие в ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС, жаловалась на длительное неисполнение вступивших в законную силу, но отмененных в порядке надзора судебных решений, вынесенных в ее пользу по иску
о задолженности по выплате ежемесячных социальных пособий.

Европейский Суд единогласно постановив, что российские власти нарушили требования статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола1 к Конвенции, обязал государство-ответчика выплатить заявительнице 380 евро в качестве компенсации материального ущерба и 2800 евро в качестве компенсации морального вреда.
Березкина против России
[Berezkinav. Russia]
Заявительница из Воронежа жаловалась на длительное неисполнение вступившего в законную силу судебного решения, вынесенного в ее пользу по иску об индексации несвоевременно выплаченной пенсии.
Европейский Суд единогласно постановив, что российские власти нарушили требования пункта 1 статьи 6 Конвенции в сочетании с требованиями статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, обязал государство-ответчика выплатить заявительнице 3900 евро в качестве компенсации морального вреда.
 
По жалобам о нарушениях статьи3 Конвенции
Вопрос о запрещении бесчеловечного
или унижающего достоинство обращения
По делу обжалуется содержание заявительницы в течение 34 дней в камере, предназначенной для краткосрочного административного задержания на срок, не превышающий трех часов. По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции.
Щебет против России
[Shchebetv. Russia] (№16074/07)
Постановление от 12 июня 2008 г. [вынесено IСекцией]
Обстоятельства дела
Заявительница, гражданка Белоруссии, была задержана 20 февраля 2007 г. по прибытии в аэропорт Домодедово (Россия) с целью ее экстрадиции в Белоруссию, поскольку она была включена в перечень лиц, скрывающихся от правосудия. Милиция не оформила ее задержание. Она была помещена в камеру предварительного заключения отдела внутренних дел на транспорте и после получения факсимильного сообщения от белорусских властей содержалась там в ожидании запроса об экстрадиции. Заявительница неоднократно жаловалась в суды страны на содержание под стражей без судебного решения с превышением максимального срока, составляющего 48 часов согласно Конституции Российской Федерации и Уголовно-процессуальному кодексу. Однако в принятии жалоб было отказано, поскольку она не являлась участником уголовного дела в России, и в любом случае согласно применимому договору (Минской конвенции) факсимильное сообщение белорусских властей давало законное основание для ее задержания до получения формального запроса об экстрадиции. Заявительница также жаловалась российским властям на условия содержания. Она утверждала, в частности, что содержалась в камере площадью около четырех квадратных метров без туалета, постели, стола, стула и окон. Дверь камеры заменяла металлическая решетка, вследствие чего она постоянно находилась под обзором. Время от времени в камеру помещали других женщин-нарушительниц. Она также утверждала, что ее не выпускали из камеры для упражнений, и что еду ей приносили сестра и знакомый.
Государство-ответчик признало описание условий содержания заявительницы в основном правильным. Однако оно утверждало, что милиция предоставила ей матрас, взятый в гостинице, и пищу из столовой аэропорта. 23 марта 2007 г. Генеральная прокуратура обратилась за решением о взятии под стражу после получения запроса об экстрадиции из Белоруссии. Ее заявление было удовлетворено через три дня, и заявительница была переведена в следственный изолятор. Запрос об экстрадиции заявительницы в Белоруссию был позднее удовлетворен.
Вопросы права
По поводу соблюдения требований подпункта «f» пункта 1 статьи 5 Конвенции. Европейский Суд прежде всего отмечает, что отсутствие официального документа с информацией о дате, времени и месте задержания заявительницы, а также имени задержавшего ее должностного лица должно рассматриваться как наиболее серьезное упущение, не совместимое с целью статьи 5 Конвенции. Кроме того, содержание заявительницы под стражей, узаконенное через 34 дня после ее задержания, противоречило также Конституции Российской Федерации и Уголовно-процессуальному кодексу, согласно которым максимальный срок задержания в отсутствие судебного решения не может превышать 48 часов. Минская конвенция, устанавливавшая, что временное содержание под стражей должно соответствовать национальной процедуре, также не давала для этого оснований. Российские власти ошибочно истолковали соответствующее положение Минской конвенции, которое не являлось основанием для содержания под стражей в течение первоначального 40-дневного срока, но устанавливало, что лицо, содержащееся под стражей в течение более чем 40 дней, должно быть освобождено, если в отношении него не поступил запрос об экстрадиции.
Постановление
По делу допущено нарушение требований статьи 5 Конвенции (принято единогласно).
По поводу соблюдения требований статьи 3 Конвенции. Европейский Суд ранее устанавливал нарушение статьи 3 Конвенции по делам, в которых заявители содержались в камерах, рассчитанных на краткосрочное содержание. Кроме того, Комитет Совета Европы по предотвращению пыток (CPT), представители которого осмотрели камеры временного содержания в ряде московских отделов внутренних дел, указал, в частности, что эти темные, грязные, плохо вентилируемые и не имеющие обстановки помещения не могут использоваться для содержания под стражей в течение более чем трех часов.
В связи с отсутствием судебного решения о заключении под стражу заявительница не могла быть помещена в следственный изолятор и содержалась в течение 34 дней в камере, предназначенной для лиц, подвергнутых административному задержанию в течение не более чем трех часов. Она не только была мала, намного уступая предписанной CPT площади в семь квадратных метров, но и не имела удобств, необходимых для длительного содержания под стражей. Периодически в эту крошечную камеру помещали других правонарушительниц. Тот факт, что заявительница содержалась в таких стесненных условиях, при отсутствии солнечного света, воздуха и возможности уединения, а также физических упражнений или отдыха в течение 24 часов в сутки на протяжении более чем месяца, должен был причинить ей значительные страдания. Кроме того, невозможность установить, была ли заявительница обеспечена питанием или постельными принадлежностями, объяснялась ее содержанием под стражей в отсутствие какой-либо правовой основы. Даже если милиционеры приносили ей еду, их добрая воля не заменяла очевидное отсутствие нормативной базы, регулирующей данную ситуацию. Европейский Суд заключает, что условия содержания, которые заявительница была вынуждена претерпевать в течение 34 дней, причинили ей интенсивные страдания, страх и чувство неполноценности, способные унизить и оскорбить ее, причем эти чувства обострялись лишением свободы в отсутствие законных оснований.
Постановление
По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции (принято единогласно).
Европейский Суд также установил, что по делу допущено нарушение требований пункта 4 статьи 5 Конвенции (см. также Постановление Европейского Суда от 11 октября 2007 г. по делу «Насруллоев против России» [Nasrulloyev v. Russia], жалоба № 656/06 («Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека» [Information Note on the Case-law of European Court of Human Rights] № 101[1]).
Компенсация
В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявительнице 10 000 евро в счет компенсации причиненного морального вреда.
 
