Формула-1. Пилоты

Devil 13

Ословед
В этой теме будут размещаться статьи о пилотах Формулы 1, в основном тех, которые уже не принимают участия непосредственно в гонках.

100 Гран При, которые потрясли мир.doc 1.16 Мб 48.[100-103] - по моему достаточно интересное чтиво в основном конечно о конкретных гран при, но ведь без пилотов этих гран при не было б ;)
наверняка все читали уже, хотя может и нет :)

AllF1_75x50.jpg 18.97 Мб

Содержание:
Эдди Ирвайн Часть 1, Часть 2, Часть 3, Часть 4, Часть 5, Часть 6
Айртон Сенна Часть 1, Часть 2, Часть 3, Часть 4, Часть 5
 

    Leeloo

    очки: 12
    Нет комментариев

    VV-m@n

    очки: 47
    Нет комментариев

Devil 13

Ословед
Эдди Ирвайн. Часть 1

Эдди Ирвайн
- Вице-чемпион сезона 1999 в составе Скудерии Феррари
a_43750.jpg

Родился: 10 ноября 1965 года в Ньютаунардсе (Великобритания)
Проживает: в Дублине (Ирландия)
Семейный статус: не женат
Физические данные: рост - 178 см, вес - 75 кг
Дебют в Формуле 1: Япония'1993

Статистика выступлений в Формуле-1
Код:
Участий в Гран-При      148
Старты в Гран-При       146
1-ые места                4
2-ые места                6
3-ые места               16
4-ые места               10
5-ые места                7
6-ые места                7
Лучшее место на старте    2
Первые линии              4
Лучшие круги              1
Зачетные очки           191
Код:
Год  Команда  Ст  Оч  Пд  Пб    Итог 

2002  Jaguar  16   8   1   -   9 место
2001  Jaguar  17   6   1   -  12 место
2000  Jaguar  16   4   -   -  13 место
1999 Ferrari  16  74   9   4   2 место
1998 Ferrari  16  47   8   -   4 место
1997 Ferrari  17  24   5   -   7 место
1996 Ferrari  16  11   1   -  10 место
1995  Jordan  17  10   1   -  12 место
1994  Jordan  13   6   -   -  16 место
1993  Jordan   2   1   -   -  20 место

Ст - старты, Оч - очки, Пд - подиумы, Пб - победы

a_43751.jpg

Книги об Эдди можно найти здесь
 

Devil 13

Ословед
Эдди Ирвайн. Часть 2

Безумный Эдди

a_43752.jpg

Скажите честно, ну кто из вас знает, что на самом деле ирландца из Ferrari зовут Эдмунд? А, тем не менее, именно так решили назвать его родители примерно тридцать лет назад. Но весь мир теперь величает их сына не иначе как Эдди. Более того, даже в официальных документах FIA Ирвайн фигурирует именно под таким, американизированным уменьшительным псевдонимом. И подобно заокеанским гонщикам он так же постоянно сохраняет спокойствие, прячет глаза за темными стеклами стильных солнцезащитных очков и меланхолично пережевывает жевательную резинку. Правда, на этом все аналогии и заканчиваются.

Аналогии и Ирвайн – понятия вообще несовместимые. Сравнить его просто не с кем, да, впрочем, и незачем: Эдмунд-Эдди предпочитает всегда идти по жизни своим, непохожим на другие (и порой понятным только ему одному), путем. И за какие-то десять с небольшим лет этот путь вывел парнишку-забияку из Ирландии на всеобщее обозрение, сделал его пилотом знаменитой итальянской "конюшни" и одним из самых высокооплачиваемых профессионалов в своем виде спорта. Что бы на эту тему ни говорил сам Ирвайн (а в его устах порой очень трудно отличить шутку от правды), ясно одно – любовь к гонкам и машинам была у него в крови. Эдди очень быстро сделал себе имя в младших дивизионах британского автоспорта, однако даже во времена скромной формулы Ford соперники уже не только восторгались его скоростными показателями и природным талантом, но и крутили пальцем у виска, стоило попросить их охарактеризовать поведение ирландца на трассе и те методы, которыми он добывал свои многочисленные победы.

Тем не менее, Эдди был быстр, а большинство нормальных руководителей команд ценят в пилотах именно это качество. Тем более, когда речь идет о своем соотечественнике. Эдди Джордан, как и Ирвайн, был ирландцем до мозга костей, он так же ценил сомнительный юмор и легкое отношение к жизни, так же был опьянен победами, наконец. Поэтому нет ничего удивительного в том, что их пути однажды пересеклись, и Эдди Ирвайн дебютировал на Reynard Mugen Honda команды Jordan в чемпионате формулы-3000. Однако с самого начала сезона все пошло наперекосяк. Ирландцу удалось несколько раз "попасть в очки", но машина была далека от той, что позволила в 1989 г. Жану Алези принести "конюшне" Эдди Джордана чемпионский титул. Кроме того, сам Ирвайн совершал немало необъяснимых и непростительных ошибок, а его агрессивность на трассе по отношению к соперникам (да-да, опять…) постепенно превратила его в глазах паддока в "общественного врага №1". И как ни старался опытный руководитель команды наставить своего нерадивого (но очень талантливого) питомца на путь истинный, исход их сотрудничества был уже предрешен. Эдди Ирвайн остался один, без "конюшни", без спонсоров, без друзей.

Вполне возможно, что на этом его карьера (а вместе с ней и наша история) так и закончилась бы, едва начавшись, но судьба смилостивилась над Ирвайном и дала ему последний шанс. Как раз в это время Япония переживала настоящий бум автоспорта, и руководители местных команд вовсю вербовали европейских легионеров в свой чемпионат формулы-3000. Компания подобралась неплохая: помимо Ирвайна на старт выходили Френтцен, Сало, Херберт, Ратценбергер и Джефф Кроснофф (погибший впоследствии в гонке Индикара). А в японской формуле-3 азы гоночного мастерства постигал будущий чемпион двух континентов Жак Вильнев. Причем, в отличие от Европы, здесь пилотам платили огромные деньги, а гонки пользовались безумной популярностью и проходили при постоянно переполненных трибунах. Стоит ли говорить, что красавчик Ирвайн моментально стал настоящей звездой в сердцах влюбчивых японок и проводил все свободное между гонками время либо в самолетах, возивших его в Европу и обратно первым классом, либо в японских барах и ресторанах в сопровождении друзей-пилотов и очаровательных почитательниц. И при этом еще умудрялся неплохо выступать. А его ни на йоту не изменившийся стиль камикадзе пришелся даже ко двору японским болельщикам – любителям сорвиголов.

Надо сказать, что в тот момент Ирвайн был просто счастлив и лучшего образа жизни не представлял. А мысли о Формуле-1 даже не приходили ему в голову. Однако вновь, во второй уже раз, судьба свела его с Эдди Джорданом. Ирландец к тому моменту вывел свою команду в Формулу-1, блестяще провел первый сезон (заодно открыв для гоночного мира и феномен Михаэля Шумахера), но затем несколько застопорился. Машина и мотор оставляли желать лучшего, и второй сезон получился скомканным. К редким достижениям третьего, в 1993 г., сезона можно отнести лишь дебют в его команде молодого, но невероятно талантливого бразильца Рубенса Баррикелло. На второй же машине весь год менялись многочисленные джентльмен-драйверы, платившие команде огромные деньги, но неспособные показать приличной скорости. И вот, под конец чемпионата, направляясь на две последние гонки в Японию и Австралию, Эдди вспомнил о своем тезке, столь успешно выступавшем в Стране восходящего солнца. И решил совместить приятное с полезным – японские спонсоры наверняка "отвалят" немало за право увидеть Ирвайна на Гран При Японии в Формуле-1, а сам Джордан, в придачу к деньгам, и соотечественнику приятно сделает, и сам неплохого гонщика получит. Короткий телефонный звонок, и Ирвайн получил два дня на размышления.

Эдди всерьез колебался, не желая ломать привычный порядок вещей, однако искушение Формулой-1 оказалось слишком сильным. Спонсоры Ирвайна были очень рады и щедро заплатили Джордану. А ирландец впервые оказался за рулем Формулы-1. Причем его первыми тестами стали свободные заезды в пятницу перед гонкой. Какой уж в таких условиях, казалось бы, результат? Ан-нет, через пару дней об Ирвайне заговорил весь мир. Причем (и это для Эдди уже стало традицией) со смешанными чувствами. С одной стороны – "попадание в очки" в первой же гонке (что за последние 20 лет удавалось лишь троим пилотам!), с другой же – драка с самим Айртоном Сенной после финиша! По ходу гонки Ирвайн проигрывал круг, однако смог нагнать сражавшихся Сенну и Хилла и, будучи быстрее, без усилия обогнал трехкратного чемпиона мира. Что, естественно, не совсем пришлось по вкусу бразильскому "волшебнику". После победного финиша он наведался в боксы Jordan, и попытка объясниться закончилась рукоприкладством. За один гоночный уик-энд Эдди Ирвайн сделал себе то, что другим пилотам не удается порой годами – имя… И репутацию…

Стоит ли говорить, что Джордан тут же забыл про попытки найти себе австралийского джентльмен-драйвера и предложил Ирвайну бесплатно выступать за него в последнем Гран При сезона. А заодно – и подписал с соотечественником контракт на весь следующий год. Но Ирвайн изменил бы себе, если бы все вдруг прошло гладко. Уже первая же гонка 1994 г., Гран При Бразилии, закончилась чудовищным завалом с участием Бернара, Бланделла и Ферстаппена. Ответственность FIA возложила на ирландца и дисквалифицировала его на три гонки. В дальнейшем Эдди так же блистал лишь от случая к случая и набрал в итоге лишь шесть очков (против 29 и поул-позишн у проведшего свой лучший сезон Баррикелло). Однако в 1995 г. все изменилось. Ирвайну удалось психологически дестабилизировать трудолюбивого бразильца, ибо, ведя абсолютно беспорядочный образ жизни и подчас являясь с утра в боксы с синяками под глазами и запахом "Гинесса" изо рта, ирландец, тем не менее, умудрялся регулярно опережать на квалификациях корпевшего с инженерами до позднего вечера над регулировками Рубенса. В гонках Эдди так же выглядел блестяще, и сезон они в итоге закончили с разницей всего в одно очко. А последним ударом стало неожиданное приглашение в Ferrari, с представителями которой менеджер Баррикелло уже давно вел серьезные переговоры!

Надо сказать, что к этому моменту Ирвайн уже превратился в настоящую звезду. Его японская армия поклонниц пополнилась представительницами всех континентов, а новыми игрушками Эдди и его друзей по ирландским пивным пабам стали коллекционные модели Ferrari и вертолеты. Прибавьте к этому то, что Эдди удалось опередить своего нового партнера по команде – Михаэля Шумахера – уже в первых же квалификациях, и вы поймете, в какую бездну попал Ирвайн затем, когда он больше ни разу по ходу сезона не смог оказаться на одном уровне с лидером Ferrari и набрал по окончании чемпионата лишь 11 очков, в то время как на счету Михаэля их оказалось 59 (и три победы впридачу)! Встряхнулся Эдди лишь в середине следующего 1997 г., когда в Scuderia всерьез пошли слухи о его возможном увольнении, несмотря на поддержку вполне довольного таким раскладом Шумахера.

Ирвайн моментально забросил пиво и (в меньшей, все же, степени) женщин, начал всерьез работать с инженерами на тестах, заниматься спортом и подолгу засиживаться с Михаэлем на технических брифингах по вечерам гоночных уик-эндов. Результаты постепенно стали улучшаться, и в конце года Эдди мог похвастаться не только набранными очками, но и пятью пьедесталами. А главное – своей вполне реальной теперь и неоценимой (особенно – на трассе Suzuki) помощью Михаэлю Шумахеру в борьбе за чемпионский титул. По этому поводу, кстати, ирландца критиковали, пожалуй, даже больше, чем за многочисленные ошибки и столкновения. Никто не мог понять, как же такой независимый и дерзкий вплоть до своего появления в Ferrari пилот мог с такой легкостью оказаться в шкуре "второго номера" и не только сносить превосходство Михаэля, но и помогать немцу всеми доступными способами. Лучше всех ответить может, наверное, сам Эдди: "Да, я медленнее Михаэля. Но скажите, кто рядом с ним был бы быстрее? По крайней мере, у меня есть шанс учиться у него, перенимать его методы, ибо он – лучший гоночный пилот в мире. Что до самопожертвования, то я скорее говорил бы о нормальной командной тактике. Моя мотивация?… Знаете, быть вторым вслед за Шумахером – это уже само по себе победа!" Что ж, не нам с вами решать, прав ли Ирвайн, или нет. Во всяком случае, результаты ирландца в этом году говорят сами за себя: к скорости прибавилась надежность, регулярность. Не хватает пока только победы. Но когда она придет, то никто больше не рискнет назвать его ни плейбоем, ни костоломом. Просто – прекрасным пилотом Формулы-1…

(с) Андрей Бунин

Эдди Ирвайн при свете солнца​

a_43754.jpg

Эдди Ирвайн очень долго играл роль верного пажа при “красном бароне”. Травма Михаэля Шумахера в Сильверстоуне неожиданно вывела его на первые роли. В Австрии Эдди вышел из тени. И в лучах всеобщего внимания стали отчетливо видны как несомненные его достоинства, так и отдельные недостатки…

Помните ли вы, как ярко светило солнце в детстве? Дни казались бесконечными, на ветвях деревьев пели птицы, а сотканный из солнечных лучей воздух был наполнен деловитым жужжанием работяг-пчел.
Не слишком похоже на сегодняшний день, не так ли?

По причинам, никому, по всей видимости, неизвестным, в последние годы лето в Европе представляет собой довольно странное время года: несколько погожих дней, перемежающихся с проливными дождями, градом и внезапными ураганами. Количество влаги, пролившейся с неба накануне Гран При Австрии 1999 года, трудно себе представить. Многие старожилы Формулы-1 утверждали, что это был самый сильный и затяжной ливень, какой они видели в своей жизни, – включая тропики. Но именно в дождливой Австрии над головой Ирвайна просиял луч удачи.

В естественной чаше, в которой расположен A1-Ring, стекающая с окрестных холмов вода образовала множество вздувшихся ручьев по всей трассе. Потоки бурой грязи затопили паддок, покрыли хлюпающей жижей трассу. Поля вокруг превратились в болота, а места парковки – в трясины. Это было ужасно. Удивительно, что река не вышла из берегов. Но через 24 часа единственными следами прошедшего наводнения были расползшиеся на рекламных щитах плакаты, клей из-под которых вымыл дождь. По иронии судьбы на каждом из них красовалось изображение Ferrari Михаэля Шумахера с надписью “Удачи, Михаэль!”. Никто и не подумал снять их после аварии в Сильверстоуне. Об этом пришлось позаботиться матушке-природе.

Постепенно подтягивались болельщики Шумахера. Они потратили деньги на билеты и отпуск на путешествие, чтобы увидеть в действии Великого Шуми. Шуми в Австрии не было, но фаны и не думали отрекаться от своего кумира. У них было их пиво и их сосиски, а грязь в лагере только веселила. Десять чудаков с крашеными волосами выстроились напротив боксов в рубашках с буквами, составляющими фамилию их героя. Они пытались выстроиться в правильном порядке. Получилось не сразу.

У людей был отпуск, и они веселились. В то время как полмира валялось на пляже, у сообщества причастных к Ф-1 началось самое горячее время: три гонки за четыре недели. Михаэль Шумахер не смог бы выбрать более неудачного времени для своей аварии. А для Ferrari нет большей неловкости, чем необходимость доверить Эдди Ирвайну статус первого номера в разгар переговоров о будущем. Эдди и Ferrari долго морочили друг другу голову, но накануне австрийской гонки в гараже итальянской “конюшни” утвердилось мнение, что вне зависимости от дальнейшего развития событий Ирвайн в конце года покинет команду. Даже если он выиграет титул, то самолюбие не позволит ирландцу быть вторым номером при Шумахере в 2000 году.

Ирвайн неглуп и быстро оценил ситуацию. Однако проблема Эдди в том, что он имеет привычку громко разговаривать, и это ему вредит. Эдди нажил себе немало врагов среди журналистов, поэтому его комментарии неизбежно оказываются в газетах, что не способствует улучшению его отношений с руководством в Маранелло. “Команде стало легче без Михаэля… Шумахер – хороший гонщик, но в последнее время он слишком много ошибается… Жан Тодт явно выглядит счастливее, когда побеждает Михаэль, это видно по его лицу… Будет просто глупо, если я стану чемпионом мира, а в 2000 году снова буду играть роль второй скрипки при Шумахере…” – вот всего лишь несколько высказываний ирландца, попавших в заголовки газет.

“Не дело гонщиков определять стратегию команды”, – отрезал Жан Тодт, и демонстративно выслал получать приз за победу в Австрии Росса Брауна, хотя обычно не отказывал себе в удовольствии глотнуть шампанского вместе с Михаэлем.

Ирвайн всегда подчеркивает, что все, что он делает – это говорит правду, как он видит ее. Неважно, согласны мы с тем, что он скажет, или нет. Журналисты утверждают, что делают то же самое. Говорят правду, как они ее видят. Но на самом деле это только мнение, и оно остается таковым до тех пор, пока время не подтвердит или не опровергнет его. Проблема в том, что людям не всегда нравится правда. Для журналиста не будет вреда, если он скажет правду. Для гонщика это может оказаться хуже, чем сломать ногу…

Говоря это, я должен признаться, что мне нравится поведение Ирвайна. Он – бунтарь. Он не лезет за словом в карман. Он из тех людей, что кажутся слишком резкими в этом мире, привыкшем к вкрадчивым речам. Но иметь характер – еще не значит стремиться к самоуничтожению. Иногда действительно лучше промолчать. Может показаться странным, что эти слова исходят от человека, который считал и считает, что современные гонщики слишком безлики и слишком часто говорят правильные вещи. Но проблема не в этом. Гонщику следует говорить правильные вещи, когда это необходимо, но это не значит, что он должен быть скучным и неоткровенным. У меня такое чувство, что некоторые пилоты советуются с командой даже перед тем, как поговорить о погоде.

Но в некоторых случаях действительно лучше попридержать язык. Когда журналист спрашивает у гонщика, защищающего в Ф-1 цвета Mercedes-Benz, какой дорожный автомобиль он предпочитает, естественно, что компания, оплачивающая его счета, не ожидает, что он станет расхваливать BMW. Этих людей нанимали не для того, чтобы они были совершенно откровенными. Их нанимали, чтобы они были образцами, лицами с обложки, фотомоделями, если хотите. В конечном счете, их нанимали быть продавцами автомобилей. Единственная причина, по которой им платят так много, состоит в том, что автостроительная компания хочет продавать автомобили…

Поэтому никто из гонщиков McLaren не проронил ни слова после столкновения, которое произошло между ними на первом круге гонки, – ни слова до тех пор, пока все не было улажено в боксах, из которых они вышли на люди, уже улыбаясь. И будь я проклят, если это ослабило McLaren! “Когда сегодня вечером я вернулся домой, то пнул собаку, – рассказывал журналистам Рон Деннис. – Но на этом все и кончилось”.

И никто не посмел сказать, что у Рона нет никакой собаки…

Вы будете сетовать, что все это печально и совсем не похоже на то, что принято называть автогонками. И вы правы. Но Формула-1 изменилась так же, как изменились бы гонки на колесницах, доживи они до наших дней. Секретари, персональные тренеры и личные менеджеры были бы не только у возниц, но и у лошадей. Все меняется. Когда-нибудь люди будут оглядываться на сегодняшний день и вспоминать его как “старые добрые времена”. Приятно думать, что в мире никогда ничто не изменится. Но это противоречит природе человека. В противном случае мы все еще изобретали бы колесо.

Дни невинности миновали, как миновали солнечные дни детства. Хотя нельзя не признать, что прямо сейчас солнце сияет над головой Эдди Ирвайна.

(с) Джо Сейвард

Адская смесь​

a_43756.jpg

Природный дар

Природа Ирландии – это странная смесь разных климатических поясов. Изумительные вечнозеленые луга, за которые остров прозвали Изумрудным, соседствуют здесь с холодными арктическими ветрами, ледниковыми отложениями и мрачными торфяными болотами. Столь же странен и характер населяющих этот остров людей. Такой адской смеси вспыльчивости и нахальства с искренней доброжелательностью и почти детской непосредственностью вам не найти больше ни в одном уголке земли.

Такими были Гэрри Ирвайн и его жена Эна, такими стали и их семеро детей, младший из которых – Эдмунд – появился на свет в самый разгар Второй мировой – в марте 1941 года. Повзрослев, Эд устроился работать учеником штукатура, затем перешел на чулочную фабрику и в конце концов уехал вслед за тремя своими братьями в Канаду. Вернувшись на родину, Эд женился на Кейтлин Мак-Гэуэн и вскоре стал отцом. В апреле 1964 года у Ирвайнов родилась дочь Соня, а всего через полтора года – сын Эдди.

С раннего детства Соня с братом с удовольствием занимались спортом. Эдди попробовал себя в велогонках, но потом вместе с сестрой занялся плаванием. Несмотря на ужасающую технику – в бассейне Ирвайн махал руками, как ветряная мельница крыльями – физическая сила и природная одаренность позволили ему быстро добиться успеха. В 1980 году Эдди считался вторым пловцом в Ольстере и шестым на всем Изумрудном острове. Но в 15 лет, катаясь на роликовых коньках, Эдди сломал ногу. Быстро плавать после травмы он уже не мог и решил стать гонщиком.

Эд-старший заболел автоспортом еще в Канаде. А вернувшись домой, вместе с братом Джимми начал даже выступать в соревнованиях. Эдди с детства ездил с отцом на гонки. Каждый год вся семья непременно отправлялась на Большой Приз Великобритании. “Я никогда не покупал билет, чтобы попасть на Гран При, – признается Ирвайн. – Однажды в Брэндс-Хэтче, когда мы с сестрой пролезали через дыру в заборе, нас поймали двое полицейских. Нас отругали, но как только они ушли, мы все-таки пролезли”. Пока Эд-старший общался с приятелями на трибунах, Соня и Эдди охотились за автографами гонщиков. Их кумирами были земляк Джон Уотсон, еще несколько лет назад гонявший с отцом в Ирландии, и Джеймс Хант. Чемпиона мира 1976 года Эдди буквально боготворил.

В начале 80-х Эд Ирвайн стал торговать в Белфасте подержанными машинами. И в 82-м с одной из них началась карьера его сына. “Как-то отец достал старый Ford Capri. Я отремонтировал его, и он стал как новенький. Стоила машина 800 фунтов, а мы обменяли его на гоночный Crossle 32F (“формула-Ford 1600”). Серьезно! – смеется Эдди. – Это была блестящая сделка, ведь тот парень, что продавал Crossle, хотел за него 1400 фунтов, и это была нормальная цена за 32F. Тем более что предыдущий владелец проехал на нем всего пару гонок, и как раз перед последним стартом поставил на машину новые тормозные колодки”.

Поначалу отец, которому шел уже пятый десяток, думал сам вернуться в гонки, но разбив на первой же тренировке радиатор, отдал машину сыну. Через пару недель Ирвайн-младший проехал в Киркистауне свои первые круги. “Я до сих пор помню лицо Эдди, когда он вернулся в боксы, – признается Эд-старший. – Еще никогда до этого я не видел его таким взволнованным”.

Вскоре на смену 32F отец купил сыну подержанную, но более современную модель Crossle 50F, на которой в марте 1983 года там же, в Киркистауне, Эдди дебютировал в своей первой гонке. “50F выглядела лучше 32F, но на деле оказалась полным хламом. На ней я был намного медленнее, чем на 32F. Мне удались несколько неплохих гонок, но если честно, начало карьеры получилось не самое лучшее”, – считает Ирвайн.

Здесь Эдди несколько скромничает. Первый сезон в ирландской Ф-Ford был не таким уж плохим (две победы и одно третье место), и провел его североирландец очень стабильно. “Многие гонщики могут сказать, что приняли участие в 20 гонках за сезон. Но Эдди, вероятно, один из немногих, кто может похвастаться тем, что он финишировал во всех двадцати”, – писала в ноябре 1983 года ирландская газета Spectator. Эдди показал себя на редкость рассудительным парнишкой. Ирвайн в полной мере унаследовал от отца ирландский темперамент, который без удержу проявлял вне трассы. Но как только садился за руль, в нем вдруг проявлялось доставшееся от предков матери шотландское хладнокровие. Адская смесь!

Звездным часом Эдди стал 1987 год, когда он выиграл оба чемпионата британской Формулы-Ford 1600, фестиваль Ф-Ford 2000 в Брэндс-Хэтче и лишь четыре очка не дотянул до победы в чемпионате Ф-Ford с двигателями объемом 2 л. В следующем сезоне Эдди перешел в Ф-3. И хотя в британском чемпионате занял лишь пятое место, блестящая победа в первом заезде Гран При Макао (глупое столкновение на старте второго этапа не позволило ему одержать общую победу) стала для Ирвайна неплохой компенсацией. И после этой гонки могущественная компания Philip Morris включила одаренного гонщика в свою программу Ф-3000 на 1989 год.

Уроки Джеймса

Marlboro в те годы поддерживала в Формуле-3000 команду Pacific Кейта Уиггинза. И хотя на место в ней претендовали чемпион Франции Эрик Кома, чемпион Италии Эмануэле Наспетти и победитель британской Ф-3 Юрки Ярвилехто, Уиггинз предпочел Эдди. В Pacific Ирвайн и встретился со своим кумиром Джеймсом Хантом, который после завершения спортивной карьеры превратился в гоночного куратора Philip Morris, своего рода автоспортивного гуру. В конце октября 1988 года Эдди отправился на последнюю гонку международного чемпионата Формулы-3000 в Дижон. Пока еще в качестве зрителя. Там-то и произошло знакомство гонщика-юнца с гуру…

“Я встретил Джеймса в аэропорту “Хитроу”. Первым делом он отправился в Duty Free и купил водки. В Париже на железнодорожной станции мы сдали билеты на экспресс и сели на медленный поезд, забитый военными моряками, направлявшимися в Марсель. И все пять часов, что тряслись до Дижона, пили водку. Мы с трудом доползли до отеля, а когда все отправились спать, организовали в номере Джеймса продолжение банкета. Он начал громко играть Бетховена, но тут прибежал администратор и прикончил нашу вечеринку. Было три часа ночи! Тогда Джеймс принялся инструктировать меня, как стать профессиональным гонщиком…”

Кроме шуток, Хант действительно многому научил Ирвайна. Он устроил для Эдди первые тесты в команде Формулы-1, но в Onyx в итоге взяли Лехто. “Я опередил Джей-Джея в чемпионате. Но он был тест-пилотом Ferrari, и Marlboro пристроила его в Onyx Ф-1. Я же остался без работы”.
Эдди Джордан, одержимый идеей создания национальной ирландской “конюшни”, позвал его к себе в команду Ф-3000. Уже тогда Джордан слыл открывателем талантов и за какой-то год сумел пристроить в Формулу-1 троих своих любимцев: Херберта, Алези и Донелли. К тому же через месяц после подписания контракта с Ирвайном Джордан объявил, что в 1991 году его “конюшня” дебютирует в Ф-1.

В 1990 году в Jordan собралась великолепная компания: Ирвайн, Френтцен, Наспетти. Эдди оказался на голову сильнее Эмануэле и Хайнца-Харальда. Ирландец занял третье место в чемпионате Ф-3000 и ожидал, что Джордан пригласит его в команду Формулы-1. Но тот предпочел Бертрана Гашо.

Поняв, что в Формулу-1 с ходу не пробиться, Ирвайн начал искать себе команду на будущий сезон. “Когда я узнал, сколько платят в японской Ф-3000, она показалась мне очень привлекательной”, – признается гонщик. В Европе платили почти на порядок меньше, и Эдди уехал в Японию. Очень может быть, что тогда он допустил самую большую ошибку в своей жизни. Останься Эдди в Европе и, возможно, не Шумахера, а именно его – Ирвайна – Джордан пригласил бы в команду на место попавшего в тюрьму за драку с лондонским таксистом Бертрана Гашо. Лишь через три года – в октябре 93-го – Джордан вывел Ирвайна на арену “большого цирка”. Увы, его кумир, друг и наставник Джеймс Хант так и не увидел Эдди в Формуле-1. Чемпион мира умер от сердечного приступа за полгода до дебюта Ирвайна в Ф-1.

За смертью смерть

После первой же гонки – Гран При Японии – об Ирвайне заговорил весь мир Формулы-1. Хотя посвящение в рыцари Гран При вышло своеобразным. Он схлопотал оплеуху от самого трехкратного чемпиона мира Айртона Сенны. Эта драка постепенно обросла легендами. “Меня постоянно окружали шайки репортеров, фотографов и телевизионщиков. Они были везде! А одна стюардесса даже поинтересовалась, не занимался ли я боксом…” – признается Эдди.

А дело было так. Шел дождь, и в конце гонки лидировавший бразилец догнал на круг обутый в слики и потому явно более медленный Williams Хилла. Не желая рисковать, Сенна стал выжидать удобного момента для обгона. Эдди же, только что пропустивший Айртона на круг, видя нерешительность лидера, обогнал бразильца и прямо перед носом его McLaren устроил жестокие разборки с Хиллом за шестое место. Это настолько взбесило Сенну, что после гонки он лично обматерил Эдди и даже снизошел до рукоприкладства.

Между тем бразилец негодовал зря. Ведь Ирвайн боролся с Хиллом за позицию. В результате Эдди стал всего лишь 47-м гонщиком за всю историю чемпионатов мира Формулы-1, сумевшим заработать очки в своей дебютной гонке. Знание трассы (за предыдущие три года он стартовал на Сузуке 11 раз), уверенность в своих силах и ирландское нахальство сделали свое дело.

Справедливость все-таки восторжествовала, и в декабре Всемирный совет FIA условно дисквалифицировал Сенну на полгода. Возможно, если бы Мосли и К° не пожалела бразильца и дисквалифицировала его на три гонки, как того требовала британская пресса, Айртон остался бы жив. Но, увы, Сенну пожалели, а самого Эдди после аварии на первом этапе сезона-94 в Бразилии, окончательно закрепившей за ним репутацию главного забияки Формулы-1, все-таки дисквалифицировали.

Эдди все-таки поехал в Имолу, чтобы стартовать в гонке Суперкубка Porsche. Смерть Сенны потрясла Ирвайна. С Айртоном он не успел даже толком помириться. А ведь бразилец был кумиром Ирвайна, и в Формуле-3000 Эдди даже красил свой шлем в его цвета. Но еще более тягостное впечатление произвела на североирландца гибель Ратценбергера. Рацци не был ему близким другом, но они знали друг друга восемь лет. Вместе гонялись еще в британской Ф-Ford, потом снова встретились в японской Формуле-3000, а в 1992 году даже стартовали в одном экипаже в “24 часах Ле-Мана” и заняли девятое место.

В 1994 году Роланд собирался вновь стартовать в Ле-Мане. Но не успел. После его смерти Эдди не смог отказать своим друзьям Джеффу Кросноффу и Мауро Мартини в просьбе занять в экипаже место Роланда. Во время гонки шлем и фотография Ратценбергера стояли в боксах на дисплее технической информации, а на двери их Toyota по-прежнему было выведено его имя. Они заняли второе место, после гонки еще раз почтили память Роланда. Каждый надеялся, что смерть австрийца будет последней… Но, увы, через два года Эдди потерял еще одного друга. В июле 1996 года на этапе серии CART в Торонто разбился Джефф Кроснофф.

“Джефф был веселым парнем. Он безумно любил жизнь. Помню, когда я впервые приехал на тесты в Японию, на пит-лейн ко мне подошел парень из Калифорнии, протянул руку и сказал: “Привет. Я Джефф Кроснофф”. Джефф был моим лучшим другом в Японии, – признается Ирвайн. Я никогда не встречал более искреннего человека”.

О трагедии в Торонто Эдди узнал во время британского Гран При в Сильверстоуне. Он не находил себе места. “Я был словно зомби. Никого не хотел видеть. Сел за столик, опустил голову. Тут кто-то подошел, сунул мне ручку и бумагу для автографа. Я сорвался и грубо выругался. Конечно, это было некрасиво, но тогда мне вообще хотелось все бросить, – даже сейчас, когда Эдди вспоминает те дни, у него порой начинает дрожать голос. – Помню, когда еще гонялись в Японии, мы планировали, что через много лет вернемся в Токио и закатим большую вечеринку, наподобие тех, что устраивали в молодости. А теперь Джеффа и Рацци уже нет… Риск расстаться с жизнью – неизменный спутник нашей профессии”.

Ирвайн не смог даже поехать на похороны друга. Ferrari заставила его остаться на тесты во Фьорано. Вместо Эдди в Калифорнию полетели его родители…

Люди в черных очках

Переходя в Ferrari, Ирвайн знал на что идет. “Эдди буквально потряс меня, когда согласился на все оговоренные контрактом условия, ставящие его в положение человека второго сорта”, – недоумевал Рубенс Баррикелло. Но у североирландца были свои резоны. “Спросите любого молодого гонщика, о чем он мечтает, и вы услышите – о Ferrari. Я не исключение”, – улыбался Эдди. Возможно, это были единственные искренние слова из тех, что прозвучали в конце 1995 года на торжественной церемонии, посвященной подписанию его контракта со знаменитой итальянской командой. В остальное время говорили о равноправии двух пилотов в Ferrari.

Гонщики Ф-1 редко бывают откровенны, хотя Ирвайну иногда удается создать такую иллюзию у собеседника. Возможно, именно поэтому пилоты так любят непроницаемо-черные очки. Прятать глаза им приходится не только от солнца. А Эдди так редко снимает их, что фотографы уже несколько лет подкалывают друг друга: “А нет ли у тебя фото Ирвайна без очков?” Однако есть в паддоке один человек, который имеет некоторые основания утверждать, что знает Эдди Ирвайна. Его менеджер и лучший друг Энрико Дзанарини проводит рядом с гонщиком по 12 часов в сутки. И также, кстати, редко появляется на людях без черных очков на носу.

