1. Всем пользователям необходимо проверить работоспособность своего электронного почтового адреса. Для этого на, указанный в вашем профиле электронный адрес, в период с 14 по 18 июня, отправлено письмо. Вам необходимо проверить свою почту, возможно папку "спам". Если там есть письмо от нас, то можете не беспокоиться, в противном случае необходимо либо изменить адрес электронной почты в настройках профиля , либо если у вас электронная почта от компании "Интерсвязь" (@is74.ru) вы им долго не пользовались и хотите им пользоваться, позвоните в СТП по телефону 247-9-555 для активации вашего адреса электронной почты.
    Скрыть объявление

Да мы все вместе взятые не стоим двоих русских

Тема в разделе "Военное дело", создана пользователем mescalito, 12 май 2015.

  1. mescalito

    mescalito Ословед

    Репутация:
    1.496.614
    mescalito, 12 май 2015
    Да мы все вместе взятые не стоим двоих русских

    Записи из дневника немецкого солдата, погибшего под Сталинградом.

    В опубликованном дневнике немецкого солдата, воевавшего в составе группы армий «Север». Он рассказывает о случае, произошедшем с ним в самом начале войны в июле 1941 года.

    «Мы с другими камрадами поспешили посмотреть, кто же причинил нам такой ущерб, и пошли влево от колонны, поднимаясь на маленькую горочку, слегка возвышавшуюся в 100 м от дороги. На этой горочке уже стояла группа наших офицеров и солдат, державших оружие наготове. Все они смотрели на что-то такое на земле, что скрывали от меня их фигуры.

    Подойдя к этой группе немного со стороны, я увидел картину, преследовавшую меня затем многими бессонными ночами. На пригорке находился совсем неглубокий окоп, вокруг которого были видны немногочисленные воронки то ли от мин, то ли от малокалиберной пушки. Рядом с окопом лежало распластанное тело русского солдата, изрядно присыпанное землей — вероятно, от близких взрывов. На бруствере стоял русский пулемет без щитка; его кожух охлаждения ствола был туго замотан грязными тряпками — видимо, для того чтобы хоть как-то задержать вытекание воды через ранее пробитые пулями в нем дырки. Рядом с пулеметом на правом боку лежал второй мертвый русский солдат в грязной, измазанной кровью форме. Его покрытая густой пылью и тоже кровью правая рука так и осталась на пулеметной рукоятке. Черты его лица в кровавых пятнах и земле были скорее славянскими, я уже видел такие мертвые лица раньше.

    Но самое поразительное в этом мертвеце было то, что у него не было обеих ног практически до колена. А кровавые обрубки были туго затянуты то ли веревками, то ли ремнями, чтобы остановить кровотечение. Видимо, погибший пулеметный расчет был оставлен русскими на этой горке, чтобы задержать продвижение наших войск по дороге, вступил в бой со следующей впереди нас нашей частью и был обстрелян артиллерийским огнем. Такое самоубийственное поведение уже мертвых русских тут же вызвало оживленное обсуждение у окруживших окоп моих камрадов и офицеров. Офицер ругался, что эти скоты убили как минимум пятерых его солдат, ехавших в передней машине, и испортили саму машину. Солдаты обсуждали, какой вообще был смысл русским занимать оборону на этой высотке, которую можно было обойти со всех сторон, и их позиция была ничем не защищена.

    Меня тоже занимали те же мысли, и я решил поделиться ими с нашим старым Хьюго, который стоял тут же, вблизи русского окопа, и молча протирал медный мундштук своей курительной трубки куском шинельного сукна. Хьюго всегда так делал, когда его что-то сильно расстраивало или настораживало. Он, естественно, видел и слышал то же, что и я.

    Подойдя к нему совсем близко, я, стараясь говорить как бравый солдат, сказал: "Вот что за идиоты эти русские, не так ли, Хьюго? Что они вдвоем могли сделать с нашим батальоном на этом поле?"

    И тут Хьюго внезапно для меня изменился. От его спокойной солидности, основанной на старом боевом опыте, внезапно не осталось и следа. Он вполголоса, так, чтобы не слышали остальные, сквозь зубы буквально прорычал мне: "Идиоты?! Да мы все вместе взятые не стоим двоих этих русских! Запомни, сопляк! Война в России нами уже проиграна!".

    Я остолбенел от такой внезапной перемены в моем старшем наставнике, а тот отвернулся от толпы наших солдат, окружавших русский окоп и приподняв подбородок молча посмотрел на далекий русский горизонт. Затем три раза слегка сам себе кивнул, будто соглашаясь с какими-то своими скрытыми мыслями и слегка ссутулившись неторопливо пошел к нашему грузовику. Отойдя от меня на десяток метров, он обернулся ко мне и уже спокойным, привычным мне голосом произнес: «Возвращайся к машине, Вальтер. Скоро поедем»…

    Автор дневника не пережил войну. Свои записи он оставил у родителей во время отпуска в 1942 году со словами: «Я точно знаю, что не вернусь домой, поскольку у русских только одна цель – убить нас всех».

    Он погиб в начале 1943 года где-то под Сталинградом.
     
    #1
    ХМУРЫЙ и OLCHIK нравится это.
  2. Stirik

    Stirik Воин бога

    Репутация:
    22.075.186.428
    Stirik, 10 фев 2018

    Это было в незабываемые дни прорыва блокады Ленинграда.Командир взвода разведки третьего батальона бригады старшина 1-й статьи Николай Васильевич Чекавинский был хорошо известен воинам. Еще в марте 1942 года, в боях на реке Янзеба, он с разведчиками И. В. Булаковым, С. В. Хусаиновым, С. Я. Мартыновым, С. М. Французовым, И. Р. Карповым и другими десятки раз ходил за линию фронта и в неимоверно трудных условиях добыл несколько "языков" - они в ту пору очень были нужны командованию.
    В сентябре того же года бригаду перебросили под Синявино. Мы шли к острию клина, которым волховчане стремились протаранить вражескую оборону и выйти на соединение с войсками Ленинградского фронта. Тогда углубились на 5 - 6 километров, но на флангах прорыва, ширина которого составляла 4 - 5 километров, противник удерживал сильно укрепленный пункт Тортолово. Из этого пункта он наносил удары по нашим войскам. Наступление приостановилось. Гитлеровцы стремились отрезать прорвавшиеся вперед советские войска. Наша бригада должна была не дать сомкнуться его клещам.

    Больше двух недель днем и ночью не прекращался бой.Местность болотистая, дорог нет. Днем все пространство простреливается насквозь, даже проползти не возможно. В этих условиях наши разведчики отыскивали проходы, встречали и сопровождали выходившие из "котла" подразделения. Николай Чекавинский, топограф по профессии, до войны исколесил с теодолитом полстраны. Он участвовал в реконструкции Мариинской системы, в сооружении канала Москва - Волга, в проектировании Куйбышевского гидроузла. Он хорошо читал карту, прекрасно ориентировался в любой обстановке.
    Во вражеский тыл он предпочитал пробираться небольшими группами, но с преданными друзьями. На синявинских болотах почти каждую ночь Чекавинский уходил за линию фронта изучать оборону врага. Притащил еще пять "языков", из которых один оказался много знающим гитлеровским офицером.В начале октября 1942 года бригада в основном выполнила свою задачу, но наш третий батальон оказался во вражеском кольце. Обессилевшая бригада не могла оказать ему достаточной помощи.
    Через сутки в батальоне кончились боеприпасы и продовольстрие, без медицинской помощи стали умирать раненые. У меня не было никаких резервов. И в этот момент я подумал о Николае Чекавинском, в опыт солдата и талант разведчика которого я верил всей душой. По рации передал комбату-3 Анискову и комиссару Работягову: "Помочь ничем не могу. Положитесь на Чекавинского. Он сделает все возможное. Выходите за ним через болота. Если сохранится связь - поддержим огнем".
    Чекавинский нашел тропу через болота. Одну-единственную. По ней можно было только проползти. И воины третьего батальона - их оставалось к тому времени 147 человек - вверили судьбу отважному разведчику. Чтобы не сбиться с тропы, Чекавинский предложил использовать телефонный кабель: находясь впереди, он будет разматывать катушку, а остальные, держась за провод, последуют за ним. Уговорились: огонь открывать лишь в крайнем случае.
    Три часа ползли бойцы по болоту неполные три километра под носом у противника. Когда батальон уже выбрался на сухое место, враг, по-видимому, все же заметил что-то и, осветив местность ракетами, открыл пулеметный и минометный огонь. Несколько человек было ранено, в их числе и Чекавинский. Однако все 147 человек были спасены. Было спасено и Знамя части. Чекавинский отказался от госпитализации. Бригадные врачи на ходу залечили его раны.
    После сентябрьских боев бригада отошла на переформирование и отдых. А в начале 1943 года она вновь подошла к Тортолову, чтобы принять участие в прорыве блокады Ленинграда. В январе 1943 года Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов проверил готовность морской бригады к боям. Кто-то из моих заместителей рассказал ему о разведчике Чекавинском. Климент Ефремович заинтересовался им. После беседы с ним он поблагодарил Чекавинского за службу, пожелал ему новых успехов и перед строем бригады наградил его именными часами. На внутренней стороне крышки была выгравирована надпись; "Сердечно дарю именные часы перед строем 73-й морской бригады отважному, мужественному, бесстрашному разведчику Чекавинскому. Ворошилов К. Е. 6.1.43 г.".

    Морозным утром 12 января 1943 года наши части начали прорывать оборону противника. О такой обороне обычно пишут: долговременная, многополосная, сильно укрепленная. Что она представляла из себя на нашем участке, мы уже знали по сентябрьским боям.Бригаде предстояло взять Тортолово - сильно укрепленный пункт врага, напоминавший морской форт. Командование Волховского фронта понимало трудность поставленной перед нами задачи. В течение первых двух дней ожесточенных боев нам не удалось продвинуться ни на шаг. Живучими оказались огневые точки врага, глубоко врытые в землю. Наши танки встречались сильнейшим огнем и, неся потери, не могли продвинуться дальше первой траншеи.
    К утру 13 января в сводной роте третьего батальона выбыли из строя командир и его заместитель. С моего разрешения командовать сводной ротой был назначен Н. Чекавинский. Вот тут-то и проявился талант советского воина. Обходя позиции своей роты, Чекавинский видел, как его боевые друзья засыпают в траншеях при 30-градусном морозе и почти не реагируют на близкие разрывы снарядов. Но по бессистемному, случайному огню противника он чувствовал, что и враг вымотан вконец. У Чекавинского возникла дерзкая мысль; ведь этим можно воспользоваться - впереди ночь, только бы суметь бесшумно сблизиться и внезапно атаковать врага. Его план был одобрен и утвержден. Решили тортоловскую крепость врага взять ночным внезапным штурмом сводной роты чекавинцев.
    - Братки! - обратился к морякам Чекавинский. - Перед нами поставлена ответственная; боевая задача. Сегодня ночью попытаемся штурмом взять Тортолово. Обойдем укрепления стороной. Убежден, что это возможно. Но буду откровенен, и вы должны об этом знать: идем почти на верную смерть. Кто готов со мною на подвиг во имя Родины добровольно - шаг вперед!
    Из восьмидесяти человек сводной роты семьдесят пять моряков сделали этот шаг. Я приказал артиллеристу полковнику Д. А. Морозову приготовиться к огневому налету по Тортолово, но Чекавинский категорически запротестовал. - Противника тревожить не надо, - сказал он, - огневого налета не делать и режима огня не менять до тех пор, пока моряки не окажутся в Тортолове. Я согласился с его решением.13 января 1943 года в 22.00 сводная рота вышла на задание. Впереди, рядом с Чекавинским, шли проверенные в деле его товарищи - разведчики Иван Буланов, Сергей Хусаинов, Иван Карпов, Михаил Мартынов. Все в немецкой форме, в руках кинжалы. С затаенным дыханием они подбирались к фашистским дозорным и часовым, бесшумно снимали их, освобождая путь роте. Почти два часа ползли смельчаки вперед, обходя опорный пункт врага слева.
    В 24.00 рота подобралась к вражескому опорному пункту с запада. Ночную тишину разорвали автоматные очереди, взрывы гранат. В свете разрывов и обильно вывешенных всполошившимися фашистами осветительных ракет мы увидели над холмом красное знамя - кусок кумача, прихваченный с собой моряками. Через несколько минут заработала артиллерия обеих сторон. Наша артиллерия прикрывала роту от вражеских атак с запада, а дзоты противника ограждали огнем свою крепость от проникновения наших подкреплений с востока. Тортоловская позиция была в сплошном огненном кольце, а внутри этого клокочущего ада шел рукопашный бой.

    Противник был застигнут врасплох. Многие фашисты выскакивали из блиндажей полураздетыми. Траншеи были завалены трупами. В один из блиндажей наши бойцы заталкивали пленных. Но силы были неравными. Противник оборонял Тортолово отборным батальоном, а с нашей стороны действовала лишь рота моряков. Оправившись от внезапности, враг начал оказывать сильное сопротивление. Некоторые огневые точки он удерживал в течение ночи и всего дня 14 января и своим огнем исключал возможность подхода наших подкреплений. В то же время огневые точки врага, захваченные нами, вели огонь в упор, прямо в лоб, отбивали все контратаки противника.
    Около часу ночи в рукопашной схватке Николай Чекавинский был тяжело ранен. Ему оторвало левую руку по локоть. Санитара поблизости не было, товарищи наспех перетянули предплечье жгутом, сделанным из провода, и хотели отнести пострадавшего в укрытие. Но мужественный командир заявил: "Все по местам! Будем драться, пока бьется сердце". Возбужденный боем, Николай ни на минуту не прекращал командовать ротой. Он расставлял воинов для обороны, отражал контратаки, выкуривал противника из еще не занятых огневых точек.
    И так продолжалось в течение всего дня 14 января. Преодолевая нечеловеческую боль, Чекавинский оставался на командирском посту, продолжал руководить боем. Своей железной волей, мужеством он звал на подвиг товарищей. Крепость Тортолово была взята и удержана. Но еще до того как подоспело подкрепление, Чекавинский был еще раз тяжело ранен - перебита вторая рука, ребро, повреждена правая нога. Я узнал о беспримерном поведении Чекавинского в бою после. Помню, как мимо командного пункта пронесли на носилках отважного разведчика.
    Бригадный врач, осмотрев раны Чекавинского, доложил, что положение безнадежное из-за многочисленных ран и громадной потери крови. Медицинская помощь, по-видимому, не понадобится. Я подробно доложил командующему фронтом К. А. Мерецкову о подвиге Николая Чекавинского. Командующий приказал срочно оформить наградные документы и нарочным доставить в штаб фронта. Было решено представить Чекавинского к званию Героя Советского Союза, остальных храбрецов - к другим боевым наградам. Кроме того, командующий приказал объявить о подвиге моряков всему личному составу бригады.
    Николай Чекавинский, уже находясь в госпитале, совершил еще один подвиг: он победил смерть. В санитарной роте, куда наш герой был доставлен в бессознательном состоянии, ему сделали переливание крови. Военфельдшер Логинова отдала ему 400 граммов своей крови. Затем его срочно отправили в госпиталь санитарным поездом, следовавшим на Урал. Полгода пролежал он в госпитале в Ирбите. Могучий организм моряка с помощью внимательных, заботливых врачей выстоял. После госпиталя Чекавинский вернулся в Москву, женился, воспитал сына.
     
    #41
    dok нравится это.
  3. Stirik

    Stirik Воин бога

    Репутация:
    22.075.186.428
    Stirik, 22 фев 2018

    В августе 1941 года на Ленинградском фронте был сформирован 107-й отдельный танковый батальон. Первоначально он был вооружён танками БТ-5 и БТ-7. В ходе зимних боёв 1942 года батальон потерял все танки и к марту находился в Оломне без материальной части.
    И тогда командир батальона майор Борис Александрович Шалимов приказал танкистам искать в лесах за Погостьем, где батальон недавно вёл боевые действия, пригодные к восстановлению подбитые немецкие танки с целью их дальнейшего использования. На поиски подбитых танков были отправлены воентехник 2-го ранга Иван Семёнович Погорелов, старший сержант Николай Барышев, механики-водители старшины Скачков и Беляев, а с ними сандружинница Валентина Николаева, недавно изучившая специальность башенного стрелка.
    Сначала поисковикам попались два разбитых Pz.III, совершенно непригодных к восстановлению. Однако расчленённость этих танков помогла нашим механикам детально изучить устройство вражеских машин, а старшина Скачков даже прихватил с собой комплект немецких инструментов.
    Третий танк Pz.III с тактическим номером 121 на корпусе, снаружи казавшийся целым, нашёлся на нейтральной полосе. Правым бортом танк был обращён в нашу сторону, и боковой люк у него был открыт. Трупы членов его экипажа валялись вокруг танка. Танк оказался вооружён 75-мм орудием, что для Pz.III было редкостью.
    Короткими перебежками бойцы устремились к танку. Немцы, увидев их, открыли пулемётный и миномётный огонь, но вскоре все пятеро оказались в танке и стали неуязвимы для огня противника.
    Оказалось, что в танке взорвалась противопехотная граната, попавшая в него, вероятно, через люк. Немецких трупов в танке не оказалось – все они были снаружи, но на полу и сиденьях осталась замёрзшая кровь.
    Повреждёнными оказались лишь тяги управления. Их удалось заменить проволокой. Поврежденную осколками систему питания удалось залатать кусочками меди от распрямленных гильз. Бойцы просмотрели всё электрооборудование, исправили порванную проводку, перепробовали все клапаны, стартер, подвинтили помпу. Вместо ключа зажигания Барышев смастерил подходящий крючок из проволоки и жести.
    [​IMG]
    Двигатель танка завёлся на удивление быстро – аккумуляторы сесть не успели. Развернув башню в сторону немецких позиций, откуда снова открыли огонь, Барышев дал пару выстрелов. Немцы замолчали.
    За рычаги управления сел старшина Анатолий Никитич Барышев. Однако едва танк тронулся с места, трофейщики поняли, что находятся на минном поле. И тогда было принято решение ехать по валявшимся повсюду трупам – маловероятно, рассудили они, что труп будет лежать на мине.
    Когда вышли из зоны немецкого обстрела, Валентина села на броню и стала размаивать красным флагам, чтобы наши артиллеристы не расстреляли только что добытый ими танк.
    По пути домой бойцы заметили ещё один Pz.III с красным флагом. Его в тот же день захватили командир роты их батальона старший лейтенант Дудин и комиссар роты младший политрук Полунин.
    К концу марта батальон уже располагал десятью отремонтированными немецкими танками, с которыми вскоре вновь вступил в бой.
    [​IMG]
    Июль 1942 года. Барышев уже младший лейтенант, а добытый им танк уже перекрашен в советский цвет.​
     
    #42
    dok и tOmbovski volk нравится это.
  4. Stirik

    Stirik Воин бога

    Репутация:
    22.075.186.428
    Stirik, 26 фев 2018

    В последние годы людям, интересующимся историей Великой Отечественной войны, историей танкостроения, представилась возможность в подробностях узнать о создании и боевом применении знаменитых тяжелых танков КВ-1 и КВ-2, было бы только желание. Но возникает вопрос – а кто из писателей создал первое описание боя с участием «Клима Ворошилова» в художественной литературе?

    Вылетел ржавой громадой «КВ»
    Может быть, вот оно, такое описание:
    «Во время одного из первых боев двенадцать немецких танков, беспечно и близко один к другому, двигались большаком. Окружалась большая группа партизан, и танки заходили им в тыл. Справа столетние сосны шумели под свежим майским ветром, слева расстилалась густая ольховая поросль. Оттуда, из этого майского шума листвы, раздался пушечный выстрел, и головной танк, пораженный в борт, остановился и задымил. Второй снаряд разбил гусеницу у другого танка. Немцы захлопнули люки и, стреляя из пулеметов, повернули в поросль, где, как поняли они, скрывается партизанская пушка. Но это оказалось не пушкой. Раздвигая ольховые заросли, как кабан из тростников, вылетел ржавой громадой «КВ». Немцы никак не могли ждать здесь советских танков, да еще такого не пробиваемого никакими снарядами чудовища.
    «КВ», переваливаясь, выехал на большак, почти в упор расстрелял третий танк, внезапно разлетевшийся от взрыва, со всего хода влез сбоку на четвертый и раздавил его с чудовищным хрустом вместе с немцами. Уцелевшие танки повернули и уползли за поворот дороги. На «КВ» откинулся башенный люк, из машины на дорогу выскочили Сашка Самохвалов, Федя Иволгин и Лешка Ракитин, - похожий на девушку с усиками, - чумазые, возбужденные... - Ну и сукин же кот этот Гусар! - закричал Сашка Самохвалов. Конечно, мотор барахлит! Давай, ребята, снимай у немцев карбюраторы...»

    Это отрывок из рассказа Алексея Толстого «Семеро чумазых» («Рассказы Ивана Сударева»). Написано это произведение было в 1942 году, после того, как писатель побывал в 1-м гвардейском кавалерийском корпусе, вернувшемся после многомесячного рейда по немецким тылам. Вот как командир корпуса Павел Белов вспоминал о появлении Алексея Толстого: «Во второй половине июля к нам приехал под Калугу Алексей Николаевич Толстой. Он разговаривал с бойцами и командирами, участвовавшими в рейде, интересовался подробностями прорыва во вражеский тыл, партизанами, нашим танковым батальоном, созданным из восстановленных машин (!!!!). Результатом этих встреч и бесед явились «Рассказы Ивана Сударева». В этих рассказах писатель запечатлел многие подробности наших действий в тылу противника».