По жалобе о нарушении подпункта «с» пункта 3 статьи 6 Конвенции

Вопрос о соблюдении права на защиту посредством выбранного защитника

По делу обжалуется отстранение адвоката от ведения уголовного дела в связи с советом клиенту о его праве не свидетельствовать против себя. По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции.

Яременко против Украины

[Yaremenko v. Ukraine] (№ 32092/02)

Постановление от 12 июня 2008 г. [вынесено V Секцией]



Обстоятельства дела

В январе 2001 г. заявитель был задержан по подозрению в совершении в том же месяце ряда преступлений и допрошен в присутствии адвоката. В феврале 2001 г. он был допрошен для установления возможной причастности к другому преступлению, совершенному в 1998 году. Заявитель утверждал, что во время допроса он был избит сотрудниками милиции, которые принуждали его отказаться от права на защитника и признаться в убийстве. На следующий день в присутствии адвоката он отрицал свою причастность к преступлению 1998 года. Однако позднее в тот же день он подписал заявление об отказе от услуг адвоката на том основании, что последний препятствовал его признанию в преступлении 1998 года. Его адвокат был отстранен от участия в деле. Впоследствии заявитель жаловался, что подписал отказ под давлением со стороны сотрудников милиции и следователя. Его адвокат был позднее вновь допущен к делу, и в июне 2001 г. заявитель был допрошен в его присутствии. Он повторно утверждал, что невиновен в преступлении 1998 года и объяснял, что был вынужден к признанию сотрудниками милиции. В ноябре 2001 г. он был осужден совместно с другим лицом в преступлениях 1998 и 2001 годов и приговорен к пожизненному лишению свободы.