“Эдди много спит, по меньшей мере, девять часов в сутки, и не всегда только ночью. Как только предоставляется возможность, он не прочь посопеть в подушку, – рассказывает Энрико. – В свободное время он окружает себя друзьями, чтобы смеяться и шутить. У него очень развито чувство юмора. Веселый, естественный, непринужденный, Эдди нравится людям. С ним очень легко. Но порой он бывает просто непредсказуем”.

Если Эдди не занят гонками, он направляется в одно из трех своих убежищ: домой в Дублин или в Милан, или на свою 28-метровую яхту, приписанную к порту Марина-дельи-Арегаи на западе Италии. “В Дублине он живет в фешенебельном квартале, недалеко от центра города, – уточняет Энрико. – Его соседом по дому является рок-певец Ван Моррисон, чуть дальше живут Лайза Стэнсфилд и некоторые члены группы U2”. Эдди окружен музыкантами, с которыми иногда не прочь помериться силами в игре на гитаре. Среди 15 его гитар, акустических и электрических, нет ни одной, приобретенной на собственные средства: их ему дарят друзья.

Оставаясь дома, Эдди совершает пробежки или небольшие прогулки на велосипеде. Если же он на яхте, то в его распоряжении два водных мотоцикла, чтобы вволю поноситься по морским просторам. “Но даже на отдыхе он проводит много времени за телефонными разговорами со мной или со своим брокером. Эдди лично следит за движением своих капиталов, которые, в частности, вложены в 60 такси в Ирландии, а также ведет игру на Лондонской бирже ценных бумаг. Эдди владеет акциями пяти компаний. Он очень осмотрителен, – продолжает Дзанарини. – Его настоящей страстью является сокращение расходов. Переплачивать за что-либо не в его правилах, поэтому он лично занимается капиталовложениями и покупками. И, поверьте мне, не прекращает торг до тех пор, пока не добьется максимально возможного снижения цены. Это один из способов скопить средства и обеспечить себе будущее. Эдди непременно станет представителем какого-либо крупного автомобильного концерна или телекомментатором. У него есть мечта – совершить кругосветное плавание на яхте, но, я думаю, она так и останется мечтой.

Эдди редко изменяет своим привычкам. Если ему один раз что-либо понравилось, то он остается верен своим вкусам, – поясняет менеджер Эдди. – Например, в еде. В какой бы стране мира он ни находился, его любимым блюдом остаются сосиски с картофельным пюре. Есть только два исключения. В Италии Эдди заказывает себе спагетти под соусом carbonara или котлеты, а в Японии всегда ищет ресторан, в котором подают ужасные местные спагетти с отвратительным кетчупом. Ему они безмерно нравятся…”

В мире Формулы-1 бытует мнение, что выше гонок, денег, спагетти и игры на гитаре Эдди ценит в жизни только одно – женщин. Эдди стал достойным продолжателем дела признанных сердцеедов Формулы-1 Нельсона Пике и Герхарда Бергера. “Не было ни одной, которая сказала бы ему “нет”. И при этом Эдди остается со всеми своими подружками в хороших отношениях, поскольку никогда ничего не обещает и всегда искренен в своих намерениях”, – рассказывает Дзанарини. Между Эдди и Энрико идет даже своего рода дружеское соревнование – кто покорит больше женщин в 2000 году. “Но я впереди”, – гордо заявляет Дзанарини. В последнее время Эдди заметно притормозил. Его роман с Анук, потрясающей 24-летней голландской топ-моделью, чрезвычайно затянулся и длился более 3 месяцев. Невиданное постоянство для Эдди.

Принято считать, что чрезмерное внимание к слабому полу как раз и помешало Ирвайну стать по-настоящему великим пилотом. Но сам Эдди с этим категорически не согласен: “Когда я гоняюсь, я думаю о гонках, когда делаю деньги, думаю о деньгах, а когда занимаюсь сексом – о сексе. Я никогда не смешиваю эти вещи!”

Эдди действительно ничего не смешивает. Это сделала за него сама его природа. Скорее всего, он никогда не станет чемпионом мира. Однако адская смесь таланта и разгильдяйства, трудолюбия и лени, славы одного из лучших гонщиков Гран При и репутации прожигателя жизни делает Эдди Ирвайна одной из самых колоритных личностей Формулы-1. Если не самой колоритной.

(с) Владимир Маккавеев, Михаил Козлов
 

Devil 13

Ословед
Эдди Ирвайн. Часть 3

Гран При Австралии​

a_43758.jpg

“Я думаю, это будет гонка на выживание”, – заявил Крейг Поллок накануне первого этапа чемпионата мира 1999 года. Руководитель команды BAR оказался прав. Причем выжили в этой гонке, судя по всему, далеко не сильнейшие. В первую очередь это касается McLaren. Оба автомобиля этой команды сошли, едва одолев треть дистанции.

Жалел ли Рон Деннис о своем решении взять в Австралию “сырой” MP4/14 вместо проверенного чемпионского MP4/13, который на тестах был ненамного медленнее? Наверняка, да! Ехать на первый Гран При с машиной, которая за всю зиму ни разу не смогла одолеть и 40 кругов подряд без поломки, было чистым безумием. “Конечно, мы не были бы людьми, если бы мысленно не возвращались вспять и не оценивали принятые решения заново, – философствовал Деннис. – Мы действительно потратили некоторое время на то, чтобы привести прошлогоднее шасси в соответствие с правилами 1999 года. Мы сделали это для подстраховки. Трудно было решить, какую машину везти в Австралию. В конце концов, мы выбрали самую быструю. Естественно, как и все новые конструкции, этот автомобиль оказался не слишком надежен. Но он чертовски хорош!”

Эти слова были произнесены уже после гонки. А в четверг накануне Гран При все были полны энтузиазма. И в первую очередь – Шумахер. “Мы в Ferrari хорошо поработали в эту зиму. Я не могу дождаться завтрашнего дня!” – заявил Михаэль на первой пресс-конференции.

И вот этот день наступил.

Пятница. 5 марта. Свободные заезды

Словно предваряя грядущие неудачи лидеров, заезды в пятницу начались с двух малоприятных для McLaren и Ferrari эпизодов. Едва часы отсчитали первые минуты тренировок, как автомобиль лидера итальянской “конюшни” заглох прямо у выезда из боксов – опять, как это было в Японии-98 (и как это будет в гонке двумя днями позже), отказала первая передача. И хотя закатить Ferrari в боксы было бы делом одной минуты, согласно правилам Михаэль остановился уже на трассе, а значит его машина должна была торчать у обочины до перерыва в тренировках. В результате Шумахер в этот день не сумел показать ничего лучше 7-го времени.

Что касается Мики Хаккинена, то действующий чемпион мира, стремясь почувствовать предел возможностей нового автомобиля на трассе в Австралии, через 12 минут после начала 2-го часа тренировок невольно этот предел перешел. Он слишком быстро зашел в один из поворотов, в результате его McLaren вылетел с трассы и ударился об отбойники. Серьезно пострадала правая подвеска (как передняя, так и задняя), коробка передач и заднее антикрыло. Однако монокок остался невредим, как и сам Мика, воздавший хвалу небесам и новым требованиям к боковой защите головы гонщика. Ведь именно отсутствие этих средств чуть не стоило Хаккинену жизни во время аварии в той же Австралии в 1995 году.

Впрочем, неприятностями Мики смог воспользоваться лишь его партнер по команде Дэвид Култхард, показавший лучшее время дня. Отставание ближайшего из всех прочих соперников от пары “серебряных стрел” равнялось почти секунде. Этим “ближайшим” оказался Рубенс Баррикелло из Stewart, чье 3-е место в первый день еще воспринималось как неожиданность.

Суббота. 6 марта. Свободные заезды

В субботу жаждавший наверстать упущенное Шумахер первым вырулил из боксов. И сделал это очень вовремя, поскольку все остальные застряли на выезде с пит-лейн позади заглохшего Arrows Такаги.

Но вот машины вырвались на трассу, и началось! Настоящая карусель вылетов: Зонта, Хене, Хилл, Вильнев, Занарди, Бадоер побывали на обочине только в первые 15 минут. В конце концов, у Benetton Вурца прямо на трассе отвалилась какая-то деталь, и он вылетел уже по-настоящему, разбив машину об отбойник, после чего тренировка была остановлена на 5 минут.

Заезды возобновились, и на трассе началась все та же чехарда: один за другим вылетают Френтцен, де ла Роса, снова Хене и Хилл (и снова в том же месте, что и прежде), Диниц, Алези, Култхард, Бадоер, Вильнев, Такаги и т. д. Ответственность за столь неуверенное поведение автомобилей на трассе большинство пилотов возложили на новые 4-канавочные протекторы шин. “Нам говорили, что целью нововведения является создание условий, похожих на дождевые, – негодовал Култхард. – На деле мы сталкиваемся с внезапной потерей сцепления в поворотах”.

Однако и на этот раз ничто не помешало McLaren возглавить итоговый протокол. Механики за ночь полностью перебрали разбитую накануне машину Мики Хаккинена, и чемпион мира без проблем показал лучшее время. Вторым был Култхард. Но самое главное, что преимущество финна над занявшим 3-е место Хербертом составило более 2 секунд! Что касается Шумахера, то он по итогам тренировки оказался лишь шестым. Внесенные в настройку машины изменения почти никак не повлияли на характеристики машины: Ferrari по-прежнему была медленной и слишком неустойчивой в управлении. Сказать, что Михаэль был разочарован, значит не сказать ничего.

3-е место Stewart уже никого не удивляло.

Суббота. 6 марта. Квалификация

Первые 10 минут квалификации над трассой в Альберт-парке царила тишина. Нервы не выдержали у многоопытного Херберта. Тут же к его Stewart присоединились новички: Занарди на Williams и Зонта на BAR. Последующие 20 минут шла борьба за промежуточную поул-позишн между Stewart и Williams. В спину им дышали BAR и Benetton. “Большие ребята” в серебряных костюмах наблюдали за всей этой возней по мониторам. Не было заметно суеты и в боксах Ferrari.

На 27-й минуте на трассу вальяжно выкатил Мика Хаккинен. Вскоре его примеру последовал и Дэвид Култхард. “Серебряные стрелы” тут же оккупируют две верхние строчки протокола: Мика значительно впереди Дэвида. Култхард не сдался и под занавес обошел своего партнера на 0,001 с. Хаккинен мелочиться не стал и в последней попытке опередил своего товарища по счастью выступать за McLaren чуть ли не на полсекунды. На этот удар Дэвид ответить уже не смог. Время истекло.

Господству англо-немецкой команды на австралийской земле не угрожал никто. Шумахер был жутко разочарован поведением своей машины. Пытаясь улучшить сцепление шин с трассой, он использовал агрессивную аэродинамику, что значительно снизило скорость на прямой. И это еще счастье для Ferrari, что немец сумел отодвинуть Рубенса Баррикелло со ставшего уже привычным для Stewart 3-го места.

В стане McLaren восприняли победу в квалификации как нечто само собой разумеющееся. Рон Деннис позволил себе заметить, что “как ни неприятно это будет услышать Мике, мне безразлично, кто из моих гонщиков победит в завтрашней гонке”. Хаккинен дышал спокойствием, а Дэвид держался молодцом, пытаясь скрыть разочарование после выскользнувшей из рук поул-позишн. На пресс-конференции гонщики “серебряных стрел” выглядели особенно довольными на фоне сумрачного Шумахера, и даже позволили себе сомнительные шуточки насчет нового договора о “первом повороте”.

Так закончился этот день, самым большим неудачником которого едва не стал Марк Хене. Он так и не смог уложиться в положенные 107% от времени лидера. Однако, учитывая его результаты, показанные в свободных заездах накануне, испанского новичка Minardi все-таки допустили к завтрашней гонке.

Воскресенье. 7 марта. Warm-up

Утро в день гонки выдалось по-австралийски холодным (16 °С) и облачным. Накануне ночью прошел дождь. Большинство гонщиков воспользовались случаем проверить запасные машины. Готовившийся к своему юбилейному – 100-му – Гран При Хилл влетел в стену из отработанных покрышек, а дерзкий новичок Зонта не уступил дорогу самому Жану Алези, из-за чего их машины слегка соприкоснулись на трассе. Спокойствием Мики Хаккинена сумел воспользоваться неугомонный Култхард, оттеснив товарища по команде на 2-ю позицию. Но даже в этих условиях Михаэль Шумахер не сумел приблизиться к гонщикам McLaren даже на секунду.

Воскресенье. 7 марта. Гонка

Гонка, обещавшая стать повторением триумфа McLaren годичной давности, началась для “серебряных стрел” так же нелепо, как и завершилась. Выезжая из боксов, чтобы занять место на стартовом поле, машина Мики Хаккинена увлекла за собой один из электрических кабелей, в результате чего на головы механиков рухнула с потолка рама с многокилограммовым оборудованием. Два человека получили ранения.

Первая попытка старта была аннулирована всего за две секунды до окончания предстартового отсчета: синхронно вспыхнули моторы на двух болидах Stewart. Причиной столь нежелательной “слаженности” стали идентичные повреждения в системе смазки: потекла одна из прокладок, масло попало на выхлопную систему и загорелось. Более того, такая же неполадка по ходу гонки обнаружилась и на запасном автомобиле Stewart, и это чудо, что Рубенсу Баррикелло удалось на нем закончить гонку: в момент пересечения финишной черты на белых бортах Stewart уже отчетливо виднелись следы прогара. Для Джонни Херберта сгоревший на старте Ford означал окончание гоночного уик-энда, для Рубенса Баррикелло – старт на запасном шасси из боксов (вместо великолепного 4-го места, завоеванного в квалификации). Кстати, бразилец был далеко не единственным, кто стартовал в гонке на запасной машине. Среди его товарищей по несчастью оказались Дэмон Хилл и Алекс Занарди. А непосредственно перед стартом за руль резервного автомобиля пришлось пересесть и Хаккинену, так как в двигателе его основного болида обнаружились проблемы с зажиганием.

Дальше – больше. Перед началом второго прогревочного круга глохнут моторы Шумахера и Такаги. А механики McLaren еще возились возле машины Хаккинена после того, как зажглись зеленые огни светофора. Но поскольку финн все-таки успел тронуться с места прежде, чем последняя движущаяся машина пересекла стартовую линию, согласно правилам он имел полное право в течение прогревочного круга восстановить свою позицию лидера. Что касается Шумахера и Такаги, то им пришлось занять места на последней линии стартового поля. Гонщика Ferrari и в этот раз (как и в Японии-98) подвела 1-я передача, которую он не сумел “найти”. Но если на Сузуке в прошлом году “виноватой” оказалась новая конструкция сцепления, которую в Ferrari решились поставить перед последней гонкой сезона, то в этот раз причина крылась в банальном контакте переключателя на руле, пластина которого сдвинулась с места.

Но вот наконец – старт! “Серебряные стрелы” уходят вперед так, будто кроме них на трассе больше никого не существует. На третье место, опередив Френтцена, вырывается Ирвайн (что и предопределило в его пользу исход гонки). На первых же метрах выходит из строя трансмиссия на Sauber Жана Алези (сломался вал сцепления, совершенно новый, поставленный на машину француза после warm-up), а 100-й Гран При Дэмона Хилла заканчивается для англичанина уже во втором повороте после контакта с Трулли.

После этого, как и положено, Гран При постепенно успокаивается. Два McLaren Хаккинена и Култхарда все дальше и дальше уезжают от пелотона. (К 10-му кругу их преимущество достигает 17,6 с.) Дэвид чувствует, что Мике не слишком комфортно в запасном автомобиле, и пытается наседать, но не слишком активно. Вплоть до 14-го круга единственными возмутителями спокойствия были Шумахер и Баррикелло, тандемом пробивающиеся с последних мест. Зато потом самые неожиданные события следуют в гонке с калейдоскопической быстротой.

На 14-м круге заползает в боксы Култхард. Его коробку заклинило на 6-й передаче из-за вышедшей из строя гидравлики (утечка). Тут же у Вильнева в конце прямой возле озера на скорости под 300 км/ч эффектно отлетает задний спойлер. Автомобиль Жака влетает в отбойники, разбрасывая обломки по трассе. Появляется пейс-кар, “съедающий” все достигнутое к этому моменту преимущество Хаккинена. А стоит автомобилю безопасности освободить дорогу, как вперед вырывается Эдди Ирвайн: на McLaren чемпиона мира возникают проблемы с акселератором (еще до появления на трассе пейс-кара Мика заметил, что его автомобиль не ускоряется так, как надо), и его один за другим обходят все, кому не лень. Все это создает некоторую сумятицу на стартовой прямой, в результате чего разогнавшийся Баррикелло обгоняет успевшего притормозить Шумахера до пересечения финишной черты. Вскоре Рубенс возвращает Михаэлю незаконно отобранную позицию, но судьи неумолимы, и бразилец получает 10-секундный штраф. Вдобавок ко всем бедам во время пит-стопа у него начались проблемы с заправочной горловиной, что вынудило Рубенса повторно заехать в боксы. Да еще и Ford CR1 на его машине отказался работать на максимальных оборотах. Все это вместе стоило ему 4-го места.

“Под шумок” рестарта Трулли обгоняет Физикеллу. Пару поворотов спустя Джанкарло, пытаясь контратаковать, ломает себе передний спойлер, а соотечественнику – диффузор. Старт с ходу чуть было не стоил 2-го места Френтцену. Он откровенно зазевался, и Шумахер-младший обошел его на прямой. Однако Хайнц-Харальд буквально через пару поворотов неожиданно легко обгоняет Ральфа и восстанавливает статус-кво. Хаккинен добирается до боксов, где к его машине подключают компьютер, чтобы попытаться наладить работу электроники. Но все напрасно. (Позже выяснилось, что причиной неисправности стал заклинивший подшипник.) Сделав несколько унылых кругов по трассе и устав уворачиваться от обгоняющих его автомобилей, Мика окончательно выбывает из гонки.

Вскоре совершает ошибку и вылетает с трассы Алессандро Занарди. Обломки спойлера его машины “на проезжей части” вынуждают дирекцию гонки вновь выпустить машину безопасности. Попытка пит-стопа Ярно Трулли, решившего воспользоваться ситуацией, заканчивается провалом из-за заклинившего заправочного лючка на его Prost. Кругом позже механикам удается взломать крышку и заправить машину. Но оказавшись в хвосте пелотона итальянец после рестарта сталкивается с Minardi Марка Хене и выбывает из гонки. Причину же, по которой сошел Панис, Ален Прост впоследствии назвал “идиотской”: у Оливье заклинило гайку, фиксирующую колесо.

Скучать болельщикам не пришлось и во второй части Гран При. Прежде всего к их услугам были многочисленные проблемы Шумахера: для начала на его Ferrari одновременно взорвалось правое заднее колесо и сломался передний спойлер (что было причиной, а что следствием – должны установить специалисты Bridgestone). Немецкий гонщик сумел добраться до боксов и продолжить гонку. Однако проблемы преследовали его и дальше: при прохождении поворотов коробка все из-за того же злополучного контакта самопроизвольно переключалась на нейтраль, что вынудило Михаэля в конце концов потребовать замены руля. Но и эта операция не прошла без приключений. Первая попытка закончилась проездом по пит-лейн мимо боксов, и только на следующем круге Михаэлю благополучно поменяли все пять колес, включая рулевое. После этого все вошло в норму, и Шумахер установил быстрейшее время прохождения круга.

Великолепным зрелищем стал синхронный пит-стоп лидеров гонки, Ирвайна и Френтцена, и их синхронный выезд из боксов все в том же порядке, в каком они и добрались до подиума. В дальнейшем Френтцен даже не пытался преследовать Ирвайна, поскольку неисправный датчик температуры воздуха в воздухозаборнике его Jordan выдавал команду на обогащение топливной смеси, из-за чего немцу пришлось экономить топливо, теряя по секунде на каждом круге.

Лопнувшие тяги задней подвески не позволили Вурцу увидеть клетчатый флаг в этой гонке. Кстати, несколько слов о наделавших столько шума дифференциальных тормозах Benetton. На машине Вурца FTT в гонке не было вовсе, так как Александр, весящий на 15 кг больше Джанкарло, рассудил, что в Австралии, где большинство торможений происходит на прямых, преимущества новой системы не могут компенсировать дополнительного веса. Что касается Физикеллы, которому новые тормоза понравились, то после столкновения с Трулли на 17-м круге и замены носового обтекателя, у механиков просто не было времени, чтобы заменить еще и разбитый дифференциал.

Привлекла внимание зрителей напряженная борьба двух Arrows – Педро де ла Росы и Торы Такаги – с BAR Рикардо Зонты. Кстати, Рикардо Зонта чуть было не вмешался в борьбу за высшую ступень пьедестала, правда, несколько своеобразным образом. Бразилец по неизвестной причине в течение 4 кругов, игнорируя синие флаги, не пропускал Ирвайна, пытавшегося обойти его на круг. При этом его BAR уже начал подозрительно дымиться и брызгать маслом. И едва Эдди обошел Рикардо, коробка на машине последнего ломается. Интересна причина, по которой бразилец выбыл из гонки: перегрев масла из-за трех, по крайней мере, защитных пленок с забрала шлема, попавших в радиатор. В итоге очко за 6-е место досталось испанскому новичку Педро де ла Росе. Чем не супердебют!

Результаты этой гонки примечательны не в последнюю очередь тем, что впервые за очень-очень долгий срок очки разделили представители шести разных команд. Порадовал финиш австралийского Гран При и Эдди Джордана. И не только 2-м местом Френтцена. 6 гонщиков, ранее ездивших на болидах его команды, 6 его “учеников” заняли 6 первых мест, а 7-й – Шумахер – проехал быстрейший круг в гонке, подтвердив репутацию ирландца, как первооткрывателя талантов.

И все же эта гонка, скорее всего, войдет в историю благодаря Эдди Ирвайну и его великолепной победе – 120-й в истории Ferrari, но первой для ирландца после 82 Гран При. Особенно впечатляющим этот результат выглядит, если учесть, что впервые Эдди сел за руль нового шасси F 399 только 24 февраля, т. е. за пару дней до его отправки в Мельбурн и проехал на нем лишь 70 кругов. Естественно, после финиша Эдди первым делом поблагодарил (не без ехидной улыбки) Шумахера “за огромную тестовую работу, проделанную для меня в межсезонье”. “Михаэлю пришлось попотеть, а мне досталась вся слава!” – добавил Эдди.

(с) Артем Бунин, Леонид Ситник

Гран При Австрии: Сказки "Венского леса"​

a_43760.jpg

Австрия – сказочная страна. Не побывав здесь, невозможно представить всего очарования австрийской природы. Даже в дождь. А дождь хлестал как из ведра. Сиренево-серое небо тяжело навалилось на невысокие, покрытые дремучим лесом горы, обступившие со всех сторон автобан. Через неравные промежутки времени то ближе, то дальше серую пелену ливня раскалывали ослепительные вспышки молний. Никогда бы не подумал, что в конце ХХ века в сердце Европы, за рулем комфортабельного Mercedes-Benz можно вдруг почувствовать себя путником, заблудившимся в грозовом сказочном лесу. Это было настоящее приключение! И появившийся на секунду в придорожной плывущей мгле знак со скрещенными ложкой и вилкой показался вдруг вывеской разбойничьего притона. “Кафе-ресторан “Венский лес” – вкусно, недорого”.

Я вошел – и очарование окружающего пейзажа сыграло со мной злую шутку. Я почувствовал чуть ли не разочарование. Нет, разумеется, сервис был на высшем уровне, симпатичная обстановка, приветливый персонал, стандартно разнообразное, как и в десятках других кафе сети “Венский лес”, меню. Казалось бы, здесь есть все, что нужно путнику в чужой стране. Но все же это не прокопченный камин в замке великана-людоеда. На фоне этой сказочной природы всякий бизнес режет глаза. Но в наше время бизнес вторгается даже в сказку.

“Дэмон, ты нам нужен!”
Пятница, 23 июля. Свободные заезды. 11.00–12.00, 13.00–14.00


Еще в среду в Шпильберге было жарко и душно, но ночью пошел дождь, и к вечеру четверга разразилась настоящая буря. “Холодный фронт пересекает Альпы”, – гласил вердикт синоптиков. И первый тренировочный день вышел прохладным, облачным, довольно ветреным.

Так же как погода в горах Штирии, круто изменилась ситуация в чемпионате мира. Авария Михаэля Шумахера стала для Формулы-1 настоящим потрясением. “Катастрофа, просто катастрофа! – хозяин гостиницы чуть не плакал. – Я уже получил несколько факсов из Германии, – люди отказываются от забронированных номеров. О, какое несчастье с герром Шумахером!”

56-тысячные трибуны автодрома в пятницу казались совсем пустыми, а посреди главной, напротив боксов Jordan, сиротливо висел плакат: “Дэмон, не уходи! Ты нам нужен!”. Действительно, в отсутствие Михаэля Шумахера в Формуле-1 обнаружился вдруг острый дефицит ярких личностей. Ожидать побед от других чемпионов – Жака Вильнева, Алессандро Занарди – не приходится ввиду, так сказать, “слабости матчасти”. А тут еще собрался “повесить шлем на гвоздь” Дэмон Хилл.

Вот почему последние секунды тренировочных заездов стали для поклонников Формулы-1 настоящим праздником. Тот, кто видел в эти мгновения лицо Эдди Джордана, не забудет этого зрелища никогда в жизни. Буквально остолбенев от безмерного удивления, выпучив глаза и отвесив челюсть, ирландец тупо уставился на монитор, где только что зажегся результат Хилла – первый, на 0,022 секунды лучше Хаккинена! А ведь первый час экс-чемпион закончил на 15-м месте, трижды вылетая с трассы.

Наконец-то после полугода сплошных разочарований, когда недавнего короля Ф-1 совершенно затмил товарищ по команде, после детской обиды на все и вся во Франции и внезапного решения уйти, Хилл на секунду с четвертью обставил Хайнца-Харальда Френтцена.

И все же, остолбенение, написанное на лице хозяина Jordan, заставляло задуматься, – так ли закономерен результат Хилла? Тем более, что оба пилота McLaren выглядели не просто абсолютно спокойными, но даже, казалось, как-то снисходительно поглядывали на результаты своих соперников: мы-де только разминаемся, а вы, ребята, стараетесь из последних сил…”

Изо всех сил
Суббота, 24 июля. Свободные заезды. 9.00–9.45, 10.15–11.00


Холодное субботнее утро только подтвердило вчерашние догадки. Гонщики Stewart, Jordan, Benetton с огромным трудом удерживали свои машины в поворотах. При этом они добивались более высокой скорости на прямых, нежели пилоты McLaren. Но результат оставался прежним – и на отдельных участках, и на круге в целом Хаккинен и Култхард показывали отменное время. Когда же за четыре минуты до конца первого 45-минутного “урока” финн лишь на 0,04 секунды отстал от абсолютного рекорда трассы, стало ясно, выходные в Шпильберге – праздник McLaren.

Кто мог им помешать? Хилл, вылетая с трассы трижды, показал 18-е время. Гонщики Sauber и BAR, Williams и Prost жаловались, что никак не могут сбалансировать управляемость своих машин. А как же Ferrari?

Эдди Ирвайн старался изо всех сил. Иногда ему даже удавалось опередить Хаккинена на первом участке. Но автомобиль начинал так дико “танцевать” на трассе, что североирландцу ничего другого не оставалось, как убирать ногу с педали “газа”.

Его новому напарнику приходилось еще труднее. Никто, в том числе и сам Мика Сало, не сомневался: такая удача – посреди сезона безработному пилоту попасть в самую знаменитую гоночную команду мира – выпадает раз в жизни. От того, как сумеет показать себя финн за рулем Ferrari, зависит вся его дальнейшая карьера.

Но как же трудно быть заместителем “самого Шумахера”! С первого же появления Мики Хаккинена в Шпильберге, в полдень четверга, его окружили плотным кольцом фотографы и уже не выпускали из своих объятий до самого вечера воскресенья. Каждое слово, каждое движение новоявленной звезды внимательно выслушивалось и изучалось. Подобный прессинг не каждому под силу.

Не менее сложно замещать экс-чемпиона и с технической точки зрения. Если отвлечься от ни к чему не ведущих рассуждений о том, что Михаэлю всегда готовят машину лучше, чем его товарищу по команде, необходимо помнить, что немец всегда настраивает автомобиль с ювелирной точностью, умудряясь балансировать на тончайшей грани между максимально возможной скоростью и минимально необходимой управляемостью-безопасностью.

В свое время это очень хорошо прочувствовали на собственной шкуре – сев за руль невероятно нервного и чувствительного Benetton – Бергер и Алези. Очевидно, теперь Сало действовал с предельной осторожностью, не форсируя скорость, а лишь стремясь почувствовать машину.

“Собственно вождение Ferrari оказалось не таким уж трудным”, – заметил Мика в пятницу. И вылетел с трассы, упустив сорок минут, оставшихся до конца тренировки. “Небольшая ошибка, и я потерял контроль над машиной”, – объяснил финн свою неудачу.

А пока одни учились, другие уменьшали угол наклона антикрыльев, а третьи ломали голову над управляемостью в медленных австрийских поворотах, – пилоты McLaren методично увеличивали скорость. И Култхард поставил в тренировке жирную точку – 1’11.801, на 0.013 секунды лучше рекорда круга в гонке, который Жак Вильнев установил в 1997 году на широком автомобиле с покрышками без продольных канавок. Секунды шотландца были очень похожи на эпитафию Ferrari и всем остальным. И немецкие болельщики, которые, пусть в значительно меньшем числе, чем ожидалось, но все же прибывали на трассу, совсем приуныли. Может быть, австрийское пиво не оказывало на них своего обычного действия?

Безнадежный оптимизм
Суббота. 24 июля. Квалификация. 14.00–15.00


Через четыре часа, когда окончилась квалификация, они и вовсе сникли. Даже редко унывающий Ирвайн, добившийся права стартовать третьим, на пресс-конференции выглядел, мягко говоря, невеселым. Да и с чего бы: секунда отставания от McLaren говорила сама за себя.

А ведь как все начиналось! Звено реактивных SAAB, вволю порезвившихся в небе над Шпильбергом, будто притащило с собой откуда-то из-за гор темные облака, и Росс Браун, да и не только он, с надеждой поглядывал на небеса – авось, пойдет дождь. Повторения позавчерашнего потопа, однако, не случилось. Но легкой прогулки у McLaren все равно не вышло!

Едва Хаккинен на восьмой минуте в квалификации (крепко запомнился всем урок в Маньи-Куре!) вынырнул из боксов, как уже во втором повороте съехал на травку. А мчавшийся позади финна Култхард тут же отправился “домой”!

Но радость соперников серебристо-черных длилась совсем недолго. Через четыре минуты Мика уже сидел в запасной машине, через семь – спокойно возвращался в боксы с лучшим временем. А через полчаса вколотил последний гвоздь в гроб “жеребцов из Маранелло” – 1’10.954! И шотландец достойно поддержал своего товарища по команде, отстав менее чем на две десятых секунды.

Похоже было, что фантастические секунды лидеров заставили соперников буквально очертя голову броситься в погоню за максимальной скоростью. Вурц, Физикелла, Френтцен, Баррикелло, Херберт на прямых оказывались быстрее Хаккинена. Занарди и даже Такаги – практически вровень с финном. Но если McLaren проходил повороты, как поезд по рельсам, то всем остальным пришлось здорово попотеть, чтобы удержать машины на трассе. Трулли, Бадоеру, Зонте, Панису, Физикелле (дважды), Френтцену и Такаги сделать этого так и не удалось. “Я несколько раз ошибся, потому что было невероятно трудно удержать машину с такой малой прижимающей силой”, – хмурился Физикелла. Остальные кивали на желтые флаги, толкотню на трассе и прочая и прочая.

Только ребятам из McLaren ничего не мешало. И проблемы были у них совсем другие. “Обычно запасная машина идентична “боевой”, – со спокойным удовлетворением, словно кот, только что вылизавший блюдечко сметаны, рассуждал Хаккинен. – Отличия между ними скорее психологического, нежели технического свойства. И все же поработать с автомобилем немного пришлось. Знаете, всегда нужно вносить некоторые коррективы в ходе заездов – компенсируя изменение ветра, уровня сцепления с трассой и прочее”.

Мика даже оставил неиспользованными два круга из дюжины положенных. А его товарищ испытывал… подержанные шины! “Отличие было не столь велико – где-то в районе пяти сотых секунды, – спокойно рассуждал Култхард, – но я не чувствовал достаточной уверенности, чтобы как следует атаковать в поворотах. Сцепление с трассой у первых двух комплектов было не в пример выше”.

Запомним эти слова шотландца. Ибо нам еще предстоит узнать много неожиданного о поведении подержанных шин в Шпильберге – от Ирвайна и его инженеров. Пока же Эдди не очень убедительно объяснил свое секундное отставание: “Все дело в тормозах. Точную причину нам предстоит еще выяснить. Я никак не мог добиться одинакового действия, – в одних и тех же поворотах блокировались то передние, то задние колеса. Так что в действительности мы отстаем от McLaren не более чем на полсекунды. И я с большим оптимизмом жду гонки. Во всяком случае, мы заставим этих ребят здорово побегать!”

По правде говоря, оптимизм Ирвайна казался наигранным. Каким это образом можно “заставить побегать” лидеров, располагая невыясненной неисправностью в тормозной системе и напарником-дебютантом на седьмой позиции? Да и особого воодушевления на физиономии Эдди не наблюдалось. Одним словом, акции Scuderia в Шпильберге упали до рекордно низкой отметки.