    А вот как сам писатель описал начало создания танкового батальона из восстановленных машин. «К генералу, командующему совершающими рейд по немецким тылам кавалеристами, подошли солдаты-«окруженцы», при немцах притаившихся в окрестных селах. Один из них сказал:
    - Товарищ генерал-майор, в вашей группе танков нет. Мы знаем, где брошенные танки, мы можем их откопать и отремонтировать, - это наше предложение... Мы танкисты.
    - Ты что скажешь? - спросил генерал у пятнистого.
    - Танки есть. Неподалеку в болоте сидит «КВ» и два средних. И еще знаем, где танки. Немцы пытались их вытащить, целыми деревнями народ сгоняли, да бросили. А мы знаем, как их вытащить. Конечно, население поснимало с них части, растащило. Ремонт будет тяжелый. Я сам механик-водитель, - видите - у меня лицо чумазое: горел два раза... но справился».
    Какому черту сиволапому карбюратор понадобился!
    И работа закипела: «Генерал послал разведать, подлинно ли те семь пареньков-танкистов что-либо разумное сделали за это время.

    Семеро танкистов сдержали слово. Дело у них началось с бочки трофейного бензина, про которую они тогда ничего не сказали генералу. Они привели в порядок два немецких трактора и отремонтировали один советский, утопленный колхозниками в пруду. Осенью в этих местах немецкие танки окружили «КВ», и он, вместо того чтобы проложить себе путь пушками и гусеницами или погибнуть со славой, кинулся уходить лесом, проломил дорогу в столетних соснах и увяз в болоте по самую башню. Пешнями и топорами они вырубили кругом танка тоннель в промерзшей земле, в котлован под перед танка подвели бревна, - их тут много валялось под снегом после бесплодных немецких попыток; сняли с него цепи и, прикрепив к трем тракторам, разом выдернули из ямы стотонную стальную крепость «КВ». Тогда они сели и покурили - в первый раз за два дня и три ночи. Покурив, тут же в снегу уснули. Танк они отволокли в деревню под навес для сушки хлеба, и тогда начались большие хлопоты. На танке не было карбюратора, все свечи надо менять, поршневые кольца ни к черту не годились, вся оптика украдена, ствол пушки пробит насквозь противотанковой пулей, и самое отчаянное было то, что не оказалось инструментов, ни одного ключа, и, если бы эту развалину даже отправить на ремонтный завод, там бы провозились с ней до седьмого поту. Танкисты приуныли.
    - Наобещали генералу, эх, ребята, подлецами оказываемся, - малодушно сказал губастый Константин Костин.
    - А кто же знал! - закричал на него чумазый Федя Иволгин. - Какому черту сиволапому, например, карбюратор понадобился! Щи на нем варить?

    Они сидели вокруг танка под навесом, куда с одного края метель наносила голубоватый, как сахар, сугроб дымящей поземкой.
    - Шарики в башне надо менять, - тихо проговорил башенный стрелок, худощавый брюнет, похожий на девушку с усиками, - а дыру в стволе, в пушке пальцем, что ли, заткнуть?
    - Товарищи, кончили психологию? - спросил тот самый - с водянисто-голубыми недобрыми глазами, техник-студент, москвич, Сашка Самохвалов. - А то я начинаю жалеть, что связался с такой сопливой компанией. - Он встал и засунул руки в карманы длинной, ему до пят, германской шинели. - Вот мой приказ - на ремонт этого крокодила три недели сроку. Для этого надо вытащить из болота оба средних танка, на них найдем некоторые части. Не найдем - пойдем по деревням, из избы в избу, отыщем все, чего не хватает; у мужичков все припрятано. Кто со мной не согласен, предлагаю того заклеймить изменником родине...
    Танкисты помолчали, глядя, как ветер отдувает ему полу немецкой шинели.
    - Немного ты перехватил, дружок, - сказал ему чумазый Федя Иволгин, - но в общем, конечно, правильно.
    Все поднялись, взяли пешни, топоры, стали заводить тракторы. Вытащить из болота средние танки оказалось много легче. Их тоже поставили под навес. Трое танкистов - Иволгин, Самохвалов и Костин - занялись разборкой моторов. Четверо пошли на деревню - искать по дворам инструменты и разные части - и действительно у одного мужика, кузнеца, значившегося в колхозе кустарем-одиночкой и лодырем, обнаружили среди ржавых замков и примусовых горелок все три карбюратора».

    Явление Гусара, кустаря-одиночки
    Нашелся и сельский народный умелец, облегчивший работу танкистов:
    «Он пришел туда же под навес, где стояли танки. Звали его Гусар, был он жилистый и стройный, несмотря на года, с насмешливым морщинистым лицом, на котором большой лоснящийся нос выдавал пристрастие к выпивке. Ядовито улыбаясь, он слушал, какие именно инструменты и ключи необходимо достать или немедленно сделать.
    - Антиресно, - сказал он, - антиресно, ведь меня уж давно собрались в архив сдать, да, значит, опять пригодился кустарь-одиночка...
    На другой день он принес несколько ключей, так отлично сделанных, что танкисты удивились:
    - Неужели, Гусар, это ваша работа?
    - Антиресно, - сказал он ядовито, - антиресно ваше мнение о русском человеке... Кустарь-одиночка, пропойца... Так... А кто пьян, да умен - два угодья в нем... Нет, товарищи, поторопились вы судить русского человека.

    У Гусара работа так и горела в руках. Хитер он был до удивления. На колхозной лошади сгонял на сожженную немцами паровую мельницу и привез оттуда стальные тросы и чугунные шестерни, - из них смастерили под крышей сарая подъемный кран и трактором вытащили из танка башню. Он бегал на лыжах по окрестным деревням и умудрился достать автогенную горелку и трофейные баллоны с кислородом. Он же подал простую идею: бронебойными снарядами прочистить от заусениц простреленный ствол пушки. Со второго выстрела бронебойным снарядом ствол стал снова гладок; сквозную дыру в нем, в которую выходили газы, забили стальными пробками и на это место навели бандаж из резинового шланга. Пушка была как только что с завода.
    Тем временем танкисты приволокли к сараю еще четыре легких танка. По деревням уже знали об этой работе, и колхозники обшаривали болота в поисках боеприпасов и танков. Не проходило дня, чтобы к сараю не подъезжали сани, - валил пар от клочкастой лошаденки, которой в свое время побрезговали немцы, в санях сидел дед, с сосульками на усах, с древним строгим взором круглых глаз под изломанными бровями, и его внучонок, мальчишка, не видно от земли, - звонко спрашивал у чумазых от гари и масла танкистов:
    - Эй, дяденьки, куда сложить сорокапятимиллиметровые осколочные?

    Когда посланный генерала приехал в эту деревню, под крышей сарая дымили горны, шипел ослепительно голубой автоген, грохотали молотки по стали; один средний и два легких танка стояли готовые к бою; «КВ», с надетыми гусеницами, дымил и стрелял в выхлопную трубу, но еще не заводился.
    - Передайте генерал-майору, что задержка только за командами, сказал посланному лейтенанту с тонкими губами Сашка Самохвалов, - пускай пришлют смелых механиков-водителей и башенных стрелков. Да пускай торопятся доставать горючее. Оптики у нас нет, - все поснимали немцы, приходится стрелять наводкой через дуло, это тоже возьмите на карандаш... А покуда вы будете канителиться, мы еще подкинем парочку крокодилов».
    Но возникает вопрос – о каких машинах идет речь, КВ-1 или КВ-2? Алексей Толстой этого не уточняет, у него написано только «КВ». На КВ-2 устанавливалась 152-мм танковая гаубица обр. 1938/40 гг, использовались выстрелы раздельного заряжания. Раздобыть их в тех условиях было чрезвычайно сложно. Да и сами КВ-2 выпускались в значительно меньших количествах, чем их собратья КВ-1.
    КВ-1 в первой половине 1942 года был еще вполне способен устроить описанную выше экзекуцию немецким танкам. Опасных для «Клима Ворошилова» 88-мм немецких зенитных орудий, или штурмовых орудий в том бою не было. Поразить огнем, например, немецкий Т-3, раздавить Т-2 или Т-1 КВ-1 был вполне способен.
    Алексей Толстой создал подробное описание процесса приведения в боеспособное состояние «КВ» после пребывания в болоте и «раскулачивания». И, весьма возможно, он был первым писателем, описавшим «КВ» в бою. Впрочем, это лишь версия…
     
    #43
    dok и tOmbovski volk нравится это.
  5. Stirik

    Stirik Воин бога

    Репутация:
    22.075.186.428
    Stirik, 3 мар 2018
    Великую Отечественную войну советского народа против немецко-фашистских оккупантов достойно венчал Парад Победы. 24 июня 1945 года торжественным маршем прошли по Красной площади двенадцать сводных полков воевавших фронтов, моряков, Войска польского и Московского гарнизона. Полки фронтов состояли из пяти батальонов двухротного состава, включавших в себя, помимо шести рот пехотинцев, рот артиллеристов, танкистов и летчиков, еще и десятую сводную роту – кавалеристов, саперов и связистов. Но ни отдельным полком, ни в составе сводных рот фронтов, от Карельского до 4-го Украинского, партизаны представлены не были. Их как бы отделили от всенародного торжества, вроде «случайно» забыли об их причастности к общей Победе.

    Между тем с первых дней войны в тылу немецко-фашистских оккупантов начал формироваться второй, партизанский фронт. Именно Иосиф Сталин, как вспоминал дважды Герой Советского Союза генерал-майор Сидор Ковпак, назвал партизан «нашим вторым фронтом». И это не было преувеличением. Уже через четыре месяца после вторжения гитлеровское командование издало директиву «Основные положения борьбы с партизанами», которой устанавливались нормы охраны железнодорожных магистралей – батальон на 100 км путей. Таким образом, от 5% в 1941 году до 30% своих войск в 1944 году оккупанты были вынуждены отвлекать на охрану железных дорог от советских партизан. Что это как не настоящий второй фронт?
    Он развернулся от калмыцких степей до Полесья, от пинских и карельских болот до одесских катакомб и предгорий Кавказа. Разные мотивы приводили в партизаны: патриотизм, верность воинской присяге, ненависть к поработителям, личная месть, желание искупить вину за преступление или сложившиеся обстоятельства войны. При опоре на местное население партизанскую борьбу вели военные – окруженцы и бежавшие из плена, местные коммунисты, комсомольцы и беспартийные активисты. Войну по ту сторону фронта вели вместе с посланцами Москвы и фронтов представители всех республик СССР и всех конфессий, включая священнослужителей от батюшек до раввинов. Словом, выражение «всенародная партизанская борьба» не было пропагандистским штампом. Не вина партизан, что не были использованы в полной мере их огромные возможности.
    [​IMG]
    Партизаны-комсомольцы Мария Ельник и Павел Киселев​

    Тем не менее на долю партизан приходилось примерно 10% понесенных оккупантами потерь. По подсчетам бывшего начальником Центрального штаба партизанского движения (ЦШПД) Пантелеймона Пономаренко, советские партизаны и подпольщики вывели из строя свыше 1,6 млн гитлеровцев и их малопочтенных помощников, отвлекли от фронта в общей сложности более 50 дивизий. Причем тратили на одного убитого или раненого оккупанта не 200 тыс., а в пятьсот раз меньше патронов, нежели войска на фронте.
    Не сводя роль и значение партизанской борьбы к этим впечатляющим цифрам, но и не умаляя их, представляется, что отсутствие на параде полка партизанского «фронта» вряд ли было случайным.

    Видимо, руководству не хотелось вспоминать начало войны. Широкомасштабная подготовка к возможной оккупации страны по целому ряду причин в 1937–1938 годы была свернута. Специальные партизанские школы расформированы, базы и тайники с оружием для будущих партизан ликвидированы, тщательно подобранные диверсионные группы и партизанские отряды расформированы, большинство их руководителей репрессировано. Партизанскую борьбу на временно оккупированной гитлеровцами советской территории пришлось начинать практически с чистого листа, без стратегического плана, четко определенных задач, без подготовленных кадров и материальной базы ценой тяжелых потерь. И партизан как живой упрек такого просчета, очевидно, сочли неуместными на Параде Победы.

    УСОМНИЛИСЬ В ПРЕДАННОСТИ ​
    Другой причиной отсутствия партизан в парадном расчете могли быть сомнения в политической благонадежности побывавших на временно оккупированной территории. Хотя, казалось бы, кто как ни партизаны делом доказали свою преданность Родине. А политическому строю?
    На оккупированную территорию СССР приходилось 45% населения Советского Союза. Оно кормило и оккупантов чуть ли не со всей Европы, и работавших на них предателей, ныне замаскированных изящным импортным термином «коллаборационисты», и партизан. Даже оказывало помощь Большой земле, доставляя, например, продовольствие в блокадный Ленинград. Оккупанты принуждали местных жителей нести множество трудовых повинностей: рытье окопов и строительство оборонительных сооружений, разминирование, проведение различных ремонтных работ, сбор трофеев, содержание дорог, перевозку грузов, работу в органах администрации, на промышленных и сельскохозяйственных предприятиях и т.п. Только на железных дорогах, обслуживавших оккупантов, работало более полумиллиона наших соотечественников.

    Приблизительно в два раза больше служило в полицейских, вспомогательных, охранных и прочих германских воинских формированиях. Споры о том, кого было больше – их или советских партизан, идут до сих пор. Так, на момент соединения с Красной армией в партизанских бригадах Белоруссии от четверти до трети бойцов составляли ранее сотрудничавшие с оккупантами.
    Но и те, кто никоим образом не был замешан в любой форме пособничества врагу, не внушали особого доверия руководителям СССР. Иосиф Сталин по Гражданской войне хорошо знал, какую силу представляют партизаны. В Отечественной войне лейтенанты (как И.Р. Шлапаков) и майоры (А.П. Бринский), капитаны (М.И. Наумов) и редкие полковники (С.В. Руднев), а то и гражданские предпенсионного возраста (С.А. Ковпак) и даже кинорежиссеры (П.П. Вершигора) продемонстрировали высокую степень самодеятельности и самоорганизации. Коль они способны к самоорганизации в условиях жесточайшего оккупационного режима, то кто может поручиться за их благонадежность в дальнейшем?
    Не забудем, что и во время войны, и при подготовке и проведении Парада Победы, и еще на протяжении десятка лет войска правопорядка и армейские подразделения вели другую войну. Они боролись против действовавших партизанской тактикой бандеровцев на Украине, «лесных братьев» в Прибалтике и просто бандитов, не прятавшихся под националистическими знаменами. Понятно, что и поэтому власть предержащие не желали привлечения излишнего внимания к партизанам или бандитам, так себя именовавшим.

    ВОЕВАЛИ БЕЗ КОМАНДУЮЩЕГО​
    Видимо, также имело значение то, что у партизан не было своего командующего. И это тоже не было случайностью. Правда, недолго (май – июль 1942 года) побыл главнокомандующим партизанским движением маршал Советского Союза Климент Ворошилов. Но этот пост был упразднен якобы «в целях большей гибкости руководства партизанским движением». На самом деле была ликвидирована возможность единства управления, согласованности в действиях всех сражавшихся во вражеском тылу. Руководство партизанской борьбой сопровождалось реорганизациями, дублированием, несогласованностью, заорганизованностью и даже отсутствием руководства.
    На государственном уровне многопланово вырабатывалось мнение о стихийном народном партизанском движении, где военные профессионалы – всего лишь «помощники настоящих партизан» (П.К. Пономаренко). Дескать, партизанскую борьбу вполне в состоянии организовать и возглавить любой секретарь парткома. Не случайно из двадцати партизанских командиров, удостоенных генеральских званий, пятнадцать – это секретари подпольных райкомов, обкомов партии.
    [​IMG]
    Герой Советского Союза генерал-майор Сидор Артемьевич Ковпак разговаривает с селянками во время рейда на Западную Украину.​
    Классический пример партийного руководства – ЦШПД. Его организовать в декабре 1941 года И.В. Сталин поручил секретарю ЦК Компартии Белоруссии П.К. Пономаренко. В январе 1942 года последовала отмена этого распоряжения. 30 мая того же года Государственный комитет обороны принимает решение о создании ЦШПД под руководством того же П.К. Пономаренко. Через девять месяцев ЦШПД ликвидируется, а через полтора месяца восстанавливается. 13 января 1944 года ЦШПД упраздняется окончательно, когда до конца войны было еще далеко, а советские партизаны участвовали в освобождении стран Европы.
    Явно не относится к управленческим шедеврам установка ЦШПД на снабжение партизан за счет трофеев и постановка множества задач без их материального обеспечения. Более четко управляли своими группами и отрядами Разведуправление Наркомата обороны и НКВД-НКГБ. Они сосредоточили основное внимание на диверсионной и разведывательной работе.
    Мой отец, комиссар 59-го отдельного разведывательного батальона 2-й стрелковой дивизии 10-й армии, воевал в тылу врага с лета 1941-го по весну 1944 года и от Витебщины на востоке Беларуси до Волыни на Западной Украине. И везде он искал и находил группы местных жителей или отдельных борцов, вставших на путь вооруженной борьбы против оккупантов. «Массовый героизм стал нормой поведения советских людей», – утверждал он. С 18 бойцами он начинал партизанить и 2800 штыков принял его преемник, не считая широко развернутой агентурной сети. При этом не десятки, а сотни человек отец передал местным партизанским командирам В.З. Коржу, В.А. Бегме, А.Ф. Федорову.

    РАЗВЕДЧИКИ И ДИВЕРСАНТЫ ​
    Опыт уже первого года войны показал высочайшую эффективность формирований, созданных на основе специально подготовленных разведывательно-диверсионных групп. Эти группы быстро разрастались за счет бежавших из плена, военнослужащих-окруженцев, местных коммунистов, комсомольцев и активистов и вырастали в крупные отряды и соединения. Сплав немногочисленных военных профессионалов и массы прекрасно знающих здешние условия местных жителей оказался оптимально боеспособным.
    Наиболее результативным средством борьбы в тылу врага стали железнодорожные диверсии. Прославленная ОМСБОН НКВД пустила под откос более 1200 воинских эшелонов врага. В начале 1943 года ОМСБОН была переформирована в Отряд особого назначения (ОСНАЗ) при НКВД-НКГБ СССР. Эта войсковая часть предназначалась исключительно для разведывательно-диверсионной работы в тылу противника.
    Итогом диверсионной деятельности ОМСБОН-ОСНАЗ за время войны стало (по данным командования) уничтожение 1232 паровозов и 13 181 вагонов, цистерн, платформ. Диверсионные группы Разведуправления Генштаба Красной армии из спецсоединений И.Н. Банова, А.П. Бринского, Г.М. Линькова пустили под откос более 2000 фашистских эшелонов. Только ими был нанесен более существенный урон врагу, нежели широко до сих пор пропагандируемая операция ЦШПД «Рельсовая война». Но призыв диверсанта-профессионала Ильи Григорьевича Старинова сосредоточить усилия партизан не на подрыве рельс, а на уничтожении эшелонов Центральным ШПД не был услышан.
    Известно, что у семи нянек дитя без глазу. Воевали по ту сторону фронта партизаны под руководством ЦШПД, разведчики ГРУ ГШ КА и чекисты НКВД-НКГБ. А еще в тылу врага действовали группы от ГУКР НКО «СМЕРШ», НК ВМФ и др. Единого командования, объединявшего руководство зафронтовой боевой работой, не существовало. И про партизанскую армию без главкома при подготовке к Параду Победы не стали вспоминать.