Вопросы права

По поводу соблюдения требований пункта 1 статьи 6 Конвенции. Адвокат заявителя был отстранен от ведения дела следователем за совет своему клиенту хранить молчание и не свидетельствовать против себя. Прокурор в ответ на жалобы адвоката отметил, что он нарушил правила профессиональной этики своим советом клиенту не признавать себя виновным и отказаться от части его прежних показаний. Кроме того, Европейский Суд находит знаменательным, что заявитель и его соучастник по истечении более чем двух лет дали подробные показания, которые, по мнению следователя, не содержали никаких противоречий или несоответствий. Этот факт вызывает подозрения в том, что их показания были тщательно скоординированы. Однако суды страны сочли, что такие подробные показания служат неоспоримым подтверждением их истинности, и на их основании осудили заявителя за преступление 1998 года, несмотря на тот факт, что признание было получено в отсутствие адвоката и отозвано немедленно, после того как обвиняемый получил доступ к последнему, а также не подтверждалось другими доказательствами. При таких обстоятельствах имелись веские причины предполагать, что признание заявителя было подписано им против воли. Принимая во внимание отсутствие адекватного расследования утверждения заявителя о том, что его признание было получено за счет жестокого обращения, Европейский Суд находит, что его использование на суде нарушало его право хранить молчание и не свидетельствовать против себя.



Постановление

По делу допущено нарушение требований пункта 1 статьи 6 Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения требований подпункта «с» пункта 3 статьи 6 Конвенции. Европейский Суд выражает озабоченность относительно обстоятельств первоначального допроса заявителя по поводу преступления 1998 года. Правоохранительные органы, расследуя насильственную смерть, возбудили уголовное дело по факту причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть, а не убийства. Первое считалось менее тяжким преступлением и потому не требовало обязательного присутствия адвоката. Немедленно после получения признания преступление было переквалифицировано на убийство, в котором заявителю и было предъявлено обвинение. В результате он оказался в положении, в котором, как он утверждает, он был вынужден отказаться от права на защиту и оговорить себя. Он пользовался услугами адвоката в первоначальном уголовном деле, но отказался от них при допросе по поводу другого преступления. Тот факт, что он сделал признание в отсутствие адвоката и отозвал его, когда получил доступ к последнему, свидетельствует об уязвимости его позиции и реальной необходимости квалифицированной правовой помощи. Довод государства-ответчика о том, что адвокат был устранен исключительно по просьбе заявителя, представляется маловероятным, поскольку он отсутствовал в первоначальном решении об отстранении, а в ответах прокуратуры упоминался только в качестве дополнительного аргумента. Два других адвоката, представлявших интересы заявителя, видели его только однажды, при допросе, а не до него. Этот факт позволяет предположить чисто номинальный характер их услуг. Способ и мотивы отстранения адвоката от уголовного дела и предполагаемое отсутствие правовых оснований для него вызывают серьезные вопросы по поводу справедливости разбирательства в целом.



Постановление

По делу допущено нарушение требований подпункта «с» пункта 3 статьи 6 Конвенции (принято единогласно).
 
Зайцев против Российской Федерации

[Zaytsev v. Russia]

Заявитель, школьный учитель из г. Новомосковска Тульской области, признанный виновным в жестоком обращении с учениками и приговоренный к одному году и шести месяцам лишения свободы условно, жаловался на неуведомление его должным образом о кассационном рассмотрении дела, что нарушило право заявителя на справедливое судебное разбирательство.

Европейский Суд, приняв во внимание тот факт, что президиумом Тульского областного суда были приняты меры по восстановлению нарушенного права, решение кассационной инстанции было отменено в порядке надзорного производства и направлено на новое кассационное рассмотрение, единогласно постановил, что в данном деле российские власти не нарушили требования статьи 6 Конвенции.