Я бы в дворники пошел!
Воскресенье, 25 июля. Warm-up. 9.30–10.00


Прошла ночь, но причин для оптимизма в лагере Ferrari не прибавилось. Наоборот, Эдди дважды приходилось менять машину. Опробовал запасную, пересел в “боевую”, но у той забарахлила электроника – седьмое всего лишь время. Мика Сало и того хуже – 15-й.

Да и вообще радостных лиц в паддоке было немного. “Так загубить квалификацию!” – чертыхался Жан Алези, показавший пятое время после 15-го результата накануне. Очевидно, этот порок у Sauber С18 врожденный – с полными баками он едет куда лучше. Вильнев, Хилл и гонщики Benetton заметно улучшили результаты, но, как и Алези, могли теперь лишь горевать об упущенных в субботу возможностях: пятый и шестой ряд на старте – отнюдь не те позиции, на которых можно мечтать о пьедестале.

А парни из McLaren снова веселились. “Все полчаса я был занят тем, что старался очистить мою часть траектории на стартовой прямой”, – с абсолютно серьезным видом изрек Култхард…

Короче говоря, исход австрийской гонки был совершенно ясен. Изменить его могло разве что чудо.

Парад-алле!
Воскресенье, 25 июля. Гонка. 14.00


Обойти “А1” кругом невозможно – то здесь, то там натыкаешься на строгих полицейских с собаками всех мастей и вежливое, но решительное “проход закрыт”. Но любопытно же – трибуны зияют неприятными проплешинами пустых мест, а на склоне холма от “Ремуса” до “Гессера” полно народу.

Здесь, у подножия покрытой лесом горы, возвышаясь над автодромом, обнаружилась деревенька Шонберг. В купах деревьев прячутся четыре дома, сложенный из огромных бревен коровник, церковь с удивительным, крытым обычной дранкой, совсем русским куполом. И две гостиницы, балконы которых выходят на трассу, окруженные несметным количеством столиков и сидячих мест – рай для любителей пива.

Здесь-то и заливали свое горе большинство поклонников Михаэля Шумахера, решивших-таки поехать в Австрию. Ибо вид с “пивной трибуны” Шонберга на трассу открывается неплохой – видно четыре из семи поворотов “А1”. А спускаться ниже резона нет: шонбергские коровы в четверг во время ливня и в пятницу изрядно здесь попаслись. Со всеми вытекающими последствиями.

Так что даже когда на дорожку вышел серебристый грузовик, на котором словно артистов цирка, возят по трассе участников предстоящей гонки, громогласно представляя их публике, желающих подбежать поближе, к самой сетке ограждения, нашлось немного. Как же здесь все изменилось через пару часов!

Стартовую прямую и первый поворот, Castrol, из Шонберга не видно. Рассмотреть что-то на больших телеэкранах даже для людей с хорошим зрением весьма проблематично. Поэтому начало гонки, когда Хаккинен, нервно бросая машину вправо-влево, пытался удержать за спиной Ирвайна, а Култхард, точно и аккуратно ассистируя партнеру, стремился не пустить Ferrari на внутреннюю бровку, не вызвало здесь никакого энтузиазма. И вдруг по склону холма словно дикий порыв ветра пронесся – в восторженный рев фанатов Ferrari вплетались стоны разочарования финских болельщиков. Чудо все-таки случилось: Култхард вытолкнул с трассы Хаккинена! “Я совершенно неправильно оценил ситуацию”, – скажет через полтора часа красный то ли от возбуждения после только что закончившейся гонки, то ли от стыда Дэвид.

Вот она – непредсказуемость автогонок! Когда казалось, что австрийский Гран При станет скучным бенефисом пилотов McLaren, несогласованность их действий подарила болельщикам такую драму! Ибо чемпион мира сражался как лев. С последнего, 22-го, места финн рвался вперед с неудержимостью лавины – Панис, Жене, Занарди, Такаги, де ла Роса, Хилл, Трулли, Вурц, Зонта, Физикелла, Вильнев один за другим оставались позади. Причем ни один из них и не думал сдаваться на милость чемпиона мира. Каждый защищался до последней возможности, будто перед гонкой на крови поклялся в верности Ирвайну! Наконец, последний из невольных союзников Эдди, Френтцен, остался позади, и на 34-м круге Хаккинен вышел на оперативный простор – впереди, в 17 секундах, был Ferrari Ирвайна.

Именно в этот момент в Шпильберге случилось второе чудо, – хотя мало кто его заметил. Странности, впрочем, начались еще раньше. До 12-го круга Култхард легко и непринужденно уходил от преследователей – самым удачливым из них, воспользовавшись заминкой Ирвайна после столкновения двух McLaren, оказался Рубенс Баррикелло – “везя” им в среднем по секунде с небольшим на круге. Но на 13-м разрыв стабилизировался. Это было немного непонятно – ведь у Култхарда имелась великолепная возможность к середине дистанции создать полуминутный отрыв, обезопасив себя от нежелательных потерь на дозаправке. Неужели шотландец поджидал своего товарища по команде, который на всех парах спешил к нему сквозь строй соперников? Маловероятно…

А Ирвайн понемногу... отставал от Баррикелло! И судя по тому, как нервно проходил повороты Ferrari под номером 4, похоже было, что причину загадочной неполадки в тормозной системе инженерам определить так и не удалось.

Тем более фантастичной, неправдоподобной, сказочной казалась ситуация в начале 45-го круга – Ирвайн лидировал, опережая Култхарда на 2,5 секунды! И как потом ни упирался шотландец, за 27 кругов он не смог обойти Эдди.

Что творилось на трибунах! Благословляя Ирвайна, Култхарда, Росса Брауна, Жана Тодта и всех, кто, по их мнению, устроил им такой праздник, болельщики Ferrari и Михаэля Шумахера бросились к стальной сетке, ограждавшей трассу. Два ресторанчика в Шонберге работали на полную катушку, от барменов чуть дым не шел!

А на пьедестале тем временем Култхард обливал шампанским Ирвайна. И те, кто видел в этот момент хилую струйку пенистого напитка, струившуюся на голову усталого победителя, тоже, думается, запомнят эту картину надолго.

Но что же произошло, в чем причина чуда? “Правильная стратегия, – сказал Ирвайн. – Поначалу мне приходилось экономить топливо, зато перед самой остановкой в боксах я нажал…” Култхард же во всем обвинил… Занарди! “Я потерял из-за него две с половиной секунды”, – объяснил он.

Через пять минут мне удалось спросить чемпиона CART, почему он так мешал лидеру гонки. “Я?! – несказанно удивился Алессандро. – Но когда?!”

Прямо скажем, Дэвид мог бы найти причину и получше. Ведь в тот момент, когда белый Stewart Баррикелло нырнул на дозаправку, а Ирвайн, по его признанию “нажал”, то есть на 38-м круге, шотландец выигрывал у лидера Ferrari не менее 11 секунд (заминка с оказавшимся в нужное время в нужном месте Williams номер 5 уже произошла!). А через шесть кругов проигрывал почти две. Это значит, что на каждом круге ему встречался (и активно мешал) по крайней мере один Занарди!

И еще деталь – в то же самое время, когда Ирвайн “нажимал изо всех сил”, Хаккинен отыгрывал у него около секунды на круге. Но обойдя Баррикелло, чемпион мира вдруг успокоился и поехал на секунду медленнее североирландца. Согласитесь, подобное “добродушие” можно объяснить лишь технической неисправностью. Но ни сам финн, ни его хозяин Рон Деннис ни словом об этом не обмолвились.

Когда я обнаружил менеджера McLaren после гонки в паддоке, из леса протянутых к нему диктофонов выглядывала лишь физиономия Денниса – уверенная, ни тени смущения от такого досадного поражения. “Почему же вы не приказали Култхарду пропустить Хаккинена на последних кругах, ведь в этом случае финн выигрывал бы у Эдди четыре очка, а не два?” “О, до конца чемпионата еще уйма гонок, – спокойно улыбнулся Рон. – Какая может быть речь о приказах тому или иному гонщику?”

Через полчаса я услышал еще одну сказку, на этот раз японскую. “Сегодня многие водители предпочли стартовать на уже использованных шинах, – загадочно улыбался технический директор Bridgestone Motorsport Йосихико Ичикава. – Потому что у них был меньше риск избыточной поворачиваемости. На этой трассе подержанные покрышки обеспечивают лучший баланс, чем новые, потому что нормальный процесс износа идет менее тяжело”. Как вам это понравится – изношенная резина изнашивается медленнее!

А инженер Ирвайна Лука Бальдиссери добавил в эту галиматью и свою долю: “Машина была отрегулирована так, чтобы быть быстрой на старых шинах, перед самой дозаправкой. Это дало нам возможность продержаться на трассе на 7–8 кругов дольше, чем соперники”.

Теперь самое время вспомнить субботние слова Култхарда об изношенной резине. И даже не это главное. Совершенно необъяснимым выглядит рваный темп пилотов McLaren. Установив на 39-м круге блестящее время (почти на секунду лучше, чем Ирвайн четырьмя кругами позже, на своей волшебной подержанной резине!), Хаккинен будто и не помышлял уже об атаке, хотя до финиша оставалось 32 круга, а отставал он тогда от Ирвайна всего на 15 секунд!

И наоборот, Култхард показал лучшее время на 69-м круге, когда бросился в запоздалую погоню за лидером. Что же случилось с шотландцем на 13-м круге, когда он вдруг сбросил темп?

Впрочем, довольно вопросов. Тем более, что ответов на них мы наверняка никогда не услышим. Разве что кто-нибудь из участников представления, что разыгралось в великолепных декорациях штирийских гор, случайно проговорится. Как чуть не сделал это Хаккинен, лукаво подмигнув мистеру Брауну, когда этот знаток гоночной стратегии отправлялся за кубком для Ferrari. Или сам Деннис, через час после финиша вдруг ляпнувший: “Я надеюсь, Берни (имеется в виду Экклстоун, президент FOCA и фактический хозяин “большого цирка” Формулы-1) оценит наш вклад в поддержание интриги чемпионата мира!”

Разумеется, оценит. Как и хозяева гостиниц, автостоянок, баров, кафе и ночных клубов вокруг Хоккенхайма, места проведения следующего этапа чемпионата мира. Ну сами посудите – кто бы поехал на Гран При Германии после двойной победы McLaren в Шпильберге? Только финны и шотландцы.

Что же касается всех тех грубых и нескладных сказок, что взахлеб рассказывали участники Гран При Австрии… Возвращаясь из Шпильберга в Грац, любуясь из окна автомобиля красотами волшебной австрийской природы, я еще раз подумал, до какой же степени рознь сказка сказке.

(с) Александр Мельник

Гран При Германии: Большой цирк​

a_43761.jpg

Смотрите, на немецкой сцене
Резвятся кто во что горазд.
И. В. Гете, “Фауст”​

В 1939 году, когда Daimler-Benz построил в Черном лесу под Хоккенхаймом полигон для испытания своих автомобилей Гран При, здешняя трасса напоминала гигантскую сосиску с поворотом Ostkurve на одном конце и Westkurve на другом. Единственное отличие состояло в том, что поворот Westkurve огибал кладбище, и неосторожный гонщик мог врезаться в бетонную стену ограждения. Трасса долго пребывала в безвестности, поскольку несколько лет мир был занят проблемами поважнее автогонок. В послевоенные годы в Хоккенхайме проводили лишь второстепенные соревнования. Не было денег. Однако в 60-х годах правительству понадобилась часть здешних земель, и оно щедро заплатило за них. От “сосиски” отрезали половину вместе с Westkurve, а на вырученные средства Mercedes-Benz построил дополнительный участок трассы – серию замысловатых поворотов в окружении огромных бетонных трибун, напоминающих гигантский цирк. Это внушительное сооружение получило название стадион. На прямых появилось несколько S-образных поворотов, – и трасса в Хоккенхайме приобрела свой современный вид. Именно здесь 1 августа 1999 года “большой цирк” Формулы-1 дал свое очередное представление.

Бриллиантовая нога
Пятница, 30 июля. Свободные заезды. 11.00–12.00, 13.00–14.00


Трасса в Хоккенхайме сложна прежде всего тем, что сочетает в себе трудносочетаемое: длиннейшие прямые, на которых гонщики показывают самые большие для современной Ф-1 скорости – за 350 км/ч, и сложную пилотажную зону на стадионе, где машины с их уменьшенными до предела антикрыльями вынуждены проходить целую серию замысловатых поворотов при минимуме прижимной силы. Однако то, на что в пятницу жаловался Ральф Шумахер, не имело никакого отношения к трудностям настройки его Williams. Немецкий гонщик сетовал на отсутствие зрителей на трибуне. “Я вижу, что болельщиков меньше, чем в прошлом году”, – досадовал Ральф.

Зрителей было действительно маловато. А ведь организаторы в ожидании аншлага установили 30 000 дополнительных мест и вздули цены на билеты до рекордных 350$. Но аншлага не получилось. Можно относиться к этому как угодно, но, увы, заменить сломавшего ногу Михаэля в глазах болельщиков Шумахер-младший пока еще не в силах.

Большую часть времени в пятницу гонщики занимаются серьезной работой: ищут базовые настройки на гонку, изучают износ тормозов, развитие недостаточной поворачиваемости по мере истирания шин и пр. И лишь в конце некоторые одевают свежую резину и делают пару кругов с практически пустыми баками “для протокола”. Как, например, Ярно Трулли, показавший в пятницу лучшее время. Впрочем, 6-е время Оливье Паниса, показанное на машине с полными баками, еще раз подтвердило мнение специалистов, что двигатель Peugeot вовсе не так плох, если говорить о его мощности.

Гонщики Ferrari и не думали портить новые шины в конце тренировки. Тем не менее практически весь день лучшим был Эдди Ирвайн, несмотря на вылет в первый час в Ostkurve. Что касается 7-го времени Мики Сало, то оно нисколько не расстроило спортивного директора Ferrari Жана Тодта, сказавшего, что в результатах, показанных в пятницу, “как обычно, мало смысла”.

Ferrari в пятницу не стремилась любой ценой произвести впечатление на соперников. Еще меньше причин пускать пыль в глаза было у McLaren. Дэвид Култхард остался 4-м, а Мика Хаккинен – 10-м. Оба гонщика совершили по одной небольшой ошибке, по разу вылетев с трассы, но без особых последствий. Что касается проблем с автомобилем или настройками, то, по словам Култхарда, единственное, что в McLaren требует настройки – это мозги гонщиков.

Лес вопросов
Суббота, 31 июля. Свободные заезды. 9.00–9.45, 10.15–11.00


Утром в субботу, когда гонщики начали серьезно готовиться к квалификации, событий на трассе – вылетов, аварий, поломок – было не в пример больше. Пилоты продолжали мучительно искать компромисс между скоростью на длинных прямых в лесу и управляемостью в медленных поворотах на стадионе. На данном этапе лучше других это удалось сделать Дэмону Хиллу, в последний момент отобравшему утренний поул у Мики Хаккинена. А 4-е место Френтцена только подтвердило, что с новой, более мощной модификацией Mugen-Honda и новой длиннобазной версией шасси команда Jordan способна дать бой в квалификации кому угодно. Лидер McLaren, на машине которого, кстати, тоже была установлена новая версия Mercedes-Benz, несколько раз проходил первый сектор лучше Дэмона, но в конце круга всякий раз его время оказывалось хуже, и в результате финн уступил англичанину меньше одной десятой секунды. Дэвид Култхард, не уступив лидеру своей команды в максимальной скорости, показал лишь 6-е время.

3-м был Рубенс Баррикелло, еще раз подтвердив ту истину, что лучшего места для дебюта новой модификации двигателя – Ford 4-й серии, – чем Хоккенхайм, придумать трудно. А вот для фамилии второго гонщика Stewart вообще не нашлось места в итоговом протоколе. Джонни Херберт не сумел закончить ни одного быстрого круга. Сначала его подвела электросистема. А при второй попытке англичанина вернуться на трассу зрители стали свидетелями самой эффектной аварии дня: на скорости 300 км/ч заднее антикрыло его Stewart выгнулось дугой. Джонни пытался затормозить, но при недостатке прижимной силы машину закрутило и выбросило с трассы. К счастью, удар о барьеры пришелся вскользь, и Херберт отделался ушибом большого пальца руки. Но самое удивительное, что когда он покинул кокпит, антикрыло неожиданно приняло нормальное положение.

Оливье Панис и Ярно Трулли стали 5-м и 8-м соответственно, еще раз подтвердив потенциальные возможности Prost-Peugeot. Ferrari, которая в отличие от конкурентов привезла в Хоккенхайм не новый двигатель, а новые тормоза разработки фирмы Brembo, провела тренировку более чем скромно. Что называется, на тормозах. Эдди Ирвайн, 7-й результат, отличился лишь тем, что пару раз срезал повороты. Мика Сало, 9-й, не мог похвастаться даже этим. Немногим больше можно сказать и об остальных гонщиках: небольшие экскурсии за пределы трассы, мелкие поломки, попытки нащупать верные настройки и снова вылеты и поломки. Шла обычная работа.

Юбилей
Суббота, 31 июля. Квалификация. 13.00–14.00


Брюсу Мак-Ларену так ни разу и не удалось завоевать поул-позишн для собственной команды. Первую победу в квалификации Ф-1 McLaren принес американец Питер Ревсон на Гран При Канады 1972 года. Наибольший урожай первых мест на стартовых полях для британской команды собрал Айртон Сенна – 46. Мика Хаккинен, 18 раз показывавший за McLaren лучшее время в квалификации, – второй по этому показателю. А субботняя победа финна в Хоккенхайме стала для знаменитой “конюшни” 100-й!

На пресс-конференции после квалификации виновник торжества держал себя скромно, но с достоинством. Чувствует ли он что-либо особенное, завоевав юбилейный поул для McLaren? “Да, особенно потому, что он завоеван здесь, в Хоккенхайме. Это важно для Mercedes-Benz”. Есть ли разница в том, что поул вырван в борьбе с гонщиком Jordan, а не, скажем, с Култхардом? “Нет. Это придает поединку яркость, но в эмоциональном плане разницы нет”. Не слишком ли это близко – 5 сотых? “О да, конечно! (Впервые Мика оживляется.) Разрыв должен быть гораздо большим. Моя вторая попытка шла превосходно до предпоследнего поворота. Кто-то выбросил там кучу песка, и сцепления не было вовсе. Я потерял три десятых секунды”.

Хайнц-Харальд Френтцен, у которого Хаккинен вырвал победу, отвечал на вопросы со свойственной немцу сентиментальностью: “Я всегда мечтал быть быстрым именно здесь, в Хоккенхайме. И вот я на первой линии стартового поля! Много лет я искал свой путь на этой трассе…”

Дэвид Култхард показал только третье время. Добиться большего ему помешал довольно серьезный инцидент в начале сессии, когда на его машине оторвался протектор левого заднего колеса. “Это было как выстрел из пушки, – пугал журналистов Култхард. – Без всякого предупреждения. Я только разогнался из боксов, когда между первой и второй “эсками” у меня отлетел протектор”.

К счастью, взрыв произошел на прямой, и Дэвид сумел удержать машину, хотя и не обошлось без небольших повреждений. Шотландец вынужден был пересесть на запасную машину, настроенную под лидера команды, что не слишком способствовало улучшению результатов. В конце сессии Дэвид снова вернулся за руль своего автомобиля. Но показать приличное время на последних кругах, когда на трассу вышли все 22 гонщика, оказалось уже невозможным.

Компания Bridgestone на следующий день выступила с заявлением, где говорилось: исследование остатков шины с машины Култхарда выявило, что причиной аварии стал “глубокий порез, происхождение которого точно установить не удалось”.

4-е место Мики Сало само по себе не удивило никого. Удивило, что Эдди Ирвайн оказался 5-м. Сам Эдди был настроен позитивно: “Быть пятым здесь лучше, чем четвертым, так как это дает преимущество старта по наезженной траектории. В середине сессии мы пошли по неверному пути в настройке автомобиля, а в конце улучшить время оказалось уже невозможно из-за обилия машин на трассе”.

Из остальных результатов хочется выделить прежде всего несомненный успех Minardi: Марк Жене привел свою машину на 15-ю позицию стартового поля. По слухам, это достижение стало результатом того, что новый аэродинамический пакет для Minardi разрабатывался силами самой команды, а не специалистами Fondmetal Technologies, титульного спонсора команды. Кроме того, обратил на себя внимание провал Sauber: 16-е место Диница и 21-е (!) Жана Алези. Неудача тем более болезненна, что один из худших результатов сезона показан в присутствии президента Petronas, с которым Петер Заубер ведет трудные переговоры о продлении контракта.

“В команде будет большое расследование по поводу того, почему Ferrari оказалась всего в полусекунде от нас”, – острил Хаккинен после квалификации. Предчувствие не обмануло Мику. McLaren действительно ждало большое расследование. Но совсем по другому поводу.

Фабрика грез
Воскресенье, 1 августа. Warm-up. 9.30–10.00


Разминку открыли два немца, Френтцен и Ральф Шумахер, по-хозяйски объехав трассу и вернувшись в боксы за запасными автомобилями. А завершил тренировку через полчаса Дэмон Хилл, прокрутив колеса над тем местом, с которого ему предстояло стартовать, чтобы улучшить сцепление. Скорости были невысоки, хотя время прохождения круга постепенно улучшалось. Лучший результат показал Дэвид Култхард, а 3-е место Мики Хаккинена лишний раз подтвердило, что McLaren весь уик-энд водит соперников за нос. 2-е и 4-е места оккупировали пилоты Prost, еще раз доказав обоснованность своих надежд на успешное выступление в Хоккенхайме. 5-е и 6-е места гонщиков Stewart, равно как и 7-е время Хилла на Jordan, выглядели вполне обоснованными, 8-я позиция Вильнева – неожиданной, а на жалобы гонщиков Ferrari (9-е и 12-е места), недовольных тормозами, управляемостью, антикрыльями, сцеплением шин и т. д., никто вообще не обращал внимания. Пожалуй, единственное, на что они не жаловались – это цвет автомобилей.

Потому что практически все зрители, за исключением небольших финско-шотландских формирований, были в красном. И практически единственные машины, которые трибуны встречали дружным и шумным рукоплесканием, – это две итальянские Ferrari. Их приветствовали независимо от национальности сидевших в них гонщиков. И это в Хоккенхайме!

Хоккенхайм – домашняя трасса Mercedes-Benz. Накануне Гран При гонщики “серебряных стрел” воспользовались случаем, чтобы совершить экскурсию в Штутгарт, на один из заводов автогиганта, чьи моторы ведут к победам их автомобили. Мика Хаккинен и Дэвид Култхард ходили по цехам, разговаривали с рабочими, раздавали автографы, а с конвейера одна за другой сходили прекрасные, как мечта, автомобили. Настроение у пилотов McLaren было приподнятое. Недавний конфликт, связанный со столкновением двух товарищей по команде на первом круге гонки в Австрии, был улажен. И лучшим подтверждением тому послужило состоявшееся прямо в Хоккенхайме подписание контрактов с гонщиками на 2000 год. Что касается предстоящей гонки, то мало кто сомневался, что в Хоккенхайме, чья трасса предъявляет особые требования именно к двигателям, McLaren-Mercedes ждет триумф.

Но Формула-1 – очень сложный механизм. И каким-то непостижимым образом эта гигантская фабрика выдала то, о чем мечтали, вернее – не смели даже мечтать, очень и очень многие – дубль Ferrari.

Колесо фортуны
Воскресенье, 1 августа. Гонка. 14.00


Мика Хаккинен часто повторяет, что очень любит цирк. В свое время он серьезно подумывал о карьере акробата и даже тренировался в местном цирке, но в конце концов предпочел, по собственным словам, более легкий путь в жизни. В общем, Мика любит цирк. Он никогда не упускает случая продемонстрировать свое умение кататься на одноколесном велосипеде – искусство, которым он овладел еще в молодости. Однако трюк, который финну пришлось проделать в воскресенье на трехколесном McLaren, вряд ли вызвал у него прилив положительных эмоций. “Серебряная стрела”, совершив несколько пируэтов, пронеслась рядом с отбойниками, пропахала гравий и воткнулась в барьер из отработанных покрышек. Лобовой удар! Очень похожий на тот, что в Сильверстоуне выбил из чемпионата Шумахера. Хаккинену повезло. Он выбрался из кокпита невредимым. Но еще долго финн, покачивая головой, ходил вокруг машины… Повезло!

Михаэль Шумахер в своем обращении к зрителям перед стартом гонки тоже говорил о везении. Он выступил по прямому спутниковому каналу со своей швейцарской виллы. С огромных экранов Михаэль поблагодарил зрителей, пришедших на трибуны, за поддержку и пожелал удачи своей команде.

Но началась гонка, и, казалось, удача окончательно отвернулась, если не от Ferrari в целом, то от нового лидера команды – это уж точно. Ирвайн стартовал плохо: он пытался обогнать замечтавшегося на первой линии Френтцена, а в результате пропустил вперед Stewart Баррикелло. “Я чувствовал себя очень уверенно, готовясь к гонке, – рассказывал Эдди после финиша. – Никогда еще я не был так спокоен. Возможно именно поэтому я и зазевался на старте. Я рассчитывал всего лишь заработать несколько очков, но оба гонщика McLaren оступились, и гонка вернулась к нам”.

Для спокойного Эдди все действительно выглядело просто. А вот Мике Сало пришлось попотеть, чтобы колесо фортуны начало вращаться для Ferrari. Для начала Мике пришлось стать героем старта. Нет, разумеется, финну не удалось с ходу возглавить гонку, поскольку его соотечественник из McLaren стартовал уверенно и сохранил лидирующую позицию. Но гонщику Ferrari удалось пробиться на 2-ю позицию, оттеснив Jordan Френтцена и, главное, McLaren Култхарда. Лучше Сало стартовал, пожалуй, только Ральф Шумахер, обогнавший к первому повороту 4-х соперников.

Еще одним гонщиком, который стартовал хорошо, стал Ярно Трулли. Однако из-за плохо стартовавшего впереди на аналогичной машине Паниса, Ярно уступил несколько мест соперникам. Затем он разогнался и уже обошел было несколько машин, выйдя на 8-е место, когда его двигатель заглох. Ярно удалось рестартовать, но через несколько кругов Peugeot его машины замолчал окончательно. Что касается его плохо стартовавшего товарища по команде, то Панису удалось продержаться до финиша – шестое место!

Еще накануне гонки опытный Джеки Стюарт сказал, что шансы гонщиков пройти первый поворот без потерь в Хоккенхайме невелики. На этот раз невольным виновником завала в толчее на стартовой прямой стал Жак Вильнев. “Я не знаю, что случилось, – в 10-й раз за сезон Жак начинает рассказ о гонке с одной и той же фразы. – Когда я ударил по тормозам, машину вдруг понесло. Возможно, кто-то толкнул меня сзади. Когда я вылетал, то прихватил с собой и Педро. Я разочарован. Очень разочарован”. После гонки расстроенный Вильнев подошел к Диницу. “Наконец-то Жак извинился!” – дивился Педро. Марк Жене, который, судя по всему, и подтолкнул Жака, ни перед кем извиняться не стал.

В стартовой молотилке пострадал и другой пилот BAR – Рикардо Зонта, столкнувшийся с Жене. Рикардо поменял переднее антикрыло и вернулся на трассу как раз вовремя, чтобы взорвать свой Supertec на глазах у зрителей. Кроме BAR в полном составе из гонки выбыли лишь Arrows и… Stewart. А ведь как начал Рубенс Баррикелло! На первых кругах он обошел Френтцена и показывал скорость не хуже McLaren. Но, увы…

Гонка начала “возвращаться” к Ирвайну на 5-м круге, когда неожиданно замедлился Баррикелло, из-за поломки гидравлической системы оставшийся без коробки передач и педали газа. К 10-му кругу колесо фортуны сделало еще один оборот: Дэвид Култхард боднул передним антикрылом Ferrari Мики Сало и поехал в боксы за новым носовым обтекателем. “У меня не было намерения обгонять Мику в том месте, где мы столкнулись, – объяснял после гонки происшествие Дэвид. – Он внезапно затормозил прямо передо мной, и я ушел внутрь поворота, пытаясь избежать столкновения”. Не сочтите за намек, но получается, что Дэвид столкнулся с Микой, пытаясь не обогнать Ferrari.

На 14-м круге сошел Дэмон Хилл. “Я обнаружил, что тормозить очень трудно. Я трижды блокировал колеса, срезал повороты и чуть не столкнулся с Вурцем, – объяснялся Дэмон. – Команда хотела, чтобы я продолжал гонку, но в кокпите сидел я и я принял решение, что продолжать опасно”.

Наконец дело дошло до пит-стопов, в результате которых поднаторевшая в подобных делах Ferrari выпустила своего лидера впереди Jordan Френтцена. Удача медленно, но верно поворачивалась лицом к Эдди Ирвайну. На 24-м круге в боксы завернул более чем уверенно лидировавший Хаккинен. Замок его заправочного шланга заклинило, так что механикам срочно пришлось переключиться на заправочную машину Култхарда. В результате дозаправка длилась 25 секунд, и Мика вернулся на трассу только 4-м, вслед за двумя Ferrari и Jordan Френтцена. Колесо фортуны продолжало вращаться, вознося вверх Ирвайна.

На 26-м круге Сало, подчиняясь приказу из боксов, пропускает Эдди вперед. “Когда я увидел “Р1” на своей информационной доске, я не мог поверить своим глазам, – вспоминал Сало. – Я даже подумывал о том, чтобы выдернуть кабель радио и потом сказать, что не слышал приказа”.

Разумеется, это была шутка.

А еще через несколько секунд колесо лопнуло. Левое заднее. На машине Мики Хаккинена. Произошло это на скорости 330 км/ч при въезде на “стадион”. Две идентичные аварии (Рон Деннис назвал это “мгновенное расслоение шины”) в команде за один уик-энд – это уже слишком. И большое расследование, которое предсказывал Хаккинен, состоялось. Сразу после гонки руководство McLaren устроило чрезвычайное совещание с участием представителей Bridgestone. На этот раз японцы были более осторожны в высказываниях и не стали говорить о порезах или их отсутствии на лопнувшей шине Хаккинена. В официальном заявлении компании было сказано, что остатки шины будут немедленно отправлены в Японию, где есть все необходимое оборудование для выяснения причин аварии.

После схода Хаккинена (за два круга между выездом из боксов и аварией он успел “проглотить” Френтцена), гонка для Ferrari практически была сделана. Эдди Ирвайн уверенно лидировал. Сзади его прикрывал надежный Мика Сало. Тут выяснилось, что у Ирвайна были причины не слишком горячиться в начале гонки. На первых же кругах обнаружились проблемы с перегревом масла, так что Эдди вынужден был переключать передачи раньше обычного и избегать слип-стримов, чтобы двигатель не перегревался в воздушной тени другого автомобиля. Поэтому, выйдя в лидеры, Эдди сбавил скорость. Однако Мика связался с боксами и попросил руководство приказать лидеру прибавить, поскольку Френтцен начал сокращать отрыв и это становилось опасно. Эдди Ирвайн прибавил. При этом проблемы с перегревом масла возобновились. Это было единственной угрозой для Ferrari. Потому что практически одновременно с аварией лидера McLaren 2-й гонщик этой команды заезжал в боксы.

Дэвид Култхард, попытавшийся было после столкновения с Сало прорваться наверх в стиле Хаккинена, получил 10-секундный штраф за то, что на 15-м круге срезал Ostkurve при обгоне Паниса. “Я думаю, наказание было слишком строгим, поскольку рано или поздно я все равно бы обогнал Паниса, – досадовал Дэвид. – Я срезал поворот только для того, чтобы избежать столкновения”.

Снова Култхарда подводят обгоны. Каждый подобный маневр для Дэвида превращается в битву. Особенно красивой получилась его схватка с Александром Вурцем на 39-м круге. Benetton и McLaren шли колесо в колесо практически полкруга! Но несмотря на упорное сопротивление не питавших к нему никакого пиетета соперников, несмотря на аварию, незапланированный пит-стоп и штраф, упорный шотландец прорвался-таки на 5-е место. Однако это все, что удалось McLaren.

Третье и четвертое место в Хоккенхайме заняли местные гонщики: Френтцен обогнал в общем зачете травмированного Михаэля Шумахера, а Ральф Шумахер, проведший очень чистую гонку, уступил лидерам на этой скоростной трассе всего 12 секунд! Его товарищ по Williams Алекс Занарди, как всегда, сражался с нечистой силой. На этот раз нечисть забралась в дифференциал его машины, вынудив команду зазвать итальянца в боксы.

7-е место на финише вряд ли стало достойной компенсацией Александру Вурцу за красивую схватку с Култхардом. Еще менее удачно сложилась гонка для Физикеллы: его Benetton вылетел на стартовой прямой на 7-м круге, сломал нос, вернулся на трассу после визита в боксы и в конце концов сошел из-за поломки подвески.

Алези на этот раз удалось избежать стартовой давки, но в конце первого круга он въехал-таки в зад Prost Паниса. Результат: внеплановый заезд в боксы и 8-е место на финише.

9-е и 10-е места Жене и Бадоера были восприняты в Minardi с удовлетворением. “Это здорово – закончить гонку в одном круге с победителями!” – радовался Минарди.

У Такаги сгорел двигатель. Педро де ла Роса вылетел. Но больше всех не повезло Херберту. Он уверенно шел на 5-м месте, когда за 5 кругов до финиша сломалась коробка передач. Очевидцы утверждают, что механики Stewart густо покраснели, когда услышали в наушниках, что именно Джонни передавал им по радио.

Ирвайн имеет репутацию весельчака и гуляки, однако особого рвения как следует отпраздновать победу в Хоккенхайме ирландец не выказал: “Я не в настроении. Это была очень скучная победа. Мы не победили McLaren. Они сами стреляли себе по ногам. Что касается шансов на титул, то я как мальчик, мечтающий полететь на Луну. Но я слишком реалистичен, чтобы поверить, что это когда-нибудь случится”.