    ВОЮЮТ НЕ ЗА НАГРАДЫ, НО ВСЕ ЖЕ…​
    Естественно, что такое сложное социальное явление, как партизанская борьба, не было лишено недостатков. Об этом честно писали многие партизанские мемуаристы. Как и о методах борьбы с ними. «Приказом о женихах», например, назвали партизаны один из приказов А.П. Бринского, который строго предупреждал командиров отрядов соединения о недопустимости вольных отношений с немногочисленными в их рядах женщинами. Но даже самые крупные просчеты в повседневной жизни и боевой работе партизан не могли служить основанием к недопущению их на Парад Победы.
    Еще один характерный нюанс. В 1942 году были учреждены нагрудные знаки «Снайпер», «Отличный минер», «Отличный разведчик», «Отличный артиллерист», «Отличный танкист», «Отличный подводник», «Отличный торпедист», а также «Отличный пекарь», «Отличный повар», «Отличный шофер» и т.д. Для партизан знака отличия не нашлось. До сих пор. Разве что поперечную красную ленту на головном уборе можно считать неофициальным отличием всех советских партизан. «Лучше поздно, чем никогда» – казалось бы, эта поговорка прекрасно отражает утверждение через 65 лет после Победы праздника День партизана и подпольщика. Но ведь, в самом деле, поздно. А вопрос, когда празднуется День партизана и подпольщика можно смело ставить в любой телеигре вроде «Что? Где? Когда?», настолько малозаметно он проходит в масштабах страны.
    .
    2 февраля 1943 года была учреждена медаль «Партизану Отечественной войны», долгое время бывшая единственной двухстепенной. Всего медалью первой степени награждено более 56 тыс. человек, второй – около 71 тыс. То есть число награжденных партизанской медалью явно отстает от числа воевавших в тылу немецко-фашистских войск. Объясняется это тем, что если медали за оборону, взятие или освобождение городов, как и медали «За победу над Германией» и «За победу над Японией», давались непосредственным участникам объявленного в названии медали события, то иначе обстояло с партизанской медалью. Надо было не только участвовать, но и отличиться. Поэтому-то она носилась впереди медалей «за города».
    После Победы перед партизанской медалью поставили новые «За отличие в охране государственной границы» и «За отличную службу по охране общественного порядка» (1950), а затем – «За отвагу на пожаре» (1957), «За спасение утопающих» (1957) и трехстепенную «За отличие в воинской службе» (1974) – «за отличные показатели в боевой и политической подготовке». В очередной раз прошедшим огни и воды войны без фронта и флангов добровольцам-партизанам указали на их место…

    А гитлеровцы советских партизан сочли достойными для отличия. В Германии был учрежден эффектный нагрудный знак за участие в борьбе против партизан. Он представлял собой меч со свастикой на клинке, пронзающий череп со скрещенными костями и овитый многоголовой гидрой. Двадцать дней участия в боевых действиях против партизан давали право на бронзовый знак, 50 дней – на серебряный и 100 – на золотой. Для люфтваффе соответственно за 30, 75 и 150 боевых вылетов.
    Да, воюют не за награды. Но каждый имеет право гордиться принадлежностью к своему боевому братству – летному или пограничному, афганскому или кадетскому, танковому, десантному и т.п. У всех есть свои особые знаки отличия или форма одежды. А советские партизаны этого лишены. Есть областные, республиканские партизанские знаки. Да Брянская областная дума в 2010 году учредила памятную медаль «В честь подвига партизан и подпольщиков».
    Безусловно, не партизаны, а Красная армия и Военно-морской флот сыграли главную роль в разгроме немецко-фашистских войск. Широко известны имена героев Великой Отечественной войны, достигших выдающихся результатов в борьбе против ненавистных оккупантов: Героев Советского Союза летчиков Ивана Никитовича Кожедуба и Александра Ивановича Покрышкина, подводников Николая Александровича Лунина и Александра Ивановича Маринеско, снайперов Василия Григорьевича Зайцева и Людмилы Михайловны Павличенко. Логично в этот ряд поставить и Антона Петровича Бринского, подрывники которого совершили в тылу врага около 5000 диверсий, в том числе, по свидетельству бывшего начальника ГРУ, Героя Советского Союза генерала армии Петра Ивашутина, подорвали более 800 вражеских эшелонов. Хотя «Золотую Звезду» № 3349 отцу вручили совсем не за диверсии.
    Великая Отечественная война подтвердила высокую эффективность партизанских действий. Партизаны представляли грозную силу не только для иноземных оккупантов. Их влияния и мощи побаивались и лидеры страны. Призвав население к народной войне, они внимательно следили за партизанским «вторым фронтом». И перед Парадом Победы о партизанах как исполнивших свою историческую миссию предпочли забыть.
    В годы холодной войны роль второго фронта, открытого в Европе союзниками по антигитлеровской коалиции, большей частью приуменьшалась. Чаще вспоминалось, что наши солдаты вторым фронтом называли мясные американские консервы. С началом перестройки – обратная тенденция: второй фронт в Европе провозглашается чуть ли не решающим в разгроме фашизма. С этим никак нельзя согласиться.

    Второй фронт в Европе наши союзники открыли лишь в июне 1944 года, поняв, что Красная Армия в состоянии самостоятельно добить фашистскую Германию. Поэтому с полным основанием можно говорить о том, что подлинным вторым фронтом для Красной Армии являлись советские вооруженные формирования, действовавшие в тылу немецко-фашистских войск. Уместно сказать, что без малого две сотни войн, произошедших за последние 70 лет, в большинстве случаев велись специфическими, партизанскими методами.
    Конечно, послевоенным поколениям рисовалась слишком сусальная картина Великой Отечественной войны. Это касается и партизанских ее полотен. Однако при всех недостатках и партизанской борьбы, и ее отражения в научно-исторической, публицистической, мемуарной, художественной литературе и других произведениях искусства, партизанская эпопея в целом была героической. Партизанская борьба явилась закономерной реакцией на гитлеровскую агрессию. И вызывает законную гордость за добровольцев, в условиях жестокого оккупационного режима взявших оружие, чтобы изгнать захватчиков с родной земли. И оттого, что партизанам не довелось быть представленными на Параде Победы, их патриотический подвиг высочайшей пробы не померкнет в веках.
    9 мая 2015 года вслед за парадными расчетами выступил «Бессмертный полк». Он убедительно показал, что самодеятельность народа жива.
     
    #44
  6. Stirik

    Stirik Воин бога

    Репутация:
    22.075.186.428
    Stirik, 4 мар 2018
    Мария Цуканова является единственной женщиной, получившей звание Героя Советского Союза за мужество и героизм, проявленные в советско-японской войне 1945 года. Она была санинструктором 355-го отдельного батальона морской пехоты Тихоокеанского флота и погибла во время Сейсинской операции, будучи зверски замучена японцами.

    [​IMG]

    Мария Никитична Цуканова родилась 14 сентября 1924 года в поселке Смоленском Крутинского района Тюкалинского уезда Омской губернии (ныне Абатский район Тюменской области). Ее отец, сельский учитель, скончался за несколько месяцев до рождения дочери. Растили девочку мать и отчим Николай Крахмалев.

    В 1930 году семья переехала в Красноярский край. Когда началась война, Маше еще не было 17. Она успела окончить только неполную среднюю школу в поселке Орджоникидзевский Саралинского района, собиралась ехать в Абакан поступать в Хакасское педагогическое училище. Но война изменила ее планы. Девушка отправилась в военкомат, пыталась записаться добровольцем, но на фронт ее, разумеется, не взяли.
    Пришлось устроиться телефонисткой на поселковый узел связи. В декабре 1941 года в поселок эвакуировали госпиталь из Ростова, и Маша пошла туда работать санитаркой. Позднее она вслед за подругами переехала в Иркутск, где трудилась на машиностроительном заводе, выпускавшем продукцию для фронта – сначала ученицей, затем приемщицей и, наконец, контролером 4-го разряда. Там и вступила в комсомол. При этом девушка без отрыва от производства обучалась на курсах санинструкторов.

    Мученическая смерть
    В мае 1942 года был издан Указ ГКО СССР о призыве в военно-морской флот 25000 девушек-добровольцев. 13 июня 1942 года Цуканову призвали на военную службу и отправили на Дальний Восток. Сначала она служила телефонисткой и дальномерщицей в 51-м артиллерийском дивизионе Шкотовского сектора береговой обороны, а 1944 году, окончив школу младших медицинских специалистов, была назначена санитаркой в 3-ю роту 355-го отдельного батальона морской пехоты Тихоокеанского флота. 8 августа 1945 года Советский Союз объявил войну Японии. 14 августа 1945 года батальон, где Цуканова служила в звании ефрейтора, участвовал в боевой операции по освобождению корейского порта Сейсин (ныне Чхонджин).
    Мария вынесла с поля боя 52 десантника, однако и ее саму ранило в плечо. Несмотря на это, девушка отказалась покинуть поле боя. Взяв в руки автомат, она дала несколько очередей по японцам. После того как вечером 15 августа ее роте пришлось отступить, Цуканова осталась вместе с группой бойцов прикрывать отход. Ее ранило еще раз, в ногу. В бессознательном состоянии девушка была захвачена в плен японцами. Те никак не могли поверить, что русская «баба» (так они ее называли) убила около 90 японских солдат.
    Марию подвергли жестоким пыткам, добиваясь у нее сведений о составе советского десанта. Когда позднее советские моряки заняли сопку, где располагался японский штаб, они обнаружили труп Марии, буквально изрезанный на куски самурайскими ножами и с выколотыми глазами. Для похорон пришлось завернуть останки в одеяло. Похоронили Цуканову здесь же, в Сейсине, в братской могиле на сопке Комальсам.
    Сегодня на этом месте установлен мраморный мемориал с надписью: «Здесь похоронено 25 русских героев, павших смертью храбрых за освобождение Кореи от японских захватчиков».

    Наградить посмертно…
    14 сентября 1945 года вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР, которым красноармейцу Цукановой Марии Никитичне «за образцовое выполнение заданий командования на фронте борьбы с японскими империалистами и проявленные при этом отвагу и геройство» посмертно присваивалось звание Героя Советского Союза. Также она была награждена Орденом Ленина.
    Не все подробности гибели Марии Цукановой стали известны с самого начала. Восстановить историю жизни и смерти этой храброй девушки помогла жительница Владивостока Галина Шайкова, написавшая о ней книгу «Я очень хочу жить…» Впоследствии именем Марии Цукановой были названы село Нижняя Янчихе Хасанского района Приморского края (Цуканово) и река Янчихе (Цукановка», улицы в Омске, Иркутске, Барнауле, Красноярске, Абакане, а также бухта в Японском море, сопка в Корее и другие объекты. В Приморье были установлены несколько памятников и мемориальных досок в честь Цукановой.
    В 1988 году вышел советско-корейский художественный фильм «Утомленное солнце», главной героиней которого является Мария Цуканова. Ее роль исполнила актриса Елена Дробышева.
     
    #45
    dok и tOmbovski volk нравится это.
  7. Stirik

    Stirik Воин бога

    Репутация:
    22.075.186.428
    Stirik, 12 мар 2018
    Александр Фёдорович Бурда (12 апреля 1911 года – 25 января 1944 года) – советский офицер, танковый ас, гвардии подполковник.
    Родился 12 апреля 1911 года в посёлке Ровеньки (ныне город в Луганской области), в семье донецкого шахтёра. Старший сын в многодетной семье (9 детей). Отец погиб в гражданской войне. Окончил 6 классов. Вначале был пастухом, затем выучился на электромонтёра, позже работал слесарем на шахте №15 «Валентиновка» (ныне закрытая шахта «Ударник») в Ровеньки.
    В 1932 году призван в армию, проходил службу в 5-й тяжёлой танковой бригаде. После окончания полковой школы в 1934 году Бурда получил специальность пулемётчика третьей башни. Так началась его карьера танкиста. Затем был назначен командиром центральной башни. Прошёл специальные курсы, которыми руководили инженеры с завода, производящего танки Т-35. В 1936 году окончил в Харькове курсы по подготовке средних командиров. Прошёл путь от механика-водителя танка до командира учебного радиовзвода. По окончании курсов стал командиром взвода и служил в учебной танковой роте Б. А. Шалимова. После завершения срока службы решил связать свою судьбу с армией. В 1939 году Бурда – слушатель автобронетанковых курсов усовершенствования командного состава в г.Саратов, которые он закончил накануне войны, сдав все предметы на «отлично». В короткий срок досконально изучил и освоил танковое дело. Его мастерство и успехи отмечены приказом командующего Приволжским военным округом. Награждён значком «Отличник РККА».
    Далее проходил службу в 14-й тяжёлой танковой бригады (до 1939 года – 5-я тяжёлая танковая бригада), расположенной в г.Станиславов. Назначен командиром роты средних танков Т-28. Летом 1940 года на основе 14-й бригады была создана 15-я танковая дивизия. В её рядах А. Ф. Бурда служил вместе со своим другом и соперником Заскалько и многими другими танкистами, которые потом воевали в рядах бригады Катукова.
    Великая Отечественная война застала А. Ф. Бурду у западной границы, в г. Станиславов в 15-й танковой дивизии. В первые же дни войны получил боевое крещение – прикрывая отход 15-й танковой дивизии, разгромил немецкое танковое подразделение в Винницкой области. В этом бою командиром орудия его Т-28 был танкист-ас – сержант В. Я. Стороженко. В 4-ю отдельную танковую бригаду Александр Фёдорович пришёл командиром роты. На его боевом счету уже числилось 8 уничтоженных танков и 4 колёсные машины противника. За время войны участвовал в боях под Орлом и Мценском, на Волоколамском шоссе, на Калининском фронте и на Воронежской земле. В свободное от боёв время – весельчак, танцор, песенник.
    Первая боевая задача, успешно выполненная подразделением Бурды в составе 4-й бригады, заключалась в разведке сил противника в Орле. 5 октября 1941 года совместно с командиром 1-го танкового батальона капитаном В. Гусевым и десантом мотопехоты, его подразделение Т-34 из засады уничтожило колонну моторизованной пехоты противника. Боевой счёт группы Бурды составил 10 средних и легких танков, 2 тягача с противотанковыми орудиями, 5 автомашин с пехотой, 2 ручных пулемёта и до 90 гитлеровцев. Документы и захваченные пленные помогли установить, что перед фронтом бригады находился 24-й моторизованный корпус Гудериана в составе двух танковых (3-я и 4-я) и одной моторизованной дивизий. Было установлено, что «противник, спешно подтягивая свои резервы, главными силами стремится развить успех, действуя вдоль шоссе Орёл-Мценск-Тула и с южного направления обеспечить выход к Москве». В ходе летних боёв 1942 года Бурда был ранен, осколками триплекса и окалины было повреждёно глазное яблоко, после успешной операции зрение удалось сохранить.
    В январе 1943 года командир полка Бурда должен был совершить глубокий поиск по тылам противника, с тем чтобы найти и вывести из окружения большую группу кавалеристов. Умело используя местность и погодные условия танки Бурды без помех перешли линию фронта. В ходе поиска танкисты разгромили немецкую автотанковую колонну. Кавалеристы были найдены, и на броне и санях переправлены через линию фронта. И хотя противник уже знал, что в его тылу находится советский танковый полк и готовился отразить нападение, танкисты Бурды совместно с 3-механизированной бригадой, державшей оборону на линии фронта, прорвали линию фронта и почти двое суток прикрывали выход кавалерийского отряда из окружения.
    В наступательной операции при вводе армии в прорыв в районе Грузька в направлении Бердичев-Казатин-Винница А. Ф. Бурда уже командовал 64-й гвардейской танковой бригадой (49-й гвардейской танковой бригадой). С 23 декабря 1943 года по 25 января 1944 года бригада прошла 200 километров, освободила ряд населённых пунктов, уничтожила немецких солдат и офицеров – 2060, танков – 43, из них 14 «Тигров», орудий разного калибра – более 126, самоходных орудий «Фердинанд» – 9, складов с боеприпасами и другим имуществом – 5.
    В боях на Курской дуге танковая бригада Бурды находилась в полосе удара немецких войск. По воспоминаниям генерала М.Катукова: «По сообщению командира 49-й танковой бригады А. Ф. Бурды, на их участке противник атаковал непрерывно. По пятьдесят-сто танков шло. Бьешь по ним, а снаряды рикошетом отлетают. Потери ужасные, процентов шестьдесят бригады».
    [​IMG]
    К тому моменту, когда на полях сражений появились немецкие «Тигры» и «Пантеры», советский танк Т-34 с 76-мм орудием перестал быть грозным противником для немцев. Пробить в лоб новые немецкие танки просто не было никакой возможности, вообще хоть что-то противопоставить «Тигру» можно было только при стрельбе в борт с небольшой дистанции. Да и броня 45 мм уже не защищала от немецких орудий на новых танках. Но советские танкисты все равно умудрялись быть немцев.
    Наглядный пример такого боя, хоть и завершившегося гибелью советского экипажа под командованием Александра Бурды, состоялся 25 января 1944 года. В том бою Т-34-76 противостоял 12-ти «Тиграм». Танк был уничтожен, но смог отвлечь немцев и вывесили из-под немецкого удара штаб танковой бригады, которым командовал Бурда.
    Так получилось, что его бригада оказалась в полуокружении, в результате удачных действий немецкой 16-й танковой дивизии, бывшей одной из самых мощных немецких танковых частей. В один из моментов боя на КП бригады вышли 12-ть «Тигров», а у комбрига под рукой была только одна «тридцатьчетверка», в которую он и сел сам, прикрывая штаб. Причем прежде чем танк был подбит, он успел уничтожить два «Тигра». А пока Бурда дрался с немцами, штабу на колесной технике удалось уйти буквально по полям.
    [​IMG]
    Сам Бурда был в ходе боя ранен осколками брони танка в живот и, хотя его извлекли из танка, до госпиталя уже не довезли. Всего за годы войны он подбил 30-ть немецких танков.
     
    #46
    dok нравится это.
  8. Stirik

    Stirik Воин бога

    Репутация:
    22.075.186.428
    Stirik, 13 мар 2018


    Великий военачальник, герой Бородинской битвы, генерал Александр Никитич Сеславин тихо скончался в своем маленьком имении под Ржевом 7 мая 1857 года. Свои последние годы он провел как обыкновенный помещик, а ведь так хотел снова послужить своему Отечеству…
    …Александр Сеславин был потомственным аристократом из древнего рода, корнями уходящего к царской фамилии Рюриков, хоть и родился в небогатой семье надворного советника. Многодетная семья (у Александра было четыре брата и шестеро сестер) жила в собственном имении недалеко от Твери. Подросшего на вольных хлебах мальчика решили сделать военным, тем более что и он сам был не против.
    Окончив кадетский корпус, молодой человек был вначале приписан к артиллерийскому батальону, а затем перешел батальон конной артиллерии. Еще до начала событий 1812 года Сеславин успел отличиться в Коалиционной и Русско-турецкой войне.
    Отечественную войну Александр Никитич встретил на службе адъютантом у знаменитого Барклая-де-Толли. Военный министр, а затем и главнокомандующий русских войск высоко оценил доблесть офицера, проявленную в Бородинском сражении. Сеславин получил в свое распоряжение гусарский полк и полную свободу в партизанской борьбе против французской армии.
    Кстати, позднее, приказом Александра I полк получил имя своего командира — «Первый гусарский Сумской генерала Сеславина полк».
    Дальновидный Барклай-де-Толли не прогадал: командир партизанского конного отряда полностью оправдал возложенное на него доверие. Именно Сеславин со своими бойцами разведал и сообщил главнокомандующему, что французы покидают Москву. Благодаря ценным сведениям, русской армии удалось сбить Наполеона с намеченного пути и заставить отступать по своим же следам — разграбленной при вторжении Смоленской дороге.
    [​IMG]
    Неизвестный художник. Важное открытие партизана Сеславина​
    Отряд Сеславина регулярно наносил партизанские удары вражеским войскам, проводил разведывательные операции и препятствовал подвозу фуража и продовольствия. Гусары под его командованием атаковали и захватили город Борисов, пленив едва ли не три тысячи французов.
    Александр Никитич Сеславин гнал Наполеона до самого Парижа, командуя арьергардом наступающих войск, за что был повышен до генерал-майора. В боях славный командир получил несколько тяжелых ранений, лечился и не сразу вернулся на родину. А когда вернулся, обнаружил, что о нем все забыли.
    Его не узнавали в светских кругах, а некоторые боевые заслуги Сеславина даже приписывали Денису Давыдову, ещё одному знаменитому партизану Отечественной войны. Оскорбленный пренебрежением ветеранов, Александр Никитич в сердцах уехал поправлять здоровье за границу.
    На родину генерал вернулся лишь два года спустя. Не найдя при дворе службы во имя Отечества, он оставил столицу и отправился в родовое гнездо.
    В родовом гнезде дела обстояли плохо: семья увлеклась разделом наследства, а управление хозяйством было пущено на самотек. Лишь спустя пять лет Александр Никитич не без труда разошелся с родней и стал полноправным хозяином новообразованного имения Сеславино.
    Поначалу Сеславин постарался наладить разоренное хозяйство. Проведя много лет в Европе, он лично убедился в эффективности применения новаторских методов обработки земли. Но расслабившиеся за годы отсутствия твердой руки крепостные крестьяне не желали работать по западному образцу. Они постоянно жаловались на барина, отлынивали и портили хитроумные сельскохозяйственные механизмы, которые Сеславин привозил из-за рубежа.
    Генерал оказался не нужен ни царю, ни Отечеству, ни собственным крепостным.
    [​IMG]
    Памятник Сеславину во Ржеве​
    Герой войны прожил почти не выезжая из имения положенные богом остатки лет и был похоронен в своем родном Ржевском уезде Тверской губернии.
     
    #47
    dok нравится это.
  9. dok

    dok _

    Репутация:
    24.680.340.033
    dok, 13 мар 2018
    6 августа 2017 в окрестностях города Акербата, располагающегося в самом центре Сирии, российский отряд Сил Специальных Операций в количестве 5 человек прибыл для выполнения секретной задачи на сирийский блокпост, который занимал определенную стратегическую высоту.
    [​IMG]
    фото: youtube.com

    Один из сирийских солдат, находившихся на блокпосту, успел только поздороваться с нашими спецназовцами, как был убит террористами, которые, собрав значительные силы, начали наступление на пост, занимающий стратегически важную высоту.

    Российский спецназ без промедления вступил в бой против четырех десятков террористов, которые фанатично штурмовали стратегически важный блокпост.

    В ходе ожесточенного боя были ранены практически все бойцы, оборонявшие блокпост. Невредимым остался только один российский спецназовец, который взял пулемет в руки и продолжил яростно держать оборону стратегической высоты.
    [​IMG]
    фото: youtube.com

    Молодой русский парень отбивал атаку сразу около четырех десятков бандитов.

    Как сказал Президент России Владимир Путин в своем недавнем интервью Андрею Кондрашову, этот боец ведь не просто отражал атаку террористов, эта была группа Сил Специальных Операций, в задачу которой входили действия по наводке российской авиации на цели боевиков.