Коляда против Российской Федерации

[Kolyada v. Russia]

Заявительница, являвшаяся работником муниципального унитарного предприятия, жаловалась на длительное неисполнение вступившего в законную силу судебного решения, вынесенного в ее пользу по иску о взыскании задолженности по заработной плате.

Европейский Суд, единогласно постановив, что в данном деле российские власти нарушили положения статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, обязал государство-ответчика выплатить заявительнице 1080 евро в качестве компенсации материального ущерба, 2700 евро в качестве компенсации морального вреда и 850 евро в возмещение судебных расходов и издержек.



Петров против Российской Федерации

[Petrov v. Russia]

Заявитель из г. Орска Оренбургской области, предприниматель без образования юридического лица, приобретший квартиру на первом этаже жилого дома для последующего переоборудования ее в магазин, жаловался на отмену в порядке надзорного производства, вступившего в законную силу судебного решения, вынесенного в его пользу.

Европейский Суд единогласно постановив, что в данном деле имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции, тем не менее отклонил требования заявителя по справедливой компенсации.



Шнейдерман против Российской Федерации

[Shneyderman v. Russia]



Заявитель из деревни Кресты Тульской области жаловался на чрезмерную продолжительность производства по его делу о перерасчете и выплате задолженности по его пенсии, и утверждал, что было нарушено его право на эффективное средство правовой защиты.

Европейский Суд, единогласно признав жалобу приемлемой только в отношении разумного срока судебного разбирательства и отсутствия эффективного средства правовой защиты, постановил, что в данном деле российские власти нарушили требования пункта 1 статьи 6 Конвенции и требования статьи 13 Конвенции и обязал государство-ответчика выплатить заявителю 6 200 евро в качестве возмещения морального вреда.



Зайченко против Российской Федерации

[Zaichenko v. Russia]



Заявительница из Воронежа жаловалась на длительное неисполнение вступившего в законную силу судебного решения, вынесенного в ее пользу по иску о взыскании задолженности по государственному ежемесячному пособию на детей с учетом индексации.

Европейский Суд, единогласно признав, что в данном деле российские власти нарушили требования пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции обязал государство-ответчика выплатить заявительнице 290 евро в качестве компенсации материального ущерба и 3 000 евро в качестве компенсации морального вреда.





Гавриленко против Российской Федерации

[Gavrilenko v. Russia] (№30674/03)

Постановление от 15 февраля 2007 г. [вынесено I секцией]



Заявитель из Батайска Ростовской области, принимавший участие в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС, жаловался на длительное неисполнение вступившего в законную силу, но отмененного в порядке надзорного производства судебного решения, вынесенного в его пользу об индексации пособия в возмещение вреда здоровью.

Европейский Суд, единогласно постановив что в данном деле российские власти нарушили требования пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, решил не присуждать заявителю справедливую компенсацию.



Септа против Российской Федерации

[Septa v. Russia]



Заявитель из Батайска Ростовской области, принимавший участие в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС, жаловался на длительное неисполнение вступившего в законную силу, но отмененного в порядке надзорного производства судебного решения, вынесенного в его пользу об индексации пособия в возмещение вреда здоровью.

Европейский Суд, единогласно постановив что в данном деле российские власти нарушили требования пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, решил не присуждать заявителю справедливую компенсацию.



Севостьянов против Российской Федерации

[Sevostyanov v. Russia]



Заявитель из г. Шахты Ростовской области жаловался на длительное неисполнение вступившего в законную силу судебного решения, вынесенного в его пользу по иску о взыскании компенсации за несвоевременно выплаченное пособие.

Европейский Суд, приняв во внимание, что в данном деле сторонами было заключено мировое соглашение и заявителю выплачены суммы, причитавшиеся ему по решению российского суда, включая суммы в качестве возмещения морального вреда, единогласно решил прекратить производство по делу и исключить заявление из перечня дел, подлежащих рассмотрению.



Пыльнов против Российской Федерации
[Pylnov v. Russia]



Заявитель, военнослужащий из Костромы, жаловался длительное неисполнение вступившего в законную силу судебного решения, вынесенного в его пользу по иску о предоставлении ему безвозмездной финансовой помощи на строительство жилья.