За что мы любим цирк? Там может случиться все.

(с) Леонид Ситник

Гран При Малайзии: Битва нанайских мальчиков​

a_43762.jpg

Разницы нет никакой
Между правдой и ложью,
Если, конечно,
И ту, и другую раздеть.
Владимир Высоцкий​

Лет тридцать назад, еще до появления самого северного шлягера советской эстрады “Увезу тебя я в тундру”, был у нас очень популярен такой номер – “Борьба нанайских мальчиков”. Выбегали на арену два шустрых пацана, с ног до головы укутанные в меха, и весело тузили друг друга минут пять. Потом кто-то говорил “Ап!”, шубы и шапки летели в сторону, а на месте борцов-малышей возникал один дядя вполне нормального роста, все это время бегавший по сцене на четвереньках. И так все это было забавно, что публика принимала номер на ура и по второму, и по десятому разу...

Возвращение святого Михаэля Керпенского
Пятница, 15 октября. Свободные заезды. 11.00–12.00, 13.00–14.00


Ровно за неделю до того дня, как команды Формулы-1 должны были отправляться на край света – в далекий Куала-Лумпур – Михаэль Шумахер окончательно решил на Гран При Малайзии не ездить. “Только что зажившая нога Михаэля не выдержит двухчасовой гонки, – объяснял решение своего подопечного его менеджер Вилли Вебер. – А что если вновь авария? Парень может поставить под угрозу не только свое дальнейшее выздоровление, но и весь будущий сезон!”

Прошло четыре дня и – о, чудо! (насмешники утверждали, что произошло оно сразу после аудиенции, которой удостоил двукратного чемпиона мира Папа Римский) – Шумахер передумал. “Похоже, я поспешил, – улыбался Михаэль, когда, облетев полмира, добрался, наконец, до Куала-Лумпур. – Я просто не хотел лишний раз плохими результатами разочаровывать публику и самого себя. Но после двухдневных испытаний во Фьорано, которые прошли на удивление гладко, понял, что чувствую себя много лучше”.

Как себя чувствует Михаэль, всем стало ясно уже в полдень пятницы, когда экс-чемпион мира установил лучшее время первого часа тренировки. Правда, в этот момент трасса еще не окончательно просохла после утреннего дождя, – в 350 всего километрах к северу от экватора даже в сильную жару воздух буквально напоен влагой. Поэтому многие пилоты, памятуя о том, что в последние пять недель в Куала-Лумпур лишь однажды выдался день без дождя, старались опробовать наряду с “сухими” покрышками две разновидности “мокрых”. Как бы то ни было, товарищ Михаэля по команде, Эдди Ирвайн, отстал почти на полторы секунды.

“Наши водители работали по разным программам, – скажет чуть позже менеджер Ferrari Жан Тодт. – В перерыве между заездами обмен мнениями между ними позволил нам достичь хорошей сбалансированности автомобиля”.

Впервые за три месяца с лица месье Тодта исчезло выражение глубокой озабоченности вперемешку с недоумением. Теперь он широко улыбался – великий Михаэль снова с командой и готов помогать ей и советом, и делом.

После “обмена мнениями” Ирвайн улучшил собственное время почти на 3,5 с. Поразили же всех Жак Вильнев и пилоты Sauber. Канадец принес команде первую победу – пусть пока в свободных заездах. Напомнив, что на новых трассах всегда чувствовал себя необыкновенно уверенно. “Не стоит, конечно, делать поспешных выводов, – не скрывая гордости, заметил инженер канадца Джок Клиа, – но с тех пор как он пришел в Ф-1, Жак всегда завоевывал поул-позишн на новых трассах – в Мельбурне в 96-м и в Австрии годом позже. Как было бы неплохо продолжить эту серию!”

Петер Заубер на такой успех даже не надеялся, радуясь уже хотя бы тому, что на домашнем для его главного спонсора, малайзийского нефтяного концерна Petronas, Гран При оба пилота команды в первый же день очутились среди лидеров. Однако вынужденные экскурсии на траву и гравий зон безопасности Жана Алези (во время одной из них француз повредил днище машины) и Педро Паоло Диница говорили о том, что над настройкой еще предстоит поработать.

Сюрпризы Сепанга
Суббота, 16 октября. Свободные заезды. 9.00–9.45, 10.15–11.00


Возвращение Шумахера-старшего волновало прежде всего тех, кто боролся за высшие титулы сезона-99. Зато всех без исключения – пилотов, инженеров, болельщиков – интересовала дорожка нового автодрома. Ни у кого здесь не было никакого опыта. Так что все сведения, которые могли бы почерпнуть участники Большого Приза Малайзии, исходили от специалистов Bridgestone, а те, в свою очередь, основывались на данных своих коллег, обслуживавших мотоциклетный Гран При в апреле.

Поначалу, правда, особой проблемы в командах не видели. “У нас есть очень подробная карта Сепанга, – говорил накануне старта технический директор Jordan Майк Гаскойн. – Введя ее в компьютер, мы получили необходимую гоночную траекторию. Оптимальный уровень прижимающей силы нам также известен, так что можно вычислить скорости машины на каждом участке трассы, а отсюда – выбрать нужные передаточные отношения в коробке передач. Короче, еще до отлета в Куала-Лумпур мы уже знали – Сепанг требует от средней до высокой прижимающей силы и будет очень требователен к тормозам”.

После первого знакомства трасса всем очень понравилась. Хороший набор медленных, средних и быстрых поворотов, довольно гладкое покрытие (“Редкость для новых трасс”, – как отметил Алекс Занарди), большая ширина (12–22 метра против 8–12 метров в среднем для автодромов Ф-1) и две длинных 800-метровых прямых – оба эти обстоятельства предоставляют хорошие возможности для обгона.

“Прекрасная трасса!” – отозвался Тодт. “Я жду хорошей гонки, – подхватил Рон Деннис, управляющий директор TAG McLaren Group – ведь возможностей для обгона здесь больше, чем где бы то ни было. Уик-энд будет очень интересным”. И наконец Эдди Джордан заключил: “Поистине, это автодром нового тысячелетия! Буквально все здесь вызывает чувство благоговейного восторга, – начиная с аэропорта и отелей и кончая вчерашним ночным балом. Надеюсь, мы устроим здесь сенсационную гонку, чтобы отплатить малайзийцам за их вклад в автоспорт!” Задачу свою, заметим, боссы Формулы-1 выполнили на отлично, хотя и без помощи Джордана.

Не будем, однако, забегать вперед. После того, как улеглись первые восторги, обнаружилось, что Сепанг вовсе не так прост. “Со стороны управлять гоночным автомобилем здесь кажется гораздо легче, чем оно есть на самом деле, – озабоченно заметил Ральф Шумахер, который в пятницу показал всего лишь 18-й результат, а в субботу хоть и вошел в десятку, уступил лидеру почти две секунды. – Из-за своей ширины некоторые повороты выглядят быстрее, чем они есть. Только достигая апекса, неожиданно понимаешь, насколько поворот труден. Мы пока еще так и не нашли оптимальной траектории. И никак не можем нащупать верную настройку из-за совершенно разных характеристик быстрой и медленной частей трассы”.

Не смогли справиться с задачей даже в McLaren. А ведь на протяжении всего сезона машины этой команды одинаково хорошо себя вели и на быстрых, и на медленных трассах. Теперь же Мика Хаккинен проигрывал обоим Ferrari , а Дэвид Култхард пропустил еще и Stewart Джонни Херберта. “Мы пытаемся адаптировать настройку к изменяющимся условиям трассы, – несколько путано говорил шотландец. – И нам еще предстоит поработать”. В переводе на нормальный человеческий язык это означало, что в McLaren никак не могут найти верное соотношение между скоростью на прямых участках и прижимающей силой в поворотах.

С подобными проблемами столкнулись пилоты всех без исключения команд. И только Михаэль Шумахер со спокойным удовлетворением заключил: “Машина хорошо работает на каждом секторе кольца”.

Тише, мыши, – кот на крыше!
Суббота, 16 октября. Квалификация. 13.00–14.00


Сколько же тонн бумаги и километров пленки ушло на обсуждение вопроса, не потеряет ли Михаэль прежней скорости! Сколько восторгов за три месяца его отсутствия расточалось по поводу раскрывшегося, подобно избавившемуся от тени солнцелюбивому цветку, таланту Ирвайна! Шумахер-старший всего за час в Сепанге, думается, раз и навсегда снял все вопросы – секунда, которую он “привез” Эдди и чемпиону мира, сродни морали крыловской басни – “А вы ж, друзья, как ни садитесь...”

Вообще, для болельщиков Михаэля наблюдать за заездами в Сепанге было одно удовольствие. Ведь на первом секторе дистанции время Шумахера улучшали не только пилоты McLaren, но и Дэмон Хилл, и Херберт с Баррикелло и еще чуть не с полдюжины пилотов. Но после этого сравнительно простого, очень скоростного участка следовала серия из восьми самых разнообразных поворотов, – здесь-то отставали большинство соперников. И даже третий сектор – с длинной прямой, но очень трудным виражом – предпоследним, с доворотом – не спасал тех, кто неверно настроил свои машины.

Были конечно, у соперников Михаэля и объективные трудности. У Jordan Хайнца-Харальда Френтцена, к примеру, в первой же попытке отвалился “воротник безопасности” – специальная пластиковая защита вокруг шеи и головы пилота. Машину занесло, и двигатель заглох. Немцу пришлось пересесть в запасной автомобиль, отрегулированный под его товарища по команде Хилла, когда во второй попытке вышел из строя левый передний тормоз. Дефектную скобу заменили, но у Хайнца-Харальда осталось лишь два комплекта свежих шин, так что последнюю попытку ему пришлось идти на 5 кругов. В результате обладатель поул-позишн Гран При Европы в Азии оказался лишь 14-м.

В BAR с шинами и вовсе перемудрили, почему-то решив использовать в квалификации... подержанные покрышки. “Вчера вечером мы приняли неверное решение, – каялся Вильнев, – за которое сегодня пришлось расплачиваться”. Алези жаловался, что улучшить время в последней попытке ему помешал Баррикелло. Бразилец, в свою очередь, обвинял еще кого-то, кто “перебежал ему дорогу” на последнем круге. Фамилию, впрочем, Рубенс назвать затруднился. Джанкарло Физикелла, как и Лука Бадоер, пенял на тормоза. Ярно Трулли просто не знал что сказать: “Такого еще не было. Утром, на шинах, которые прошли 20 кругов, с менее мощным двигателем (в квалификации пилоты Prost использовали моторы Peugeot А18 ЕV7, а в тренировках и гонке – ЕV5) и на более медленной трассе я показывал такое же время! Чего я только ни делал – сцепления колес с дорогой так и не обнаружил”.

Гонщики Williams жаловались на плохую управляемость своих машин. “Как показывает практика последних двух лет, – подвел итог неутешительным 8-му и 16-му местам своих парней технический директор Патрик Хед, – на трассах, подобных малайзийской, проявляются все худшие черты Williams”.

А что же McLaren? “Мы так и не нашли нужного баланса в поведении машины в медленных, средних и быстрых поворотах, – объяснил неудачу Култхард. – В предпоследнем повороте я испытывал огромную недостаточную поворачиваемость”. Однако Хаккинен, которого Дэвид в последней попытке отодвинул на четвертое место, сохранял каменное спокойствие: “Конечно, я бы предпочел стоять завтра поближе к светофору. Но место на старте – не проблема. Главное – гонка, и я постараюсь достичь в ней наивысшего возможного результата”.

По правде говоря, третий или четвертый – разница для Мики была небольшой. Ибо уже целую неделю его товарищ по команде (отнюдь не потерявший шансов впервые в жизни стать королем Формулы-1, заметьте себе!) утверждал, что приложит все силы, лишь бы помочь чемпиону мира удержать на голове корону. Так что субботняя пресс-конференция первой тройки по итогам квалификации выглядела немного забавно. Шумахер с места в карьер признался, что, конечно же, пропустит Эдди. Все это напоминало захватывающие схватки кетчистов – один держит соперника в крепких объятиях, а другой что есть силы вытрясает из него душу зубодробительными ударами громадных кулаков. Публика визжит от восторга...

Мягкая твердость резиновой тактики
Воскресенье, 17 октября. Warm-up. 9.30–10.00


Результаты квалификации пробудили множество толков о тактике команд. Култхард впереди Хаккинена, Херберт обошел Баррикелло, Вурц – Физикеллу, Хилл – Френтцена. Не говорило ли это о том, что для разных пилотов их руководство выбрало разную тактику? А секундное отставание McLaren? Может быть, все дело в более жесткой резине?

В Сепанг Bridgestone привез покрышки двух разновидностей – “сверхмягкие” и “мягкие”. Точно такой же выбор командам предоставляли, к примеру, в Монако и Венгрии. Но уже после первых заездов в Малайзии японские инженеры обнаружили первую странность. Несмотря на более высокие, чем на Хунгароринге и в Монте-Карло скорости, “сверхмягкие” покрышки вели себя значительно стабильнее. “Нет обычного снижения характеристик в промежутке со второго по десятый круг, – отметил технический руководитель Bridgestone Motorsport Иосихико Ичикава. – Вместе с тем износ таких шин остается довольно значительным, особенно для задних колес. В целом, обычные, “мягкие” покрышки проигрывают “сверхмягкой” резине 0,3–0,5 секунды на круге, но тот, кто их выберет, спокойно может пройти всю гонку лишь с одной остановкой”.

Для тех, кто мучительно пытался разгадать тактику команд, результаты разминки оказались весьма любопытными. Выиграл Баррикелло, Stewart которого оснастили по-иному настроенным передним антикрылом, что, как уверяли инженеры команды, позволило увеличить скорость прохождения медленных поворотов.

Дальше расположились пилоты McLaren, уступившие своим вчерашним результатам меньше секунды – весьма необычно, если еще учитывать большую протяженность малайзийского “кольца”. Гораздо ближе к “среднему” показателю разминки (минус 1,6–2,9 с) оказались Ferrari. Похоже, оценив за ночь результаты двух дней, в техническом штабе McLaren сделали должные выводы и отставание свое от “жеребцов из Маранелло” устранили.

Что ж, если так, предсказать тактику лидеров представлялось не столь уж сложной задачей. Пожалуй, пилоты английской “конюшни” предпочли более безопасный вариант – с “мягкими” шинами и одной остановкой в боксах. Итальянцы же (не забудьте, выбор этот необходимо было сделать в субботу днем, до квалификации!) могли предпочесть более быстрые шины и – чем черт не шутит? – рискнуть заменить их лишь однажды.

Впрочем, все эти умонастроения могли разрушиться от первых же капель дождя. В субботу днем было сухо – тем больше вероятности, что в воскресенье на Сепанг обрушится привычный в этих местах ливень.

“Самая трудная гонка в моей жизни...”
Воскресенье, 17 октября. Гонка. 14.00


Жара на экваторе – дело серьезное. Во влажном, душном мареве +35 – это не фунт изюму. “Казалось бы, уж я-то должен был привыкнуть к такой температуре, – вытирал вспотевшее лицо Баррикелло. – Но столь убийственное сочетание жары и влажности... Джонни говорит, что никогда не видел у меня такой красной физиономии. Ему бы в зеркало посмотреть!”

Однако малайзийская жара донимала пилотов только в боксах. За рулем, по общему признанию, они чувствовали себя значительно комфортнее. Даже Михаэль Шумахер, к состоянию здоровья которого по вполне понятным причинам относились с особым вниманием, сказал, что с физической точки зрения гонка больших проблем не доставит. “Главное, – добавил он, улыбаясь, – добраться до финиша, не попав в аварию и сохранив машину”.

Ярно Трулли не удалось добраться даже до старта. Двигатель приказал долго жить еще на круге прогрева. К великому огорчению Алена Проста и всей французской “конюшни” меньше чем через четверть часа отказал и второй мотор Peugeot – у Оливье Паниса. Если учесть, что на разминке в автомобиле Трулли сгорел еще один двигатель, разногласия между командой и ее поставщиком предстают несколько в ином свете.

Однако кому интересны проблемы аутсайдеров? Столкновение Хилла и Физикеллы на первом круге, стоившее обоим гонки, неудачи Зонты и Диница – оба бразильца не удержали свои машины несколькими мгновениями спустя – были не больше чем необязательным гарниром к главному блюду, схватке двух команд, двух пар железных бойцов...

На старте все четверо оказались насколько искусны, настолько же осторожны. Хотя Култхард и предпринял попытку обойти Ирвайна, сделать этого шотландцу не удалось. А к концу второго круга Шумахер опережал товарища по команде на целых три секунды. Но уже на четвертом, аккуратно выполняя данное обещание, пропустил Ирвайна в лидеры.

За что тут же поплатился! Ибо Култхард, который по ожидаемому сценарию должен был бы дать дорогу своему товарищу, вместо этого атаковал Шумахера и довольно легко прошел его во втором повороте. Дэвид скоро настиг ушедший было вперед второй Ferrari и начал терзать Ирвайна. Весьма возможно, что в одном из поворотов шотландец и североирландец вошли бы “в клинч”, как не раз уже случалось в уходящем сезоне. Но тут McLaren в очередное раз подвел Дэвида – вышел из строя бензонасос. Кстати, как сообщили инженеры Ilmor, такое произошло с двигателем Mercedes-Benz впервые за шесть лет участия в Формуле-1.

После схода Култхарда болельщики Ferrari перевели дух: вдвоем справиться с Хаккиненом их парням будет, конечно, гораздо проще. Так оно и получалось почти до середины дистанции. Так же легко, как “зевнул” атаку Дэвида, Шумахер-старший без труда отражал все поползновения чемпиона мира. Мало того, дважды немец вдруг прибавлял темп, приближаясь к лидеру, а потом вновь отставал, тормозя McLaren и доведя к 20-му кругу проигрыш (свой, и, соответственно, Хаккинена) до 9,5 с.

На 25 круге Ирвайн заехал в боксы, а еще через 16 кругов, за которые его верному помощнику Михаэлю Шумахеру удалось довести свое отставание до 19 секунд, наступила развязка. Ирвайн во второй раз в боксах. И выезжает оттуда позади Хаккинена. Но ведь машина финна обута в более твердую резину (после гонки это подтвердил представитель Bridgestone) а значит, заправляться он больше не будет. Так что даже если Шумахер рискнет и на своих “сверхмягких” (что также подтвердили японские инженеры) шинах попробует больше не останавливаться, Scuderia гонку проиграла. Два очка отставания превратятся в четыре. А если еще и покрышки лидера не выдержат, то и в шесть...

И тут произошло невероятное: McLaren свернул в боксы! Неужели что-то случилось? Нет – ничего экстраординарного, обычная дозаправка, замена колес. Но ведь этого же не может быть! Если еще в субботу днем в McLaren выбрали более твердые шины и две остановки, значит там заранее решили... проиграть гонку!

“Я не хочу говорить об этом, – пряча глаза, отвечал Хаккинен на настойчивые расспросы журналистов после финиша. – Решение во второй раз заехать в боксы принимала команда. Простите, но я очень устал. Это была самая трудная гонка в моей жизни”.

Стоит ли говорить, что после неожиданного подарка, который преподнес Ferrari чемпион мира, Шумахер, спокойно дождавшись Ирвайна, пропустил его вперед. И гонка закончилась, к неописуемой радости болельщиков, блестящей победой их любимой Scuderia. Замечательная тактика Росса Брауна, самопожертвование “святого Михаэля”, безошибочные действия Эдди Ирвайна. Вытирая красное (не иначе, доконала малайзийская жара северянина-финна) лицо, рассыпался в комплиментах своим противникам Хаккинен. А в это время...

“Разве это автогонки?! – бушевал Деннис. – Нас беспардонно тормозили. Это нечестно! И вообще, нужно проверить Ferrari на предмет соответствия техническим требованиям. Взгляните хотя бы на шины Шумахера – да ведь это слики! Мы обязательно подадим протест...” Но все это хлопанье крыльями закончилось ничем. Протест относительно покрышек автомобиля № 3 (никаких канавок на “сверхмягкой” резине с одной всего остановкой, конечно, не осталось и в помине) подан так и не был. Однако...

Ровно через три часа Ferrari все же дисквалифицировали. Оба. Размеры боковых дефлекторов не соответствовали установленным техническим регламентом. Хаккинен стал двукратным чемпионом мира. McLaren выиграл Кубок конструкторов.

Р.S. “У него граната не той системы...”
Пятница, 22 октября. Заседание апелляционного суда.

Пять дней малайзийский скандал служил отличной пищей для газет, радио- и телекомпаний. Перевирая непонятные простому смертному технические термины, сотни изданий по всему свету задавались вопросом – кто прав?

В результате “пять независимых судей”, как особо подчеркивалось FIA, приняли беспрецедентное решение: нарушение, если и было – вовсе не нарушение! Потому как, во-первых, вполне укладывается в рамки полусантиметрового допуска. А во-вторых (как говорят в таких случаях в английском парламенте, – “Слушайте, слушайте!”), точности поверочных приборов все равно не хватало, чтобы судить о соответствии размеров дефлекторов итальянских машин техтребованиям. Самый настоящий нонсенс.

“Любое решение, кроме дисквалификации Ferrari – сказал еще накануне трехкратный чемпион мира Ники Лауда, – будет фарсом”. Знаменитого австрийца, которого за светлый ум прозвали Компьютером еще в те времена, когда Шумахер-старший под стол пешком ходил, трудно ввести в заблуждение. Да, собственно никто особенно и не старался спрятать торчащие уши во всей этой не слишком красивой истории. Ведь новые дефлекторы появились по бортам Ferrari еще на Гран При Европы. Мало того, после квалификации в Сепанге автомобиль Ирвайна тщательно проверили. Вспомните еще и то обстоятельство, что шины с напрочь стертыми канавками никто проверять не стал...

Так зачем же весь сыр-бор затевали? Зачем неделю Хаккинена и McLaren в чемпионах водили? Может быть, просто для того, чтобы поскорее позабыли все, зачем же все-таки Мика поехал во второй раз менять шины, которые замены не требовали?

“Я огорчен? – подвел итог самой сенсационной гонки сезона Деннис на пресс-конференции 23 октября (между прочим, в Париж, где решалась судьба его команды, Рон даже не поехал!) – Нет. Я удивлен? По правде говоря, нет. В последние годы наш спорт стал уж слишком коммерциализированным. Финансовое давление на всех нас невероятно возросло. Вот и теперь всем очень хотелось, чтобы вопрос о чемпионстве решился в последней гонке сезона, в Японии”.

Итак, подождем, пока голос за сценой скажет “Ап!”

(с) Александр Мельник
 

Devil 13

Ословед
Эдди Ирвайн. Часть 4

Интервью с Эдди Ирвайном в октябре 1999​

a_43763.jpg

Скажу честно, в то, что мне удастся встретиться с североирландским пилотом, верилось с трудом. Даже несмотря на то, что обстановка на тестах в Мюджелло, куда я прибыла по приглашению Ferrari, была куда более спокойная, чем, например, в Монце, где сотни итальянских репортеров готовы были разорвать нового лидера команды на куски. Пресс-атташе Scuderia честно признался, что у него лежит целая кипа запросов об интервью с Эдди, в числе которых заявки от самых известных теле- и радиостанций, журналов и газет. И все-таки для корреспондента российского издания, посвященного гонкам Гран При, было сделано исключение…

Мы встретились с Ирвайном во время обеденного перерыва – это была единственная возможность. Эдди появился в своих неизменных солнцезащитных очках. Улыбаясь, сказал, что нет смысла сидеть в душном помещении, когда стоит хорошая погода и светит солнце, и пригласил пройти к своему трейлеру. Едва поспевая за широко шагающим гонщиком, я на ходу уточнила, сколько у нас времени. ”Пять-десять минут”, – последовал ответ. ”Пятнадцать!” – умоляюще посмотрела я на него. ”Нет”, – отрезал Ирвайн, но через секунду добавил: ”Вообще-то, это зависит от вопросов. Если вы затеете обычную канитель с выяснением моих отношений с командой и Михаэлем или о шансах на чемпионство...” Признаться, этой фразой Эдди разом перечеркнул большую часть заготовленных мною вопросов, так что перестраиваться пришлось на ходу.

Но вот мы весьма комфортно расположились прямо на ступеньках его ”дома на колесах”.

- Мистер Ирвайн, были ли Вы когда-нибудь в России?
- Однажды я был проездом в Москве, в Шереметьево. Это было лет 7 назад, но, откровенно говоря, тогда российская столица, а точнее, аэропорт, не произвели на меня впечатления.
- Но Вы хотели бы посетить Россию, познакомиться с ней поближе?
- Возможно, это произойдет в ближайшее время. После Гран При Японии я собираюсь провести несколько дней на Аляске, поэтому, думаю, буду проездом в каком-нибудь северном российском городе. Вообще, свой отпуск в межсезонье я собираюсь провести на Западном побережье Северной Америки: после Аляски я поеду в Ванкувер, затем в Лос-Анджелес.
- Какой стране Вы отдаете предпочтение, где Вам нравится жить?
- Мне очень нравится Италия. В Милане у меня квартира. На средиземноморском побережье Италии, ближе к французской Ривьере, пришвартована моя яхта, которая практически является моей летней резиденцией.
- Какой момент в Вашей жизни и спортивной карьере самый памятный для Вас?
- Если честно, не могу назвать что-то конкретно, я не задумываюсь о таких вещах.
- А как же Ваши победы в Гран При?
- Конечно, это были фантастические дни. Но я предпочитаю жить не прошлым, а будущим, думать о том, что будет, всегда смотреть только вперед.
- Как по-вашему, что является самым интересным в гонках Формулы-1?
- На мой взгляд, самое привлекательное в Ф-1 – это возможность путешествовать, бывать в разных странах, на разных континентах.
- Чем бы Вы хотели заниматься после того, как завершите свою спортивную карьеру?
- Хотел бы остаться в Формуле-1, это точно, но пока не знаю в каком качестве, еще не решил.
- Я слышала, Вы прекрасно разбираетесь в рынке акций, в биржевых играх. Вам удается получать доходы от покупки и продажи акций, сравнимые с гонорарами в Ferrari! Вы изучали маркетинг или это у Вас дар от природы?
- Нет, я ничего специально не изучал. Считаю, что ничего в этом сложного нет и любой может играть на бирже. Мне просто нравится заниматься этим время от времени. Назовем это моим хобби. Зато вот в компьютерах, Интернете я не очень силен.
- Можете ли Вы назвать свою самую худшую и самую лучшую черты характера?
- Считаю, что мне не хватает юношеского порыва, страсти в жизни, как это было раньше, в былые годы. И это, пожалуй, моя худшая черта характера.
- Ну, а лучшая?
- О, у меня их так много!
- Например, Ваше чувство юмора. Многие, кто знает Вас, подчеркивают именно эту Вашу черту характера.
- Не знаю, не знаю. Мне трудно судить.
- Считаете ли Вы себя красивым?
- Нет.
- Какую часть своего тела считаете самой привлекательной?
- Если честно, считаю, что все могло бы быть получше.
- Что Вы цените в женщинах в первую очередь?
- Чувство юмора. Красоту и чувство юмора.
- А ум?
- На мой взгляд, чувство юмора – это уже признак ума. Одно от другого неотделимо.
- Вы ревнивы?
- Да, иногда.
- Религиозны?
- Нет. Я не хожу в церковь.
- Расточительны?
- Нет, совсем нет.
- То есть, Вы не ”разбрасываетесь” деньгами?
- Нет. Я всегда стараюсь ”сбить” цену, когда делаю крупные покупки.
- Вы слушаете музыку, когда Вы один дома?
- Да, бывает. С удовольствием слушаю Вэна Моррисона, U2, INXS…
- Кстати, Вэн Моррисон – Ваш сосед, не так ли?
- Да, его дом расположен рядом с моим в Дублине. (Эдди вообще большой поклонник музыки. Он, например, коллекционирует гитары. Сейчас их у него 15. Большинство экземпляров ему подарили друзья, знающие о его увлечении. – Прим. авт.)
- Вам нравится читать газеты?
- Да, очень люблю это занятие. Хотя, в общем-то, это зависит от моего настроения. Иногда я не читаю газет и по две недели.
- Нравится ли Вам читать о себе?
- Иногда – да, иногда – нет. Опять же, это от многого зависит: от газеты, журнала, темы, моего настроения.
- А критика, как она влияет на Вас: она Вас задевает, заставляет показывать лучший результат или Вы вовсе не обращаете на нее внимание?
- Последнее – совсем не обращаю внимания. Я просто занимаюсь своим делом, вот и все.
- Вы суеверны? Есть ли у Вас талисман?
- Нет.
- Есть ли у Вас домашнее животное?
- Нет, у меня нет свободного времени, я редко бываю дома, а животные – это слишком большая ответственность.
- Ваше любимое блюдо?
- Китайская кухня.
- Ваш любимый напиток?
- Водка.
- Ваш любимый стиль в одежде?
- Повседневный. Джинсы, футболки. Галстуки вообще не люблю носить. Надеваю их максимум 2 раза в году на особо торжественные случаи.
- Ваш любимый одеколон?
- Не пользуюсь.
- Не задумывались ли Вы о том, чтобы завести семью, детей?
- У меня есть дочь, она живет в Лондоне со своей мамой. Ей три с половиной года. Зовут Зуе. Время от времени я навещаю ее. О большем я пока не думал.

Попрощавшись с Эдди Ирвайном, я взглянула на часы. С начала нашего интервью прошло ровно пятнадцать минут.