    Наши ребята ни секунды не мешкали, а остались и приняли неравный бой. Серьезные ранения получили как командир отряда, так и второй боевой офицер, поэтому всю боевую работу на себя взял молодой ефрейтор — он действительно отразил несколько атак, уничтожил около десятка боевиков. В ходе боя одна из пуль попала в пулемет, оружие заклинило.
    [​IMG]
    фото: youtube.com

    Но он продолжил воевать, закидывая боевиков ручными гранатами, успевая при этом все же дать целеуказание нашим артиллеристам, а когда возникла опасность захвата их в плен террористами, они просто приготовились к самоподрыву, чтобы не попасть в руки боевиков.

    Помощь подоспела как раз вовремя, как со стороны артиллерии, так и со стороны авиации, тем самым уничтожив основную часть сил террористов, и при помощи другой подоспевшей группы ССО их удалось всех вывести из-под обстрела.

    Наши военные подоспели на помощь вместе с сирийскими бойцами. В документальном фильме, специально воссозданном по данным боевым событиям, сирийский офицер Абу Ашраф, который лично участвовал в данном бою и помнит все мельчайшие подробности, рассказал, что, слава богу, никто не погиб.
    [​IMG]
    фото: youtube.com

    «Мое сердце замерло, когда я увидел российских военных, каждый из которых сжимал в руке гранату и был готов взорвать себя, но не пропустить боевиков к этому пункту. Они все настоящие мужики, храбрые как львы».
    [​IMG]
    фото: youtube.com

    Ефрейтор ССО Портнягин Денис Олегович был лично награжден президентом России Звездой героя.

    «Если не они герои, то тогда кто?», — задается вопросом Владимир Путин, «Я знаю, что в наших вооруженных силах много таких людей».

    http://newsmoskva.ru/top/2604/sirii...rossiiskih-soldat-pri-napadenii-boevikov.html
     
    #48
    Stirik нравится это.
  10. Stirik

    Stirik Воин бога

    Репутация:
    22.075.186.428
    Stirik, 14 мар 2018

    Снайпер-легенда Людмила Павличенко была хорошо известна немцам. Отменную охотницу они ненавидели, боялись, даже пытались переманить на свою сторону (под Севастополем, где воевала Люмила, немцы знали многих советских снайперов по именам, часто кричали: «Эй ты, переходи к нам!»).


    На ее счету 309 жизней гитлеровских солдат и офицеров (в том числе 36 снайперов противника). Это лучший результат среди женщин-снайперов.
    «Они ничем не гнушаются, немецкие солдаты и офицеры, - утверждала Павличенко. - Все человеческое им чуждо... Что можно сказать о немце, в сумке которого я увидела отнятую у нашего ребенка куклу и игрушечные часики? Разве можно назвать его человеком, воином? Нет! Это бешеный шакал, которого надо уничтожать ради спасения наших детей».
    И она уничтожала, терпеливо, мастерски осваивала снайперскую науку, под Одессой, защищая Севастополь…
    Каждый день в три часа утра Людмила Павличенко, которая служила в 25-й Чапаевской стрелковой дивизии, обычно выходила в засаду. Она то часами лежала на мокрой земле, то пряталась от солнца, чтобы не увидел враг. Чтобы выстрелить наверняка, порой ей приходилось ждать день, а то и два.
    «Лежу я, обыкновенно, впереди переднего края, или под кустом, или отрываю окоп, - рассказывала Павличенко. - Имею несколько огневых точек. На одной точке бываю не более двух-трех дней... Терпение здесь нужно адское. Во время засады брали с собой сухой паек, воду, иногда ситро, иногда шоколад, а вообще снайперам шоколад не положен... Бывало и так, что целый день пролежишь, но ни одного фрица не убьешь. И вот если так три дня пролежишь и все-таки ни одного не убьешь, то с тобой наверняка потом никто разговаривать не станет, потому что ты буквально бесишься…»
    Как-то Людмиле поручили уничтожить особо неуловимого стрелка, который использовал хитрую тактику: выползал из окопа и шел на сближение, затем поражал цель и отходил. Павличенко заняла позицию и ждала. Ждала долго, но вражеский снайпер не подавал признаков жизни. Видимо, он заметил, что за ним наблюдают, и решил не спешить.
    Прошла ночь. Немец молчал. Когда рассвело, он стал осторожно приближаться. Выстрелила. Враг свалился замертво. Подползла к нему. В его личной книжке было записано, что он снайпер высокого класса и за время боев на западе уничтожил около 500 французских солдат и офицеров.

    «Однажды пять снайперов ушли в ночную засаду, - вспоминала Людмила Павличенко. - Мы миновали передний край противника и замаскировались в кустарнике у дороги. За два дня нам удалось истребить 130 фашистских солдат и 10 офицеров. Обозленные гитлеровцы послали против нас роту автоматчиков. Один взвод стал обходить высоту справа, а другой слева. Но мы быстро сменили позицию.
    Гитлеровцы, не разобравшись, в чем дело, начали стрелять друг в друга, а снайперы благополучно вернулись в свое подразделение…»
    Ненависть многому учит. Она научила Людмилу убивать врагов. «Я снайпер, - говорила Павличенко. - Под Одессой и Севастополем я уничтожила из снайперской винтовки 309 фашистов. Ненависть обострила мое зрение и слух, сделала меня хитрой и ловкой; ненависть научила меня маскироваться и обманывать врага, вовремя разгадывать различные его хитрости и уловки; ненависть научила меня по нескольку суток терпеливо охотиться за вражескими снайперами. Ничем нельзя утолить жажду мести. Пока хоть один захватчик ходит по нашей земле, я буду беспощадно бить врага».
    Под Севастополем во время одной из дуэлей с фашистскими снайперами погиб близкий человек Людмилы (ее единственная любовь, после войны она так и не выйдет замуж). Снайпер дала себе клятву отомстить за смерть любимого.

    Из рассказа Николая Атарова «Дуэль»:
    «Шел двадцать пятый час как Люда лежала в маленьком каменном гнезде, а фашист – за корягой.
    Она не двадцать пять часов, а целые годы знала и ненавидела этого человека с его выгоревшими бровками и быстро бегающими глазками. И она была убеждена в том, что он ненавидит ее еще яростнее за то, что она баба, «das Weib…»
    И вдруг фашист пополз.
    Люда так привыкла, что он лежит ничком и не дышит, что теперь его грубое движение, суета ползущих ног и шорох коряги – все это ошеломило ее. Она не стала стрелять, а только взглядом стерегла его длинную спину, волнисто ползущую за корягой.
    - Он просто не выдержал!
    Еще минуту Люда опасалась, что это ловушка, маневр, что он не хочет уйти. Нет, он полз с такой же торопливой растратой всех сил, с какой, задыхаясь, подплывает к берегу неумелый, уже хлебнувший воды пловец.
    Вот снова метнулись под корягой проворные глазки. Палец Люды слегка нажал на крючок, еще мгновение – в крест! огонь! – и взбугрилась спина и так осталась – неряшливо открытая навсегда».

    Феноменальную воительницу решили продемонстрировать союзникам советские номенклатурщики. В 1943 году по приглашению супруги президента США Элеоноры Рузвельт и Американской студенческой ассоциации делегация студентов-фронтовиков (Людмила ушла на фронт с последнего курса Киевского университета) Павличенко отправилась в США. Девушка оказалась на редкость отменным оратором. Многим американцам запомнилось тогда ее лаконичное выступление на митинге в Чикаго: «Джентльмены, мне двадцать пять лет. На фронте я уже успела уничтожить триста девять фашистских захватчиков. Не кажется ли вам, джентльмены, что вы слишком долго прячетесь за моей спиной?..»
    Американцы с восторгом и интересом встречали подобного рода речи девушки-снайпера, особенно ее рассказы об ужасах войны. В Америке ей подарили именной кольт; в Канаде, куда она отправилась после США – винчестер.
    «В Америке все мужчины уважают мистера Кольта, но теперь будут уважать и мисс Кольт», - твердили ей в США. После этого ее за океаном так и прозвали – мисс Кольт. А американский певец Вуди Гатри написал про нее песню в стиле кантри «Miss Pavlichenko».
    По свидетельству посла СССР, Людмила сделала больше, чем могла бы команда дипломатов для открытия второго фронта. После возвращения из-за океана Павличенко не попала на фронт, давали о себе знать многочисленные ранения, но ее мастерство было востребовано в снайперской школе «Выстрел». 25 октября 1943 года Людмиле Павличенко присвоили звание Героя Советского Союза. Она – единственная женщина-снайпер, которая получила это звание при жизни, а не посмертно.
     
    #49
    tOmbovski volk нравится это.
  11. Stirik

    Stirik Воин бога

    Репутация:
    22.075.186.428
    Stirik, 15 мар 2018

    Права носить краповый берет достойны лучшие. За все время участия "краповиков" в "горячих точках" ни один из них не попал в плен боевиков. Залог такой эффективности - отменная подготовка.


    Берет появился в российской армии в 1936 году. Первыми его стали носить женщины, состоящие на командных должностях и слушательницы военных училищ, академий и школ. Тогда он был темно-синего цвета. В 1963 году берет стал частью формы морской пехоты.
    В 1967 году генерал Маргелов ввел малиновые береты как головной убор для десантников, участвующих в парадах, однако уже на следующий год, во время ввода войск в Чехословакию, на советских десантниках уже были привычные голубые береты. Введение берета (как и введение тельняшки) в качестве элемента формы ВДВ было названо командующим ВМФ СССР Сергеем Горшковым страшным словом "анахронизм".
    Он переживал это не случайно. Фактически Василий Маргелов перенял береты без всякой легитимности - указ о новой форме ВДВ вышел только 26 июля 1969 года. Это "пиратство" генерала Маргелова объясняют его пристрастием к морской форме (в годы войны Василий Филиппович служил в морской пехоте) и негласным соревнованием между двумя родами войск. Таким образом, само право ношения берета в советской армии было предметом соревнования - эта тенденция и привела к тому, что береты определенного цвета - крапового - стало признаком особой доблести.

    Когда появился краповый берет?
    В 1980 году в СССР, как известно, была Олимпиада. Событие такого масштаба требовало особых мер предосторожности. За два года до главного мирового спортивного события в дивизии им. Ф. Дзержинского была сформирована учебная рота специального назначения, из которой впоследствии вышел легендарный отряд спецназа "Витязь". Спецназовцам требовался элемент формы, который отличал бы их от служащих других подразделений. Таким элементом и стал краповый берет. Цвет был выбран не случайно - краповый - цвет внутренних войск СССР, он символизирует кровь, пролитую советскими военнослужащими во время выполнения боевых задач.

    Из-за дефицита с материалами первая партия беретов (50 штук) была наполовину краповой, наполовину зеленой. Вплоть до 1985 года береты надевались солдатами только на парады, но проблему дефицита материала так или иначе нужно было решать.
    Помощь пришла с неожиданной стороны. Помог отец служащего в спецназе сержанта Симаненко. Он был вторым секретарем Ставропольского крайкома КПСС, служебное положение позволило ему найти материал и пошить 113 беретов (численность УРСН) в подарок подразделению.
    Три года краповые береты носили все спецназовцы, вне зависимости от боевых заслуг и морально-волевых качеств. Все изменила литература, а именно - знаменитая книга Миклоша Сабо "Команда "Альфа". Бывший командир "Витязя" Сергей Лысюк вспоминал, что в очередной раз прочтя книгу, он вместе с другим офицером спецназа Игорем Путиловым разработал программу на право ношения крапового берета. В книге Сабо рассказывалось об амиканском отряде "Зеленые береты". Одной из главных идей книги было то, что право ношения берета нужно заслужить, это своего рода награда, особый знак почтения.
    Несколько лет экзамены на "краповые береты" проводились негласно. Идея "избранности" долго не находила поддержки в высших военных кругах. Спецназовцы своими успешными действиями в боевых операциях, преданностью своему делу в итоге сами заслужили право соревноваться за право стать "краповиками". Наконец, 31 мая 1993 года положение "О квалификационных испытаниях военнослужащих на право ношения крапового берета" было утверждено тогдашним командующим внутренними войсками генералом Куликовым.

    Пот, кровь и слезы
    Сдача экзамена на право ношение крапового берета проходит в два этапа. На первом - спецназовцы сдают огневую, физическую и тактическую подготовку, а также те дисциплины, которые входят в курс обучения спецподразделений. По первым трем дисциплинам оценка должна быть не ниже, чем "отлично". После прохождения первого этапа, который является тестовым, кандидатов ждет марш-бросок на 10 километров в полной выкладке с преодолением препятствий, штурм высотного здания (нужно выполнить боевую задачу), проверка акробатических навыков и навыков рукопашного боя.
    Испытания проводятся предельно жестко, но во время их прохождения, кроме индивидуальных качеств функциональной выносливости, также нужно проявлять умение работать в команде. Всегда нужно быть готовым подстраховать товарища. Индивидуализм в спецназе не просто не приветствуется, но считается недопустимым. Большинство кандидатов считает, что главной проверкой является рукопашный бой, но это не совсем верно. В условиях современных военных конфликтов до рукопашной дело доходит редко, если дошло - значит где-то была допущена ошибка.
    [​IMG]

    Тем не менее, 12-минутный бой с четырьмя противниками (один из них - "краповый берет") завершает многочасовой цикл, а потому к нему нужно подойти со всей ответственностью. Во время боя нужно не только устоять, но и проявлять активность, стараясь продемонстрировать все приобретенные навыки. За пассивную манеру ведения боя кандидата снимают с испытаний. Показательно, что за пассивность во время поединка крапового берета может лишиться и экзаменатор.
    Всего, по статистике, краповые береты получают не больше 30% кандидатов. Вручение беретов проходит в торжественной обстановке.Спецназовец становится на одно колено, снимает с головы зеленый берет и целует краповый. Затем встает и произносит: "Служу Отечеству и Спецназу!". После пережитого и осознания значительности момента у многих неофитов-краповиков в этот момент прошибает слеза.

    Выколачивание
    Стать "краповым беретом" непросто, но важно также и быть достойным права его ношения. Тех, кто совершает какой либо проступок, ждет так называемое "выколачивание" - ритуал лишения крапового берета. Личный состав подразделения выстраивается на плацу. Нарушитель устава встает на правый фланг. Затем под барабанную дробь объявляется приказ о лишении права ношения крапового берета, к провинившемуся подходит командир и срывает с его головы берет. Бывший "краповик" уходит в часть, каждый из военнослужащих в это время поворачивается к нему спиной.
     
    #50
    dok и tOmbovski volk нравится это.
  12. Stirik

    Stirik Воин бога

    Репутация:
    22.075.186.428
    Stirik, 16 мар 2018
    Операция "Монастырь"
    [​IMG]
    «Гейне» советской разведки Александр Демьянов.​

    18 января 1942 года, в связи с расширением партизанской борьбы на оккупированной германским вермахтом советской территории, было создано 4-е управление НКВД во главе с генералом Павлом Судоплатовым, являвшимся одновременно заместителем начальника внешней разведки нашей страны. Его заместителем по 4-му управлению был назначен кадровый сотрудник внешней разведки Наум Эйтингон.
    На 4-е управление НКВД возлагались задачи по организации в крупных городах на оккупированных территориях нелегальных резидентур, внедрению агентуры в оккупационные военные и административные органы, по подготовке и заброске в тыл врага разведывательно-диверсионных отрядов и групп, организации резидентур в районах, находящихся под угрозой захвата, обеспечению групп специального назначения и агентов оружием, средствами связи и документами. Помимо решения этих задач сотрудники управления сыграли ведущую роль в проведении, в частности, оперативной игры «Монастырь».

    У ИСТОКОВ ОПЕРАЦИИ
    В начале февраля 1942 года, когда немецкие войска впервые после начала Второй мировой войны потерпели сокрушительное стратегическое поражение в битве под Москвой, к немцам за линию фронта перешел агент органов госбезопасности Гейне – Александр Петрович Демьянов. Он являлся выходцем из знатного дворянского рода: прадед Демьянова, Антон Головатый, был первым атаманом Кубанского казачества. В роду Демьянова все мужчины традиционно были военными. Завербован он был в 1929 году и использовался контрразведкой для разработки связей оставшихся в Советском Союзе лиц дворянского происхождения с зарубежной эмиграцией. Александр Демьянов работал в Москве в Главкинопрокате, был знаком со многими известными актерами театра и кино. Он часто бывал на бегах, держал в Манеже собственную лошадь и был широко известным человеком среди московской богемы.
    Выбор Гейне в качестве подставы гитлеровским спецслужбам не был случайным. К моменту нападения фашистской Германии на Советский Союз он уже был опытным агентом.
    Из характеристики на секретного сотрудника Гейне, относящейся к середине 1930-х годов:
    «Надежный, способный и абсолютно честный во взаимоотношениях с органами госбезопасности работник. Он научился концентрировать волю, отличается активным восприятием жизни, умением глубоко проникать в психологию людей. Обладает великолепной памятью, молниеносной реакцией, способностью самостоятельно принимать решения».​
    Еще в довоенный период Гейне вышел на представителей германской торговой миссии в Москве и в разговоре с ними назвал ряд фамилий русских эмигрантов, поддерживавших контакт с его семьей в предреволюционный период. Германская разведка заинтересовалась Гейне и стала вести его разработку. Абвер присвоил ему кличку Макс.
    В поле зрения органов государственной безопасности в предвоенное время находились некоторые представители русской аристократии – бывший предводитель Дворянского собрания Нижнего Новгорода Глебов, поэт Садовский, член-корреспондент Академии наук СССР Сидоров и некоторые другие. В свое время они учились в Германии, были известны немецким спецслужбам, а в Москве жили на территории Новодевичьего монастыря, где нашли прибежище потомки некогда знаменитых дворянских родов. Немцы проявляли интерес к этим лицам. Им, в частности, было известно, что поэт Садовский, практически не издававшийся в СССР, написал большую поэму в честь «немецких войск, освободителей Европы». В июле 1941 года руководство 4-го управления НКВД приняло решение создать из этих и других лиц с помощью агентуры легендированную прогерманскую подпольную церковно-монархическую организацию «Престол» и внедрить в нее агента Гейне с дальнейшим выводом его в Германию. Операция получила кодовое название «Монастырь».

    ГЕЙНЕ НАЧИНАЕТ ДЕЙСТВОВАТЬ
    В феврале 1942 года Гейне был доставлен на фронт в районе Можайска. Войсковая разведка перебросила его на нейтральную полосу, которая, как оказалось позже, была немцами заминирована. С рассветом Гейне встал на лыжи и направился к немцам с белым флагом. Только по счастливой случайности он не подорвался на минах.
    Сам Гейне о переходе нейтральной полосы писал так: «Когда я добежал до бруствера, немцы помогли мне перебраться, и один из них, отведя в укрытие, попросил по-русски немного подождать. Затем последовала серия непрерывных допросов, днем и ночью. Я находился под неустанным наблюдением. Меня привели в блиндаж к майору. Тот по-русски спросил меня, почему я предал Родину. Остро резанул его взгляд, полный холодного презрения, взгляд кадрового офицера, типичного тевтонца, гордого своим превосходством. Он демонстративно встал из-за стола, когда капитан усадил меня пить чай, брезгливо бросил реплику «предатель Родины» и вышел. Затем меня увезли в штаб».
    Гейне рассказал немцам о существовании в Москве монархической организации, которая желает установить связь с немецким командованием и выполнять его задания. Ее цель – борьба с коммунизмом. Гитлеровцы вновь подвергли Гейне допросу, затем имитировали его расстрел. Разведчик держался стойко, спокойно отвечал на все вопросы, и немцы сделали вид, что ему поверили.
    Однако проверка Гейне продолжалась. Он был отправлен в Смоленск. Его поместили в концлагерь вместе с предателями и изменниками Родины. В лагере продолжались допросы «перебежчика». Офицеры абвера постоянно интересовались историей его перехода через линию фронта, проверяли знания в области радио- и электротехники. Через некоторое время Гейне перевели на городскую квартиру в Смоленске, где два инструктора занимались его подготовкой в качестве агента абвера. Под их руководством он изучал тайнопись, шифровальное и радиодело. Впоследствии Александр Демьянов вспоминал, что труднее всего ему было скрывать свое умение бегло работать на телеграфном ключе.
    Через некоторое время состоялась встреча Гейне с высокопоставленным представителем абвера, который сообщил, что скоро его отправят обратно в Москву с заданием по подрывной работе в столице. Были уточнены некоторые детали задания, способы и время связи. Условились, что курьеры, прибывающие в Москву, будут приходить к его тестю, профессору медицины, практикующему на дому, а тот, в свою очередь, будет связывать их с Гейне.