Европейский Суд единогласно постановив, что в данном деле российские власти нарушили требования статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, обязал государство-ответчика обеспечить исполнение решения российского суда, а также выплатить заявителю 172 872 рубля в качестве компенсации материального ущерба и 3500 евро в качестве компенсации морального вреда.



Телятьева против Российской Федерации
[Telyatyeva v. Russia]

Заявительница из Архангельска жаловалась на длительное неисполнение вступившего в законную силу судебного решения, вынесенного в ее пользу по иску к администрации муниципального образования о предоставлении жилого помещения в связи с аварийным состоянием дома.

Европейский Суд, единогласно постановив, что в данном деле российские власти нарушили требования статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, обязал государство-ответчика выплатить заявительнице 1600 евро в качестве компенсации материального ущерба и 800 евро в качестве компенсации морального вреда.



Чепелев против Российской Федерации
[Chepelev v. Russia]

Заявитель из г. Углича Ярославской области жаловался на то, что удочерение (без согласия отца ребенка) на основании вступившего в законную силу судебного решения нарушило право заявителя на уважение семейной жизни.

Европейский Суд единогласно постановил, что в данном деле российские власти не нарушили требования статьи 8 Конвенции и статьи 5 Протокола № 7 к Конвенции.



Козеев против Российской Федерации
[Kozeyev v. Russia]

Заявитель, отставной военнослужащий из г. Рязани, жаловался на длительность неисполнения вступившего в законную силу, но отмененного в порядке надзора судебного решения, вынесенного в его пользу по иску о взыскании невыплаченного денежного довольствия, причитавшегося ему в связи с участием в военных операциях.

Европейский Суд единогласно постановив, что в данном деле российские власти нарушили требования статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, обязал государство-ответчика выплатить заявителю 21 430 евро в качестве компенсации материального ущерба и 2000 евро в качестве компенсации морального вреда.



ООО Промышленно-коммерческая группа “Сиб-ЮКАСС” против Российской Федерации
[OOO PKG “SIB-YUKASS” v. Russia]

Компания-заявитель из Иркутска жаловалась на длительность неисполнения ряда решений арбитражных судов, вынесенных в пользу заявителя и вступивших в законную силу по делу о взыскании задолженности по контракту о поставке топлива.

Европейский Суд, единогласно постановив что в данном деле в отношении заявителя российскими властями были нарушены требования пункта 1 статьи 6 Конвенции в сочетании со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, обязал государство-ответчика выплатить заявителю 253 560 евро в качестве компенсации материального ущерба и 10 000 в качестве возмещения судебных расходов и издержек.



Фитисов против Российской Федерации
[Fitisov v. Russia]

Заявитель из Обнинска Калужской области, принимавший участие в ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС, жаловался на длительность неисполнения ряда вступивших в законную силу судебных решений, вынесенных в ее пользу по искам о задолженности по выплате ежемесячных социальных пособий.

Европейский Суд, единогласно постановив, что в данном деле российские власти нарушили требования статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, обязал власти государства-ответчика гарантировать заявителю исполнение решений российских судов и выплатить заявителю 2 300 евро в качестве компенсации морального вреда.



Николай Жермаль против Российской Федерации

[Nikolaï Zhermal v. Russia]

Заявитель, гражданин Российской Федерации проживающий в Германии, жаловался на нарушение его права на свободные выборы, гарантированного статьей 3 Протокола № 1 к Конвенции во время выборной кампании по избранию губернатора Сахалинской области и нарушения положений статьи 10 Конвенции.

Европейский Суд, единогласно постановив, что в данном деле российские власти не нарушили требования статьи 3 Протокола № 1 к Конвенции и статьи 10 Конвенции, решил исключить из списка дел, находящихся в его производстве, часть жалобы заявителя, в которой он ссылается на нарушение статьи 10 Конвенции и объявил неприемлемой оставшуюся часть жалобы.
 
Статус
В этой теме нельзя размещать новые ответы.
Сверху