Интервью взяла Яна Некрасова

a_43778.jpg

Немногие люди, даже имеющие отношение к миру Формулы-1, могут понять Эмунда Ирвайна, сына бывшего гонщика-любителя Эдмунда Ирвайна-старшего из Северной Ирландии. В этом виде спорта успеха могут добиться только энтузиасты, сильные и преданные, сердце которых бьется в унисон с тактами двигателя, и которые, не задумываясь, пожертвуют частью тела, если это поможет их машине ехать еще быстрее, еще лучше, еще красивее. Таким и был Ирвайн, всегда собранный, никогда не задумывающийся о том, придет ли он сегодня первым или нет. Впервые он сел за руль одноместного болида своего отца, в то время как многие гонщинки начинали с картов, но весь остальной путь от старта и до звания пилота Формулы-1 совпадал со среднестатистическим: Формула-Форд, Формула-3, Формула-3000. Большая часть карьеры Эдди прошла в тени более успешных гонщиков - его безразличное отношение к результатам приносило свои плоды, и даже аутсайдеры соревнований не воспринимали его всерьез. Но Мальборо, несмотря на то, что молодой гонщик выступал не блестяще, посчитал его потенциал достаточным для участия в одном из этапов образовательной программы, проводимой школой автогонщиков Мальборо. Ирвайн согласился, тем более что в европейской Формуле-3000 начался в то время очередной трудный период, а потом начал выступать в гонках той же серии в Японии. Пойти на такой шаг для гонщика означало поставить крест на своей карьере, но удача улыбнулась молодому англичанину. Он выиграл серию и солидный призовой фонд, и благодаря этому в конце 1993 года смог поучаствовать в двух заездах с Джордан. Дебют Эдди на Гран При в Японии был отмечен дракой с Айртоном Сенной - бразилец не сдержался после того, как самоуверенный Ирвайн заявил, что, даже отставая от лидера гонки Сенны на круг, нагнать его было достаточно легко - что он и сделал - потому что тот не умеет ездить. Его безразличие привело к тому, что в 1994 Эдди был дисквалифицирован на срок в три гонки - после очень сомнительной аварии на Гран При Бразилии, когда столкнулись четыре машины, его наказание распространялось только на одну гонку, но после апелляции, поданной Джордан, было утроено. Даже после полученного вотума доверия от Мальборо, его назначение партнером Шумахера в Феррари в 1996 было очень неожиданным. Первый сезон был целиком посвящен формированию характера - легендарный немец просто затмевал своего партнера. Но год за годом мастерство Ирвайна крепло, пусть не было побед, но зато появился бесценный опыт. Очень немногие знали что на самом деле скрывается за маской безразличия, и к 1999 уверенность и, главное, результативность партнера начали сильно раздражать Шумахера. Некоторые считали виновником тяжелой аварии в Сильверстоуне, где Михаэль сломал обе ноги, именно Эдди, якобы не желавшего уступать пальму первенства. Ирвайн выграл открытый кубок 1999 года; теперь он был лидером команды. Но начавшуюся было серию триумфов и побед прервал вернувшийся в строй Шумахер - в результате только четвертое место в Малайзии. Перед финальным заездом он всего на два очка отставал от Мики Хаккинена. Это было как в сказке, потому что в жизни такое бывает редко - находившийся все время на вторых ролях Ирвайн выиграл у живой легенды Формулы-1 - своего партнера. Его рейтинг мгновенно взлетел до небес. Но, как оказалось, это был пик его карьеры. Эдди подписал выгодный трехлетний контракт с Ягуаром, но на слабых машинах уже не мог повторить достижения. В конце 2002 года руководство Ягуара решил расстаться с веселым уроженцем Ольстера, после чего Ирвайн решил оставить Формулу-1.

a_43780.jpg

Кроме того, Эдди еще и снялся в кино, правда хоть и сыграл эизодическую роль (они там с принцем небольшую гонку устроили :)), но тем не менее...

a_43781.jpg

Фильм называется Принц и Я I.avi
Сюжет фильма: Пэйдж, студентка медицинского колледжа в Висконсине, сама выбирает свой путъ в жизни в отличии от Эдварда, наследного принца Дании, который никогда не делал того, чего он на самом деле хотел. Вынужденный бежатъ от своей королевской жизни, Эдвард скрывается в Висконсине под видом обычного студента колледжа 'Эдди', где знакомится с Пэйдж. Вскоре они влюбляются друг в друга, и девушка становится перед выбором: стать принцессой или воплотитъ мечту всей своей жизни в реальность.
Производство США, 2004 год, романтическая комедия​
 

Devil 13

Ословед
Эдди Ирвайн. Часть 5

Эдди сказал – Эдди сделал!​

a_43782.jpg

Для Эдди Ирвайна это была гонка с мощнейшим подтекстом. Битва с тенью Шумахера. Вырвется из нее или оставит на себе клеймо брехливого пустослова...
В течение двух недель после аварии Шумахера Эдди вещал на весь мир, что ничем не хуже своего суперзвездного партнера. Что он готов заменить немца в кокпите первого болида «Феррари», не только пока тот будет залечивать сломанную ногу — что он способен и при «живом» Шумике ездить впереди него: «Хватит. Три года я прикрывал Михаэлю тыл. Желаю ему скорейшего выздоровления, но когда он вернется, пусть теперь поработает на меня...» «Ну и нахалюга! — слышалось со всех сторон. — Равнять себя, «хорошего второго пилота» Ирвайна, с «великим и несравненным» Шумахером?! Ничего, первый же Гран-при поставит его на место!..» И таки да, поставил. Только — на первое место!
...В квалификации Гран-при Австрии Эдди показал третий результат, проиграв «Макларенам», по меркам «Формулы-1», «вагон времени»: Хаккинену — 1,019 сек., Кул-тхарду — 0,820. Легендарный Ники Лауда, трижды привозивший «Феррари» чемпионский титул, заметил: амбиции Эдди — это, конечно, хорошо, но в то, что он сможет заменить Шумахера, бросить вызов «Макларенам», верится с трудом...
Со старта парочка серебристых болидов резво двинулась вперед, за ними — Ирвайн, Баррикелло («Стюарт»), Френтцен («Джордан»), Херберт («Стюарт»)... Главное ДТП гонки случилось уже во втором повороте. Дэвид Култхард с резвостью явно переборщил. Он по внутреннему радиусу попытался атаковать шедшего по внешней траектории Хаккинена. Не вышло, Мика входил в поворот первым. Култхарду следовало б угомониться, но.,. Бац! — и партнер по команде отдыхает на обочине.
Зарвался Дэвид, что ли? Одно дело, когда он цеплял соперников. Но своего же партнера?! Уже давно идут разговоры о том, что мастерство шотландца не соответствует калибру «Макларена», и демонстрировать удаль такими методами... На продление контракта Култхарду вряд ли стоит рассчитывать.
...На обочине Хаккинен отдыхал недолго. Пропустив пелетон, он пристроился в конец и начал феерическую серию обгонов. Обставлял коллег практически на каждом круге. Еще до заезда в боксы вошел в очковую зону! До победы уже было не добраться, но на третью ступень подиума Мика въехал уверенно.
А его напарник добытое сомнительным путем лидерство в конце концов, проворонил. Топ-команды запланировали по одному пит-стопу. Култхард заехал кругов на десять раньше Ирвайна, на тот момент выигрывая у него 12 секунд. Пока Дэвид наматывал километры на потяжелевшем «Макларене», Эдди выжимал максимум на почти уже пустом «Феррари», незаметно «съедая» отставание. И с пит-лайн уже вырулил лидером.
Шотландец достал Ирвайна лишь за два круга до финиша. Наседал-наседал — но Эдди отбился. На финише их разделили 0,313 сек...
Вслед за Ирвайном и «Макларенами» клетчатый флаг увидели Френтцен, Вюрц («Бенеттон»), Диниц («Заубер»)... Дебютировавший в «Феррари» Мика Сало занял девятое место, проиграв победителю круг.
От лидера чемпионата Хаккинена Ирвайн отстает теперь на два очка. «Это был самый приятный клетчатый флаг в моей жизни! — улыбался Эдди. — Под конец я уже просто хотел, чтобы все побыстрее закончилось. Думаете, это от резины в поворотах дым шел? Это у меня мозги дымились! Думать о покрышках, топливе, тормозах, пресекать атаки Дэвида — и везде без права на ошибку. Раньше я этого давления не испытывал». И неожиданный, после
всех громких заявлений, реверанс Шумахеру: «Теперь понимаю, какой пресс давит на Михаэля. Оказался в его шкуре, прочувствовал, каково это, когда уйма людей ждет от тебя подвига. И теперь даже не знаю, больше счастлив я или опустошен...» Шумахер сделал ответный поклон: «Эдди проделал великолепную работу».
...А в моторхоуме «Макларена» вершился «товарищеский суд» над Култхардом. Дэвид извинился перед Хаккиненом, назвав случившееся «кошмаром из страшного сна»: «Я тормозил, но не успел... Это была моя ошибка». Хаккинен признался, что очень зол, тем не менее: «Что бы ни случилось во втором повороте, больше я об этом говорить не хочу. Извинения Дэвида приняты».
Шеф «Макларена» столкновение прокомментировал так: «У нас в команде нет деления на первого и второго пилотов. Когда вы позволяете им гоняться друг с другом, инциденты подобного рода не исключены».
Следующий из семи оставшихся этапов пройдет в эти выходные в немецком Хоккенхайме.

(с) Алексей ПОНОМАРЕНКО «Сегодня»

Чашка чая с Эдди Ирвайном​
15.12.1998​

"Ogni anno sempre meglio...crescere..." С этих слов на итальянском Эдди Ирвайн начал свое первое интервью сезона 1999 года. "Я становлюсь лучше год от года... Я взрослею." Он стесняется говорить на итальянском, хотя его произношение и синтаксис почти идеальны. Вероятно его подруга, итальянка, не плохо учит его итальянскому языку. Если вы знакомы с Эдди Ирвайном, то знаете, что он всегда открытый, непринужденный, вы всегда знаете, чего от него можно ожидать, а чего нет. В Болонье Эдди Ирвайн принимает участие в MotorShow. Болонья - один из крупных городов на севере Италии. Он расположен по соседству с трассами в Монце, Фьорано, Имоле и Муджелло. Здесь ирландский гонщик живет по несколько месяцев в году в доме своего приятеля. Мы встретили Эдди 8-го декабря после его выступления на MotorShow. Короткий разгон, несколько эффектных разворотов на своей F300 перед восторженными зрителями и возвращение домой: сегодня очень холодно.

Представьте, что вы находитесь дома у Эдди Ирвайна. В самой большой комнате располагается огромная Hi-Fi система, широкий стол, несколько гоночных фотографий Эдди, различные награды... и чашка горячего чая на столе... специально для вас! "Сахар? Лимон, молоко?" вы не можете в это поверить: перед вами гонщик Формулы 1!
Болонью называют "красным городом" из-за цвета домов. Все здания построены из красного кирпича. Город знаменит тем, что является "столицей" таких знаменитых блюд итальянской кухни, как maccheroni, tortellini, tagliatelle и замечательного сладкого вина Lambrusco. Говорят, что здесь живут самые хорошие Итальянцы, всегда добрые и гостеприимные. Известно, что итальянцы и ирландцы очень похожи, поэтому Эдди должно нравиться жить в этой части Италии... Или нет?
- Болонья - хороший город, но он слишком спокойный для меня. Я предпочитаю Милан [там живет его подруга] - он более... я не знаю... более хаотичный. Я должен сказать, что мне нравиться оставаться в Италии. Здесь прекрасные люди. Один раз я ехал на машине по дороге для общественного транспорта. Меня остановили двое полицейских. Когда они узнали меня, они без проблем отпустили меня со словами " Lei e Eddie Irvine?" - "Вы Эдди Ирвайн?". Они только взяли автограф. Такова сила Ferrari!
- Тиффози узнают Вас на дороге, возникают ли в связи с этим проблемы?
- Приятно, когда люди узнают тебя на улице, но я не так знаменит как Михаэль. Я думаю, он вообще не смог бы жить в Италии. Мне немного легче, так как в жизни я выгляжу несколько иначе, чем на фотографиях или по телевидению. Часто люди останавливаются и пристально смотрят на меня с сомнением: "Эдди Ирвайн или нет?". И я могу избежать траты времени на автографы. Место, которое мне нравится - Делкей (Dalkey), недалеко от Дублина. В течение лета я приезжаю туда. У меня там дом на побережье. Прекрасное место!
- Что Вы действительно думаете о Михаэле Шумахере, вашем напарнике?
- [Эдди покачал головой] Я могу ответить на этот вопрос с двух сторон: как гонщик и как человек. Как гонщик - он очень быстрый, мне нечего больше добавить. Вы можете заниматься как он, тренироваться, но в итоге это все будет бесполезно, он лучший на сегодняшний день в Формуле 1
- ...а как о человеке... какие у вас отношения?
- [Эдди улыбается] Вы можете подумать, что это громко сказано: у нас очень хорошие отношения! Если вы верите всем слухам вокруг, вы можете подумать о нем очень плохо. Я знаю его хорошо и могу сказать, что он искренний и без предубеждений. Редкие вещи в Формуле 1.
- А что вы можете сказать о вашем "боссе" Жане Тодте? Он желает остаться в Ferrari еще на несколько лет.
- С Жаном хорошо работать. Он искренний и лояльный человек. Он всегда готов выслушать ваше мнение. Если он не согласен с тем, что вы предложили, он готов обсудить это, если соглашается, то сразу начинается работа в этом направлении. В течение года мы садились за один стол, я говорил, что хочу это, это и это. Жан отвечал: " Да, да, да". Он хочет, что бы я сделал все, что возможно и дает мне возможность сделать это. Я люблю Ferrari - это нечто мистическое для меня. Тем не менее, я должен выкладываться полностью, показывать себя полностью. Пока на мне красная форма, я буду верен своей команде и ее традициям и порядкам. Я оптимист. Я расту год от года и никто не может отрицать этого. Я знаю, что машина в 1999 году будет хорошая и я смогу победить "в красном". Я в этом уверен.
- Поговорим о жизни вне Формулы. Эдди, какие у вас собственные автомобили? Люди часто интересуются машинами, на которых пилоты ездят в "обычной" жизни... Вы знамениты тем, что являлись владельцем автомобиля марки Ferrari еще до вашего прибытия в команду...
- Я всегда любил Ferrari. По правде говоря, я всегда предпочитал дорожные версии Ferrari гоночным болидам, но не люблю говорить об этом...[смеется] - когда я был ребенком, я всегда хотел иметь Ferrari 308GTB, но когда у вас есть возможность иметь GTO, вы больше не думаете о GTB...итак, я купил 288GTO. Прекрасная машина! Дорогая, но прекрасная!
- Монтедземоло помнит, как вы во время Гран При Сан-Марино в 1995 году пришли в боксы Ferrari просить скидку на некоторые запчасти для вашей 288GTO...это правда?
- [смеется] Ха-ха...правда!
- Какие автомобили Scuderia предоставляет вам?
- Забудьте об автомобилях Ferrari, если вы управляете Ferrari Ф1!!!! В Италии я езжу на небольшом кабриолете Альфа Ромео, очень хороший автомобиль. В Ирландии у меня есть Фиат Брава 1.4 Я люблю его...он легок в управлении, удобен. Так же у меня есть вертолет. Он был очень полезен в Англии, чтобы путешествовать в Оксфорд и обратно, но теперь я не использую его для длинных путешествий: это большая игрушка и ничего более.
- Хорошо. Давайте забудем о ваших проблемах... расскажите, пожалуйста, о наиболее забавных ситуациях в Формуле 1 за вашу карьеру.
- Ага...вот одна. Это было на Британском Гран При в последнем сезоне. Я был на брифинге FOA, рядом со мной находился Рон Деннис. Он рассердился на меня за то, что я сказал: "Ferrari сильнее McLaren, поскольку наши машины более надежные и пилоты совершают меньше ошибок, в то время как в McLaren происходит полная противоположность". Рон ответил: "Дорогой Эдди, вы намереваетесь развязать психологическую войну против нашей команды, надеясь внести беспорядок в нашу команду, но вам не удастся этого сделать". В действительности я не хотел этого (действительно, мог ли я это сделать?), но посмотрите на результаты гонки : Култхард в песке из-за своей ошибки и Хаккинен дважды вылетал на траву...
- Хорошо, Эдди. Наше чаепитие заканчивается. Благодарю вас за приятно проведенное время. Надеюсь, в следующем сезоне вместо чая я буду пить шампанское....Вы этого заслуживаете.

Интересные факты об Эддичке​

Эдди имеет прозвище «Swerve» — «ловкач».

Ирвайн известен как заядлый плейбой: таблоиды сплетничают о его бесчисленных романах. Он до сих пор не женат.

a_43837.jpg

Он часто делает необычные или резкие заявления, обладет острым чувством юмора.

Кроме того, Эдди делал экстравагантные прически (например, полностью отбелил волосы) и яркие дизайны шлемов, включавшие в себя трилистник или оскаленную морду ягуара.

a_43838.jpg

Манера Эдди постоянно носить темные очки стала притчей во языцех.

a_43839.jpg

Эдди — близкий друг Боно из ирландской рок-группы U2.

Еще до начала карьеры гонщика Ирвайн был состоятельным человеком. После ее окончания он полностью погрузился в бизнес. Он заработал 160 миллионов фунтов на продаже недвижимости и таксомоторных компаниях, и сейчас является одним из самых богатых людей Ирландии.

a_43840.jpg

Наверное, в любом виде спорта найдется свой "инфант террибл", ужасный ребенок. Человек, который и в солидном возрасте сохраняет наивно-детский взгляд на окружающий мир. Он должен время от времени потрясать всех вокруг своими выходками, от которых коллеги тихо стонут (зато болельщики в восторге). Ему прощают многое из того, за что другого давно бы стерли в порошок.

Эдди Ирвин именно таков. На него обижаться очень трудно. Его широкая улыбка способна погасить недовольство от любой шуточки из репертуара трудного подростка. Вот, к примеру, пригласили Ирвина в этом году в "Феррари". В легендарную, старейшую команду "Формулы-1". Партнером его стал не кто иной, как двукратный чемпион мира Михаэль Шумахер. По сценарию солидного мероприятия, презентации, коллеги должны были выйти в шлемах и комбинезонах. И по-мужски пожать друг другу руки, продемонстрировав единство и высокий спортивный настрой.

Однако такое приветствие показалось, видимо, Ирвину недостаточным для выражения распирающих его эмоций. Подойдя к партнеру, он вместе с рукопожатием схватил его за м-м-м... самую интимную часть тела. Можно представить себе радость присутствовавших при этом фотографов! Но Михаэль на Эдди не обиделся. А если обиделся, то не показал этого. Ведь Ирвин всегда останется большим ребенком (хоть и старше Шумахера на несколько лет). А Михаэль слишком взрослый, чтобы придавать значение каким-то там ребячествам... Да, к таким выходкам Ирвина давно привыкли. Никто не удивляется, когда Эдди выезжает на гонку в машине, на борту которой написан результат последнего футбольного матча, успешного для сборной Ирландии. Все знают, что на очередном Гран При Ирвин будет на глазах всего паддока флиртовать с очередной девушкой, тем самым опровергая упорно циркулирующие слухи о своей нетрадиционной сексуальной ориентации. Но если бы легкомыслие Эдди заканчивалось после стартового сигнала светофора! "Формула-1" - особый спорт. Любое неосторожное действие во время гонки может быть опасным не только для самого спортсмена, но и для соперников, работников трассы, зрителей. Истину эту Эдди Ирвин к моменту прихода в "Формулу-1" еще не постиг. Выступая на протяжении двух лет в японской "Формуле-3000", ирландец завоевал славу сумасшедшего гонщика. Когда Эдди Джордан пригласил Ирвина к себе в команду (а было это в конце 1993 года), пилот, очевидно, ничего особенного в новом классе гонок для себя не обнаружил. Тем более, что дебютировать предстояло перед японскими зрителями, которые отлично знали этого лихого парня. И зрители, собравшиеся на Сузуке, в своем любимце не разочаровались. Весь автодром обомлел, когда Ирвин начал борьбу с бразильским Волшебником Айртоном Сенной. Правда, к этому времени чемпион обошел "Джордан" Эдди на круг. И тягаться силами с "МакЛареном" Ирвин просто не имел права. Согласно правилам, он был обязан посторониться и не создавать никаких помех более быстрому сопернику. То, что так понравилось зрителям, было не только бессмысленным, но и безрассудным. Ведь от "кругового" ждут, что он уступит дорогу. А когда тот неожиданно принимается создавать препятствия обгоняющему, возникает непредсказуемая ситуация, чреватая аварией.

Вообще-то судьи должны были как-то наказать Ирвина за такое поведение на трассе. Но не успели. После окончания гонки судьям решил помочь Айртон Сенна. Знаменитый бразилец слишком любил гонки, чтобы терпеть подобное отношение к ним со стороны новичка. А наибольший воспитательный эффект признавал за мерами физического воздействия... В итоге судьи решили, что Ирвин уже получил свое, а дисквалифицировать надо Сенну (за рукоприкладство). На разбирательстве инцидента Айртон не стал оправдываться. А просто предложил еще раз посмотреть видеозапись поведения Ирвина на трассе. После просмотра позиция Сенны получила понимание, и строго наказывать трехкратного чемпиона не стали.

Что же касается Ирвина, то для него происшествие уроком не послужило. На старте следующего сезона, во время Гран При Бразилии 1994 года, легкомыслие Эдди на трассе чуть было не стало причиной трагедии. Идя на обгон, ирландец не удосужился посмотреть в зеркало заднего вида. В результате произошла авария с участием четырех машин. "Бенеттон" голландца Йоса Ферстаппена, наехав на ведущее колесо "Джордана" Ирвина, взлетел в воздух и рухнул на обочину, разваливаясь на куски. При этом во время своего полета машина Ферстаппена задела голову еще одного участника аварии, Мартина Брандла. Шлем англичанина был расколот пополам, но, по счастью, ни Мартин, ни остальные не пострадали.

Вот эта ситуация, видимо, произвела на Эдди Ирвина определенное впечатление. Тем более, что на этот раз судьи его дисквалифицировали на три гонки. Конечно, нельзя сказать, что после случившегося он все осознал и стал ездить аккуратно - это было бы преувеличением. Но во всяком случае, безрассудства на трассе у Ирвина немного поубавилось. Но рационалистом ему уже не стать никогда - просто он родился совсем другим человеком. Видимо, именно этим и объясняется сенсационное решение руководства "Феррари", пригласившего в этом году ирландца в легендарную Скудерию.

Ведь результаты Эдди показывал, мягко говоря, скромные. Даже по сравнению со своим товарищем по команде "Джордан" Рубенсом Баррикелло. И первоначально в "Феррари" собирались приглашать именно Рубенса. Но потом решили, что для партнера Шумахера умение набирать очки - не главное. Ведь этим умением немецкий гонщик обладает в полной мере. Но у него начисто отсутствует то, что традиционно ценят в пилотах болельщики "Феррари" - изрядная доза сумасшествия, подмешанного в коктейль гоночной стратегии.

Да, Ирвина в какой-то степени взяли в качестве шоумэна, способного найти ключи к радикальным фанатам Скудерии, не принимающим излишне прагматичного Шумахера. Но в первой же гонке нынешнего сезона Эдди доказал, что ему под силу и бороться за призовое место. Правда, потом наступила длительная полоса неудач. В восьми гонках подряд Ирвин не добирался до финиша! Не очень надежная машина, кажется, не выдерживает его агрессивного стиля езды.

Но Эдди не отчаивается. В "Формуле-1" есть такая примета - гонщик, завоевавший очки в первом же своем Гран При, обязательно становится чемпионом мира. Ирвин в той далекой уже гонке на Сузуке взял одно очко. А значит, все у него впереди.

(с) Сергей Иванов
 

Devil 13

Ословед
Эдди Ирвайн. Часть 6

Классические Моменты Эдди Ирвайна​

a_43842.jpg

За Эдди шлейфом тащится куча скандальных цитат и эпизодов, но уже невозможно понять, что из этого всего правда, а что – нет. Однажды, после зимних каникул Ф1 репортер спросил у Ирвайна: «Что вы делали всю зиму?». Эдди долго держал паузу, смотря на потолок. Казалось, его сознание переключалось с одного возможного ответа на другой. Наконец, он усмехнулся и сказал: «Я читал всякую ерунду, которую вы, парни, пишите обо мне: я никогда не говорил половину вещей, которые мне приписывают».

Япония 1993
Во время первого Гран При Эдди, Айртон Сенна обогнал ирландца на круг. Однако в это же время Ирвайн боролся за место с Дэймоном Хиллом и, когда Сенна, приблизившись к Хиллу, немного притормозил, смышленый Эд, воспользовался моментом и поддав газу, обогнал сразу обоих ветеранов. Естественно, Сенну не слишком обрадовало такое поведение зеленого юнца и после гонки, подогреваемый Герхардом Бергером и (так говорят) парой стаканов шнапса, разъяренный бразилец ворвался в паддок Jordan.
Разумеется было сказано немало обидных, хотя, и верных слов в адрес зарвавшегося Эдди. Ирвайн же, сидя на столе, в свою очередь, поведал Сенне собственную точку зрения, в корне отличающуюся от мнения бразильца (вероятно, сопровождая свою речь соответствующими эпитетами). После обмена мнениями, Ирвайн решил пойти на выход, но в этот момент Сенна замахнулся на Эдди кулаком. Как сообщают, удар не дошел до адресата, однако ирландец, как-то неловко, хлопнулся со стола.
"Когда Сенна ударил меня, я подумал: "Вот подвалило немного фунтов стерлингов".

Насчет конфликта
Айртон Сенна: "Что это за клинический идиот, который обгонял меня, когда я шел первым?"
Эдди Ирвайн: "Сенне лучше помалкивать. Я был намного быстрее его."
Эдди Ирвайн: "Когда Сенна замахнулся на меня, я подумал: "Жевачка, что ли, какая-то у него вылетела"
Полное примирение двух гонщиков наступило буквально за несколько месяцев до гибели бразильского волшебника.

Великобритания 1994
Когда Эдди попросили поучаствовать в фотосъемке всех британских гонщиков перед Сильверстоуном 1994 года, он ответил: "А оно мне надо? пошли какого-нибудь засранца в моем шлеме, они не заметят никакой разницы"

Сан Марино 1994
Случайно влетел в пит-лейн Лижье в середине гонки. Не знаю, кто был больше удивлен, они или Эдди.
Интервью Эдди: "Что я могу сказать о начале своей карьеры в Гран При? Получил по морде от Сенны после первой гонки, разбился во второй, перебил 4 машины в третьей и был дисквалифицирован в четвертой. Люди считают меня помешанным"

Аргентина 1995
На первой встрече с главой Феррари он пожаловался на высокие цены на запчасти к его GTO и спросил, может ли тот как-то посодействовать в этом вопросе.

Сан Марино 1995
Когда его спросили, как он, все еще новичок на то время, имеет дерзость махать кулаком Мэнселлу (который проводил свою первую гонку за Макларен, и блокировал Эдди), тот ответил : "Ну, это был первый раз, когда я увидел его в этом году и я помахал ему приветственно"

Монако 1995
Телевидение ББС снимало вечеринку механиков поздней ночью четверга Моакского уикенда... Угадайте, какой пилот был с ними!

Австралия 1995
В четверг вечером Ирвайн выпивал с друзьями в баре отеля. Вошел Шумахер и Эдди пригласил его выпить с ними. Михаэль: "Нет, спасибо, я не пью алкогольных напитков, я просто не могу". Эдди ответил: "Почему? ты забеременел?"

Декабрь 1995
Болонья, Palazzo dei Congressi, "Caschi d'oro" di Autosprint Эдди вышел на сцену, чтобы вручить призы некоторым итальянским гонщикам. Клаудиа Перони и Ренато Ронко (итальянские журналисты) задали ему несколько вопросов. Джорджио Фалетти, довольно известный итальянский комедиант, был третьим участником церемонии награждения. Он смотрел на Эдди какое-то время (только из любопытства, как он позже объяснил). Эдди заметил, что Фалетти смотрит на него и спросил:" Почему этот мужик так смотрит на меня? он что - finocchio?" "Finocchio" - это итальянское выражение (очень недоброе, говоря по правде) для "гомика"!!! В то время как люди на сцене оцепенели, аудитория упала со смеха от стульев.

В ночном клубе
Эдди Ирвин пытается пройти в ночной клуб Lillies Bordello в Дублине
Вышибала: "Извините, только для членов клуба"
Эдди: Я Эдди Ирвайн
Вышибала: Отвянь, Эдди Ирвайн - известный гонщик. Не занимай мое время зря"
(если судить по интервью Эдди в Sunday Business Post - это действительно происходило где-то еще)

Зима 1996 (легенды о Эдди и Феррари)
В межсезонье, когда Marlboro устроило выезд команды в народ, Эдди купил сноуборд и решил опробовать его. Слетев со склона, он едва разошелся с остолбеневшим Жаном Тодтом и, на глазах мировой прессы, сшиб 4 лыжников, имевших неосторожность оказаться на его пути.
Во время презентации пилотов Ferrari (в начале первого сезона Эдди с этой командой), Ирвайна пригласили на сцену, где уже стоял Михаэль Шумахер. Эдди поднялся, подошел к Михаэлю, протянул ему правую руку для рукопожатия, а левой схватил немца за ...(как бы это помягче сказать), ну, за семенные мешочки. И все это в присутствии руководства Ferrari и кучи журналистов. (говорят, об этом писали в нашем "Авторевю").
Когда Эдди только что перешел в Ferrari, во время первой тестовой сессии, он исчез из Фьорано. Вскоре его обнаружили в близлежащей деревне, в компании местной красотки.
Когда Эдди впервые пришел в Ferrari в 1996, репортер спросил его, что бы он сделал, если бы выиграл Чемпионат мира. "Если бы я выиграл, то немедленно уволился, купил роскошную яхту и плавал бы по морям в течение 10 лет. Каждый раз, заходя в порт, я брал бы на борт двух девушек, a в следующем обменивал бы их на пару других!"

Австралия 1996
Заставил Вильнева около пяти раз повторить фразу "Ротманс Вильямс Рено", поскольку на австралийской пресс-конференции 1996 года канадец не мог произнести это правильно.

Аргентина 1996
Это я наблюдал по Евроспорту после окончания Аргентинского Гран При 1996 года (возможно неточность).Корреспондент интервьюировал Эдди (возможно это был Бен Эдвардс) и Его спросили о надежности моторов. На полпути разъяснений о вращающем моменте и дифференциалах, что-то слева привлекло его внимание, и он кого-то окликнул. Я подумал, что это наверно механик, который возможно сможет лучше объяснить особенности движка Феррари.
Оператор Евроспорта попытался повернуть камеру направо (для Эдди - налево), но Эдди придержал камеру рукой. Оператор все же смог поймать в объектив объект Эддиного внимания. Ими оказались две симпатичные аргентинские девчонки. Эдди подошел и спросил, смогут ли они прийти в Хард Рок кафе этим вечером, они сказали "возможно", и Эдди ответил "тогда встретимся там". Спокойно он вернулся к камере и спросил "Так на чем мы остановились?"

Монако 1996
Интервьюер: "А почему у Шумахера такой странной формы шлем?"
Эд: "Потому что он немец, и у него голова странной формы"

Канада 1996
Эдди дает интервью репортерам CBC, делающим обзор гоночного уикэнда.
Его спрашивают: "Нравится ли вам Монреаль?".
Эдди: "Ага, булки французские люблю".

Венгрия 1996
Прошмыгнул позади Деймона Хилла, в то время как тот давал живое предгоночное интервью для BBC TV и сшиб его кепку.
Интервьюер (смеясь): "Это был Ирвайн"
Хилл: "Хмм, я должен был догадаться"

Неизвестная гонка 1996
После очередного схода с дистанции в гонке Тони Жардин пристал к Эдди в боксах для живого интервью. Он спросил Эдди парочку заковыристых вопросов и сумел сохранить спокойное лицо, когда за камерой Эдди вылил бутылку ледяной воды прямо ему в штаны

Бразилия 1997
Подошел к Култхарду прямо перед стартом и сказал "Я пропустил тебя в Австралии, но я собираюсь поймать тебя в этот раз". По слухам, Култ сказал, что не воспринял это слишком серьезно
Эдди Ирвайн: "Обогнать Вильнева, без использования какого-либо опасного маневра, было просто невозможно. Хотя, может быть это было не то место и время, ну...извините". "Ирвинатор" оправдывается после того, как вынес Жака Вильнева с трассы после старта на ГП Бразилии, 1997

Аргентина 1997
Жак Вильнев: "Мягкие покрышки были великолепны на квалификации, но гонки они не выдержали. Мы не ожидали такой температуры. Выезжая с питлейна, я до упора нажал на газ, чтобы опередить Эдди. Понимаете, не для того ,чтобы занять место получше,... просто, чтобы держаться от него подальше..."

Монако 1997
Эдди Ирвайн: "После квалификации я хотел покончить с собой... я шел так медленно. На гонке казалось, что я сожру их всех. Поверьте мне: этот Ferrari прочный как скала. Почему? Я перебил сегодня кучу машин на трассе, а сам прибыл невредимым на третье место!".

Испания 1997
Наехал на Луизу Гудман после того, как та назвала его Эдмундом в прямом эфире по ТВ.
Луиза: "Твоя мама зовет тебя так"
Эд: "Ну, Вы не моя мама"
Оливье Панис: "Догнать Жака было просто невозможно. Ирвайн? О таких людях говорить довольно трудно. Он с**** ... хм, или может быть просто слепой?" О.П. после ГП Испании 1997, когда Ирвайн (он шел 12-м с отставанием на круг) притормаживал Паниса в течение трех кругов, упорно не замечая шквала голубых флагов.

Франция 1997
Эдди Ирвайн: "Я в самом деле не знаю что произошло. Только что видел Вильнева в зеркалах и вдруг ...он пропал! " Эдди комментирует финальную развязку на повороте ГП Франции 1997, когда он "захлопнул калитку" перед носом канадца, из-за чего последний вылетел с трассы".

Британия 1997
Пока я слонялась по Сильверстоуновскому паддоку после квалификации 1997 года, я поняла, что только что прошла мимо Эдди, не заметив его. Когда мой мозг окончательно предупредил меня о том, что я только что видела, я повернулась, что бы сказать "привет". Предполагаю, что Эдди обратил внимание на мой изысканный вкус в одежде, поскольку он уставился на мою грудь в течение некоторого времени перед тем как поднял глаза на мое лицо, улыбаясь и приветствуя меня фразой "Все в порядке?" К несчастью, маленький человечек за рулем Эддиного скутера увез его до того, как что-либо еще случилось...

Венгрия 1997
Будапешт, Bahnof Music Club
Михаэль Шумахер, Эдди Ирвайн и Жан Тодт в прямом эфире, несколько сот венгров участвуют в шоу "Гран При Экшн". Вопрос из зала, адресованный непосредственно Шуму и Эдди: "Вы говорите, что на этой трассе трудно обгонять. Но в 1989, как раз, когда последний раз побеждала Феррари, Менселл стартовал только с 12го места. И?" Шум смутился. Эдди ответил: "Менселл - это Менселл. Мы... мы всего лишь простые смертные..." Аплодисменты...
Предгоночное интервью с Луизой Гудман (ITV питлейн репортер):
"Расскажите нам о вашем новом личном самолете, Эдди" Эд: " Ну.. вы знаете... он взлетает, он приземляется, он в общем-то как все другие самолеты... правда..."

Италия 1997
После нескольких пинт пива в баре Милана, его спросили, как он управляется с его Бразильской подружкой, поскольку она вряд ли говорит по-английски, и их никогда не видели общающимися. Его ответ? "У нас с ней все прекрасно, она немного худовата, и не очень красива, но мама дорогая (мягко сказано :), она динамична в постели"

Австрия 1997
Дэвид Култхард давал предгоночное интервью Луизе Гудман. Подошел Эдди и вылил содержимое своей бутылки на Девида и Луизу. Если это было сделано для того, чтобы вывести Девида из гонки, то это не сработало. Девид ответил, что главной проблемой для него является наличие "этого идиота впереди меня"
Жан Алези: "Я почти обогнал его, а он просто вытолкнул меня! Положение становилось угрожающим, наши колеса соприкоснулись и я вылетел. Когда я приземлился на песке, моя подвеска была полностью разрушена. Если бы я не рисковал быть оштрафованным на 10000 долларов, я бы... я бы...убил его!"

Япония 1997
После оскорблений в прессе и слухов о своей отставке, он провел лучшую гонку своей карьеры. Обогнав 3 машины и оторвавшись на 12 секунд он пожертвовал гонку для своего напарника по команде. В конце гонки Шум был первым, Ирвайн - третьим и фаны всего мира (за исключением Канады) были потрясены интеллигентным использованием командной тактики.

Декабрь 1997
Получая сомнительное удовольствие от остановок за превышение скорости на своем 288 GTO четыре раза за 19 часов на Рождество '97 года в своей Ирландии, он сказал " Я не мог удержаться, Офицер. Машина шла так хорошо, и я хотел выжать из нее максимум" Не уверен, что он сказал именно эти слова, но что бы они ни *сказал*, это, очевидно, сработало и полиция его отпустила.

Январь 1998
Когда его попросили прокомментировать аварию Шумахера в Хересе, он сказал "По правде говоря, я думаю, что мы все поступили б точно так же. Но мне кажется, что я бы проделал это лучше!"

Февраль 1998
Эдди появился на Шоу Пет Кенни на РТЕ. Произошло нечто по типу:
Пет попросила его прокомментировать его высказывания о живущем по соседству Деймоне Хилле (около года назад у него была беседа с Ирландским журналистом):
Ж: Эдди, вы живете неподалеку от Деймона Хилла. Вы часто заходите к нему на чашечку чая?
Э: Ну, говоря по правде, надо быть очень грустным ублюдком, чтобы нуждаться в гонщике, как приятеле по жизни. У меня нормальные друзья и мы с ними покуриваем крек (I have normal friends and have the crack with them)
Э: Да, если честно, с многими ребятами с Formula 1 просто не о чем говорить.
П: Что вы имеете в виду?
Э: К примеру, для Михаэля Шумахера самое лучшее времяпровождение - это прогулки со своими собаками по воскресеньям. Я хочу сказать, что они могут быть очень умными в кокпитах своих болидов, но вне трассы это скучнейшие люди.
П: А что же любите делать вы ?
Э: Я люблю повеселиться, выпить и сходить в бар Лилли Борделло (Lillie Bordello)
Позднее, на шоу проводилась викторина Marlboro, для которой был три подсказки. Итак Пэт говорит (очень серьезно и четко):
П.: Это любимое охотничье угодье Эдди (имея в виду его финиш в Спа)
Эдди немедленно реагирует:
Э: А, это, Лилли Борделло, что ли?