    ВОЗВРАЩЕНИЕ В МОСКВУ
    После этой беседы Гейне переправили в Минск, откуда он должен был вылететь самолетом через линию фронта, прыгнуть с парашютом, а дальше добираться до Москвы. В Минске его поселили на частной квартире, в которой проживали несколько соседей, и в течение трех дней не беспокоили, оставив одного. Это тоже был один из элементов проверки разведчика со стороны гитлеровских спецслужб. В частности, под окнами квартиры постоянно прогоняли группы людей, жестоко избивая их при этом. «Соседи» поясняли, что на казнь ведут очередную группу партизан, а сами внимательно следили за его реакцией.
    15 марта 1942 года за Гейне пришла машина. Его отвезли на аэродром, выдали деньги для организации «Престол» и посадили в самолет.
    Приземлился Гейне в лесу около районного центра Арефино Ярославской области. Захватившим его в плен красноармейцам он сообщил свой оперативный псевдоним и попросил немедленно связаться с Москвой. Из Москвы поступило распоряжение доставить разведчика в Ярославль. Там он проживал некоторое время, затем в сопровождении сотрудников госбезопасности был доставлен в Москву. Первые две недели потребовались для написания подробного отчета. Гейне не выходил из дома, так как было не исключено, что немцы могли проверить, когда он вернулся. А слишком быстрое возвращение могло вызвать подозрение. Через две недели Гейне вышел в эфир и передал немцам первую дезинформацию, подготовленную Генеральным штабом Красной армии. Одновременно он сообщил немцам, что устроился под другой фамилией на должность младшего офицера группы связи в Генштаб.
    В течение первых четырех месяцев органы госбезопасности сознательно избегали ставить перед немцами какие-либо вопросы. Только в августе 1942 года им было передано, что имеющийся у организации «Престол» передатчик пришел в негодность и требует замены. Вскоре в Москву пожаловали курьеры абвера. 24 августа 1942 года они пришли к тестю Гейне, а затем встретились и с ним. Курьерами оказались предатели Станкевич и Шакуров. Они вручили Гейне новую рацию, батареи, блокноты для шифрования и деньги. Одеты они были в советскую военную форму и прибыли в Москву для совершения диверсий. К вечеру Эйтингоном был отдан приказ усыпить курьеров. Пока курьеры спали, их сфотографировали, обыскали, заменили патроны в револьверах на холостые. Утром им дали возможность погулять по Москве под плотным наружным наблюдением, а затем одного из них арестовали на вокзале, когда он пытался подсчитать воинские эшелоны. Второй курьер был арестован на дому у женщины, с которой он успел познакомиться.

    Гейне сообщил немцам по рации, что Станкевич и Шакуров благополучно прибыли, но новую рацию не доставили, так как она якобы была повреждена при приземлении. 7 октября 1942 года абвер забросил еще двух курьеров, которые без лишнего шума были арестованы органами госбезопасности. Гейне проинформировал немцам, что и эти курьеры благополучно прибыли и приступили к выполнению задания. В дальнейшем радиоигра с немцами велась по двум линиям: по радиостанции Гейне от имени монархической организации «Престол» и по рации прибывших 7 октября 1942 года диверсантов, которые были перевербованы органами государственной безопасности. Руководство 4-го управления учитывало тот факт, что прибывшие первыми агенты Станкевич и Шакуров имели указание вернуться назад. Было принято решение скомпрометировать одного из них. Гейне сообщил немцам по радио, что Шакуров «трусит, много пьет и становится для нас опасным». Абвер приказал его ликвидировать.
    [​IMG]
    Руководитель операции «Монастырь» генерал-лейтенант Петр Судоплатов​

    12 октября 1942 года немцы предложили Гейне передать сведения о месте работы членов организации «Престол». Агент ответил, что члены его организации работают в Москве и некоторых других городах. Абвер интересовало наличие членов организации в Ярославле, Муроме и Рязани. Немцы потребовали переслать им адреса и пароли для связи с этими лицами. Чтобы не вызвать подозрений немцев, им было сообщено, что в названных городах организация «Престол» своих людей не имеет, однако располагает возможностью принять курьеров в Горьком. Немцы запросили адрес явочной квартиры и пароль. Игра с гитлеровской военной разведкой расширялась. Абвер высоко оценил работу Гейне. 18 декабря 1942 года Гейне была передана шифровка из Берлина о том, что он и Станкевич (к тому времени он был перевербован советской контрразведкой и стал принимать активное участие в операции «Монастырь») награждены немецким Орденом с мечами за храбрость.
    Вскоре Гейне информировал немцев, что его организация приобрела еще одну явочную квартиру. На самом деле в ней проживал сотрудник НКВД. Курьеры абвера все чаще прибывали в Советский Союз. Их встречали не только в Москве, но и в других городах, в том числе в Горьком, Свердловске, Челябинске, Новосибирске. Одному из курьеров даже разрешили вернуться обратно, чтобы подтвердить немцам, что организация «Престол» работает под контролем абвера.

    РАДИОИГРА АКТИВИЗИРУЕТСЯ
    Радиостанции Гейне и Станкевича продолжали передавать «важную стратегическую информацию», которая на самом деле готовилась в Генеральном штабе Красной армии с целью дезинформации германского военного командования. Среди сведений, передаваемых за линию фронта, были донесения о «важнейших решениях» Ставки, данные о совещаниях у маршала Шапошникова и другая информация. Шифровки Гейне высоко ценились в отделе «Иностранные армии Востока» германского генерального штаба и учитывались при планировании операций на Восточном фронте.
    Гейне активно передавал выгодные советскому командованию сведения о железнодорожных перевозках воинских частей, боеприпасов и военного снаряжения. Для подтверждения фактов о якобы проведенных организацией «Престол» диверсиях чекистами были организованы соответствующие публикации в прессе. Приходилось даже имитировать акты вредительства на железных дорогах страны, в частности под городом Горьким. В отдельных случаях, когда это было выгодно советскому командованию, Гейне передавал немцам и настоящую информацию определенного целевого назначения. В ее подготовке принимал непосредственное участие начальник оперативного управления Генерального штаба генерал Сергей Штеменко. Некоторые важные операции Красной армии на фронте действительно осуществлялись там, где их предсказывал Гейне, но они имели отвлекающее, вспомогательное значение.
    Характерными в этом отношении стали дезинформационные мероприятия, проведенные через Гейне в преддверии Сталинградской и Орловско-Курской операций.
    Так, накануне контрнаступления под Сталинградом Ставка Верховного командования довела до немцев стратегическую дезинформацию относительно направления главного удара Красной армии на Западном фронте. При разработке и подготовке Сталинградского котла Сталин пригласил 13 ноября 1942 года в Кремль членов Политбюро и членов Государственного комитета обороны. На этом совещании присутствовали также генералы Василевский и Жуков. При обсуждении плана контрнаступательной операции Жуков и Василевский обратили внимание присутствующих на то, что германское командование может перебросить в район Сталинграда на помощь группировке Паулюса часть своих войск из района Вязьмы. Чтобы этого не случилось, необходимо было дезинформировать германское командование относительно направления удара Красной армии, сделав вид, что наступление на советско-германском фронте планируется осуществить в районе Ржевского выступа.

    На Жукова возлагалась задача подготовить наступление Калининского и Западного фронтов, чтобы убедить немцев, что именно здесь наносится главный удар. Действительно, появление Жукова на Западном фронте дезориентировало немецкое военное командование, которое сочло, что именно здесь Красная армия планирует перейти в контрнаступление. Более того, сосредоточение стратегических резервов Красной армии в районе Москвы также укрепило немцев в этой мысли. На самом деле задача Жукова была более скромной – сковать силы немцев на этом участке советско-германского фронта. Для перехода в контрнаступление у него не было достаточных сил и средств.
    Германское командование стало срочно усиливать группировку своих войск в районе Ржевского выступа. Предупрежденные Гейне о том, что Красная армия готовит удар именно под Ржевом, немцы предприняли меры по его отражению, а с началом Сталинградской наступательной операции оказались не в состоянии перебросить из-под Ржева войска на помощь окруженной группировке генерал-фельдмаршала Паулюса. Сражение под Ржевом носило ожесточенный и затяжной характер, хотя контрнаступления здесь, как уже отмечалось, не планировалось. В наши дни отдельные средства массовой информации пытаются доказать, что Жуков-де под Ржевом потерпел поражение. Как мы видим, Жуков сумел блестяще выполнить поставленную перед ним задачу, сковав в районе Ржевского выступа немецкие войска, и тем самым способствовал их разгрому под Сталинградом. Следует отметить, что только под Сталинградом армии фашистского блока потеряли до 1,5 млн. человек, то есть четверть всех сил, действовавших тогда на Восточном фронте.

    Относительно летней кампании 1943 года Гейне информировал немцев о том, что советское командование планировало осуществить военные операции к северу от Курска и на Южном фронте. В результате переход советских войск в районе Курска и Орла к стратегической обороне, а затем к наступлению оказался для немцев неожиданным.
    Интересно отметить, что стратегическая дезинформация, передававшаяся советскими разведчиками для гитлеровского командования в ходе операции «Монастырь», подчас возвращалась в органы госбезопасности от их источников в абвере и британской разведке. Так, в 1942 году внешней разведкой в одной из оккупированных немцами стран удалось наладить непродолжительное, но весьма продуктивное сотрудничество с одним из руководителей шифровальной службы абвера полковником Шмитом. До своего провала он успел передать нам ряд ценных разведывательных материалов абвера, полученных из Москвы. При анализе этих материалов было установлено, что они являются «информационными» сообщениями Гейне.
    Кроме того, британская разведка, имевшая свою агентуру в абвере, также получала по своим каналам материалы Гейне, которые возвращались в Москву в виде агентурных донесений от члена «кембриджской пятерки» Энтони Бланта. Англичане настолько уверовали в то, что абверу удалось завербовать агента в окружении маршала Шапошникова, что даже Черчилль сообщил Сталину в 1943 году, что в Генштабе Красной армии есть немецкий агент.

    НЕКОТОРЫЕ ИТОГИ
    Объем шифрованной переписки Гейне с абвером, включавший в себя помимо «информационных» материалов множество запросов и ответов по организационно-оперативным вопросам, составил три объемных, ныне архивных тома.
    Оперативная игра «Монастырь» продолжалась до конца Великой Отечественной войны. В ходе операции органами государственной безопасности было арестовано более 50 агентов абвера и 7 пособников врага, а также получено несколько миллионов рублей на деятельность легендированной организации «Престол».
    За успешное содействие стратегическим операциям Красной армии руководители операции «Монастырь» Павел Судоплатов и Наум Эйтингон были награждены орденами Суворова 2-й степени, что в системе органов государственной безопасности было единственный раз. Сам Гейне – Александр Петрович Демьянов – получил орден Красной Звезды, его жена, Татьяна Георгиевна Березанцева, и ее отец – медали «За боевые заслуги».
    Но эти награждения последовали уже в ноябре 1945 года. А пока наступил 1944 год. Война шла к концу, Красная армия подходила к государственной границе СССР. Близилась к завершению и одна из наиболее удачных операций разведывательных органов государственной безопасности военного периода – операция «Монастырь». Однако на одном из очередных совещаний Сталин предложил руководству госбезопасности изучить вопрос о расширении рамок радиоигры.
    Первоначально чекистами обсуждалась возможность заслать к немцам координатора от «Престола». Прорабатывался также вопрос о повторном направлении Гейне за линию фронта. Сам Гейне предлагал направить одного из якобы активных членов организации «Престол» в качестве переводчика Красной армии в лагерь немецких военнопленных с тем, чтобы в дальнейшем организовать его «побег» совместно с несколькими немецкими офицерами. Явившись к немцам, этот переводчик должен был создать условия для более активной связи Гейне с абвером.
    Однако в первых числах августа 1944 года Гейне был включен в новую оперативную игру с немецким командованием, разработанную органами государственной безопасности и получившую кодовое название «Березино».
    В очередной шифровке Гейне проинформировал немецкую разведку о том, что переведен из группы связи Генштаба Красной армии в технические части с присвоением звания инженер-капитана. В связи с этим ему требовалась еще одна рация для продолжения связи из Москвы, где его функции будет выполнять другой радист, подготовленный организацией «Престол». Свою рацию он берет с собой и свяжется с ними из тех мест, где будет находиться по долгу службы. Таким образом, связь с абвером по линии операции «Монастырь» не прекращалась, а введение Гейне в новую оперативную игру обеспечивалось быстрыми темпами.
     
    #51
  13. Stirik

    Stirik Воин бога

    Репутация:
    22.075.186.428
    Stirik, 18 мар 2018
    ОПЕРАЦИЯ "БЕРЕЗИНО"
    [​IMG]
    ветеран войны, заслуженный работник НКВД, кавалер ордена Боевого Красного Знамени Михаил Комаров.

    После освобождения Белоруссии одним из направлений работы чекистов стало содействие в уничтожении групп немецких окруженцев. Они двигались на запад и, пользуясь преимуществами лесисто-болотистой местности, пытались соединиться с отступающими немецкими войсками.
    К окруженным группам выходили «немецкие офицеры», сопровождаемые «пособниками» из местных жителей, хорошо знавших местность. Разумеется, такие «пособники» становились проводниками и выводили немцев к заранее подготовленным засадам, обычно устраиваемым у переправ через реки. В августе 1944 года была даже создана целая «немецкая воинская часть» численностью более 2000 человек, якобы потерявшая связь с командованием и испытывающая нужду в продовольствии, медикаментах и боеприпасах. Это стало началом операции «Березино» — продолжением операции «Монастырь».

    Для ее проведения сформировали специальную группу сотрудников 4-го управления НКГБ СССР и направили в район Березино. Разведчики должны были подобрать подходящее место, где якобы укрывается легендируемая немецкая часть. Необходимо было подготовить площадки для приема груза и парашютистов на случай возможного приземления немецких самолетов. Оперативной группе предстояло обеспечить встречу немецких десантников, в том числе радистов, принимать сброшенные немцами грузы и действовать!
    Один из пунктов этого плана предусматривал: «Для возможного легендирования наличия в намеченном районе немецкой воинской части, а также на случай необходимости организации «встреч» «втемную» с прибывшими немецкими агентами оперативной группе придается военнопленный немецкой армии подполковник Шерхорн, фигурирующий в наших сообщениях противнику как командир легендируемой части, который содержится на базе под соответствующим контролем». Подполковник был в курсе дела, так как перед этим его завербовали. В группу также вошли другие немцы, бывшие военнопленные. В маскировочных целях группе выделили продукты германского производства. Базировалась «немецкая часть» на берегу озера Песочное, у деревни Глухое Червенского района Минской области. Через агентурные каналы фашистам было сообщено о нахождении в тылу советских войск боеспособной части.
    И те поверили! В середине сентября 1944 года по указанным ранее координатам фашисты выбросили трех радистов, которых удалось завербовать. Началась филигранная радиоигра. После радиоподтверждения действительного существования войсковой части немецкое командование начало готовиться к заброске грузов и людей для организации прорыва на запад и соединения с германской армией. Для развития операции начальник 4-го управления НКГБ Павел Судоплатов направил в Березино опытных сотрудников, среди которых был Вилли Фишер (будущий легендарный Рудольф Абель). Возглавить комплекс операции «Березино» поручили генерал-майору Науму Эйтингону. После отправки врача и унтер-офицера авиации (его тоже удалось завербовать) и подтверждения их прибытия немцы развернули регулярное снабжение фиктивной части продовольствием, медикаментами и снаряжением.
    Часть имитировала продвижение по маршруту, указанному немецким командованием, сообщая, что задержки в пути происходили из-за отсутствия запасов продовольствия и боеприпасов. Иногда даже передавались сообщения о «диверсиях» в тылу Красной Армии, которые сочиняли руководители операции. Игра велась настолько блестяще, что немцы верили сообщениям и продолжали исправно снабжать псевдочасть всем необходимым. Уже в начале 1945 года с грузом боеприпасов прислали железные кресты для награждения отличившихся. Один из руководителей части заметил, что они хорошо работают, раз даже немцы их благодарят.
    Конец игры наступил только 5 мая 1945 года, когда немцы передали последнюю телеграмму: «Превосходство сил противника одолело Германию. Готовое к отправке снабжение воздушным флотом доставлено быть не может. С тяжелым сердцем мы вынуждены прекратить оказание вам помощи. На основании создавшегося положения мы не можем также поддерживать с вами радиосвязь. Что бы ни принесло нам будущее, наши мысли всегда будут с вами, солдатами, которым в такой тяжелый момент приходится разочаровываться в своих надеждах».
    Советская разведка в этой операции блестяще переиграла врага. И результаты впечатляющи. Всего в расположение части немцами совершено 39 вылетов и выброшено 22 разведчика (их арестовали), 13 радиостанций, 255 мест груза с вооружением, боеприпасами, обмундированием, продовольствием, медикаментами и 1 млн. 777 тыс. рублей советских денег. И это лишь одна из блестящих операций, проведенных чекистами в 1944 — 1945 годах. Свой неоценимый вклад в проведение этой успешной комбинации, которая до сих пор восхищает искушенных специалистов, внес и начальник Управления КГБ при Совете Министров СССР по Магаданской области полковник Михаил Комаров.
    Родился Михаил Иванович
    31 октября 1914 года в Москве. До войны учился в педагогическом институте им. К. Либкнехта на факультете немецкого языка. Службу в органах безопасности начал в 1937 году оперуполномоченным УНКВД Московской области. В мае 1941 года, когда началась война, Михаил Иванович служил оперуполномоченным 1-го разведывательного Управления НКГБ СССР. До 1942-го был в резерве (так это называлось), а на самом деле готовился к выполнению спецоперации. С июня 1942-го по март 1945-го служил в 4-м «зафронтовом» Управлении НКВД СССР. Основные задачи управления — разведка и организация диверсий в глубоком тылу противника с использованием спецгрупп, подготовленных и обученных оперативных сотрудников, связников и агентов из числа гражданского населения, нередко действовавших на базе подполья и партизанских отрядов.
    После войны служил в разведке. С 1949 по 1954 год — в Германии, в аппарате Уполномоченного МГБ СССР. На Колыму приехал в августе 1963-го и до 11 августа 1969 года руководил Управлением КГБ при Совете Министров СССР по Магаданской области. За годы безупречной службы Михаил Комаров награжден орденом Отечественной войны II степени, медалями «За трудовую доблесть», «За оборону Москвы», «Партизану Отечественной войны» II степени, «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 годов», «За боевые заслуги», знаком «Заслуженный работник НКВД». А вот, пожалуй, самая главная награда за проведение сложной операции по дезинформированию противника «Березино» — орден Боевого Красного Знамени — вручена только в 1967 году, настолько высока была степень секретности проведения операции.


    Суть операции
    Замысел операции возник еще весной 1944 года. Автором ее был, по одним данным - полковник Маклярский, по другим идею операции предложил сам Сталин. Целью операции было заставить немцев поверить в наличие в тылу советских войск крупной военной части и отвлечь на ее поддержку максимально возможное количество материальных ресурсов врага. Окруженная группировка должна была стать (по мнению гитлеровцев) подходящей базой для диверсионных групп, поэтому среди прочих ставилась задача выманить в ее расположение как можно большее количество парашютистов-диверсантов, ориентированных на осуществление диверсий в советском тылу и организацию разведывательной сети.
    Апофеозом операции должен был стать «выход» окруженной группировки в расположение немецких частей, в ходе которого предполагалось ввести в открытый немцами проход соответствующим образом подготовленное и экипированное спецподразделение Красной Армии с целью прорыва фронта.
    Осуществление операции было возложено на 4-е Управление НКВД. Курировал операцию начальник Управления П. Судоплатов, непосредственным организатором всех проводимых в рамках операции мероприятий был назначен заместитель Судоплатова Н. Эйтингон. Операции получила кодовое наименование «Березино». Не все замыслы воплотились в жизнь. Но и то, что было сделано, ныне преподается в спецшколах как филигранная работа специалистов высочайшего уровня.

    Подполковник Шерхорн
    В первую очередь следовало подобрать подходящую кандидатуру на должность «командира группировки». Нужен был реально существующий офицер, достаточно высокого ранга, чья способность сплотить вокруг себя людей и вести их за собой по тылам противника в течение долгого времени не вызывала бы у немцев никаких сомнений. В то же время, это должен был быть человек, сознательно принявший решение о сотрудничестве с советскими спецслужбами, готовый и (что не менее важно) способный в случае непосредственного контакта с эмиссарами из Берлина сыграть роль командира части, героически сражающейся в тылу врага.
    В поисках подходящего офицера сотрудники Судоплатова разъехались по лагерям для немецких военнопленных. Искомую кандидатуру нашли И. Щорс и М. Леонов в подмосковном лагере 27/1. Это был подполковник вермахта Шерхорн. В первых числах августа он был доставлен в Москву.
    Из сопроводительных документов: Шерхорн Генрих Герхардт, 1897 г.р. Подполковник. Профессиональный военный. Командир полка тыловой охраны. Член НСДАП с 1933 года. Взят в плен под Минском 9.07.1944. Настроен пессимистично. Убежден в скором поражении Германии. Согласен на сотрудничество. Присвоен псевдоним «Шубин».

    Информация из надежного источника
    18 августа 1944 года была заброшена первая «наживка». «Надежным источником» был агент «Макс», работавший на абвер с февраля 1942 года. Гордость немецкой разведки на самом деле был сотрудником НКВД Александром Демьяновым, успешно внедренным в ряды абвера. В интересах операции «Березино» офицера связи Генштаба РККА «откомандировали» в Минск, где тот участвовал в допросе пленного немецкого офицера. В ходе допроса Демьянов якобы и узнал о сражающейся в тылу Красной Армии группе подполковника Шерхорна. Неделю хранил Берлин молчание, проверяя по своим каналам наличие в составе вермахта такого подполковника и его послужной список. 25 августа «Максу» пришла ответная радиограмма, в которой его просили установить связь с группировкой и сообщить координаты выброски груза и парашютно-десантной группы. Немцы наживку заглотнули. Операция началась.

    Спецоперация в Минской области
    Для приема «гостей» и груза в место предполагаемой дислокации «части Шерхорна» (д. Глухое Минской области) вылетела сформированная группа под командованием майора ГБ Борисова. В состав группы входили 16 ведущих сотрудников 4-го Управления, 10 этнических немцев – антифашистов, уже долгое время сотрудничающих с советской разведкой и 20 автоматчиков ОМСБОНа. Вот таков был состав всей «армии Шерхорна».
    Вместе с группой в район операции вылетели Маклярский, Мордвинов, Серебрянский, Фишер (Абель) – весь тогдашний цвет советской контрразведки, руководитель операции Эйтингон и сам подполковник Шерхорн, которому предстояло встречать «гостей». На одной из оставленных советскими партизанами баз в районе озера Песочное был срочно оборудован «штаб» Шерхорна. Привезенных немцев переодели в форму солдат вермахта. Группу снабдили трофейными продуктами питания и предметами личного обихода. Прилетевшие агенты должны были как можно дольше оставаться в неведении, что эта «скрывающаяся в белорусском лесу часть» - не более чем бутафория. Весь район проводимой операции был оцеплен патрулями, чтобы исключить даже возможность какой-либо случайности. Но всего предусмотреть невозможно.

    Как операция чуть было не провалилась, еще не начавшись
    Опасность пришла оттуда, откуда ее совсем не ждали. Не немецкие агенты, а бдительные советские граждане чуть было не погубили операцию «Березино» в самом ее начале. Сотрудники НКВД только начали создавать в глухом лесу «лагерь окруженцев», а на стол наркома НКГБ Белоруссии Цанавы легло донесение о появлении в районе озера Песочное на одной из заброшенных партизанских баз военного формирования, состоящего из солдат вермахта, пособников гитлеровцев и дезертиров Красной Армии.
    К счастью, нарком не стал торопиться, не дал указание ликвидировать «партизан», а сообщил об этом донесении в Москву, предложив использовать обнаруженную группу в оперативных целях. Из Москвы он получил неожиданный ответ, что в районе о. Песочное проводится спецоперация. Также Цанаве предписывалось оказывать проводящим операцию сотрудникам всяческое содействие. А вот Эйтингон получил от Судоплатова суровый нагоняй и указание усилить охрану района операции.

    Первые «гости»
    В ночь с 15 на 16.09. 44 в указанном «Максом» районе приземлились 3 парашютиста. Прибывших встретили и препроводили в «штаб». Старший группы Курт Киберт рассказал Шерхорну, что о мужественных солдатах вермахта, сражающихся в тылу советских войск, было доложено самому фюреру, и тот потребовал сделать все возможное для спасения верных ему солдат. После сердечной встречи «гости из Берлина» вышли из землянки, где солдаты, уже в советской форме, открыли им глаза на истинное положение дел. На следующий день в Берлин ушла радиограмма, сообщавшая, что группа благополучно прибыла на место, подтверждает наличие отряда Шерхорна, и что один из парашютистов серьезно пострадал при выброске и находится без сознания (отказался от сотрудничества).
    Убедившись в реальном существовании части Шерхорна, немецкое командование принялось усиленно снабжать ее оружием, боеприпасами, медикаментами и продовольствием. Для ее снабжения Геринг выделил 4 транспортных самолета. В течение первого месяца к Шерхорну прибыли еще 16 агентов, некоторые из них были завербованы НКВД и включились в «игру». Операция начала набирать обороты.

    Как промазал «Волшебный стрелок»
    В Германии за судьбой Шерхорна и его солдат внимательно следили лично командующий группы армий «Центр» генерал-полковник Рейнгардт и начальник «Абверкоманды 103» (позывной «Сатурн») Барфельд. Но главным действующим лицом с немецкой стороны был оберштурмбанфюрер СС «диверсант рейха №1» Отто Скорцени. Скорцени отнюдь не был простачком. В ходе операции «Волшебный стрелок» (комплекс мероприятий по снабжению группы Шерхорна) им были заброшены 8 агентов, о которых Шерхорну не сообщалось. Агентам ставилась задача скрытно пробраться в указанный район и проверить, действительно ли группа Шерхорна существует. Все 8 агентов были пойманы, некоторые завербованы и стали частью операции «Березина».
    В своей книге «Секретные операции РСХА» Скорцени подробно описывает, как организовывал воздушный мост с «окруженцами», как, все с большими трудностями, выбивал ресурсы для «солдат Шерхорна». (По мере того, как немцы отступали на запад, таяли запасы оружия и продовольствия внутри рейха) Если бы «специалист по диверсиям знал», что содержимое с таким трудом собираемых им «посылок» идет на снабжение Красной Армии, он бы выдрал из своей книги эти страницы!

    «Героический рейд» группы Шерхорна
    В то время как Скорцени собирал свои «посылки», «солдаты Шерхорна» пробивались на запад. В пути они неоднократно вступали в бой с тыловыми частями РККА, проводили диверсии, брали пленных, собирали «неоценимую» разведывательную информацию. Все это требовало огромной работы по подготовке косвенно подтверждающих легенду данных. Это и заметки в газетах «о ликвидации бандформирований в тылу», и приказы по тыловым частям охранения об усилении бдительности, и сообщения от местной агентуры.
    В декабре 1944 годы разросшийся «отряд Шерхорна» разделился на 3 колонны, и гитлеровцам пришлось опекать уже 3 группы. Немецкие радисты постоянно засекали переговоры групп между собой и их слезные просьбы о помощи (в поте лица работали радисты на Лубянке). «Шерхорн» продолжал принимать грузы и агентов. В декабре в расположение части выбросились 4 агента - этнические белорусы, прошедшие подготовку в «Абверкоманде 103», обладающие сведениями о местной агентуре. С выходом «Шерхорна» к границам Польши стали прибывать агенты-поляки. Большинство агентов «успешно внедрились», начали «поставлять информацию» и проводить диверсии.
    Командование вермахта высоко оценило мужество «бойцов Шерхорна». В одном из контейнеров чекисты обнаружили Железные кресты с незаполненными наградными листами. Сам Шерхорн приказом фюрера от 16 марта 1945 года был произведен в полковники, а 23 марта награжден Рыцарским Железным крестом.

    Конец операции «Березино»
    5 мая 1945 года радист на Лубянке принял последнюю радиограмму для «группы Шерхорна», в которой командование благодарило полковника и всех его солдат за мужество и верность долгу и с сожалением ставило их в известность о прекращении дальнейшей поддержки. Так закончилась операция «Березина» - грандиозный блеф, так и не раскрытый германской разведкой. 8 месяцев оружие, боеприпасы, продовольствие, теплое обмундирование, медикаменты, столь необходимые гитлеровцам на фронте, отправлялись на поддержку «группы Шерхорна». Подготовленные агенты из числа «принятых Шерхорном» «сдавали» местную агентуру и становились каналами для дезинформации противника.
    Если бы не конец войны, еще неизвестно как долго советские чекисты «водили бы за нос» немецкие спецслужбы. Так что, читая мемуары маститых руководителей и сотрудников абвера и «Цеппелина» (СД), будьте осторожны. Не стоит принимать на веру их рассказы о создании разветвленной агентурной сети на территории СССР, о проведении крупных диверсионных операций в тылу Красной Армии. Очень часто объекты взрывались только на бумаге, а «успешно внедренные агенты» писали свои донесения под диктовку чекистов. Чем мы имеем полное право гордиться.
     
    #52
    dok и tOmbovski volk нравится это.
  14. Stirik

    Stirik Воин бога

    Репутация:
    22.075.186.428
    Stirik, 18 мар 2018

    Из журнала "Военная Быль" №69 Сентябрь1964г.

    На дальнем северо-западе Белого моря глубоко выдаётся длинный, тонкий мыс- Святой Нос. Этот мыс является последней точкой Терского (западного) берега для кораблей, уходящих в океан. По нему определяют мореплаватели курс, ведущий из океана в горло Белого моря. Во время Первой Мировой войны этот мыс стал знаменитым - к нему шли пароходы из Англии, Франции, Америки и других стран с боевым снаряжением для русской армии. На самой оконечности Св. Носа стоял маяк, имевший сигнальную мачту и паровую сирену для подачи сигналов во время туманов. Маяк был связан прямым проходом с Архангельском.
    С осени 1915 года начала налаживаться доставка военных грузов в Архангельск и иностранные суда стали приходить туда в большом количестве.
    Адмирал Главноначальствующий и его штаб в Архангельск с утра до вечера бились над ворохом срочных телеграмм с требованием подать внутрь России те или иные военные грузы. С моря шли не менее срочные радио - телеграммы телефонограммы службы связи. То у Орловского маяка взорвался на неприятельском заграждении такой-то пароход, то наши или английские тральщики затратили минную банку на новом месте, то в таких-то норвежских фиордах были замечены германские подводные лодки. Наконец, ежедневные просьбы выслать тралящий караван к Св. Носу для проводки сквозь минные заграждения пароходов со срочными военными грузами, ожидающих уже несколько дней тральщиков на Иокангском рейде.
    Однажды, поздно ночью, прямым проводом из Морского Генерального Штаба передали запрос о том, где находится один британский пароход с ценным военным грузом. Морское Адмиралтейство считает этот пароход прибывшим в Архангельск. Офицер Штаба позвонил на Святой Нос по телефону.
    - Есть Святой Нос, - ответил детский голос.
    - Кто говорит? Где смотритель? - сурово спросил офицер.
    - Он болен. Я всё доложу, - донёсся снова детский голосок.
    - Кто у телефона? - совсем сердито крикнул офицер.
    - Маруся Багренцова, дочь смотрителя, - послышалось в трубке.
    - Сообщите срочно, прибыл ли какой-то пароход, и дайте полный список судов на Иокангском рейде. Несколько минут молчания.
    - Алло, алло, - пищит трубка телефона.
    - Оперативная часть Штаба. У телефона - лейтенант Н.
    - Доношу, пароход прибыл 22 часа, дано службу связи. На рейде (перечисляет суда). Орловский маяк предупредил: Первое отделение тральщиков прошло маяк, идет к нам. Завтра караван идет Архангельск. №25367. Святой Нос. Телефонограмма окончена - передает тот же детский голос.
    Полученные сведения дали возможность ответить Начальнику Морского Генерального Штаба в Петроград. Кроме того, выяснилось, что служба маяка Святой Нос, несмотря на болезнь смотрителя, работает образцово.
    Через несколько дней, на Святой Нос был командирован офицер из Архангельска, для выяснения положения на маяке, в связи с болезнью смотрителя. Он выяснил, что дочь смотрителя не только в образцовом порядке держала маяк, не только передавала все сигналы, как флажные, так и туманные, но она спасла несколько пароходов с ценными грузами, подняв самостоятельно им сигналы идти на Иокаганский рейд и ждать тралящий караван, иначе эти пароходы пошли бы в Горло Белого моря без тральщиков и весьма вероятно погибли бы.
    Через несколько недель, на маяк Святой Нос был назначен новый смотритель и была утверждена должность его помощника. У маяка решено было установить пост службы связи с постоянной сигнальной вахтой и приступить немедленно к постройке радио - станции. По Высочайшему приказу, смотритель маяка увольнялся по болезни в отставку, с сохранением полного оклада содержания, которое он получал на службе, а для дочери смотрителя пришел приказ, в силу которого: "в воздаяние отличной доблести, спокойствия и редкого добросовестного отношения к службе в тяжелых обстоятельствах военного времени, девица Мария Багрецова награждается серебряной Георгиевской медалью".
    Это была первая военная награда на Белом море. Награжденной было 12 лет от роду.
     
    #53
    dok и tOmbovski volk нравится это.
  15. Stirik

    Stirik Воин бога

    Репутация:
    22.075.186.428
    Stirik, 24 мар 2018


    В ночь с 20 на 21 декабря 1918 года из братского корпуса киевского Михайловского монастыря вышла группа людей. Впереди молча, гордо подняв голову, шел с отчетливой военной выправкой высокий, немолодой уже, человек. На нем была шинель с золотыми погонами генерала от кавалерии Российской императорской армии и большая, «маньчжурская», папаха.

    Рядом двое в офицерских шинелях без погон. Этих троих окружали несколько сечевиков Осадного корпуса УНР, несших свои австрийские винтовки-«манлихеровки» наизготовку с примкнутыми плоскими штыками. Сечевиками командовал офицер, на боку которого висела австрийская сабля, в правой руке был тяжелый маузер, а левой он держал за золотые ножны саблю с усыпанной бриллиантами рукояткой. Странно в стенах одной из главных русских православных святынь звучали команды конвою, отдававшиеся на чужом для Киева галицийском диалекте…
    Вышедшие расселись по саням и, выехав из монастырских ворот, поехали по занесенному снегом безлюдному городу. Буквально через минуту они выехали на Софийскую площадь, посреди которой возвышался памятник отцу Переяславской рады гетману Хмельницкому. На вздыбившемся в заснеженное небо коне, великий гетман указывал своему народу булавой на левый берег Днепра, прямо на Москву. На каменном постаменте памятника были выбиты слова «Богдану Хмельницкому Единая Неделимая Россия». Внимательный наблюдатель мог бы заметить царапины на надписи – захватившие неделю назад город петлюровцы пытались сбить ненавистную им надпись штыками.
    Кавалькада подъехала к памятнику и остановилась, а арестованным приказали выйти. Когда они вылезли из саней, офицер неожиданно выстрелил из маузера в спину генералу и продолжал стрелять в уже упавшего. Сечевики открыли винтовочный огонь по двум другим, и потом добивали окровавленные лежавшие тела штыковыми ударами. В конце расправы начальник конвоя нанес, и без того изувеченным, трупам, несколько сабельных ударов, изуродовавших лица мучеников до неузнаваемости.
    Так закончился жизненный путь прославленного русского военачальника, «первой шашки России», генерала Федора Келлера и его верных адъютантов – полковника Пантелеева и штабс-ротмистра Иванова.

    Келлер впервые проявил свою безумную отвагу, участвуя вольноопределяющимся в Освободительной войне 1877-1878 годов – под Плевной, обороне Шипке в составе отряда генерала Радецкого, наступлении на Адрианополь и других сражениях. За подвиги при освобождении Болгарии будущий офицер был награжден солдатскими Георгиевскими крестами (Знаками отличия Военного ордена) третьей и четвертой степени.
    Всероссийскую славу генерал получил уже на полях Первой Мировой. В начале войны блестящие победы его 10-й кавалерийской дивизии в сражениях у деревни Ярославице (самый большой кавалерийский бой в мировой военной истории), где была наголову разбита элитная 4-я австро-венгерская кавалерийская дивизия, и у Яворова сыграли решающую роль в победоносной для русских войск Галицийской битве. Императрица Александра Федоровна восхищенно писала: «Граф Келлер делает что-то невероятное. Со своею дивизиею он перешел уже Карпаты и, несмотря на то, что Государь просит его быть поосторожнее, он отвечает Ему: «Иду вперед».
    Хотя и ненадолго, но отторгнутые, много столетий назад, от единого русского тела, земли Червонной Руси были вновь воссоединены с Россией, что вызвало искреннюю радость большинства галицийского населения (русин, как они сами себя называли).
    Впереди были не менее прогремевшие на всю Россию победы Третьего конного корпуса под командованием Келлера под Хотинами, в Заднестровском сражении, во время знаменитого Брусиловского прорыва.
    К солдатским Георгиям за бои на Балканах у Келлера прибавились Георгиевские кресты этих же степеней.
    Во время Февральской революции, генерал, не поддавшись общей деморализации, предложил Николаю ІІ направить свой конный корпус на столицу для подавления, гибельного в условиях войны, бунта петроградских запасных частей. Когда же монархия окончательно рухнула с отказом великого князя Михаила Александровича вступить на престол, ушел в отставку, отказавшись присягнуть Временному правительству.

    После начала Гражданской войны, бывший командующий корпусом, живший с семьей в Харькове, категорически отверг, передававшееся оккупационным германским командованием на Украине через монархические круги, предложение возглавить антибольшевистские «Южную» или «Астраханскую» армии. Несмотря на то, что они, единственные в Белом движении, провозгласили лозунг восстановления монархии, убежденный монархист Келлер посчитал принципиально невозможным возглавить армию, создававшуюся на деньги Германии и в ее интересах.
    И дело было, отнюдь, не в келлеровской антигерманской ориентации. Не менее пагубной для генерала виделась и зависимость от Антанты, подобно Германии, стремившейся не допустить возрождения Российской империи. Для Келлера единственно важными были национальные интересы, основой которых он считал воссоединение всех русских земель и русского народа. Как с горечью писал генерал: «Здесь часто интеллигенция держится союзнической ориентации, другая, большая часть – приверженцы немецкой ориентации, но те и другие забыли о своей русской ориентации».
    В конце 1918 года, уже после фактического поражения Германии, Келлер принял предложение Совета обороны Псковской области возглавить формировавшуюся в Пскове «Северную армию». О ее цели – восстановить государственное единство России, генерал написал в обращении к солдатам и офицерам с призывом вступать в ряды своей армии: «Во время трех лет войны, сражаясь вместе с вами на полях Галиции, в Буковине, на Карпатских горах, в Венгрии и Румынии, я принимал часто рискованные решения, но на авантюры я вас не вел никогда. Теперь настала пора, когда я вновь зову вас за собою, а сам уезжаю с первым отходящим поездом в Киев, а оттуда в Псков... Вспомните и прочтите молитву перед боем, — ту молитву, которую мы читали перед славными нашими победами, осените себя крестным знамением и с Божьей помощью вперед за Веру, за Царя и за целую неделимую нашу родину Россию».
    Однако возглавить Северную армию, Келлеру было не суждено. Киев, в который он приехал для дальнейшего следования в Псков, оказался замкнут в кольце петлюровских войск – железнодорожное сообщение прервалось.
    Среди множества русских генералов, находившихся в то время в столице гетманской «Украинской Державы», наиболее авторитетным, пользующимся огромной популярностью, равно среди офицеров и простых солдат, был Келлер. И старый военачальник, понимая всю важность защиты Матери Городов Русских, не уклонился, несмотря на крайнюю тяжесть ситуации, от предложения своего старого армейского друга генерала Скоропадского. 18 ноября генерал был назначен Главнокомандующим Вооруженными Силами Украинской Державы.

    Став Главнокомандующим, Келлер выпустил обращение к населению, в котором фактически объявил, что главной целью видит воссоздание Единой России: «Все, кто любит Родину и стремится к ее воссозданию, будут всеми силами поддерживаться правительством, враги же порядка и спокойствия будут преследоваться беспощадно – ни национальность, ни политические взгляды роли в этом играть не могут и не должны».
    Последовательная государственническая линия Келлера не была только словами. Он сразу же развернул беспощадную борьбу с петлюровской агентурой – военная контрразведка начала проводить многочисленные аресты подрывных элементов из числа украинских националистов. Это вызвало поток гневных публикаций в националистической прессе (выходившей в осажденном петлюровцами Киеве беспрепятственно!) и обращений к гетману «национальной интеллигенции» о преследовании «великодержавной военщиной», традиционно невинных во все времена, «анижедетей».
    Одновременно в гетманском правительстве все большее недовольство вызывало, открыто выраженное Главнокомандующим, намерение взять в свои руки всю полноту власти не только на фронте, но и в тылу, без чего он считал невозможным подавление мятежа. И, постоянно колебавшийся, гетман, не выдержал давления – 26 ноября Келлер был заменен бесхребетным генералом Долгоруковым.
    Когда 14 декабря петлюровцы ворвались в Киев, то генерал отклонил все предложения укрыться в городе и остался в монастырских покоях. Он считал, что русскому генералу стыдно прятаться. Не менее трагическую роль в судьбе Келлера сыграло и то, что, живя представлениями прошедшей эпохи, он до конца не понимал внутреннюю сущность самостийников. Сам, будучи честным солдатом, не осознавал, что никаких законов бандиты не соблюдают, и что такое честь не понимают в принципе. Не понимал, что для них ничего не стоит бессудно убить не только пленного, но и человека, уже не состоящего на военной службе. Убить только за его убеждения.

    Урок, совершенно не потерявший актуальности и в наше время для понимания сущности украинских националистов…
    Реалисты-немцы не испытывали подобных иллюзий и, глубоко уважая своего былого благородного противника на полях сражений, пытались его спасти. Дважды направлялся автомобиль, чтобы вывезти генерала в германский штаб, но он категорически отказался снять военную форму и надеть немецкую шинель для безопасного проезда по Киеву, в котором оккупанты уже не были полновластными хозяевами.
    Келлер не представлял для новой власти никакой опасности, но командир Осадного корпуса полковник австро-венгерской службы Евген Коновалец лично отдал приказ о его убийстве, чем неоднократно потом похвалялся. При этом казнь генерала было обставлена фактически, как ритуальная – у памятника Хмельницкому, под выбитыми словами о Единой Неделимой России, что должно было продемонстрировать судьбу всех защитников общерусского единства.

    Бывшего гетманского Главнокомандующего можно было убить без свидетелей на берегу Днепра, пустынных склонах, казармах или тюрьме, но это показательно сделали в самом центре города, под окнами одного из самых больших жилых домов и огромных Присутственных мест.
    Келлеровскую наградную золотую саблю с бриллиантами на следующий день сечевики торжественно вручили Коновальцу, как добытый со «славой» военный трофей, а он уже преподнес ее на параде «головному отаману» Петлюре. Параде, символично проведенном на Софийской площади… Редкий случай, когда трусливые убийцы и мародеры, не только не скрывают совершенное подлое преступление, но и искренне считают его высшей доблестью, равной победе в сражении.
    Могила Келлера в киевском Покровском монастыре не сохранилась в бурях ХХ века, но навсегда останется в истории подлинный русский рыцарь, для которого не было ничего важнее Великой, Единой и Неделимой России. А память о его палачах, как писал Михаил Булгаков, «да сгинет»…
     
    #54
    tOmbovski volk нравится это.
  16. Stirik

    Stirik Воин бога

    Репутация:
    22.075.186.428
    Stirik, 29 мар 2018
    Кавалер ордена Св. Георгия Ткачев Вячеслав Матвеевич

    Уроженец Келермесской станицы Кубанского казачьего войска, подъесаул Ткачев является первым офицером-авиатором, которому Георгиевской Кавалерственной Думой, был присужден орден св. Георгия 4-й ст. за самостоятельную и беспримерно-храбрую разведку в период этой войны, когда он был начальником корпусного отряда.