Австралия 1998
Интервью Эдди на радио
Репортер: Эдди, что вы думаете о Жаке Вильневе?
Эдди: Я думаю, что он полон дерьма. Мне кажется, что если парню дать большие ботинки и все, чем он сможет их заполнить - это дерьмо. Все знают, что Жак полон его, - сказал Эдди смеясь.
Старичок попросил у Эдди автограф, а Эдди ответил "Извините, у меня болит рука". Тридцать секунд спустя он раздал около тридцати автографов для толпы моделей.
какой-то счастливчик выиграл поездку вокруг Альберт Парка в 355 (?) с Эдди-водителем. И вот он стоял этот парень, в жаропрочном костюме, перчатках, ботинках, шлеме готовый впрыгнуть в машину, и рядышком Эдди, вся защита которого состояла из солнечных очков, кепки мальборо, футболки и джинсов, раздавая интервью какому-то тв-репортеру, где он разносил в пух и прах Макса Мосли и новые покрышки с канавками. Выглядело забавно.

Аргентина 1998
После-гоночное интервью
Вопрос: Эдди, Вы предсказывали в Бразиии победу Михаэля здесь. Поздравления, вы должны быть очень довольны собой?
Эд: "Скажу вам одну вещь. Мой букмеккер вряд ли будет доволен. Я поставил на победу Михаэля и поставил на себя, так же, как я обычно делаю. Поплачет он сегодня".

Интервья на ITV
Ранее на ITV Мартин Брандл пытался сделать серьезное интервью с Эдди (неудачная идея) Они оба сидели вокруг круглого столика. Как только Брандл задал свой первый вопрос о чем-то техническом, типа возможностях покрышек Good Year, в поле зрения камеры попала Эддина нога, вытягивающаяся под столом, и наносящая легкий удар Брандлу в промежность. Финал: Смеющийся Эдди и Брандл бормочущий нечто типа: "Ты можешь вести себя как взрослый хотя бы пять минут?"

Монако 1998
В Монака Лих Харли спрашивали, кто из гонщиков ей больше всего нравится. Она сказала, что ирландский парень очень сексуален. Ответ Ирвайна? "Ну, она всего лишь человек"
В среду вечером толпа девчонок ждала его. Он вышел и одна из них протянула ему цветы. Она была не очень красива. Он посмотрел на цветы, взял их и отдал другой девчонке.
Х.Х.Френтцен: "Ха! Эдди Ирвайн...лучше не тратить понапрасну слов на таких бесполезных людей. Он просто "Эдди Ирвайн".
Когда Эдди спросили об его инцинденте с Френтценом в Левсе, он ответил:
"Он мотался под ногами, как котенок, весь день...он был медленен, и мне надо было что-то с этим делать" - без тени сожаления или раскаяния

Франция 1998
(итальянская телепередаче "Гран При")
Журналист ходил по паддокам, предлагая пакетик Виагры гонщикам. Очевидно, это была шутка, чтобы посмотреть на их реакцию. В то время как Шумахер говорил, что он не знает, что это такое, а другие гонщики смеялись: "Мне это еще не нужно!" Эдди посмотрел на пакетик, улыбнулся, сказал: "Граци" - спасибо, взял его и унес с собой!

Британия 1998
Сессия вопросов и ответов 9 июля 1998 года
Вопрос: Что Вы сказали Физи после столкновения в Барселоне?"
Эдди: "Уйди с дороги, малыш"
Вопрос: "Считаете ли вы, что есть какая-нибудь связь между улучшениями в Феррари и тем фактом, что вам позволили тестировать машину?"
Эдди: "Хорошо сказано"

Интервью с Луизой Гудман
Эдди играл в гольф с другими гонщиками Ф1 в поддержку какого-то фонда
Луиза: "Вы, парни, играли друг против друга или что?"
Эдди: "Я нет, я просто пытался загнать шарик в дыру"

Италия 1998
Журналист спрашивал Мику Хаккинена и Михаэля Шумахера, что они ожидают от своих напарников по команде. Пока Мика давал ответ минут 5 , Михаэль коротко сказал: "Я хочу, чтобы Эдди держался подальше от моей дочери, когда она подрастет и начнет ходить на свидания!"

Япония 1998
Вскоре после раздачи призов, Мика Хаккинен праздновал свою победу, в то время как Эдди и Култ подшучивали над ним. Когда Эдди и Девид подняли Мику на своих плечах, смеющийся Эд схватил Мику за яйца! Очевидно, Мике не понравилась эта шутка! Если у вас есть запись этого ГП, вы можете посмотреть.

Осень 1998
Интервью ITV. Эдди критикуют за то, что он был недостаточно агрессивен в прошедшем сезоне. Эд отвечает: "Я получил вертолет, лыжи с мотором, 3 Ferrari, катер, самолет, несколько байков и каноэ, так что не все так плохо!"

Примерно 1999
Эдди Ирвайн рассказывает сам: «Это было на Британском Гран При. Я был на брифинге FOA, рядом со мной находился Рон Деннис. Он рассердился на меня за то, что я сказал: "Ferrari сильнее McLaren, поскольку наши машины более надежные и пилоты совершают меньше ошибок, в то время как в McLaren происходит полная противоположность". Рон ответил: " Дорогой Эдди, вы намереваетесь развязать психологическую войну против нашей команды, надеясь внести беспорядок в нашу команду, но вам не удастся этого сделать". В действительности я не хотел этого (действительно, мог ли я это сделать?), но посмотрите на результаты гонки : Култхард в песке из-за своей ошибки и Хаккинен дважды вылетал на траву...»

Вопрос: Какое качество вы более всего цените в друзьях?
ЭИ: А чтоб они знали, как поразвлечься.
Вопрос: Что самое плохое может случиться с вами?
ЭИ: Самое плохое, если откажется работать самая интимная часть моего тела.

Март 1999
по телевидению показывали программу о Феррари, где были все члены этой команды. Ведущий расспрашивал всех об их "нормальной" скорости на дорогах. Эдди сказал на хорошем итальянском, что его обычная скорость (в Ирландии, подчеркнул он) составляет 200 км/ч. Ведущий спросил его о полиции
Эд ответил "Io no problema , conosco tutta la polizia! "
У меня нет никаких проблем! Я знаком со всеми полицескими!"

Австралия 1999
Он выиграл!!! И был безмерно счастлив, прокручивал колеса и прыгал на другие машины. Спасибо!
Об обгоне Хаккинена: "Я сделал его и это было великолепно, спасибо большое"
Почему он так популярен в Австралии: "Потому что здесь полно ирландских каторжников"
Как он собирается праздновать победу: "В Мельбурне полно ирландских баров и я собираюсь посетить каждый"
Эдди спросили, чем бы он занимался, если бы не стал гонщиком Ф1?" Эдди: "Хммммм......... Я бы заменил Мика Джаггера на посту вокалиста в Роллинг Стоунз"

a_43843.jpg

Конец 2006

Эдди и ДиСи учувствуют в авто-гоночном реалии шоу в качестве инструкторов – Эдди инструктор команды парней, Дэвид – девушек (организаторы наверняка просто побоялись отдавать девушек в распоряжение Ирвайна).
Вопрос: Вашим соперником, как и в прежние времена, будет Култхард...
Эдди Ирвайн: Да, мы много лет боролись на трассе, я настроен на победу. Мне интересно, кто будет дольше собираться по утрам, DC или девочки.

a_43845.jpg
 

Devil 13

Ословед
Айртон Сенна. Часть 1

Начало большой легенды​

a_43871.jpg

Кладбище Морумби напоминает убежище внутри города Сан-Паоло, а сам город, в свою очередь, производит впечатление чего-то необъятного. Повсюду расставлены вазы со свежими цветами, а застывший воск с оплавленных свечей густо покрывает траву. Человек в форме направляет к этой табличке под № 0011 любопытных, которые идут сюда толпами. Именно в этом городе 21 марта 1960 года родился Айртон Сенна да Сильва у Милтона Гирадо Теодоро да Сильва и Нэйды Хоанны Сенна да Сильва.

a_43873.jpg
a_43872.jpg

Когда Айртону исполнилось 4 года, Милтон подарил: ему карт, оборудованный двигателем. А так как в то время движение на улице было не таким интенсивным, то ребенок гонял на нем часами. Улица немного шла! под наклоном и заканчивалась сквером, вымощенным булыжником. Поэтому он имел возможность катиться вниз, разворачиваться и подниматься наверх, и так каждый раз по кругу.
Позднее семья переехала на тихую узкую улочку Руа Педро, которая находилась в северной части города. Их дом очень хорошо смотрелся в тени двух тропических деревьев. Помимо этого, улица Руа Педро круто уходила вниз. Сенна со своими друзьями строил багги и любил скатываться вниз с разных точек улицы.
В 10 лет Сенну отдали в одну из лучших частных школ в Сао-Паоло (Colegio Rio Branco). Классные комнаты были невзрачными, но большими и вмещали до 50 учеников. Именно здесь часами просиживал молодой Айртон, с трудом воспринимая академические науки. Все его мысли поглощал Интерлагос и картинговый трек, который находился поблизости гоночного кольца, чье великолепие можно было наблюдать через проволочный забор.
Первая гонка Сенны состоялась только 1 июля 1973 года, так как принимать участие в гонках могли гонщики, достигшие возраста 13-ти лет. В тот торжественный день отец в белой рубашке без рукавов, под которой начинал вырисовываться животик, не мог налюбоваться своим отпрыском. Сенна, с копной длинных волос, был скорее похож на девочку, чем на взрослого мужчину. Но гонка развеяла все сомнения. Айртон установил новый рекорд трека и победил. Сохранилась видеозапись этой гонки: голубое небо, человек с клетчатым флагом в руке одет в белую рубашку с закатанными рукавами. Как только Сенна подъезжает к линии финиша, судья резким движением рассекает воздух клетчатым флагом. Практически нет зрителей: высокий человек, находящийся в 10 метрах от флага (возможно, Милтон), с энтузиазмом хлопает в ладоши; несколько человек сидят на большой коробке, вдалеке кто-то размахивает руками. Именно так все начиналось.
В 1974 году Сенна выиграл Чемпионат Сао-Пауло среди юниоров, а в 1975 году стал вторым в национальном чемпионате, в 1977 году он выиграл Чемпионат Южной Америки. Слава Сенны росла по мере накопления побед. И вскоре она стала требовать чего-то большего, чем покорение родных картинговых просторов.
В 1978 году Чемпионат Мира по картингу проходил в Ле-Мане, Франция. А Сенна еще никогда не выезжал за пределы Южной Америки. Вот тут-то и пришло время принимать серьезные решения. Но весь драматизм состоял далеко не в страхе перед дальними путешествиями. После многолетней напряженной работы бизнес Милтона да Силва процветал. Но он понимал, что в один прекрасный день ему придется передавать свои дела одному из членов своей семьи. Бразилия – это общество с ориентацией на мужскую часть населения, поэтому первый ребенок в семье – Вивьен – в расчет не бралась, а брат Сенны Леонардо был моложе его на 6 лет. Свои надежды отец возлагал на самого Сенну. Милтон считал занятия сына картингом чем-то побочным по сравнению с главным семейным бизнесом. Более того, картинг требовал большого количества денег, и Милтон это ясно понимал. Однако его сын был другого мнения о картинге.

a_43879.jpg
a_43875.jpg

«Сенна был очень спокойным молодым человеком, но когда он садился в картинг, то становился совсем другим», – вспоминал гоночный механик Сенны Лючио «Че» Паскуаль, – «Победа для него значила все. Он должен был победить вне зависимости от того, хорошо он выступал или плохо. Поэтому он просто был невменяемым до тех пор, пока не побеждал, побеждал, побеждал. Без карта он был беспомощен».
Поворотным моментом в его жизни стал 1980 год. У Айртона было три варианта: остаться в картинге, заняться семейным бизнесом и заниматься картингом в свободное от работы время; или же заняться гоночными машинами, что означало переезд в Англию. Сенна решил ехать в Англию. Можно спорить по поводу мнения отца, который считал, что этот переезд станет для него университетом жизни и поможет в созревании и становлении молодого человека перед возвращением в семейный бизнес. Но именно эта самоуверенность подтолкнула Милтона на финансирование выступлений Айртона. Согласно подписанному контракту, Сенна должен был выступать на протяжении всего сезона 1981 года в Formula Ford 1600 в Великобритании.
1 марта Сенна дебютировал в Брэндс-Хетч в первом раунде Чемпионата Р&О Ferries. Он финишировал пятым. Неделей позже в Тракстоне он был третьим. Затем Айртон вернулся в Брэндс-Хетч для участия во втором раунде серий Townsend Thoresen. В той гонке Сенна одержал первую «формульную» победу на настоящем гоночном автомобиле. Победа также была «настоящей» – главный соперник Сенны Энди Акерлей был разгромлен в прямом смысле этого слова. «Под занавес гонки сдерживать натиск беспрерывно атакующего Сенны становилось все труднее», – вспоминал Акерлей, – «Во время очередной атаки я попытался закрыть «калитку»... Именно тогда я усвоил урок: никогда не создавай препятствий таким гонщикам... Мой болид получил не сильные повреждения – всего лишь 2 небольшие вмятины, – однако гонку мне пришлось прекратить. Сенна же устоял на трассе и победно продолжил гонку».
Акерлей снова встретился с Сенной в Брэндсе, в июле того же года. К тому времени бразилец уже успел принять участие в 9 этапах F-F-1600, в которых он занял 3 вторых и 6 первых мест. После гонки Акерлей с восторгом отзывался о «встрече» с Сенной: «...На зеленый свет светофора он обошел меня с такой скоростью, которую мне не приходилось видеть никогда в жизни... Сенна увидел проход по внутреннему радиусу и пронесся через него как ракета... Во время таких гонок всем своим нутром ты начинаешь понимать, что никогда не сможешь реализовать себя так, как сделал это он. Из всех нас он сделал фарш...»
После финального раунда чемпионата Townsend Thoresen в Брэндсе, состоявшегося 29 сентября, свежетитулованный чемпион RAC и Townsend Thoresen серий пробурчал в микрофон: «Я сюда больше не вернусь». Радость победы была омрачена вновь вставшей перед Айртоном дилеммой. Подошло время возвращаться в Бразилию и окунаться в семейный бизнес. Подошел к концу сезон «университета жизни» в Англии, который должен был утолить голод к гонкам. Однако проблема заключалась в том, что он только «разжег» свой аппетит. И Сенна принял решение остаться в Англии.

a_43876.jpg

В 1982 году на Сенну обратили внимание менеджеры команд Формулы-1: Toleman и Williams. Летом Сенна уже тестировал Williams в Донингтоне, где проехал 70 кругов с лучшим временем на круге 1.00.90. Такой результат был не под силу многим тогдашним пилотам Формулы-1. Фрэнк Уильямс был просто потрясен скоростью Сенны, которую он продемонстрировал, впервые оказавшись за рулем «боевого» болида Формулы-1. Уильямс не мог предложить Сенне место в своей команде, так как не было вакансий, но он полагал, что молодой бразилец должен заинтересовать тогдашнего владельца команды Brabham Берни Экклстоуна. Однако Сенне пришлось еще 1,5 года наматывать победные круги в Формуле-Ford-2000 и Формуле-3.
В начале 1983 года мир автоспорта узнал новое имя: Айртон Сенна. Дело в том, что до конца 1982 года во всех гоночных протоколах значился гонщик Айртон да Силва. Айртон решил, что в таком виде его имя выглядит очень помпезно, поэтому он решил взять девичью фамилию своей матери – Сенна. И в 1-й гонке 1983 года на борту его болида команды West Surrey в классе Формулы-3 появилось имя Ayrton Senna.
Летом 1983 года в Сильверстоуне командой McLaren были устроены «смотрины» молодым гонщикам Формулы-3: Мартину Брандлу, Айртону Сенне и Штефану Беллофу. Для Сенны показательные выступления сложились неудачно. На 2-м круге на его болиде взорвался двигатель, и он был вынужден прекратить тесты. А результат, показанный бразильцем на первом круге, был настолько неправдоподобным, что Рону Денису о нем так и не доложили. Но в Формулу-1 Сенна все-таки попал. В конце 1983 года Айртон на период межсезонья получил «назначение» в Toleman.
На первых же тестах в Сильверстоуне Сенна, пилотируя TG183, «привез» секунду на круге первому пилоту команды – Дереку Уорвику. На что Рори Бирн, в ту пору шеф-дизайнер команды Toleman, сказал: «Это настоящий парень. Мы обязательно должны получить его в команду». На следующий год ему было предложено освободившееся место Дерека Уорвика.
Предложение Toleman было не самым лучшим среди тех, на которые мог реально рассчитывать Сенна. Но самым реальным оказалось именно место Уорвика. Главный спонсор команды Lotus, британский сигаретный гигант Imperial Tobacco, пожелал видеть за рулем британского болида британского пилота, и это место было отдано Найджелу Мэнселлу. Места в McLaren были заняты Простом и Лаудой. А после тестов в Brabham Нельсон Пике (уже Чемпион мира) заявил, что если Сенна станет 2-м пилотом, он покинет команду вместе с титульным спонсором Parmalat, который его поддерживал. Пике понимал, что этот парень очень быстро «задвинет» его на 2-е роли. В результате Сенна подписал контракт на один год с командой Toleman.
12 мая 1984 года на трассе Нюрбургринг в Германии открывалось новое гоночное кольцо. К этому была приурочена презентация нового класса автомобилей компании Daimler-Benz модели Mercedes 190. В развлекательную программу входила 12-круговая гонка спорт-прототипов, участвовать в которой были приглашены 20 самых известных гонщиков: Клаус Людвиг, Ники Лауда, Алан Прост, Джон Уотсон, Кеке Росберг, Жак Лафитт, Элио де Анжелис, Джеймс Хант, Джоди Шектер, Стирлинг Мосс, Джек Брэбэм, Фил Хил, Денни Халм, Джон Сертиз, Ханс Херрманн, Карлос Ройтеманн, Манфред Шурти, Удо Шутц, Алан Джонс и молодой, подающий надежды Айртон Сенна. В гонке Сенна на спортпрототипе Mercedes-Benz 190E обошел лидировавшего Ройтеманна и финишировал первым, опередив Лауду на 1,4 секунды..
Это была первая яркая вспышка новой звезды. А 3 июня 1984 года состоялась гонка, возвестившая начало новой эры в Формуле 1 – «Эры Сенны», эры «Величайшего» в истории Формулы-1 противостояния двух великих пилотов: Алана Проста и Айртона Сенны.

a_43878.jpg
a_43877.jpg

После третьего этапа сезона команда Toleman была вынуждена поменять поставщика покрышек. Им стал Michelin. Но так как компания оказалась не готова в полной мере обеспечить еще одну команду, новый клиент был вынужден довольствоваться покрышками старого типа. В Монте-Карло для Toleman, по обыкновению, были привезены только «слики» образца 1983 года. Когда же перед гонкой над Монако «разверзлись небеса» и полил тропический ливень, Michelin без согласования с главным партнером McLaren предоставил для Toleman новейшую версию «дождевых» шин, таких же, как и для McLaren. Таким образом шансы пилотов обеих команд несколько уравнялись.
McLaren Проста занимал на старте первую позицию. Сенна стартовал лишь 13-м. Однако уже после первого круга Айртон был 9-м. На 11-м круге Сенна переместился на 3-ю позицию. Несмотря на то, что на 15-м круге бразильцу пришлось отключить вышедшую из строя турбину наддува, он шел быстрее Проста на 2-3 секунды на круге. На 18-м круге Сенна обходит Лауду и устремляется в погоню за лидирующим Простом. Впоследствии, описывая условия, в которых проходил этап Лауда назовет его дорогой «в ад – и обратно». Для Сенны же, казалось, не существовало никаких проблем. На 16-м круге Прост опережал Сенну на 31.102 секунды, а к 31-му – между ними всего 7.446 секунды.
Прост понимая, что еще 1-2 круга, и он будет не в силах удержать победу, поднимает вверх руку при пересечении финишной черты. Директор этапа Жаки Икс принимает решение прекратить гонку и вывешивает красный флаг. Пройдя последующий круг, не сбавляя темпа, Сенна обходит Проста и первым пересекает финишную черту. Но гонка была официально остановлена по окончании 31-го круга, поэтому победителем был назван Прост
Это было первое сражение, в котором Просту для победы над Сенной понадобилась помощь со стороны, и когда национальные интересы стали выше спортивных принципов.

Сергей Сумин, Pro-Формула, 1999, #03.
 

Devil 13

Ословед
Айртон Сенна. Часть 2

Во 2-й раз на подиум Сенна поднялся в Брэндс-Хэтче 22 июля 1984 года, заняв 3-е место.
После Гран-при Канады, в котором Сенна был вынужден сойти по техническим причинам, Айртон сказал Алексу Хокриджу – менеджеру команды Toleman, что команда не выполняет условия контракта, так как не может предоставить надежный и быстрый болид, поэтому Сенна в ближайшее время займется поиском подходящей команды и готов в середине сезона разорвать контракт с Toleman. Хокридж не придал этому значения, так как до конца чемпионата еще было далеко, а переходы в течение сезона не приветствовались. В конце августа 1984 года, на Гран-при Голландии в Зандворте на Toleman свалились две беды: поставщик покрышек Michelin объявил, что по окончании сезона покинет Формулу-1, и в прессе появилось сообщение, что Айртон Сенна подписал контракт на 1985 год с командой Lotus. Если с Michelin все было понятно, то за Сенну Хокридж еще надеялся побороться. Но после разговора с Айртоном Алекс понял, что лично они уже не договорятся. И он решил прибегнуть к «подковерной» борьбе. Заручившись поддержкой Берни Экклстоуна и тогдашнего Президента FIA Жан-Мари Балестра, Хокридж начал оказывать давление на Питера Уорра – менеджера команды Lotus, однако последний заявил, что контракт уже подписан и место Найджела Мэнселла в сезоне 1985 года займет Айртон Сенна, и этот вопрос согласован с титульным спонсором команды John Player Special. Раздосадованный Хокридж, с подачи Ж.-М. Балестра, даже не заявил Сенну на очередной Гран-при Италии в Монце. В последующем этот конфликт станет началом открытого противостояния Сенны и Балестра, стоившего Сенне 4-го чемпионского титула.
Еще раз он стал 3-м в последнем Гран-при сезона в Эшториле. Дебютный сезон принес Сенне 13 очков в личном зачете и 9-10 места вместе с Н. Мэнселлом. Неплохой дебют.
Обозреватели подчеркивали, что в каждой гонке Айртон был вынужден «тащить на себе» несовершенный Toleman. Это была слишком тяжелая ноша для 24-летнего бразильца, новичка Формулы-1. Его уже не устраивали ни слабенький и ненадежный двигатель Hart, ни «тупое» шасси, ни «детские» гонорары малобюджетной команды. Ему требовались конкурентоспособный болид и команда, которая работала бы на него. Все это он получил в Lotus 97Т-Renault образца 1985 года, тогда еще «великой» чемпионской «конюшне».
С 1958 по 1982 год команда Колина Чепмена победила в 72 Гран-при, став 7-кратным обладателем Кубка Конструкторов. На ее болидах Чемпионами мира стали Джим Кларк, Грэм Хилл, Эмерсон Фиттипальди, Йохен Риндт и Марио Андретти. После смерти К. Чепмена от сердечного приступа в 1982 году команда ни разу не побеждала, и ей нужен был Айртон, чтобы прервать полосу неудач. А Сенне нужен был Lotus, чтобы заявить о себе в полный голос. Его партнером по команде был ее ветеран Элио де Анжелис.

a_43880.jpg
a_43882.jpg

В первой гонке сезона, Гран-при Бразилии, Сенна, идя 3-м, был вынужден сойти на 48 круге из-за проблем с электрикой. Но следующий Гран-при Португалии стал для него знаковым. В сырую погоду он завоевал свой первый поул, почти на 2 секунды опередив Ники Лауду. На следующий день, в воскресенье, в проливной дождь, он не только прошел свой первый самый быстрый крут в гонке, но и открыл счет своим победам в Формуле-1. После этой победы о нем заговорили все. Если после Монако 1984 года о нем говорили, как о молодом, талантливом, но «выскочке», то Португалия 1985 сняла все вопросы. Он победил еще раз в Бельгии, принеся вместе с победой Де Анжелиса в Сан-Марино 3 победы в копилку команды. Сенна 7 раз в этом сезоне стартовал с поул-позиции и еще 3 раза из первого ряда. В Личном зачете он набрал 38 очков, заняв 4-ю строчку и вместе с Де Анжелисом «поставил» Lotus на 3-ю строку в Кубке Конструкторов с 71 очком.
Теперь Lotus нуждался в Айртоне больше, чем Сенна в Lotus. В конце 1985 года Элио де Анжелис перешел в Brabham, и в команде встал вопрос о втором пилоте. Предложенная Питером Уорром кандидатура очень популярного в те годы Дерика Уорвика была отвергнута Сенной сразу, за что в британской прессе против него была развернута компания. Как это бразилец в британской команде отказывает британскому пилоту? Но британская пресса забыла, что за окном уже не 1983 год, когда Lotus отказал Сенне, а конец 1983-го, и теперь Сенна мог отказать Lotus. Ему была предложена компромиссная фигура новичка Джонни Дамфриза, который жаждал попасть в Формулу-1 и мог бы устроить всех. Сенна вынужден был согласиться.
В этом сезоне Сенна стал 8-кратным обладателем поул-позиции, еще 1 раз стартовал из первого ряда и одержал 2 победы в Испании и Детройте. Он принес в копилку команды 55 очков, вновь заняв 4 строчку в Личном зачете и позволил Lotus вновь подняться на 3-е место в Кубке Конструкторов с 58 очками.

a_43881.jpg

Новый 1987 год стал решающим в отношениях Сенны и Lotus. Айртон заявил, что если в этом году он не станет Чемпионом мира, то покинет Lotus в конце года в поисках более конкурентоспособной команды. Учитывая заявление Сенны и то, что в конце 1986 года Lotus и Формулу-1 покинули Renault и John Player Special, команде пришлось потрудиться, чтобы привлечь Honda, в «нагрузку» к двигателям которой она получила второго, очень неплохого пилота, Сатору Накаджиму.
Титульным спонсором команды стал табачный концерн RJ Reynolds Tobacco. Машина изменила цвет с черного на желтый, на фоне которого теперь красовался синий одногорбый верблюд Camel.
Сезон 1987 года оказался не столь удачен, как 2 предыдущих. Результатом стали 1 поул, 3 старта из первого ряда и 2 победы – впервые в Монако и Детройте.
В 1989 году Питер Уорр ретроспективно попытался сравнить итоги выступления Сенны в Lotus с двигателем Renault-Turbo в 1985-86 годах и двигателем Honda-Turbo в 1987 году. С его слов это состязание, как это ни парадоксально, оказалось в пользу Renault-Turbo из-за меньшего расхода топлива и субъективно-большей мощности. Но специалисты утверждают, что это сравнение по меньшей мере некорректно. И вот почему. В 85-86 годах Lotus имел не только конкурентоспособный двигатель Renault-Turbo, но и отличное шасси Lotus 97Т и Lotus 98Т, позволившие на равных конкурировать с McLaren TAG Porsche и Williams Honda-Turbo. В 1987 году в связи с внедрением «активной» подвески Lotus 99Т принципиально отличался от предыдущих моделей в худшую сторону, поэтому Сенне вновь, как и в 1984 году приходилось «тащить на себе» машину, выжимая из нее все возможное. Расход топлива у обоих пилотов команды Williams-Honda – Нельсона Пике и Найджела Мэнселла оказался существенно ниже такового у Сенны с одинаковым, великолепным, чемпионским мотором Honda-Turbo. Но надо отметить, что даже на неконкурентоспособной машине Сенна смог набрать 57 очков и занять 3-ю строку в Личном зачете Чемпионата.
Сезон 1987 года был омрачен конфликтом, возникшим между Сенной и Мэнселлом в Спа, который надолго развел их «по разные стороны баррикад». В гонке Сенна стартовал из второго ряда и сразу после старта оказался 2-м, вслед за лидирующим Мэнселлом. В связи со столкновением в 1-м повороте двух Tyrrell гонка была остановлена для повторного старта. После рестарта Сенна захватил лидерство и, плотно преследуемый Мэнселлом, начал заходить в правый поворот Le Fagnes на торможении. Мэнселл же скорости не сбросил и на выходе из поворота пересек гоночную линию Сенны, который начал ускоряться. Их колеса сцепились, обе машины развернуло и Сенну выбросило в гравийную ловушку, а Мэнселлу удалось вернуться на трассу. На 17 круге Мэнселл заехал на пит-лейн, бросил машину, забежал в боксы Lotus, нашел Сенну и, схватив последнего за горло, начал его душить. Сенна не ожидал такого «извинения», так как столкновение произошло на выходе из поворота и Мэнселл обязан был пропустить Сенну, как вошедший в поворот вторым. Он считал, что Мэнселл понял, что ошибся и пришел принести извинения, поэтому даже не оборонялся. Только благодаря трем механикам Lotus удалось избежать серьезных физических последствий этого инцидента. Поведение Мэнселла осталось безнаказанным, благодаря уже известной позиции тогдашнего Президента FIA Жан-Мари Балестра. Мэнселл, чувствуя свою безнаказанность, и в дальнейшем продолжал творить подобные «чудеса», за что получил среди журналистов прозвище «всадник без головы».
После Гран-при Германии Айртон начал задумываться над своим будущим. Его не удовлетворяла машина, не позволявшая побеждать. Он видел свое будущее только в McLaren или Williams. К моменту подачи своего заявления об уходе из команды он с удивлением узнал, что его место на будущий год уже отдано Нельсону Пике, и ему осталось только договориться с Роном Деннисом. Этому в большой мере способствовала Honda, которая желала продолжить сотрудничество с Сенной уже в McLaren и уже объявила о том, что в сезоне 1988 года свои моторы она будет поставлять McLaren вместо Williams.
Это был главный шанс для Сенны стать Чемпионом мира. С 1984 года команда победила 25 раз, а Прост – 2 и Лауда 1 раз становились Чемпионами мира. Кроме того в McLaren подобралась самая слаженная команда инженеров и механиков во главе со Стивом Николзом. Именно McLaren, учитывая все вышеперечисленное, всеми рассматривался фаворитом сезона 1988 года. Уже на предсезонных тестах началась очная дуэль Сенна/Прост, продолжавшаяся долгих 6 лет, и ставшая основной мотивацией выступлений в Формуле-1 этих величайших гонщиков за всю историю автоспорта.
Алан Прост вспоминает: «Айртон Сенна намеревался уничтожить его – не перехитрить, не выиграть еще большее количество гонок, не добиться над ним преимущества, а именно уничтожить».
Джо Рамирес, который провел целую вечность в автогонках и работал в команде McLaren, высказался по этому поводу: «С самого начала, когда Айртон сел за руль, его преследовала навязчивая идея в отношении Алана. Он хотел знать, какое у него заднее крыло, какие передние пружины, какие покрышки. Каждый раз, когда он заезжал в пит, то сразу же спрашивал, какое время показал Алан. Его больше никто не интересовал. Алан числился под №1 и опередить его было навязчивой идеей Айртона».

a_43884.jpg

В 1988 году Сенна провел 16 гонок за команду McLaren, завоевав 13 поул-позиций (рекорд) и одержав победы в Имоле, Канаде, США, Великобритании, Германии, Венгрии, Бельгии и Японии (8 побед – рекорд, который продержался до 1992 года); финишировал вторым в Мексике, Франции и Австралии; 4-м – в Испании и 6-м – в Португалии. В итоге он набрал 94 очка и стал Чемпионом Мира.
В Рио он завоевал поул-позицию, но был дисквалифицирован. В результате одержал победу Прост; в Сан-Марино он завоевал поул-позицию, показав время 1 мин. 27.148 сек.; Прост был вторым, показав время 1 мин.27.919 сек. Рамирец утверждает, что до тех пор Прост вел себя спокойно, не чувствуя угрозы со стороны Сенны, однако второй квалификационный день в Имоле – когда было показано лучшее время – все изменил. В моторхоуме они поменялись местами и Прост бегло стал просматривать сплит-время Сенны, чтобы узнать, где Айртону удалось догнать его. К удивлению Проста, он никак не мог определить это место. Он стоял спиной к Сенне и пробурчал что-то банальное о скорости Сенны. Сенна услышал это и перемигнулся с Джо Рамиресом, а Рамирес подумал, что Сенна схитрил.
Следующий раунд чемпионата проходил в Монако, и здесь Сенна попал в трудную ситуацию. Лидируя в гонке, он потерял концентрацию на 67-ом круге и ударился в барьер как раз перед въездом в тоннель. Он тут же ушел пешком к себе домой и был взбешен до такой степени, что когда Рамирес позвонил ему вечером домой, он все еще продолжал кричать.
Найджел Степни, который давно уже крутится в гонках и поднабрался опыта в этих делах, говорил: «Гонщики всегда на грани. В этом заключается разница между победой и проигрышем. Айртон лидировал в Монако с большим отрывом, но все загубил. Он расслабился, так как намного опережал остальных гонщиков. Гонщики выкладываются на все 100 %. Немногим удается уйти в отрыв в гонке. Разные гонщики имеют свои методы достижения этой цели и мне кажется, что после Гран-при Монако Сенна нашел свой метод.»