    Окончив Нижегородский графа Аракчеева корпус, а затем Константиновское артиллерийское училище, В. М. Ткачев был выпущен в 1906 году во вторую Кубанскую казачью батарею в 1908 году переводится в пятую Кубанскую казачью батарею, а с 1910 года по 1912 год прикомандировывается на должность офицера-воспитателя в Одесский кадетский корпус.
    Еще в мирное время, пристрастившись к авиации, как к любимому спорту, он блестяще кончает в 1911 году Одесскую частную авиационную школу и, не ограничиваясь этим, тотчас же в 1912 году кончает и офицерскую Севастопольскую школу авиационного отдела воздушного флота. Как истый спортсмен, выбрав этот род спорта, который опаснее всех, смело садясь на аппарат и подымаясь под облака, рискуя ежеминутно камнем ринуться на землю, завися от тысячи мелочей, — неисправности аппарата, от предательского течения воздуха, от степени уменья владеть собою, — он и вообще все эти смельчаки-авиаторы являются героями уже потому, что каждый раз при полетах вверяют свою жизнь воле Божьей. Тем замечательнее их подвиги там, в поднебесье, где они окружены гораздо более сильными природными опасностями, чем бывают окружены другие герои, совершающее свои славные дела на земле.

    Вячеслав Матвеевич Ткачев уже в мирное время завоевал себе славу бесстрашного авиатора, не щадившего своей жизни ради прогресса родного ему воздухоплавательного дела. В 1913 году в октябре месяце он устанавливает рекорд перелета. По собственному почину, он вылетает на посредственном „Ньюпоре“ из Киева, пролетает Бирзулу, Одессу, Херсон, Джанкой, Керчь, Тамань и "садится" в Екатеринодаре; исключая остановок и поправок аппарата, он проделывает этот громадный путь в четыре дня.
    Само собою разумеется, что с начала войны начальство поручает В. М. Ткачеву самые сложные задачи, и он, исполняя их блестяще, по справедливости становится первым авиатором, получающим высокую боевую награду, что и было отмечено в телеграмме следующего содержания, полученной Начальником Кубанской области от ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЫСОЧЕСТВА ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ АЛЕКСАНДРА МИХАЙЛОВИЧА:
    "Подъесаул Ткачев, военный летчик, начальник авиационного отряда, удостоился получить орден св. Георгия. Эту высшую награду он заслужил за свои смелые разведки, пренебрегая своей жизнью и думая об исполнении долга перед Царем и Родиной. Он первым из наших доблестных орлов получил это высшее отличие. Душевно радуюсь сообщить об этом славному Кубанскому казачьему войску, сыны которого не только на земле, но и в воздухе покрывают себя неувядаемой славой.
    [​IMG]
    Сам В. М. Ткачев так рассказывает о своей удивительной, давшей ему Георгия, разведке:
    „12 августа 1914 года я назначен был сделать разведку на правом фланге армии. Район предстоящего наблюдения простирался между Корчмисском, Аннополем, Юзефовом, — до Борова (близ Сандомира). Снарядившись в путь, я один, без наблюдателя, поднялся в 9 ч. утра на старом аппарате системы „Ньюпора“ с неисправным семидесяти сильным мотором „Гном“. Погода мне благоприятствовала, хотя, несмотря на ясный, солнечный день, на высоте 500 — 600 метров ветер давал себя изрядно чувствовать.
    Пролетев верст двадцать и поднявшись на высоту до 900 метров, я заметил густую колонну неприятеля в количестве около 1,5 дивизии, которая держала направление к нашему правому флангу и, по-видимому, стремилась сделать глубокий обход, чтобы отрезать гор. Люблин. Продолжая лететь в том же направлении, около Юзефова я заметил нашу кавалерию, и кавалерию неприятеля, шедшей навстречу друг другу. Местность представляла собою большие неровности и перелески и обе конные части, по-видимому, друг другу не были еще заметны, но через полчаса они должны были неминуемо столкнуться. Признаться откровенно — желание быть свидетелем великолепного кавалерийского боя мною настолько овладело, что я почти решил кружиться над этим местом, но вспомнив, что разведка моя может дать весьма ценные сведения, могущие повлиять на исход ближайшего боя я пересилил себя и устремился дальше. Предчувствие меня не обмануло. У Аннополя я открыл густые колонны противника, направлявшиеся с артиллерией и громадными обозами по дороге к Люблину. Решив во что бы то ни стало определить приблизительное количество неприятельских войск, я, не взирая на поднявшийся обстрел, принял направление по колонне, дошел до хвоста ее, близ австрийской границы, и около Борова повернул обратно, выяснив, что в данном месте неприятель двигается в количестве не менее корпуса. Взяв направление на Уржендов, я и тут нашел неприятеля приблизительно около одной бригады. Пока все шло хорошо, мотор работал исправно и добытые сведения были столь ценны, что настроение было у меня превосходное, и единственная мысль, которая мною овладела, это скорее доставить по назначению результаты моей разведки. Пролетая над Красником, я был крайне удивлен, заметив шрапнельные разрывы с двух противоположных сторон над упомянутым местечком, которое еще утром было нашим. Тотчас сообразив, что наши войска отдали Красник и в данную минуту идет серьезная артиллерийская дуэль, я решил попутно определить позиции неприятельской артиллерии, дабы эти сведения кстати сообщить нашим батареям.

    Несмотря на то, что я парил на высоте 700 метров, я попал под крайне неудачную линию и очутился под навесом неприятельских и своих артиллерийских разрывов. До тех пор, пока шрапнельные пули попадали только в крылья аппарата, меня это не особенно беспокоило. Я знал, что мне потребуется еще несколько минут для точного определения позиций и тогда, взяв руль высоты, меня не тронет ни одна пуля; но в этот момент я услышал звук удара по металлу, который ясно говорил, что пули начинают попадать в машинный части. Это меня не устраивало. Еще несколько секунд и вдруг пуля со звоном пробивает бак с маслом, и обильная, сплошная струя его устремляется вниз. С ужасом замечаю, что показатель количества масла на глазах быстро уменьшает уровень, и я через несколько минут должен погибнуть. Окинув местность, выключаю мотор и решаю планировать на лес, где, благодаря густоте его, могу более успешно спрятаться, чем, если бы пришлось спуститься на ровном месте. Но в этот критический момент является блестящая идея: спустившись почти на пол, но не выпуская руля, я затыкаю предательскую дыру в баке ногою и снова включаю мотор и подымаюсь на прежнюю высоту. Неудобство моего положения усугублялось еще тем, что неприятельская артиллерия сосредоточила весь свой огонь на мне, и аппарат начало качать от близких разрывов как утлую лодченку во время свирепой бури. .... Еще несколько минут, и я "сажусь "на полянку в pайоне расположения наших войск. Но этим не кончились мои злоключения. Несколько солдатиков, появившихся тотчас после моего спуска, начинают в меня целиться; после долгих уговоров я едва мог убедить, что я свой, русский летчик. Непривычный для глаза авиационный шлем и кожаная куртка долгое время служила для них показателем не ненашенского, басурманского...
    Взяв у одного из нижних чинов-артиллеристов верхового коня, я поскакал в штаб дивизии, куда и донес о всех ценных результатах моей разведки. Сделав это первой важности дело, я вернулся обратно, за аппаратом и, с большим трудом собрав необходимое количество людей, что было весьма трудно, ибо все войска уже отступили и австрийцы с минуты на минуту могли нагрянуть, я вытащил свой израненный аппарат и, несмотря на то, что пришлось преодолевать на земле пожалуй, большие трудности, чем в воздухе — я вывел его на шоссе и прицепил к проезжавшей патронной двуколке. Добравшись, таким образом, до Вилколаза я сдал аппарат в роту, а сам явился в штаб армии для более подробных сообщений. Таким образом, я ускользнул от смерти, которая мчалась за мной по пятам, доставил ценные сведения, имевшие вскоре большое влияние на ход боя, и не оставил аппарата в руках врагов, за что и был награжден орденом Св. Георгия 4-ой степени".

    Так закончил свой интересный рассказ В. М. Ткачев, не подозревая, что в этом скромном правдивом, повествовании каждое слово, каждое переживание его являются блестящим показателем неиссякаемого героизма. Пока в армии существуют подобные богатыри — Россия может быть спокойна за грядущую победу!
     
    #55
  17. Stirik

    Stirik Воин бога

    Репутация:
    22.075.186.428
    Stirik, 30 мар 2018
    30 марта. 110 лет назад родился будущий первый начальник космодрома Байконур

    Сосредоточься мастер спорта СССР Алексей Нестеренко на лыжной карьере, мог бы добыть множество золотых медалей. Его картины выдают недюжинного мастера кисти, утверждают искусствоведы. На одном дыхании читается написанная им книга «Огонь ведут катюши»…
    В 1929 году поступил в Томскую артиллерийскую школу. Выпуск совпал с захватом правителем Маньчжурии Чжан Сюэляном контроля над Китайско-Восточной железной дорогой. В последовавших боевых действиях Красная армия разгромила агрессора, а командир огневого взвода гаубичной батареи 21-го артполка Нестеренко получил боевое крещение. Пришлось прямой наводкой поражать наступающего врага, участвовать в рукопашных. За храбрость и умелые действия молодого командира наградили ценным подарком от командующего Особой Дальневосточной армией Василия Блюхера. Конфликт закончился в пользу СССР, что было отражено в Хабаровском протоколе от 22 декабря 1929 года.

    С 1930 по 1936 год краском Нестеренко служил командиром взвода, начальником топоотряда полка, курсовым командиром Томской артиллерийской школы. Не прерывая службу, окончил курс низшей геодезии Томского госуниверситета, стал дипломированным специалистом-топографом.
    Перспективного офицера направили учиться в Военную академию РККА имени Фрунзе. В апреле 1939 года выпускник-майор получил назначение командиром 170-го артполка 37-йстрелковой дивизии. Вместе с вверенной частью воевал с белофиннами, награжден орденом Красной Звезды.
    По окончании кампании передислоцированный в Белорусскую ССР полк в апреле 1941-го был признан лучшим в округе, а 6 июня Нестеренко пошел на повышение – стал начартом 86-й дивизии. Уже 23 июня он отражал атаки фашистов, искал контраргументы против мощного напора танковых колонн панцерваффе северо-западнее райцентра Лида. Бои были жаркие, батареи несли потери, Нестеренко приходилось вставать к орудию наводчиком.
    Через полтора месяца его отозвали в тыл, на полигоне Алабино сформировался 4-й гвардейский минометный полк реактивной артиллерии. Возглавить его поручили Нестеренко. Через месяц личный состав ошеломит гитлеровцев катюшами.
    4-й ГМП бросили в Полтавскую область. В книге «Огонь ведут катюши» Нестеренко вспоминал бой 25 сентября 1941 года: «…тишину утра нарушил мощный гул, эхом прокатившийся над рощей, над Диканькой, над ближними и дальними хуторами. Слева, сзади нас, из-за леса непрерывным потоком вылетали огненные кометы. Они шумели над нашими головами. Через несколько секунд все урочище окуталось густым черным дымом, в котором виднелись яркие вспышки разрывов. Слышались громовые раскаты. Шум летящих снарядов, сопровождаемый каким-то особенным скрежетом, грохот разрывов, а также громадное черное облако, мгновенно окутавшее рощу, произвели сильное впечатление. Когда дым немного рассеялся, мы увидели, как из рощи в разные стороны бежали обезумевшие от страха гитлеровцы, скакали по полю лошади без всадников. Психологическое воздействие залпа было настолько велико, что даже мы, знавшие, что это такое, были потрясены. Ведь это был первый «полнокровный» залп дивизиона». С мая 1942 года Нестеренко возглавлял оперативные группы ГМЧ фронтов, их посылали на ключевые направления. Воевал на Южном, Северо-Кавказском, Брянском, 2-м Прибалтийском, Ленинградском фронтах, в Черноморской группе войск.

    Нестеренко дослужился до замкомандующего артиллерией фронта, ему присвоили звание генерал-лейтенанта артиллерии. С его именем связан ряд прорывных решений, по самому высокому разряду оцениваемых военными историками. Генерал-лейтенант Нестеренко всячески поощрял и направлял конструкторскую мысль: при его участии получили путевку в жизнь переносные системы залпового огня М-8, были разработаны их разнообразные вариации.
    В 1946 году Совмин СССР принял историческое решение – создать НИИ реактивного вооружения. Алексею Ивановичу поручили сформировать и возглавить этот институт. На первого начальника оказалось замкнуто решение проблем, связанных с достижением революционных изменений в технологическом базисе ВПК СССР в области реактивного вооружения. Интересно, что рабочие будни НИИ-4 начались через 79 дней после фултонской речи Черчилля.
    Генерал-лейтенант артиллерии исходил из сталинского лозунга «Кадры решают все!». У него было феноменальное чутье на подходящих для дела людей. В наикратчайшие сроки НИИ-4 обрел мощный интеллектуальный костяк. Здесь заработал способный на стратегические решения ученый совет. Выстроились продуктивные отношения со многими компетентными специалистами, не входившими в штат. Перечень учреждений, представляемых этими учеными, свидетельствует о многогранности деятельности начальника НИИ-4. Здесь и нацеленные на создание не имевших аналогов в мировой практике образцов техники конструкторских бюро, и единственный на тот момент центр испытаний советских баллистических ракет в Капустином Яру. В том же 1946-м генерал сумел переманить 22 перспективных сотрудников из НИИ-1 Минавиапрома СССР. Это была группа Михаила Тихонравова. Ветераны Байконура Владимир Порошков и Василий Савинский вспоминают: «Нестеренко предложил всей группе перейти в НИИ-4 при условии, что не будет препятствовать ее работе над своей темой сверх плана. В течение 1947–1948 годов эта группа без ЭВМ проделала колоссальную расчетную работу и доказала, что с помощью пакетной ракеты, состоящей из одноступенчатых ракет, можно вывести на орбиту искусственный спутник Земли. С. П. Королев серьезно отнесся к работе группы Тихонравова, ухватился за идею пакетной ракеты и, наладив сотрудничество, создал ракету Р-7».

    Как вспоминают люди, работавшие с Нестеренко, на первых порах не хватало помещений для лабораторий. Был страшный дефицит оборудования. Все необходимое генерал выбивал благодаря авторитету, многое – за счет репараций. Ветераны НИИ-4 вспоминают, как начальник прямо-таки перехватил эшелон из Германии с металлоконструкциями, из которых потом смонтировали здание экспериментального завода. Об опыте создания реактивного оружия Алексей Иванович знал не понаслышке, он ездил в Нордхаузен (https://www.vpk-news.ru/articles/35484), был в курсе послевоенных работ немецких специалистов, вывезенных в СССР.
    В 1947 году Нестеренко добился в Московском облсовете выделения семи гектаров земли, на которых построили городок из 43 финских и 10 шлакоблочных домов. Благодаря авторитету и энергии начальника становление НИИ-4 заняло от полутора до двух лет.
    19 марта 1955 года приказом № 0053 министра обороны маршала Жукова Нестеренко назначен начальником испытательного полигона № 5 Минобороны СССР (НИИП № 5 МО СССР). Тогда мало кто знал, что в казахстанской степи, в местечке Тюратам строится космодром. Теперь его название – Байконур – известно всему миру.

    И вновь приходилось решать кадровые вопросы. Нестеренко вспоминал: «Исключительно большую роль в подборе молодых офицерских кадров для полигона сыграло то обстоятельство, что я был начальником реактивного факультета в Академии им. Дзержинского, где в апреле произведен большой выпуск слушателей. Это были мои воспитанники, которых я знал, и они знали меня. Так как я первым дал согласие выехать из Москвы на формирование полигона, это давало мне большое моральное право агитировать молодежь ехать со мной осваивать «целину» – важнейший участок оборонного значения. Для этой цели я собирал целые курсы выпускников и проводил с ними разъяснительную работу, рассказывал о роли, месте и перспективах реактивной артиллерии и особенно баллистических ракет большой дальности. Поэтому то количество слушателей, которое было намечено при распределении для полигона, сравнительно легко удалось сагитировать, и абсолютное большинство их без особого нажима дало согласие ехать осваивать «целину», как мы называли в то время полигон». Вторым источником кадров стали офицеры из Капустина Яра. Они помнили Нестеренко в бытность его начальником НИИ-4 и посчитали за честь служить под его руководством в НИИП № 5.
    Алексей Иванович начальствовал здесь три года. Оперативно очертил в полигонном массиве земельные участки для стартового комплекса и поселка, баз падения отделяемых частей, пунктов радиоуправления полетом и телеметрии. На нем замыкался весь круг вопросов при запусках искусственных спутников Земли.
    Работая в Госкомиссии по испытаниям комплексов Р-7, Р-11, внес весомый вклад в формирование военно-стратегического паритета между СССР и США.

    Генерал-лейтенант Нестеренко награжден орденами Ленина (1941, 1950, 1957), Красного Знамени (1942, 1945, 1956), Красной Звезды (1940, 1944), Отечественной войны 1-й степени (18 мая и 27 августа 1943, 1985), Суворова (1944) и Кутузова 2-й степени (1945), Трудового Красного Знамени (1961), медалями.
     
    #56
    dok нравится это.
  18. Stirik

    Stirik Воин бога

    Репутация:
    22.075.186.428
    Stirik, 6 апр 2018
    Подвиг советских летчиков в небе над Берлином в 1966 году
    [​IMG][​IMG]
    Юрий Николаевич Янов и Борис Владиславович Капустин​
    После победы Советского Союза над нацистской Германией на территории последней была создана Группа советских войск. Основной ее задачей была защита западных рубежей нашей Родины от внешних угроз. Болевой точкой на территории Германии оставался Берлин, разделенный на четыре сектора между СССР, США, Великобританией и Францией. Восточная часть древней германской столицы находилась под контролем СССР, западная – под контролем бывших союзников. Во время обострения отношений, в августе 1961 года жителям города было запрещено свободное по перемещение по нему, а вскоре берлинцы оказались разделены стеной. Американцы усилили военный контингент в Западном Берлине, угроза столкновения была очень серьезной, а в октябре 1961 года едва не стала реальностью. Поэтому Группа советских войск в Германии (ГСВГ), которая можно сказать находилась на передовой, оснащалась самой современной техникой и оружием.
    В 1966 году на вооружение 24-й Воздушной армии ГСВГ поступили новые самолеты – истребители-перехватчики Як-28П. Конечным пунктом назначения самолетов, которых перебрасывали с завода в Новосибирске, являлся город Цербст, одно из мест дислокаций 668-го бомбардировочного авиационного полка, однако часть самолетов посадили на аэродроме соседнего городка Финов, т.к. пилоты обнаружили неполадки в работе двигателя. Три дня работники технической службы осматривали самолеты, лишь после этого решили отправить «Яки» до места назначения. Пилотировали самолеты те же летчики. Командиром звена и ведущим был капитан Борис Капустин, капитан Владимир Подберёзкин – ведомым. На первом борту штурманом был старший лейтенант Юрий Янов, на втором – капитан Николай Лобарев.

    30 секунд жизни
    Весенним днем 6 апреля 1966 года, в небе над Западным Берлином показались два новехоньких советских истребителя-бомбардировщика Як-28. Двигались они в направлении немецкого аэродрома Бранд, что в 140 км юго-западнее Берлина. Самолеты со сверхсекретным оборудованием на борту перегонялись со Свердловского авиационного завода по маршруту Свердловск—Москва—Берлин. Один из бортов вели капитан Борис Капустин и пилот-штурман старший лейтенант Юрий Янов. На высоте 6 тысяч метров у истребителя отказал сначала левый двигатель, а на высоте 4 тысячи — правый. Самолет стал падать на жилые кварталы Берлина.
    Позже экспертами была выяснена основная причина остановки двигателей — закупорка топливных трубок бумажными наклейками в обоих баках, не удаленных при их изготовлении.​
    Теряя высоту летчики попытались запустить двигатели, чтобы отвести самолет от густонаселённых кварталов за черту города. Но все было тщетно. Машину решено было посадить в показавшимся неподалеку от домов лесу, однако при снижении летчики увидели толпы людей — оказалось, что это было немецкое кладбище. С аэродрома поступил приказ срочно катапультироваться, но пилоты решили не покидать падающую машину. Баки самолета были полны горючим и при столкновении с землей произошел бы мощный взрыв, погибли бы десятки людей.
    Своим волевым решением пилоты полностью отрезали себе все варианты своего спасения, поскольку сам выстрел катапульты мог уменьшить и без того критически малую высоту полёта.
    Вдали показалось озеро Штёссензее и для экстремальной посадки самолета на воду, место могло подойти, но и здесь пилотам понадобились неимоверные усилия, чтобы увести самолет от внезапно возникшей дамбы с шоссе, усыпанное автомобилистами. Уже совершенно неуправляемый самолёт все же удалось перенести через дамбу и через секунду самолет врезался в темно-зеленую поверхность воды. Глубина озера в месте падения была около 15-18 метров — корпус самолета с большим наклоном ушел под воду, из нее торчала лишь небольшая часть хвоста… Это были 30 последних секунд жизни пилотов — двух простых русских парней, двух героев. Оба летчика погибли — Капустин от удара, а Янов захлебнулся.