a_43883.jpg

Гордон Мюррей, один из величайших дизайнеров гоночных машин, работал вместе с Сенной в команде McLaren. «В течение 1988 и 1989 годов я был главным дизайнером и главным инженером команды. Моей первой машиной был болид МР4/4 1988 года, и я работал вместе с ним над гоночной стратегией в том году. Мне нравилось заниматься гоночной стратегией. То же самое можно было сказать и о нем. Он запросто обходил Проста. Тогда гоночная стратегия полностью отличалась от нынешней, и 1988 год стал настоящей катастрофой (для каждого), так как нас ограничили в потреблении топлива – а это было так сложно сделать.
Сенна был великолепен. Именно там он обошел всех гонщиков, и мы часто делали так: я стоял в боксах на линии пит-лейн и переговаривался с ним по радио, пытаясь подсказать ему нужную траекторию движения болида. Делал он это тоже блестяще. Мы часто шутили с ним по этому поводу. Я смотрел, кто заезжал в пит, кто выезжал, кто ехал быстро. Я всегда видел тех, кто приезжал, кто уезжал, кто был быстр и ему всегда удавалось отрываться от них на круг. В моей книге никто не может стоять с ним рядом, начиная со времен Джима Кларка.
Даже Шумахер?
«О, да. Конечно же, да. Сенна стоял на совершенно другом уровне. Я имею ввиду, что Шумахер делает так много ошибок. Сенна абсолютно безжалостно относился к круговым, о чем мы с ним много говорили. Когда-нибудь это должно было привести к каким-то последствиям, как например, в Монце. В 1988 году McLaren проиграл эту гонку».
К Гран-при Японии интрига Чемпионата обострилась до предела. Прост, победив в Хересе, набрал 84 очка и стал лидером Чемпионата, но при этом выбрал лимит из 11-ти зачетных результатов. Следовательно, в оставшихся 2-х гонках набранные им очки в зачет Чемпионата уже не пойдут. Просту оставалось надеяться на то, что Сенна имея еще одну 11-ю зачетную гонку, либо не финиширует, либо не наберет необходимых для победы в Чемпионате 6-ти очков.
Между Испанией и Японией Honda и McLaren тестируют в Имоле атмосферный двигатель Honda V10, которым, по регламенту 1989 года (в связи с запретом на использование турбонаддува с 1989 года – с целью снижения мощности и повышения безопасности) будут оснащаться болиды команды. К слову, к концу 1988 года гоночные версии двигателя Honda-Turbo развивали до 1000 л.с, а на стенде инженерам Honda удавалось форсировать его до 1600 л.с, что почти в 2 раза превосходило мощность двигателя ближайших конкурентов. Поэтому FIA приняло единственно правильное решение о запрете турбо-наддува, что должно было привести к обострению борьбы в Чемпионате и повышению уровня безопасности в гонках. Сенна показал время, с которым он был бы квалифицирован 3-м на стартовой решетке Гран-при Сан-Марино 1988, после себя и Проста. Осаму Гото, главный конструктор гоночных двигателей Honda, после этого сказал: «На сегодня у нас практически нет различий между турбированным и атмосферным двигателем в его управлении, поддержании управляемости болида и поддержании расхода топлива – таким образом, если Алан постарается, то он сможет показать хороший результат. Honda будет готова предоставить нашим пилотам равные возможности чтобы победить, и мы надеемся на острое соперничество между ними на Сузуке и в Аделаиде». Он тем самым дал понять, что, несмотря на высказывания Проста, их обеспечивают одинаковыми моторами.
И тогда в бой вступила «тяжелая артиллерия». 17 октября 1988 года Президент Honda Motor Co., Тадаси Куме получает официальное письмо, подписанное Президентом FISA Жан-Мари Балестром, в котором, после поздравления с победой в Кубке Конструкторов, делается намек на то, что Сенна пользуется благосклонностью производителя моторов, а это дает ему определенное преимущество над напарником по команде. Ж.-М. Балестр официально призвал руководство Honda Motor Co. принять меры к устранению дискриминации Проста. Свою мысль он развил в интервью для бразильских журналистов, где заявил, что если Прост не получит равной машины (читай: более мощного мотора и лучшего шасси), к Honda и McLaren будут применены санкции. А это уже был открытый шантаж.
27 октября 1988 года в FIA был получен ответ на имя Президента FISA Жан-Мари Балестра, в котором Президент Honda Motor Co., Тадаси Куме сообщает, что Honda Motor Co. всегда придерживалась правил честной игры и безопасности, которые являются неотъемлемой частью девиза компании и, несмотря на странность письма Балестра, она будет продолжать снабжать одинаковыми двигателями не только Проста и Сенну, но и McLaren, и Lotus, что является частью философии Honda Motor Co..
Не меньшее удивление письмо и заявление Ж.-М. Балестра вызвало и у Рона Денниса, но он решил, что гонка в Японии сама все расставит на свои места. McLaren выставил на гонку обе машины с атмосферным мотором. В свободной практике Сенна на 1.7 сек был быстрее Проста. В квалификации разрыв между ними составил 0,3 сек из-за ошибки Проста в «шпильке». Сенна завоевал свой 12-ый в сезоне поул, установив рекорд, который не побит до сих пор.*
Старт гонки стал для Сенны катастрофой. Он перенервничал и резко отпустил сцепление. Мотор не заглох, но «закашлял», колеса провернулись на месте. Этим воспользовались стоящие сзади пилоты и он тронулся лишь 14-м. Но уже на 1-м круге сумел переместиться на 8-е место. На 2-м круге он обошел Патрезе и Наннини и стал 6-м. Разрыв между ним и Простом составлял 9 секунд. На 3-м круге он обошел Бутсена, но разрыв увеличился до 10 сек, так как перед Простом был чистая трасса, а Сенне еще предстояло обойти 4-х. На 4-м круге он по внутреннему радиусу с заездом на траву обошел Альборето, но это стоило ему почти 3-х секунд отрыва. На 5-м круге Сенна оставался 4-м при отрыве Проста в 13 секунд, но он нашел свой ритм и поехал все быстрей и быстрей. На 10-м круге разрыв сократился до 11,628, а Сенна прошел Бергера. Проста начал атаковать молодой Иван Капелли на March. Но худшее для Проста было впереди – над трассой стали сгущаться тучи, затем пошел дождь.
С 16-го круга Сенна стал быстро приближаться к Просту. У Капелли взорвался двигатель и он медленно съехал на обочину. К 27 кругу Прост «уперся» в круговых, а Сенна на прямой «старт-финиш» пронесся мимо Алана, «потерявшего» передачу. За 5 кругов до финиша Сенна поднял руку в победном приветствии «небесам». Теперь он знал, что победит под проливным дождем несомненно, как это сделал в Монако в 1984 году, и никто не сможет отнять победу, даже Ж.-М. Балестр.
После финиша Сенна долго плакал, он благодарил бога, команду McLaren и Рона Дениса, всех инженеров и механиков Honda, миллионы болельщиков, которые его поддерживали. Сбылась его мечта – он стал Чемпионом мира, и стал им не с помощью, а вопреки руководству FIA и лично Жан-Мари Балестру. Этого ему не забудут.
В последней гонке сезона в Австралии он занял 13-й поул в сезоне (новый рекорд – *) и пришел вторым к финишу. Прост набрал 105 очков, но в зачет Чемпионата пошли только 87, поэтому Просту досталось итоговое 2-е место. McLaren победил в 15-ти Гран При из 16-ти, и, набрав 199 очков, установил до сих пор не превзойденный никем рекорд** и стал обладателем Кубка Конструкторов.

a_43885.jpg

«Уничтожение» Проста, которое постепенно обернулось уничтожением Сенны, началось в Имоле в 1989 году, где Сенна предложил джентльменское соглашение. Так как болиды McLaren имели большое преимущество, то они договорились так: кто первый вырывается на зеленый свет светофора, тот сохраняет лидерство до первого поворота Tosa. И только после его прохождения между ними начинается борьба за лидерство в гонке. (Tamburello не считался поворотом, поэтому не был включен в соглашение).

* – В 1992 году Найджел Мэнселл завоевал 14 поул-позишн.
** – В 2004 году команда Ferrari набрала в зачет Кубк
а Конструкторов 262 очка.

Сергей Сумин, Pro-Формула, 1999, #06.
 

Devil 13

Ословед
Айртон Сенна. Часть 3

a_43905.jpg

Во время тестов в Пимбри (Уэльс) после Имолы Рон Деннис сделал заявление касательно последствий инцидента в Имоле: «У них была договоренность, что тот, кто лучше стартует, первым проходит первый поворот. Алан стартовал лучше, но Айртон обошел его в повороте, который не был включен в соглашение. Возникшая между ними дискуссия закончилась извинениями Айртона. Теперь эта проблема исчерпана».

a_43906.jpg

Рон Деннис приложил максимум усилий для примирения соперников и, казалось, ему это удалось. Однако, через 2 дня Прост сделал заявления для французской прессы: «Мне не хотелось бы вовлекать McLaren в трудности, вызванные поведением Сенны. Персонал McLaren всегда был лоялен ко мне. На уровне технической дискуссии я не закрою полностью дверь, но больше я не хочу иметь с ним никаких дел. Я был честен, а он – нет». Во французской прессе развернулась настоящая травля Сенны, инициированная Простом. Сенна решил не отвечать словами, ведь впереди был Гран-при Монако. Лишь однажды он в сердцах сказал: «Все, хватит, с того самого дня в Монако я не хочу больше слышать разговоры об этом парне». А в квалификации в Монте-Карло «привез» Просту больше секунды и вновь завоевал поул – 32-й. Он лидировал всю гонку – от флага до флага – и, несмотря на проблемы с коробкой передач, финишировал первым, доказав Просту – «кто есть кто». В Мексике Прост пытался заговорить с Сенной, но Айртон уклонился от разговора, сказав, что Прост его больше не интересует. Здесь Сенна занял свой 33 поул, побив рекорд Джима Кларка.
Перед Гран-при Франции Прост собрал пресс-конференцию, где сообщил, что, возможно в конце сезона он покинет команду McLaren. О том, куда перейдет, он не сообщил.
Во время награждения после Гран-при Германии, в Хоккенхайме, Ж.-М. Балестр, находясь у подиума, даже не поздравил Сенну с победой. Он демонстративно повернулся к Айртону спиной и с такой радостью поздравил Проста и Мэнселла, занявших 2-е и 3-е места, что создалось впечатление, что именно они одержали победу, а Сенна и Деннис, получивший кубок за победу команды, всего лишь статисты на подиуме. Теперь всем стало понятно, что в FISA затеяна какая-то игра против Сенны.
В Спа, в «тропический» ливень, ему вновь не было равных. Он лидировал от старта до финиша, не дав ни малейшего шанса Просту. Последний круг он проехал очень медленно. Перед ним стояла одна задача – первым пересечь линию финиша под клетчатым флагом, а его отрыв позволял это сделать не спеша.
После этой гонки Прост принял решение о переходе на сезон 1990 года в Ferrari, о чем сообщил Рону Деннису. Прост сказал, что он провел 6 лет в великолепной атмосфере и очень благодарен команде за это. Но он постарался напоследок «набить себе цену», сказав Деннису, что если бы он возразил в 1987 году, то Сенны бы просто не оказалось в команде. В свою очередь Рон ему напомнил, как в конце 1986 года они вместе ездили в Японию, чтобы договориться с Honda о сотрудничестве в 1987 году, и как им было отказано в пользу Lotus. Контракт с HONDA был подписан только после согласия Денниса на переход в McLaren Сенны, и от мнения Проста ничего не зависело.
В Монце Прост попытался обвинить Honda в том, что ему специально готовят двигатель хуже, чем Сенне, так как в свободной практике и квалификации Сенна был почти на секунду быстрее. Все понимали, что Прост это делает специально, чтобы в случае поражения в Чемпионате обвинить в неудаче команду. В гонке Сенна лидировал 44 круга со значительным отрывом, пока не заклинил двигатель из-за утечки масла. А Просту осталось только доехать первым. На подиуме Прост демонстративно передал свой кубок толпе тиффози, дав понять, что это была победа для Ferrari, за которую он будет выступать в следующем году. Но это была «пощечина» Деннису и Гото. Перед Эшторилом McLaren совместно с Honda сделали заявление о том, что, несмотря на претензии Проста, ему, как и ранее, до срока окончания контракта будет предоставляться машина, абсолютно идентичная машине Сенны, и его жалобы есть ни что иное, как попытка оправдать свой переход в другую команду. Они порекомендовали Алану по техническим проблемам обращаться не к прессе, а к инженерам и механикам команды.
То, что произошло в Португалии, иначе, как издевательством над Сенной не назовешь. Теперь уже понятно, что это было начальное звено плана по устранению Сенны из Чемпионата, как конкурента Проста, и, как ни странно, Алан помимо своей воли оказался втянутым в «грязную» игру, затеянную руководством FISA по реализации этого плана в 1990 году, На 39-м круге лидер гонки Н. Мэнселл, выступавший за Ferrari, заехал на замену покрышек, но поздно затормозил и проскочил свой пит. Чтобы произвести замену покрышек, он включил заднюю передачу и приблизился к нему задним ходом, что категорически запрещено правилами. С пит-лейна он выехал на 4-м месте, вслед за Сенной, Бергером и Пьером-Луиджи Мартини, который стал лидером на время замены колес основными претендентами на победу. В течение 3-х кругов Мэнселлу вывешивали «черный» флаг с его номером и фамилией, сообщавший о необходимости прекратить гонку в связи с дисквалификацией, но Мэнселл упорно игнорировал его и пытался догнать Сенну. На 49 круге на прямой «старт-финиш» Мэнселл попытался обойти Сенну, но ему это не удалось и тогда, в первом повороте Мэнселл «протаранил» McLaren Сенны. Рон Деннис пытался предотвратить эту аварию, прокричав Айртону по радио, чтобы он пропустил дисквалифицированного Мэнселла, но Сенна из-за помех не успел разобрать команды Рона. Болид Сенны застыл в гравийной ловушке, пролетев около 200 метров. Покинув машину, Сенна понял, что второй титул от него «уплывает». На пресс-конференции Мэнселл попытался оправдаться, сказав, что из-за яркого солнечного света он не увидел «черный» флаг. Однако Чезаре Фьорио, менеджер команды Ferrari, сказал Рону Деннису, сразу же подбежавшему к пит-уолла Ferrari с недоумением по поводу поведения Мэнселла, что они по радио своевременно предупредили Мэнселла о дисквалификации, на что тот ответил вопросом: «Почему я должен вернуться в боксы?»
Рон Деннис заявил, что знание правил соревнований есть главная обязанность пилотов и Мэнселл, включив заднюю передачу на пит-лейн, уже знал, что будет дисквалифицирован. Слова Чезаре Фьорио подтверждают преднамеренность поступка Мэнселла. Это подтверждают и дальнейшие его действия и высказывания.
Он и команда Ferrari были оштрафованы на 50 000 долларов (которые Фьорио отказывался платить, говоря, что это проблемы Мэнселла, а Мэнселл не признавал себя виновным), и Мэнселл пропускал следующую гонку в Испании. На что он заявил, что вообще оставит автоспорт. Сенна заявил, что Мэнселл поставил под угрозу чужую жизнь, так как он не «долетел» всего несколько метров до бетонного забора. Но никто в руководстве FIA не признал его действия «опасными» для жизни. А почему, станет ясно после Гран-при Японии.
В Хересе, в квалификации, Сенне на его быстром круге был показан «черный» флаг за то, что он не снизил скорость под желтый флаг. Его оштрафовали на 20 000 долларов, которые он тут же уплатил, сказав: «Я совершил ошибку, а за нее надо платить». Стартовав с поул-позишн, он легко победил в гонке, и теперь для победы в Чемпионате ему нужно было победить в последних Гран-при сезона – Японии и Австралии.
К началу Японского Гран-при, когда решалась судьба чемпионата и борьба достигла своего апогея, Прост, который лидировал с отрывом в 16 очков, дал зарок, что он теперь снимает с себя всякие обязательства, намекая таким образом на то, что не будет предпринимать никаких попыток для предотвращения аварии. «Насколько я понимаю, Сенна думал только о себе. В этом все дело».
В Сузуке Мэнселл напомнил о себе: «Я хочу, чтобы в Чемпионате победил Прост, так же, как не желаю этого Сенне. Алан – мой будущий партнер по Ferrari во-первых, и, во-вторых, я люблю его». На что Прост ответил: «Я не нуждаюсь в этом, так как это всегда имеет неприятный привкус». Затем последовал комментарий Сенны: «Некоторые люди могут попытаться использовать меня или уничтожить, но им это не удастся». Но Айртон не понимал, какие силы были задействованы против него.
Он в 12-й раз занял поул. Перед гонкой Прост сделал фатальное заявление для Сенны: «Долгое время, если ты помнишь, в прошлом году и в этом, я открывал дверь, потому что, если бы я этого не делал, мы могли бы столкнуться. Теперь я не намерен это делать».
Айртон совершил неудачный старт и позволил Просту вырваться вперед за счет фальстарта, но никаких санкций в виде штрафных секунд не последовало – это в планы Ж.-М. Балестра не входило. Сенна преследовал Проста и, после пройденных 46 кругов из запланированных 53, попытался совершить обгон по внутренней части трассы с очень поздним торможением перед шпилькой, чтобы выиграть у Проста несколько метров и первым войти в поворот. «С моей точки зрения, – говорит Прост, – он вел себя недопустимо, так как заезжал в район торможения на большой скорости. Я не мог поверить, что он сделает на том круге, так как при въезде в «шпильку» он был далеко позади меня. Но когда ты смотришь в зеркало и видишь соперника в 20-ти метрах от себя, то трудно сориентироваться и даже понять, что тебя собираются обгонять». В то же время Прост рассуждал, что не позволил бы Сенне даже отрыва в один метр. «Я съехал с трассы, затормозил – и остановился».

a_43907.jpg

На самом деле Прост выполнил свое обещание и закрыл «калитку» перед Сенной, еще находясь на прямой перед шпилькой, так как видел в зеркало заднего вида, что Сенна его обходит по внутренней стороне трека и в поворот войдет раньше. Имея преимущество в 16 очков, Просту было достаточно вывести соперника из гонки, – и 3-й Чемпионский титул у него в кармане. Прост таранил Сенну в левое переднее колесо, но так как Айртон притормозил, то удар пришелся в передний спойлер и не вызвал разрушения подвески. Их машины сцепились колесами и, проехав по прямой, выкатились с трассы. Машина Проста заглохла, и он сразу же покинул ее, понимая, что дело сделано. Мотор Сенны продолжал работать. Айртон попросил подбежавших стюардов расцепить машины и с разбитым передним спойлером продолжил гонку на 6-м месте. На 47 круге он заехал на пит-лейн для замены переднего обтекателя и выехал на трассу, проигрывая почти круг лидеру гонки Сандро Наннини. За оставшиеся 4 круга он не только догнал Наннини, но и обошел его на последнем круге, таким же образом и в том же месте, где столкнулся с Простом. Наннини, несмотря на позднее торможение перед шпилькой, не смог, да и не хотел мешать Сенне делать обгон (впоследствии Сенна доказывал безопасность своего маневра успешным обгоном Наннини, но его уже никто не хотел слушать), хотя претендовал на свою 1-ю победу в Формуле-1. Айртон победно вскинул руку на финишной прямой, но его радость оказалась преждевременной. Он был дисквалифицирован, а результат аннулирован, хотя «черный» флаг ему до конца гонки никто не вывесил, а причина дисквалификации оглашена не была. Балестру нужно было время, чтобы основательно подготовить «уничтожение» Сенны. Оглашение победителей и награждение были задержаны на некоторое время. На пресс-конференции после награждения Наннини заявил, что он не может осуждать Сенну за подобный маневр, так как на его месте поступил, наверное, так же.
McLaren подал апелляцию, составленную самым авторитетным юристом в Формуле-1, Крейтоном Брауном: «Мы понимаем, что это очень важно, чтобы все знали, что произошло и почему, так как возможны домыслы и недоразумения. Мы думаем, что дисквалификация Айртона никак не «вяжется» с тем, что происходило в течение сезона, когда многие гонщики участвовали в столкновениях в шпильках и не были дисквалифицированы. Мы хотим отметить две вещи. Это наша обязанность, как команды, стараться победить в каждой гонке, если это возможно, и это та основа, на которой мы подаем эту жалобу. Мы не допускаем мысли, что это делается из-за предпочтения одного из пилотов другому. Мы были бы одинаково рады их победе в Чемпионате. Мы пытаемся объяснить случившееся стремлением финишировать в гонке. Мы это делаем, чтобы увеличить наши шансы в присуждении победы в гонке». Сенна был краток: «Что касается жалобы, то я не хотел бы ее комментировать, потому что она была составлена очень тщательно на основе правил и с учетом происшедшего».
В паддоке появились заранее заготовленные плакаты с поздравлениями Просту (но не McLaren), которыми размахивали французские и итальянские журналисты. Они прекрасно знали, что Сенна в этой гонке не финиширует, а результат гонки некоторым был известен еще до старта – Прост из нее должен выйти Чемпионом мира.
В комментариях Прост сказал: «У Айртона – небольшая проблема. Он думает, что не погибнет, так как верит в Бога. Но мне кажется, это очень опасно для других гонщиков». На что Сенна ему ответил: «Это только его собственное мнение, его умозаключения и его слова. Они не отражают моих мыслей и моей веры вообще».
В итоговом документе FISA к Сенне была применена следующая формулировка: «Тот, кто угрожает безопасности других».
После Гран-при Японии в аэропорту Хитроу Рон Деннис дал пресс-конференцию, на которой заявил: «Сенна обгонял Проста с правой стороны, и хотелось бы понять, почему FISA применила к этому маневру формулировку «опасный». Однако Раздел 4, параграф (с) Спортивного Кодекса (стр.313) однозначно разрешает обгоны справа. Сенна был участником гонки Формула-1». Особенно Денниса разозлило то, что FISA неожиданно обвинила Сенну в тех столкновениях, в которых он был пострадавшим: со Шлессером в Монце 1988, с Бергером в Рио 1989, с Мэнселлом в Португалии 1989. Напрашивается вопрос: почему FISA сделала это задним числом? Почему она своевременно не наказала виновника этих аварий? Почему обоснование дисквалификации было оглашено в Париже только через неделю после события? Ответ от FISA не последовал, Сенна был оштрафован на 100 000 долларов и на 6 месяцев отстранен от участия в Гран-при в сезоне 1990 года.
Сначала Сенна отказался ехать в Австралию: «Мне было предложено быть лунатиком, опасным человеком, игнорирующим все правила, но я не хочу, чтобы люди имели обо мне ошибочное мнение. Это вопросы правосудия, и то, что случилось на Сузуке и, впоследствии, в Париже в апелляционном суде – недостойно. Когда все оборачивают против тебя, ты задаешься вопросом, для чего все это продолжать, особенно когда тебя нечестно осудили. Я думал о завершении выступлений, об отказе от Гран-при Австралии, так много мыслей промелькнуло в моей голове. Но я профессионал. Я полностью отвечаю за свои действия. Я прежде всего человек и мне никогда не были чужды человеческая жизнь и другие ценности. Я должен доказать всем, и прежде всего себе, что я сильнее этих интриг, я сильнее Проста, я сильнее тех людей, кто затеял эту возню».

a_43908.jpg

Свое мнение по этому поводу высказали и менеджеры ведущих команд:
Фрэнк Уильямс (Williams): «Я очень расстроен. Я не вижу причин для подобных действий FISA. Приговор – явно заказной, так как это обычный, чисто гоночный инцидент, который повторяется почти в каждой гонке».
Кен Тиррел (Tyrrell): «Мы увидели тип «заказного» правосудия с заранее известным решением не в пользу McLaren. ЭТО ужасное решение о признании Сенны опасным и штраф за это не выдерживают никакой критики».
Чезаре Фьорио (Ferrari) был сдержаннее: «Я думаю, эти два великих гонщика, два великих Чемпиона должны иметь одинаковое отношение со стороны Федерации».
McLaren подал протест в Апелляционный суд FIA в Париже, но этот протест был отклонен. Чемпионат для Сенны еще не закончился. В Аделаиде, в проливной дождь. Прост решил не рисковать и отказался выйти на повторный старт гонки. Сенна же рискнул и сразу захватил лидерство. Через несколько кругов он уже почти на 1 минуту опережал ближайшего преследователя, когда на прямой его болид выполнил «четверной тулуп», несколько раз развернувшись вокруг своей оси, как карусель. Он сумел удержать машину и продолжил гонку. За стеной дождя и брызг при обгоне Нельсона Пике он не увидел Brabham Мартина Брандла и врезался в его заднюю часть, разбив передний спойлер, потеряв переднее правое колесо. Сенна «доковылял» до боксов на 3-х колесах и прекратил гонку, понимая, что это была его ошибка (нечто подобное мы видели в Спа в 1998 году, но тогда Шумахер повел себя совсем по-иному, обвинив в этом столкновении Култхарда, а Ferrari продемонстрировала, что им, как и ранее, не чужды любые недостойные методы борьбы с соперником, подав жалобу на McLaren).
Чемпионат был бесславно завершен. Он развенчал миф о справедливости и честности в Формуле-1. Правила «честной игры» были попраны теми, кто обязан был следить за их соблюдением. Это был удар по авторитету FISA, приведший впоследствии к ее упразднению. Прост отметил, что 1989 год был худшим в его жизни.

Сергей Сумин, Pro-Формула, 1999, #07.
 

Devil 13

Ословед
Айртон Сенна. Часть 4

a_43909.jpg

В межсезонье 89-90 между McLaren и FISA разгорелась нешуточная война: Ж.-М. Балестр грозился лишить команду права участия в Чемпионате 1990 года, если до 15 февраля 1990 года не будет уплачена сумма штрафа Сенны в 100 000 долларов. Сенна встретился с президентом Honda motor Co. Набухико Кавамото и Роном Деннисом. Он попросил их решить его судьбу: если они посчитают нужным, то он оставит команду и Формулу-1. Рон Деннис сказал: «Оба, и я, и Айртон пострадали. Мы – две личности, которых лишили Суперлицензии, две личности, получившие отрицательный опыт – я вынужден подбирать слова очень осторожно, я не могу использовать точные слова, потому что они только растревожат рану и позволят мне сказать, что этот опыт связан со многими людьми, которые не держат свое слово». Этим он дал понять, что не оставит Сенну одного, и, если Балестр не изменит позицию, то McLaren покинет Чемпионат. Балестр понимал, что если команда-Чемпион покинет Формулу-1 из-за его предвзятого отношения, то разгорится скандал, который будет ему стоить кресла, а это в его планы не входило (Он уже начал терять контроль над «королевой автоспорта» из-за противостояния с McLaren и Сенной, чем не преминул воспользоваться Президент РОСА Верни Экклстоун, постепенно начав прибирать Формулу-1 к своим рукам, и отодвигая FISA и FIA на вторые роли). В феврале 1990 года Балестр вернул возможность McLaren заявить 2-х пилотов на Чемпионат, при этом отметил, что Деннис будет нести персональную ответственность в случае заявки Сенны. В начале марта McLaren оплатила 100 000 долларов и ей была гарантирована заявка 2-х гонщиков: Герхарда Бергера и 2-го пилота, который будет назван позже. Сенна заявил, что Балестр убедился в его честности, Апелляционный Суд в Париже снял с него все обвинения, как с гонщика, что побудило Рона Денниса оплатить штраф. Балестр вступил в тайные переговоры с Деннисом. Он прислал Сенне письменное уведомление, что его заявка на предоставление Суперлицензии гонщика Чемпионата в классе Формула-1 удовлетворена с пожеланиями успеха и хорошего сезона, что означало, что он «выбросил белый флаг», то есть – капитулировал.
В 1-ой гонке сезона в Финиксе он победил в жесткой борьбе с Жаном Алези на Tyrrell . «В Финиксе я не чувствовал машину, даже на пит-лейн. Я не мог понять ни машину, ни мотор. Я утратил всю чувствительность. Даже победы не было достаточно для мотивации.» В Бразилии, где Балестру предусмотрительно была предоставлена вооруженная охрана, выступая на новой трассе в родном Сан-Паоло, Сенна напомнил всем, что вернулся: «Я вновь обрел мотивацию благодаря неистовой поддержке местных фанов». Он занял свой очередной поул, лидировал в гонке со значительным отрывом и, при обгоне кругового Накаджимы, разбил передний обтекатель, был вынужден заехать на замену носовой части и финишировал только 3-им. В Имоле он вновь занял поул, лидировал в гонке, но камень, вылетевший из под колес кругового, заблокировал его передние тормоза и заставил сойти. Зато в Монако ему вновь не было равных. Затем был Монреаль, где он победил с поула, Мехико, где он лидировал, пока не пробил покрышку, Поль Рикар, где 16-ти секундный пит-стоп стоил ему победы и 3-е место в Сильверстоуне из-за собственной ошибки. В Германии он победил вновь с поул-позиции. В Венгрии плотный «траффик» не позволил ему пробиться в лидеры и он довольствовался лишь 2-м местом. В Сна он продлил контракт с McLaren на 1991 год, взял поул и победил. Монца преподнесла ему 6-й «Большой шлем» за поул, самый быстрый круг в гонке и победу, чем он очень огорчил болельщиков Ferrari. В Эшториле Айртон финишировал 2-м, вслед за Мэнселлом, но не это стало сенсацией. При обгоне Проста Мэнселл так «прижал» последнего к отбойнику, что колеса Проста прочертили черную полосу на бетоне. Мэнселл разрывал отношения с Простом. На подиуме он демонстративно обнял Сенну, повернувшись к Алену спиной. В Хересе, после тяжелейшей аварии Мартина Донелли на Lotus Айртон пришел на место аварии, чтобы увидеть все своими глазами. Увидев тело пилота, лежащее на асфальте, и разбросанные и покореженные страшной аварией остатки того, что называлось болидом, он был потрясен до такой степени, что не захотел выходить на старт квалификации. Но шоу должно продолжаться, и он завоевал свой 50-й поул. В моторхоум его ожидал теплый прием команды во главе с Роном Деннисом и громадным тортом, на котором был изображен его болид и цифра «50». Первый кусок достался лицу Рона Денниса, второй – лицу Айртона, но, несмотря на веселье и эйфорию, его глаза были печальны – авария Донелли не выходила из его головы, он предчувствовал, что это не его гонка. На выезде с пит-лейна после замены колес, радиатор охлаждения его двигателя пробил камень из-под колеса Мэнселла, охлаждающая жидкость попала на заднее колесо, его развернуло и выбросило с трассы в гравийную ловушку. В последующем его предчувствия сбывались всегда.
В Японии в 1990 году, где снова решалась судьба Чемпионата, перед стартом Сенна имел 78 очков. Прост, следом за ним – 69. Он отобрал у Проста поул-позицию, но хотел стартовать левее отведенного для старта места, где ему казалось, что поверхность трека более подходящая. Президент FISA Жан-Мари Балестр запретил всякие перестановки. Втайне Сенна клялся, что выжмет из своего болида McLaren все, на что он способен. Если Прост попадется ему на пути, то ему будет очень плохо.
Ситуация повторяла прошлогоднюю, но с точностью до наоборот: вновь на Сузуке решалась судьба Чемпионата, но теперь психологическое преимущество и в очках было на стороне Сенны. И теперь Прост раскидывал очковые пасьянсы, пытаясь просчитать все возможные варианты, которые могли бы принести ему 3-ю Чемпионскую корону.
Как и год назад, Айртон проиграл Алану старт. Он догнал последнего еще на стартовой прямой и решил повторить свой прошлогодний маневр-обгон справа по внутренней части трассы. Прост вновь «захлопнул дверь», но еще на прямой, и оба болида выбыли из гонки.
Просту стало ясно, что в этом году поздравления будет принимать Сенна, даже если против него вновь будут санкции. Чезаре Фьорио отказался подавать протест, но заявил: «Это скандал! Прост был впереди и имел преимущество при входе в поворот.» Но он забыл, что все это произошло еще до входа в поворот. Ж.-М. Балестр наблюдал эту гонку по TV. Сразу после гонки он собрал пресс- конференцию, где сказал: «Это скандал, что судьба Чемпионата решается таким образом!» На вопрос, будет ли Сенна дисквалифицирован вновь, он ответил: «Я Президент FISA, а не судья. В прошлом году Сенну дисквалифицировали стюарды (?) за то, что он срезал угол в шпильке (?). В этот раз я могу сказать, что действия, ведущие к дисквалификации отсутствовали.» Рон Деннис был более прагматичен: «Этого никогда не произошло бы, если бы официальные лица разрешили перенести поул-позицию на другую сторону трассы.»
Вслед за этим произошел еще один инцидент. Неделю спустя руководитель команды Ferrari Пьеро Фускаро написал в FISA письмо с откровенной просьбой что-либо предпринять, чтобы в будущем это снова не повторилось с еще более серьезными и печальными последствиями. Отсутствие твердости со стороны должностных лиц может привести к тому, что некоторые гонщики станут считать аварии вполне допустимой тактикой. Сейчас этот конфликт стал разрастаться с новой силой. FIAT является владельцем Ferrari, и управляющий директор FIAT Чезаре Ромити сказал: «Мы еще не готовы вложить большой капитал и затратить человеко/часы на создание более совершенных болидов, чтобы потом смотреть, как они вылетают с трассы.» Все это привело к тому, что Прост проиграл борьбу в повороте и, в результате, Сенна стал победителем чемпионата. Намек был понятен: Ferrari угрожала покинуть Формулу-1.

a_43910.jpg

Скандал продолжал нарастать как снежный ком. Рон Деннис вернулся из Японии и появился на канале ВВС в телевизионной программе «Sportsnight», где у него брал интервью Стив Райдер.
Деннис: «Организаторы гонки поставили ряд условий, согласно которым в некоторых местах трассы не разрешалось идти на обгон. Поэтому исход гонки , в основном, зависел от того гонщика, кто первым сумел бы выехать из поворота. Таким образом, все ждали конца поединка Айртон-Прост, каждому из которых нужна была победа.»
Райдер : «Давайте посмотрим с другой стороны и поговорим подробнее о той маленькой «калитке», которую увидел Сенна. Каждый гонщик на трассе знает, если Сенна видит хоть какую-нибудь щель, он обязательно попытается протиснуться в нее.»
Деннис : «На повторе мы видим, что Прост идет первым, а затем перемещается влево, открывает «калитку», Сенна в нее входит и затем она снова закрывается. На брифинге перед началом гонки мы придерживались мнения, что Прост, зная, что 2 гонки он должен финишировать с хорошим результатом, – никогда не закроет «калитку», так как последствия этих действий привели бы к потере титула чемпиона мира. Поэтому он должен был оставить ее открытой , но не сделал этого.»
Райдер: «В общем, по вашему мнению, соперничество в спорте проявляется намного острее и может угрожать результатам в серии гонок ? »
Деннис: «Проблема современного автоспорта состоит в том, что ощущается острая нехватка высококлассных гонщиков. Гонщики, признанные сливками автоспорта, ведут борьбу только за место гонщика под № 2. С моей точки зрения, которую разделяют большинство знатоков автоспорта, Айртон Сенна – лучший гонщик за всю историю автоспорта и, как следствие, он становится объектом массированной критики по поводу его всеобъемлющей преданности этому виду спорта.»
В Париже FISA официально заявила о создании Специальной Комиссии по вопросам безопасности, которая должна внимательно следить за всеми возникающими «инцидентами»на протяжении сезона. Этой комиссии предоставлялись обширные полномочия по сбору доказательств из любых источников, включая всех должностных лиц (стюардов гонки в том числе), а также любые документы. Многозначительная, почти ледяная фраза, что «некоторые из участников» – гонщики – нанесли вред имиджу Формулы-1, вылилась в многозначительный вывод – отныне предоставление Суперлицензий на сезон 1991 года будет зависеть от решений этой Комиссии.
Газета «British Sunday» просмотрела свои подшивки и опубликовала большую статью о Сенне, начиная с сезона 1987 года. В ней приводилась информация о троекратной дисквалификации Сенны, победе в 22-х гонках и участии в 11-ти авариях, тогда как Прост вообще не подвергался дисквалификации, трижды попадал в аварии (2 из них с Сенной на трассе SUZUKA) и выиграл 19 гонок. Эта статья упоминается не только с целью предоставления статистических данных. Эта информация еще интересна тем, что со всеми диаграммами заняла целую газетную полосу. Аварии 90-го года – Сенна против Проста – стали объектом международного спортивного интереса и удостоились целой страницы в Британской газете, хотя никто из них не был англичанином.
Сенна прибыл в Аделаиду, не изменив своих резких суждений. Он отзывался об этой Комиссии следующим образом: «В этом году произошло много аварий из-за большой скученности болидов и гонщиков. Такого не было ни в 1988, ни 1989 году. Это произошло по причине того, что такое решение было принято сразу же после Японии.» Он отзывается о Просте следующим образом: «Он лучше меня стартовал и приближался к первому повороту впереди меня. Он взял влево, но я знал, что мой двигатель имеет лучшее ускорение, поэтому не сильно и переживал. Я знал, что смогу пойти на обгон в первом повороте, поэтому решил догнать его. При входе в поворот он взял вправо, и я попытался протиснуться в появившуюся «калитку». Как только я это сделал, он притормозил. Я был ошарашен его действиями, которые нехарактерны для гонщика такого класса и с таким опытом. При сложившихся обстоятельствах столкновение стало неизбежным.
Мы столкнулись друг с другом боками. Вы можете увидеть это через телекамеры. Если бы я лидировал, то никогда бы не открывал «калитку» слева. Но если бы так получилось, что слева от меня оставалось бы место, то ни при каких условиях не стал бы закрывать «калитку» повторно, поэтому, по моему мнению, это была его главная тактическая ошибка. Поэтому, по крайней мере, странно слышать его мнение, что гонка должна была быть остановлена. Мне кажется, никто не будет оспаривать, что наши болиды находились на безопасном расстоянии.»
«Своими постоянными жалобами он вызывает у меня улыбку не только в этом году, а начиная с 1988 года, когда мы впервые выступали за одну команду. Он все время жаловался на меня, затем на Honda. В следующем году он снова выражал недовольство мною и Honda. Он жаловался на свою команду, в которой трижды становился чемпионом мира. Потом он переходит в новую команду Ferrari и приступает к критике компании, которая поставляла им совсем не те покрышки. Затем он начинает критиковать Бергера, Алези, свою собственную команду и ее руководство. Затем он оставляет в покое Мэнселла и меня. Когда же он снова берется перемывать мне косточки после гонки на Сузуке, его поведение совсем меня не удивляет.
Вся эта полемика велась вокруг единственного человека. Если кто-либо приближался к нему и что-то происходило, ему всегда было что сказать.» Сенна добавил, что Чемпионат был выигран – и проигран – на протяжении всего сезона, за исключением гонки на Сузуке. «Прост делает хорошую работу, отвлекая людей от мыслей на эту Teisiy. Его жалобы в Японии преследовали цель проигнорировать другие гонки, в которых мы отбирали у него победы. Мне, по крайней мере, странно, что такие компании, как FIAT и Ferrari позволяют одному человеку умело манипулировать собою.» Теперь за Простом охотились толпы журналистов с микрофонами, пытаясь заставить его снова делиться своими мыслями. Он сказал, что его высказывания по поводу ухода из спорта были перевраны, поэтому «если я не буду ничего рассказывать, то никто не сможет перевирать меня.»
Спустя многие годы. Прост откровенно сказал, что они с Сенной обсуждали эту аварию 1990 года, и Сенна «признался мне, что он сделал это специально» – назло Балестру.»
Прост также говорит эти зловещие и очень важные слова: «Он был очень религиозным человеком, поэтому всегда старался говорить правду. В то время мне казалось, что это совсем не вязалось с некоторыми вещами, которые он вытворял на треке. Но сейчас мне кажется, что он действительно не понимал, что иногда делает что-то неправильно. У него были определенные правила, он играл по ним и больше ничем не интересовался. Оценивая прошлое, я искренне думаю, что он был уверен в своей правоте – на треке он вел себя точно также.»
Сенне показали фотографию аварии, сделанную с воздуха, где четко было видно, что через такое «окошко» невозможно было протиснуть свой McLaren. Он внимательно посмотрел на эту фотографию и воскликнул: «Это ложь!»

a_43911.jpg
a_43912.jpg

В Аделаиде он вновь стартовал с поул-позиции, но уже в ранге 2-кратного Чемпиона мира. До 62-го круга он лидировал, опережая Мэнселла и Пике, пока в левом повороте не «потерял» 2-ю передачу и на «нейтральной» не уткнулся в барьер из покрышек.
В новый сезон 1991 года 1-я Формула вошла с обновленным регламентом: теперь за победу начислялось 10 очков вместо 9-ти и в зачет Чемпионата учитывались все 16 гонок. 4 первых гонки в Финиксе, Сан-Пауло, Имоле и Монте-Карло закончились с одинаковым результатом – Сенна стартовал с поула и приезжал 1-м. Но такое превосходство McLaren было не столько результатом его технического превосходства над ближайшими конкурентами из Ferrari и Williams, сколько везением, мастерством Сенны, надежностью его болида и «детскими» болезнями (ненадежностью новой электронной полуавтоматической коробки передач и двигателя Renault) нового болида Williams, в проектировании которого принял участие молодой Адриан Ньюи, пришедший из почившего Leyton House. Уже после Имолы Айртон отметил техническое превосходство Williams-Renault над всеми болидами, включая McLaren. Рон Деннис подтвердил это, сказав, что пока основами их побед являются мастерство Сенны, новый двигатель Honda VI2 (получившийся на 35 кг тяжелее, более прожорливым и менее тяговитым на низких оборотах, чем RENAULT V10) и относительная надежность болида Сенны (чего нельзя было сказать о машине Бергера). Он видел, что новая «адаптивная» подвеска, новое шасси и новая электронная коробка передач с кнопочным управлением на рулевом колесе делают Williams-Renault примерно на 1 секунду на круге быстрее, чем McLaren-Honda (оснащенный механической 6-ти ступенчатой трансмиссией), если техника на высоте. В Сан-Пауло в конце гонки у него заклинило коробку передач, и он с трудом, на 1-й передаче доехал 1-ым до финиша. Перед взвешиванием у него не было сил покинуть самостоятельно болид. А на подиуме он даже не смог поднять вверх Кубок. Победы стали доставаться очень дорогой ценой. В Имоле, в дождь, после повторного старта его обошел Патрезе на Williams. Как только дождь прекратился, Айртон первым «переобулся» в «слики», догнал Патрезе и обошел его. К концу гонки у него начались проблемы с электроникой, но он доехал 1-ым. Следом за ним финишировал его друг и напарник Герхард Бергер. Гран При Монако чуть было не омрачился инцидентом, едва не стоившим Айртону 1-го места. По непонятным причинам Жаки Икс, директор гонки, дал отмашку Сенне, опережавшему Мэнселла на 1 круг, «клетчатым» флагом на 1 крут раньше. Айртон победно вскинул руку и сбросил скорость. И только бдительность Рона Денниса, успевшего по радиосвязи предупредить Сенну, не позволила Мэнселлу занять верхнюю ступеньку подиума. И вновь на пути бразильца, как и в 1984 году, встал Жаки Икс. Начиная с Гран-при Канады, где он сошел после 25 круга из-за отказа генератора, преимущество Сенны начало таять, как снег под солнцем. На Гран-при Мексики он приехал с разбитой головой и легким сотрясением головного мозга после катаний на водном мотоцикле. В пятничной квалификации, в Мехико, он «потерял» машину и его McLaren застыл в гравийной ловушке вверх днищем. К счастью, Айртон не пострадал, но понял, что в погоне за обоими Williams он начинает превышать свой предел. В Мехико и Маньи-Кур он финишировал только 3-м, в Сильверстоуне за 800 метров до финиша у него закончилось топливо, хотя датчик топлива показывал его наличие в баке, и он съехал на обочину, квалифицированный 4-м. Победитель гонки Мэнселл, на замедляющем круге притормозил около Айртона, посадил его на боковой воздухозаборник и довез до пит-лейна, как заправский таксист, дав прессе дополнительный повод для сплетен. В Хоккенхайме он боролся с Простом за 2-е место с таким остервенением, что вынудил последнего проскочить поворот в шпильку, съехать на траву, где после пробуксовки колес двигатель его Ferrari заглохла. Но Сенна тоже не финишировал из-за отсутствия топлива (прожорливость его Honda) на последнем круге. Ссора между ними разгорелась с новой силой. Затем в Венгрии, Спа и Монце, после титанических усилий инженеров и механиков McLaren и Honda он вновь стартует с поула и привозит по 10 очков в Будапеште и Спа, и финиширует 2-м в Монце. Перед Гран-при Венгрии Сенна и Прост созвали совместную пресс-конференцию, где заявили о своем окончательном примирении, чем вызвали восторг у болельщиков и журналистов. Но победа была омрачена известием о кончине основателя и Почетного Президента Honda Motor Co., Соичиро Хонда, с которым Айртона связывали очень теплые, дружеские отношения. Хонда относился к бразильцу, как к сыну, чем во многом определялась позиция Honda Motor Co. в его конфликте с Аленом Простом. В Спа он победил в 4-й раз подряд, а гонка запомнилась острой борьбой Сенны и Проста и неудачным дебютом за Jordan юного Михаэля Шумахера. В Монце Шумахер уже дебютировал в Benetton (и опять неудачно), «наплевав» на контракт с Эдди Джорданом; Нельсон Пике праздновал свой 200-й Гран При, пригласив всех, кроме Сенны, отобравшего у него славу. После 2-го места в Эшториле, где McLaren поставил рекорд – 5,02 секунды при замене Сенне покрышек. Его отрыв от Мэнселла вновь увеличился до 26 очков благодаря ошибке механиков Williams, при замене колес не затянувших гайку заднего правого колеса. При разгоне гайка открутилась и Мэнселл потерял колесо на питовой прямой. Механики попытались установить его, но Мэнселл уже был дисквалифицирован. После Барселоны разрыв сократился до 16-ти очков и у Мэнселла появился шанс побороться за «корону». Вновь, как и в 89-м, и 90-м судьба Чемпионата решалась на Сузуке. Гран-при Японии ознаменовался появлением нового Президента FISA – Макса Мосли, человека из ближайшего окружения Берни Экклстоуна, заменившего на этом посту Ж.-М. Балестра – недоброжелателя Сенны. С этого момента руки Берни оказались развязаны и он бросился «приватизировать» Формулу-1. Айртон стартовал 2-м, пропустив вперед только Герхарда Бергера. На 10-м круге, при попытке обгона Сенны, Мэнселл не удержал машину и улетел с трассы в гравийную ловушку, поставив точку в споре за титул Чемпиона. Айртон финишировал в ранге 3-х кратного Чемпиона мира на 2-м месте, великодушно пропустив вперед перед самым финишем своего самого близкого друга и напарника по команде Герхарда Бергера – неудачника сезона из-за 7-ми сходов по техническим причинам. На пит-лейне Найджел первым поздравил Айртона с 3-м Чемпионским титулом. Перед Аделаидой Ferrari распрощалась с Простом из-за разногласий с новым спортивным директором команды Клаудио Ломбарди и критики в прессе методов работы в команде. В дождь он вновь занял поул – свой 60-й в карьере и лидировал до 14 круга, пока гонка не была остановлена из-за большого количества аварий, несмотря на протесты Сенны и McLaren. Мэнселл на 25-й минуте гонки, преследуя Сенну, не удержал свой Williams и разбил машину об отбойник, повредив ноги. Пилоты 1-й шестерки получили только половину от положенных очков. Бразильский «волшебник» закончил сезон с 96-ю очками, опередив Мэнселла на 24 очка. Это был его последний гоночный титул, но Чемпионом мира он станет еще 1 раз.

Сергей Сумин, Pro-Формула, 2000, #01.
 

Devil 13

Ословед
Айртон Сенна. Часть 5

a_43914.jpg

«В высшей степени нецелесообразно, когда судьба одного предприятия зависит от таланта или энтузиазма одного-двух человек. В этом случае потеря одного человека будет означать потерю всего предприятия. Наша задача состоит в том, чтобы добиться функционирования предприятия, какие бы части из него ни изымались.» Так сказал Рон Деннис о своей команде. Четыре подряд победных года в какой-то степени пересытили Рона и заставили его искать новую философию, пытаться заставить команду заработать так, чтобы уже никто и ничто не смогли столкнуть ее с трона. Что с того, что в прошлом году McLaren уже испытывал серьезнейшее давление со стороны находящейся на подъеме команды Williams-Renault?
Еще летом Нил Оутли начал работать над новой машиной (МР4/7), которая должна была стать электронным чудом. Для болида готовилась активная подвеска, полуавтоматическая коробка передач с кнопочным переключением на руле, электронное управление двигателем Honda-V12. Однако работы застопорились, и сезон-92 пришлось начинать с модификацией старой модели МР4/6.
Первый Гран-при состоялся на автодроме в Къялями, и лишь ценой огромных усилий Айртону Сенне и Герхарду Бергеру, пилотам McLaren, удалось квалифицироваться вслед за обладателем поула, Найджелом Мэнселлом из Williams-Renault. Сенна проиграл почти секунду, а Бергер – и вовсе полторы. На старте гонки второй пилот Williams Рикардо Патрезе прошел оба McLaren, и пара Williams со скоростью курьерского поезда ушла от всех остальных к своей первой победе в Гран-при ЮАР и, как вскоре стало ясно, во всем чемпионате. Ни разу за время гонки Сенна не имел шансов как-то изменить свою третью позицию.
На тренировке перед вторым этапом Гран-при Мексики, Сенна, «гонясь» за Мэнселлом и Патрезе, переступил грань разумного риска и потерпел тяжелую аварию. В повороте Esses он потерял управление, машина раскрутилась и почти в лобовую атаковала барьер. Сид Уоткинс, обследовавший Айртона, сказал, что бразилец, отделавшийся трещиной в левой голени, лишь случайно не остался без ног.
«Авария стала результатом необходимости вести машину по трассе, которая проходит испытательный срок и не соответствует требованиям современной Ф1. Все могло быть иначе, если бы мы использовали квалификационные шины, на которых достигается приемлемое сцепление и остается возможность восстановить контроль над машиной. С гоночными шинами на такой грязной и неровной трассе это невозможно», – гневно комментировал Сенна инцидент, а заодно и запрет сверхмягких квалификационных покрышек. Конечно, остальным пилотам было тоже не легче, но, волей судьбы, больше всех потерял именно Сенна, который желал любой ценой сократить свое отставание от Williams-Renault.
В гонке Сенна сошел из-за отказа сцепления, а Бергер финишировал четвертым, пропустив вперед нового лидера Benetton – Михаэля Шумахера.
То, что McLaren в этом сезоне не имеет никаких шансов защитить чемпионский титул, стало окончательно ясно на Гран-при Бразилии, к которому Рон Деннис все же решился выставить свое новое оружие, на которое возлагалось столько надежд, McLaren-MP4/7A. «Электронная Смерть» – окрестили этот McLaren журналисты. Машина оказалась абсолютно сырой даже по прошествии двух Гран-при нового сезона. В квалификации Сенна проиграл Мэнселлу две с лишним секунды, не говоря уж о том, что не сумел показать даже своего прошлогоднего времени! Оба McLaren сошли уже в самом начале гонки.
«Моя машина испытывала перебои в работе двигателя. Проявления этого были совершенно непредсказуемыми. Они могли появляться по пять раз на одном круге и ни разу на следующем. Временами перебои были такими сильными, что у меня создавалось впечатление, будто я нажимаю на тормоз. Я пытался продолжать, надеясь, что сбои сами собой прекратятся, но в итоге вынужден был поднять руку», – комментировал Сенна.
В Испании бразилец надеялся только на дождь. Но и эти надежды были тщетными: подвеска McLaren не была еще достаточно налажена и создавала дополнительные неприятности на мокрой трассе. В итоге Айртон, борясь за второе место с Benetton Шумахера, вылетел с трассы всего за три круга до финиша, а Герхард Бергер финишировал лишь на 4-м месте.

a_43915.jpg

В Имоле Сенна, несмотря на все усилия, занял только 3 место, причем отдал гонке столько сил, что из-за судорог шеи и плеч остановил машину сразу после финишной черты, и только через 15 минут врачи сумели вернуть ему сознание и достать из кокпита. На награждение он не попал, да ему оно было и не нужно. Минуло уже 5 гонок, а Сенна с Бергером набрали всего лишь по 8 очков и делили 4-5 места в чемпионате. Как они ни старались потом, в итоге так и остались с этими местами.
Однако нужно отметить, что команда встретила трудные времена без паники. В McLaren пустым разговорам предпочли работать, работать и работать, улучшая характеристики машины. Вместе с основными пилотами сотни кругов на тестах наматывали Марк Бланделл, Джонатан Палмер и Алан Мак-Ниш. Конечно, постоянные изменения ради повышения скорости не могли благоприятно сказаться на надежности, которая и так была не на высоте. Видимо, именно это обстоятельство и не позволило Сенне и Бергеру, заметно прибавившим по ходу сезона, бороться с Патрезе и Шумахером за вице-чемпионский титул. Судите сами: кроме трех поломок в первых пяти гонках пилотов McLaren ждали еще семь на оставшихся этапах, тогда как Патрезе и Шумахера ждали лишь три отказа на двоих.. Будущий чемпион этого года, Найджел Мэнселл, был недостижим даже при 100-процентной надежности. Поймать его можно было лишь на отдельных этапах. Но и им сейчас было не до этого. Задача McLaren теперь стала предельно простой: постараться хотя бы раз выиграть гонку – чемпионат был уже не для них.
Наверное, закономерным стало то, что именно в Монако, городе, в котором Сенна ворвался в элиту автогонок, прервалась череда поражений красно-белой команды. Мэнселл сделал все, что было в его силах и был как никогда в своей жизни близок к желанной победе, но за несколько кругов до финиша вынужден был заехать в боксы. Что случилось, так никто и не узнает. Мэнселл сказал, что это был прокол, некоторые считают, что дело было в том, что Найджел задел за рельс. Но для Сенны это было не важно: лидер медленно закатился в боксы, где его просто не ждали.
«Теперь все зависело только от меня. Я прибавил и, проезжая мимо боксов, увидел спины инженеров Williams, столпившихся вокруг машины Мэнселла – он все еще был там!» – на 73-м круге Сенна неожиданно получил преимущество в 5 секунд. На 76-м круге эти секунды были без остатка съедены атакующим Найджелом на свежих покрышках. Англичанин терзал Айртона до самого финиша, но Сенна не совершил ни одной ошибки, не оставил ни одной лазейки для обгона, и обогнать его оказалось делом невозможным. Это было Монако. Алан Прост, комментировавший ту гонку для TF-1, назвал ее самой красивой гонкой Сенны. Что примечательно, сам Мэнселл на этот раз не стал обвинять соперника в блокировке. Но уже в Канаде настроение Найджела изменилось – неожиданно для всех Сенна выиграл 61 поул-позицию. А затем в затяжной дуэли за первое место Мэнселл ошибся и вылетел с трассы. После его схода McLaren вполне мог рассчитывать на дубль, но Сенна сошел из-за отказа электроники, и победу одержал Герхард Бергер, вторую в составе красно-белых.
Но эта удачная гонка была скорее исключением, подтверждающим общее правило сезона 1992. Единственной возможностью опередить Williams было не слишком отстать от них в начале гонки, а затем воспользоваться их пит-стопами.
Следующий шанс для команды представился через два этапа, на Гран-при Германии 1992 в скоростном Хоккенхайме. Серьезность своих намерений Сенна показал еще в квалификации поссорившись с молодым Шумахером, который, по мнению бразильца, помешал ему бороться за поул. В гонке же McLaren шли без замены колес, и если Мэнселл сумел-таки обогнать Сенну после своего пит-стопа, срезав поворот и таким образом получив больше скорости перед выходом на длинную прямую, то Патрезе безуспешно атаковал до самого последнего круга, на котором ошибся и вылетел с трассы. После финиша Сенна сказал, что не считает ошибку Мэнселла намеренной, но судьи вполне могли бы наказать его десятью секундами штрафа. Это превратило бы второе место Айртона в первое.
А затем Сенна в блестящем стиле выиграл гонку в Венгрии. Он поставил на свой McLaren самую мягкую резину типа D. Если Сенна сумеет как-то сохранить покрышки в рабочем состоянии, то сможет и поддерживать достаточный темп, и обойтись без остановок в боксах. И ему это удалось! Сначала Айртон обогнал на старте Мэнселла, долго сдерживал его атаки и одновременно берег резину. Затем ближе к предполагаемому времени пит-стопов конкурентов ускорился и начал догонять лидировавшего Патрезе. Рикардо тоже прибавил и вылетел с трассы. А после того, как Мэнселл проколол колесо и потерял много времени, дело было сделано. И только когда вибрация от изношенных покрышек стала угрожающей для хрупкой электроники болида, Сенна решился на свой пит-стоп. Найджел Мэнселл финишировал вторым и официально оформил свое чемпионство. Еще одна победа пришла в Италии, когда Сенна воспользовался проблемами пары Williams, слишком сильно увлекшейся борьбой между собой.
Но наметившееся возрождение McLaren было прервано событиями в окологоночном мире Ф1. Точнее, вся работа сезона оказалась как бы бесполезной для будущего года, так как поставщик моторов Honda объявила об уходе из Ф1. Так как никакой адекватной замены на примете не было (Renault и так поставляет моторы двум командам, в том числе, главному конкуренту. Ford объективно уступает и Renault, и Honda, остальные просто слабы), McLaren остался без двигателя. Рон Деннис попытался было переманить Renault, но время было давно упущено, это надо было делать еще в начале года. Теперь же французы заявили, что просто не способны снабжать своими двигателями сразу три команды. Тогда Деннис попробовал купить вторую команду Renault – Ligier. Но несмотря на то, что Ги Лижье находился в катастрофической финансовой ситуации, он наотрез отказался продавать команду, ибо это стало бы гибелью для его дела.
Слухи о возможном уходе Honda ходили уже не один год, однако поводом для разрыва послужило именно неудачное выступление McLaren после многолетней серии побед, так как Honda уже давно завоевала репутацию лучшего мотора, и дальнейшие победы уже ничего не могли добавить к такому имиджу, поражения же воспринимались, как сенсация, и могли обратить в прах всю работу и капиталовложения многих лет.

a_43916.jpg

Нельзя сказать, что Рон Деннис не сознавал этого. Еще в прошлом году понимая, что японцам нужна какая-то новая мотивация, он пригласил на тесты в Эшторил чемпиона Индикар американца Майкла Андретти, сына легендарного по обе стороны Атлантики Марио. Тогда это были просто плановые смотрины возможных пилотов для замены.
Но летом небывалую активность в переманивании лучших пилотов проявила Ferrari. По слухам, итальянцы предложили Сенне около тридцати миллионов долларов в год (это еще один аргумент не в пользу Шумахера с его 24-мя миллионами долларов в год в 1996 году в споре, кто круче), но, предполагая, что бразилец вряд ли захочет перейти в команду, оказавшуюся в гораздо более худшем положении, чем даже собственная, пригласили и Герхарда Бергера. Любому из них предлагалось место первого пилота, и Бергер, понимавший, что пребывание в McLaren постепенно отравляет его кровь комплексом второго пилота, согласился.
Тогда же Деннис понял, что единственная возможность удержать Honda – это пригласить популярного в Америке Майкла Андретти, так как японцы очень щепетильны в отношении приоритетного для них рынка автомобилей в США. Это могло бы стать новой мотивацией для Honda... если бы Рон занялся этим раньше. Конечно, он опоздал: буквально сразу же после подписания контракта, на Гран-при Италии Honda обнародовала свое решение, которое, скорее всего, было принято еще в начале года – слишком жестокую оплеуху получили японцы от коллег из Renault.
Тогда же в состоянии шока остался и Сенна: «Если у тебя есть возможность работать над машиной и двигателем, чтобы сделать их конкурентоспособными, то можно что-то отстаивать. Когда ты чувствуешь, что такой возможности нет, все становился бессмысленным.»
Сенна предпринимал отчаянные попытки получить место в Williams, но и он тоже опоздал. Еще в конце 1991 года у него была реальная возможность перейти к Фрэнку, но Honda тогда еще оставалась с McLaren, а McLaren оставался чемпионской командой. Зато без работы оказался Алан Прост, и французы из Renault не упустили возможности прибрать его к рукам. Место уже было занято, хотя об этом еще только можно было догадываться.
Однако Сенна уже обо всем знал, но еще лелеял надежду на место второго пилота, место Найджела Мэнселла. Перед гонкой в Венгрии Айртон в частной беседе с комментатором ВВС Джеймсом Хантом поведал тому, что готов, выступая за Williams, получать на 23 миллиона долларов (его «зарплата» в McLaren и требуемая Мэнселлом сумма гонорара за Чемпионский титул) меньше, чем хочет Мэнселл, то есть бесплатно. Заявление было озвучено во время гонки, а затем и на пресс-конференции самим Сенной. Но бразилец достиг только половины своего плана: в итоге Мэнселл остался без работы, но Williams все равно отказал Сенне. Дело в том, что по мнению многих, да и по косвенным намекам самого Проста, француз заранее оговорил в своем контракте невозможность выступления Сенны в одной команде с ним.
Контракт с Простом был оглашен на Гран-при Португалии, и до конца чемпионата оставались еще две гонки, одна из которых. Гран-при Японии, должна была стать прощальной для Honda. Японцы вознамерились на прощание хлопнуть дверью и подготовили новый двигатель, который, по слухам, достигал мощности в 900 л.с. Правда, преимущество в чистой мощности над Renault еще ничего не значило: французский мотор имел традиционное превосходство в эластичности, массе и расходе топлива, не говоря уже о надежности. Всю пятницу пилотов McLaren преследовали мелкие поломки, а лучшее, что показал Сенна – это стандартное 3-е время.
Всю субботу лил дождь, и команда вынуждена была сидеть в боксах, а в воскресенье новый мотор на машине Сенны отказал уже через два круга. Бергер же опять ничего не смог противопоставить Williams-Renault и довольствовался лишь вторым местом при том, что Мэнселл и Шумахер тоже сошли. Вся Япония оплакивала поражение Айртона Сенны, ставшего для страны Восходящего солнца родным, но это уже ничего не значило.
Как ни странно, McLaren, потерпевший жестокое разочарование всем сезоном, не сдался и продолжал сражаться до последней гонки. В Австралии на узких улочках Аделаиды Сенна опять намеревался провести всю гонку без смены покрышек, он шел за Мэнселлом крыло в крыло, но, к сожалению, уже не имел времени тормозить и врезался в заднюю часть Williams, когда Найджел затормозил раньше обычного. После гонки Сенна обвинил Мэнселла в преднамеренном раннем торможении: «Найджел и я прошли кругового, сдерживавшего нас, и в этот момент он затормозил. Он знал, что я нахожусь в его воздушном мешке и не успею затормозить. А ведь трасса перед ним была чиста и повода для торможения у него не было». Мэнселл ответил: «Я бы ни за что не позволил бы Сенне обойти себя. Неужели этот ненормальный не понимал это». Сам тон ответа Мэнселла дал ответ на вопрос «Кто виноват?» В итоге во второй раз в сезоне сходом Сенны удалось воспользоваться Бергеру. Герхард вышел в лидеры, когда отказал компьютер на догоняемом им Williams Патрезе. Но расход топлива оказался чрезмерным, Бергеру пришлось резко сбросить темп, чем попытался воспользоваться Шумахер. Михаэлю не хватило 0,741 с, чтобы отобрать победу у австрийца.

a_43917.jpg

Вот так, отдав все силы до последней капли бензина, McLaren удалось все же одержать 5 побед и занять 2 место в Кубке Конструкторов, продемонстрировав незаурядный прогресс по ходу сезона, к сожалению, оказавшийся бессмысленным.
Оставшись без Honda и не сумев заполучить Renault, Рон Деннис был вынужден заключит контракт с единственно возможным для топ-команды вариантом поставщика двигателей – Ford. Надежды на получение свежих версий мотора от Ford подкреплялись и контрактом с американцем Майклом Андретти, который стал чемпионом Индикар на машине Lola-Ford. «Я хочу выступать в Формуле-1 только за McLaren, который всегда будет лучшей командой мира», – взволнованно говорил Андретти на презентации.
Однако главная надежда Денниса – Айртон Сенна – взглядов Майкла, похоже, не разделял. После того, как стало ясно, что место в чемпионской команде прошлого года, Williams, занято, между Сенной и Аланом Простом разразилась очередная газетная война. Некоторые считают, что эта перепалка была специально инициирована Простом для того, чтобы внушить Фрэнку Уильямсу мысль о принципиальной невозможности их сосуществования в рамках одной команды. Слово за слово, и бразилец дошел до обвинений Проста и руководителей Renault в неспортивности, делении людей по национальному признаку и желании вручить титул Алану без борьбы. Тезис Сенны о «халявности» четвертой чемпионской короны Проста был быстро подхвачен общественным мнением и очень дорого обошелся французу в предстоящем сезоне. Во всяком случае, сам Прост в числе главных причин его ухода из Формулы-1 называл именно неприятие всех его слов и поступков средствами массовой информации.
В конце концов, разыграв «несправедливо обиженного хорошего парня»,Сенна сам устал от войны и спрятался в Португалии в своем имении, никоим образом не общаясь с журналистами, не участвуя в тестах и заявляя о желании взять годичный перерыв по примеру Проста в 1992 году. Пока же пресса терзала оставшегося в строю француза, Айртон в январе отправился в Финикс, США к своему другу и соотечественнику Эмерсону Фиттипальди. Эмерсон являлся совладельцем команды Индикар Marlboro-Penske, и Сенна получил возможность попробовать себя на овальном треке Финикса за рулем Penske-PC22-Chevrolet. Проехав всего 25 кругов, Айртон лишь на 0.4 с отстал от лучшего времени Фиттипальди, однако контракт подписывать не стал.
Рон Деннис же, видя, как быстро надвигается весна, и имея одно незаполненное место в итоге перекупил у Lotus молодого финского пилота Мику Хаккинена, ставшего открытием прошлого года. С этого момента, кстати, и началась длинная сага об отношениях Деннис-Хаккинен. Но все же шеф McLaren главную ставку сделал на Сенну и до самого последнего момента тянул с подачей официальной заявки, неустанно обхаживая бразильца. И игра стоила свеч. На последней неделе перед стартом чемпионата Сенна все же соизволил приехать в Сильверстоун, и оказалось, что новый McLaren-MP4/8-Ford не так уж плох. Обладая полным электронным пакетом всех возможных новинок последнего года эры компьютерного управления Ф-1, машина оказалась на редкость хорошо сбалансированной и легкой в управлении. Плюс к тому McLaren сумел даже вырваться в технологические лидеры, раньше остальных начав работу над электронным акселератором. Единственным и главным слабым местом машины был мотор Ford, проигрывавший, по словам Сенны, как минимум 80 л.с. Renault, установленному на Williams. Но это не помешало Сенне установить лучшее время межсезонных тестов. На автодроме присутствовал и Алан Прост, поэтому Сенна не устоял перед соблазном еще раз испортить жизнь своему другу-врагу и подписал контракт с McLaren. Правда, пока только на одну гонку.
Мика Хаккинен оказался самым дорогим в мире тест-пилотом.

Сергей Сумин, Pro-Формула, 2000, #02.
 

    cnpeu

    очки: 7
    Нет комментариев
Сверху