    Резвые англичане и робкие советские дипломаты
    В 7-50 утра в Советском посольстве в Берлине раздался звонок: «Только что в озеро в английском секторе Западного Берлина упал советский самолет». Дипломаты, прибывшие на место трагедии остолбенели — вся территория в радиусе сотни метров была оцеплена английскими военными. По периметру были выставлены броневики с пулеметам, а само место падения было закрыто щитами (чтобы не просматривалось, что происходит).
    Из интервью непосредственного очевидца и участника событий, сотрудника советского посольства, ветерана КГБ Георгия Санникова:
    «Мы сделали англичанам официальное заявление, что самолет является собственностью Советского Союза. А по положению, оговоренному с союзниками на Потсдамской конференции в 1945 году, все воды Западного Берлина, соединяющиеся с водными поверхностями бывшей советской зоны оккупации Германии, относятся к юрисдикции ГДР. И посему — если тронут самолет хоть пальцем, дело они будут иметь с советской стороной.
    — Прямо так и сказали?​
    — Именно. Жестко и конкретно. Англичане стали с кем-то советоваться по рации. А мы возвратились в посольство, чтобы как можно скорее доложить об этом происшествии в Москву. Но Москва, как вымерла — шел Пленум ЦК КПСС, и все руководство было там! Звонить же министру иностранных дел СССР Андрею Громыко или самому генеральному Леониду Брежневу временный поверенный посольства не решался. Это была большая ошибка, ждать было нельзя. Ни один из двадцати генералов, которых мы собрали на совещание, не хотел взять на себя ответственность. Кроме мата в тот день ничего не слышалось.
    — Что было на борту упавшего самолета?​
    — Три сверхсекретных, неизвестных противнику новых прибора. Один из них — определитель «свой-чужой» с земли и в воздухе. Еще там был прибор, наводящий на цель. Мы понимали, что если они попадут в руки англичан, ущерб будет огромный. Вообще в то время мы уже использовали пиропатроны, уничтожающие приборы при вынужденных посадках. Но на этом самолете их не было. По инструкции их вставляли в боевых частях.
    — А наши друзья из ГДР не помогли в этой сложной ситуации?​
    — Военный комендант Восточного Берлина генерал-лейтенант Поппель предложил направить на место ЧП военный катер под советским флагом и переодетой в советскую форму командой, зацепить тросом самолет и вытащить его в воды ГДР. Предложение немца мы поддержали, а командир бригады по охране совучреждений в Берлине Селех сказал, что готов дать своих солдат. Но никто из присутствовавших генералов на это не пошел, опасаясь международного скандала.
    Тогда наш военный переводчик, щуплый, невысокого роста капитан попросил, почти потребовал доставить его на дипломатической машине в Западный Берлин, где бы он на надувной лодке подплыл к самолету, взобрался на торчащую из воды часть и привязал себя к ней!
    — Зачем?​
    — Тем самым он бы заявил, что это территория СССР и никто не имеет права прикасаться к ней. Но никто его слушать не стал. Все ждали санкции из Москвы. Наконец было дано «добро» на проведение операции, предложенной немецким Поппелем.
    Но время нами было упущено. Внутрь оцепления не пустили генералов, только нас, сотрудников посольства. По озеру уже плавали английские военные катера. Остатки самолета прикрыли деревянными щитами так, что мы не видели, что там происходит. А там уже вовсю работали королевские боевые пловцы из Лондона. Мы готовы были плакать от бессилия! Когда стемнело, они включили прожектора, но потом случилось то, чего мы все боялись, — свет вырубили. В итоге, когда его включили, тела уже извлекли, с ними и с самим самолетом произвели какие-то манипуляции.
    — Тела вернули?​
    — Они предложили передать останки с соблюдением их военного ритуала. Наши генералы не соглашались. Мы уговаривали: «Забирайте!» В итоге они решились.
    — И как это выглядело?
    — Красиво и необычно (для нас). Рота шотландских стрелков в коротких юбках и шерстяных гольфах стояла вдоль берега. Приспустили английский и советский флаги. Волынщики шотландского военного оркестра играли похоронный марш. Наших мертвых летчиков завернули в шерстяные одеяла шотландской раскраски и прямо так, торжественно чеканя шаг, выносили к нашей машине. Она отвезла их в ГДР, а оттуда на самолете их доставили в Москву. Наши эксперты сразу сказали, что англичане летчиков раздевали, осматривали, их личные документы (что были в костюмах) тоже изымались, но все вернули обратно.
    — А секретные приборы так и остались в руках у англичан?​
    — Увы. Они нам их так и не вернули, несмотря на все наши требования. А ведь, повторюсь, в мире больше ни у кого таких приборов не было — только у нас! Да и сами самолеты были уникальные. Экспериментальные! Таких в принципе было выпущено всего три! Обломки самолета нам в итоге вернули. Отдали они и авиационный самописец, по которому мы смогли восстановить все детали трагедии.
    — Правда, что летчики могли катапультироваться, но не сделали этого?
    — Да. Если бы они это сделали, то самолет упал бы прямо на жилые дома. А там ведь столько горючего, был бы мощнейший взрыв. Мы доказали, что Капустин увел машину от жилых домов, и это стоило жизни ему и его напарнику. Летчики не могли точно знать, на какую часть Берлина они падают — западную или восточную. Но в любом случае они понимали, что в домах живут мирные люди.

    — Берлинцы это оценили?​
    — Еще как! Люди шли к советскому посольству с цветами. Многие писали письма с благодарностью, клали в конверт деньги (кто по 5–10 марок, а кто и тысячу).
    — Деньги вы брали?!​
    — Нет. Все отсылали обратно. Но обязательно сопровождали благодарственным письмом с пояснением: «Семьи погибших получат достаточное государственное обеспечение».
    Бургомистр Западного Берлина Вилли Брандт хотел наградить героев-летчиков высшей военной наградой ФРГ — Золотым Крестом.
    Из слов Вилли Брандта:
    «Мы можем исходить из предположения, что оба они в решающие минуты сознавали опасность падения в густонаселенные районы, и в согласовании с наземной службой наблюдения повернули самолет в сторону озера Штёссензее. Это означало отказ от собственного спасения. Я это говорю с благодарным признанием жертве, предотвратившей катастрофу».
    — Хотя бы награду взяли?​
    — И снова нет. Отправили Брандту письмо, в котором указали, что Западный Берлин не является частью ФРГ и не управляется ею и что советское правительство само наградит пилотов. Они действительно были награждены посмертно орденами Красного Знамени.
    Через пару дней после ЧП мы решили инициировать статью обо всем случившемся в одном из крупнейших в Европе журналов «Штерн». Главный редактор «Штерна» Генрих Наннен, с которым я был знаком, после переговоров со мной по телефону направил в Берлин одного из лучших штерновских журналистов, фамилию которого я, к сожалению, не удержал в памяти. На встрече со мной он заявил, что не собирается задавать нам заранее подготовленных советской стороной вопросов и что его вопросы не должны быть известны нам. Мы сказали, что готовы! Интервью состоялось 15 апреля 1966 года в бюро АПН в Западном Берлине. С нашей стороны были Герой Советского Союза генерал-майор авиации Виноградов со своим переводчиком и сотрудники посольства.
    Вопросов было много, в том числе и каверзных. Вскоре в «Штерне» появилось интервью на нескольких страницах с большим количеством переданных нами ранее журналисту фотографий. Детально описывалась катастрофа и подчеркивались мужество и героизм русских летчиков. Это было важно для нас. А жители Берлина до сих пор помнят эту историю и помнят имена советских летчиков, которые спасли им жизнь.

    Последние слова пилотов
    На сохранившейся в материалах расследования магнитофонной записи радиообмена осталась короткая запись:
    Капустин — ведомому:
    — Триста восемьдесят третий, отойди вправо!
    По команде ведомый выполнил маневр, обходя теряющий скорость и управление самолет ведущего, и вышел вперед. Як-28 Капустина сразу отстал.
    Спустя пару секунд Подберёзкин запросил:
    — Триста шестьдесят седьмой, не вижу, где ты?
    — Триста восемьдесят третий, маршрут по заданию! Я возвращаюсь! — отозвался Капустин.
    Подберёзкин продолжил полет, но через несколько секунд, тревожась за командира, снова запросил ведущего:
    — …шестьдесят седьмой, как ты?
    Тишина.
    — Триста шестьдесят седьмой, почему не отвечаешь?..
    Ведомый не знал, что произошло невозможное: у самолета Капустина отказал один двигатель, а спустя несколько мгновений встал и второй. Такого просто не могло быть! Двигатели Як-28 — два независимых друг от друга агрегата, расположенные каждый на своей плоскости. Как установит комиссия, причиной послужил «конструктивно-производственный дефект».
    По СПУ (самолетное переговорное устройство. — примечание ред.) Капустин дает команду штурману:
    — Юра, прыгай!
    — Командир, я с тобой! Прыгаем одновременно!
    Под самым крылом замелькали крыши домов. Капустин вновь скомандовал:
    — Юра, прыгай!
    На самолетах 60-х годов были установлены катапультные кресла второго поколения, имевшие ограничения по высоте катапультирования. На Як-28 это ограничение составляло 150 метров. Шанс выжить у Янова еще был. Но тогда точно никаких шансов спастись не будет у Капустина.
    Янов снова ответил:
    — Командир, я остаюсь!
    На пленке остались последние слова Капустина:
    — Спокойно, Юра, садимся…
    Навстречу смерти
    Вспоминает Галина Андреевна Капустина:
    «Борис в тот день так не хотел уходить из дома! Никак не мог со мной проститься: обнимал, целовал. Перешагивал за порог, потом снова возвращался. «Наверное, устал, пора в отпуск», — говорил он. У меня на плите уже кипел обед для сына, которого я ждала из школы. «Ну, иди же», — сказала я Борису. Он кивнул и вышел. А у меня перехватило горло от дурного предчувствия. Бросилась к окну. Уже ушли на аэродром все пять экипажей, а Борис еще стоял возле дома, переминаясь с ноги на ногу. Словно чувствовал: идет навстречу смерти.
    О гибели Бориса я узнала лишь на вторые сутки. Мне боялись об этом говорить, я узнала последней. Но уже чувствовала: произошло что-то плохое. Сын-первоклассник, вернувшись из школы, лег на диван, отвернулся к стенке. Видела, как плачут, собравшись вместе, жены офицеров. А когда в квартиру вошли замполит, парторг и командир полка, я поняла всё. Спросила только: «Он жив?» Командир отрицательно покачал головой. И я потеряла сознание».

    Память
    Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10.05.1966, за мужество и отвагу, проявленные при исполнения воинского долга, капитан Капустин Борис Владиславович и старший лейтенант Янов Юрий Николаевич были посмертно награждены орденами Красного Знамени. Именем Бориса Капустина, похороненного в Ростове-на-Дону, названы улица Ворошиловского района города и школа №51. Юрий Янов похоронен на родине, в Вязьме, на Екатерининском кладбище, и в его честь 1 сентября 2001 года на здании Вяземской средней школы №1 установлена памятная доска.
    На месте катастрофы была установлена мемориальная доска. В Эберсвальде и еще семи городах Германии появились памятные знаки…
    Также 30 марта 2001 года, к 35-летию подвига лётчиков, в Берлине прошли торжественные мероприятия, а в авиационном музее на аэродроме Финова, созданном после вывода наших войск, воздвигнут мемориал.
    Перевод надписи на обелиске:
    В память всем жертвам холодной войны / Они отдали свои жизни, чтобы спасти других людей / Старший лейтенант Янов, Капитан Капустин / 6 апреля 1966 г.

    «Огромное небо» Роберта Рождественского
    Об этом событии написали крупнейшие печатные издания СССР – «Правда», «Известия», «Красная Звезда», а сам подвиг не мог не стать посылом к созданию поэтических строк. Практически ровесник лётчиков, молодой поэт Роберт Иванович Рождественский в 1967 году написал своё стихотворение и обратился к композитору Оскару Фельцману положить его на музыку. Вот как позднее вспоминал об этом сам Оскар Борисович:
    «Несколько лет тому назад поэт Роберт Рождественский рассказал мне о замысле новой песни. Толчком к её созданию послужило подлинное жизненное событие. О нём писали в газетах, говорили по радио.<…> Я знал об этом подвиге, но рассказ Рождественского воскресил его с новой силой. На следующий день нами была написана баллада «Огромное небо»».
    Свою песню Оскар Фельцман вначале предлагал исполнителям-мужчинам – Юрию Гуляеву, Муслиму Магомаеву, и, конечно же, Иосифу Кобзону, с которым композитора связывали давние творческие отношения. Но в результате песня «Огромное небо» в аранжировке Александра Александровича Броневицкого «зазвучала» в исполнении его жены, Эдиты Станиславовны Пьехи, а один музыкальный критик даже сказал, что её исполнение стало самым мужским исполнением. Уже в 1968 году в рамках IX Всемирного фестиваля молодёжи и студентов в Софии, песня получила несколько наград: золотую медаль и первое место на конкурсе политической песни, золотую медаль за исполнение и стихи, а также серебряную медаль за музыку. Так случилось, что в день награждения Эдита Станиславовна отмечала свой День рождения, и лучшего подарка, чем первая в её жизни золотая медаль, трудно было ожидать.

    История двух женщин
    Интересна история двух женщин – вдовы капитана Капустина Галины Андреевны Капустиной и Эдиты Пьехи. Вот что рассказала Галина Андреевна в одном из интервью:
    «Специально ехать на её концерты я из-за этой песни не могла, потому что я не могла её слышать. У меня, знаете, всё переворачивалось, всё сразу наплывало, как говорится, все воспоминания… Я её проживала, эту песню, не просто слушала».
    Звезда сама разыскала вдову и лично пригласила на концерт: второй ряд, партер. Эдита Станиславовна не раз признавалась: так проникновенно, как в тот день, она не пела никогда.
    «Вдруг она объявляет о том, что вот песня, в зале присутствует жена. И эта песня – реальные события, посвящается Капустину, Янину. И начинает петь эту песню»…
    Даже спустя десятки лет Галина Андреевна не может сдержать слёз при звуках «Огромного неба»…
     
    #57
    dok нравится это.
  19. Stirik

    Stirik Воин бога

    Репутация:
    22.075.186.428
    Stirik, 15 апр 2018

    Каким должен быть командир подлодки? Решительным, отважным, расчётливым. Всегда готовым атаковать. Таким и был командир Щ-215 Михаил Грешилов, который после войны заочно удостоился комплимента от немецкого гросс‑адмирала.
    Сырьё стратегического значения
    Военная экономика Третьего рейха зависела от поставок морем стратегического сырья из нейтральных стран. Через Балтику в Германию шла железная руда из Швеции, через Чёрное море — хромовая из Турции.
    Хром был очень важен для немецкой промышленности. Без него не обходилось производство ни танковой брони, ни корпусов подлодок, ни многого другого вооружения. Советские подлодки пытались перерезать турецкую питательную «нить», действуя на позиции у пролива Босфор.
    Там подводникам приходилось сталкиваться с разными трудностями. Нужно было избегать атак турецких судов — позиции подлодкам нарезали рядом с территориальными водами Турции. Кроме того «хромовые» конвои хорошо охранялись противником.

    Успеха добиться было непросто. Однако это не значит, что его не добивались. И блестящая атака немецко-румынского конвоя «Щукой» Михаила Грешилова — тому подтверждение.

    «Щука» идёт на охоту
    Вечером 23 августа 1943 года Щ-215 вышла из Батуми к Босфору, чтобы сменить там другую «Щуку» — Щ‑209.
    Командир лодки Михаил Грешилов был опытным подводником. На его счету — еще на первой лодке М-35 — уже были немецкие танкер и паром.
    Но на Щ-215 офицера пока преследовали неудачи. Командуя «Щукой», он уже совершил несколько походов. Всегда действовал решительно и агрессивно, но результатов пока не достиг.
    Поэтому в этот раз Грешилов был особенно настроен на атаку…
    По данным разведки, из Турции ожидался выход немецкого транспорта с грузом хромовой руды. Именно это судно и стало целью подводников.
    [​IMG]
    Михаил Грешилов (справа) и помощник командира Ю. С. Бондаревский. 1943 год​

    Во время перехода командир Щ-215 получил две радиограммы из штаба, уточнившие разведданные: субмарине предстояло перехватить и уничтожить транспорт «Тисбе» (тоннаж 1782 брт).
    «Щука» прибыла на позицию 27 августа. Грешилов сообщил экипажу о важном задании, и подводники пылали желанием устроить противнику «тёплую» встречу. Экипаж превратился в единый механизм, действия которого были слажены, чётки и смертоносны.
    Блестящая атака
    «Щука» приблизилась к Босфору и приступила к наблюдению в районе вероятного движения транспорта. 30 августа в 18:37 акустик лодки, Василий Кустов, доложил о шуме винтов двух быстроходных кораблей. Подняв перископ, Грешилов опознал в них румынские эсминцы. А вскоре на горизонте подводники заметили столб дыма. Его источником был «Тисбе», который вёз в Германию 1604 тонны хромовой руды.
    Как вспоминал Грешилов, ценный транспорт имел сильное охранение:
    «Слева по носу транспорта идёт миноносец переменными курсами, он ближе к нам, чем транспорт, второй миноносец справа от транспорта, он дальше от нас, с каждого борта транспорта по два катера-охотника, в воздухе один гидросамолёт. Все охранение идёт переменными курсами. Такого эскорта я ещё не встречал!».​
    Щ-215 начала маневрировать для атаки. Командир смог прорвать охранение судна, оставшись незамеченным. А затем умело занял позицию для залпа и в 19:35 отдал команду: «Аппараты пли!»
    Подводники выпустили четыре торпеды — с интервалом в девять секунд каждая.
    Спустя минуту раздался взрыв! За ним второй, а затем и третий! Акустик доложил, что после он слышал треск тонущего судна. Шум его винтов пропал.
    Подводники ликовали! Их радость была оправдана: рудовоз был потоплен! Этот факт подтверждается и противником. Командующий силами кригсмарине на Чёрном море писал:
    «В 18:35 пароход „Тисбе“ торпедирован и потоплен подлодкой в квадрате 9257, в 2,5 милях севернее от входа в Босфор. Он был поражён двумя торпедами».​
    Грешилов всё сделал отлично, но теперь надо было ещё уйти от возмездия противника. Вражеские эсминцы и охотники за подлодками начали сброс глубинных бомб. В ответ командир «Щуки» мягко положил свою субмарину на грунт на глубине 75 метров. Так глубинные бомбы (которых моряки насчитали 25 штук) рвались выше лодки.

    «Повреждений подводная лодка не получила, — вспоминал потом Грешилов, — кроме сыпавшейся пробки с подволоков — потолков отсеков — лопнуло несколько лампочек освещения в отсеках».
    В этот момент наверху произошла ситуация, которая бы наверняка позабавила Михаила Грешилова. После начала контратаки румынскому эсминцу «Регина Мария» почудилось, что он стал целью подлодки: румыны наблюдали след торпеды за кормой. В результате спустя 15 минут после гибели «Тисбе» оба эсминца ушли в Констанцу, оставив искать субмарину двух охотников за ПЛ. Но те так и не смогли обнаружить Щ-215 и вскоре прекратили поиски.

    Заслуженный орден
    Лодка отлёживалась на дне почти 17 часов. Днём 31 августа Грешилов всплыл и отправил радиограмму об успешной атаке. А спустя некоторое время, основываясь на данных разведки, штаб подтвердил факт потопления «Тисбе». Радости экипажа «Щуки» не было предела!
    Грешилов пробыл на позиции ещё две недели. Вражеских судов он больше не обнаружил.
    [​IMG]
    Групповое фото командиров подлодок ЧФ (слева направо): капитан 3 ранга Е. П. Поляков, капитан-лейтенант М. В. Грешилов и капитан 3 ранга Г. П. Апостолов, 1942 год
    14 сентября подлодка взяла курс на базу и вернулась в Батуми спустя трое суток. Там её ждала торжественная встреча с оркестром. Героический экипаж Щ-215 получил благодарность от командования. А командира лодки за потопление «Тисбе» наградили вторым орденом Красного Знамени.
    Любопытно, что немецкий гросс-адмирал Карл Дёниц был невысокого мнения о нашем Черноморском флоте, как о противнике. Тем не менее после войны он признал: советские подлодки «были местами успешны в атаках немецкого судоходства» у Босфора. Этот невольный комплимент Дёница можно справедливо отнести на счёт командира Щ-215 Грешилова — лучшего подводника Черного моря.
     
    #58
    dok нравится это.
  20. Stirik

    Stirik Воин бога

    Репутация:
    22.075.186.428
    Stirik, 17 апр 2018

    13 сентября 1943 года звание Героев Советского союза было присвоено членам подпольной молодежной организации "Молодая Гвардия", сражавшимся с нацистами под Луганском. История «Молодой гвардии» - бесспорно, одна из наиболее мифологизированных страниц нашего прошлого. Хотя миф – это не всегда неправда.

    Действительно, подпольные группы возникли в Краснодоне сразу после оккупации его немецкими войсками в июле 1942 года. Одной из них и была "Молодая Гвардия", костяк которой составляли бойцы Красной Армии, оказавшиеся в тылу немцев. Подростки же были связными и разведчиками. Впрочем, деятельность молодогвардейцев была довольно скромной - по сравнению с обычными партизанскими отрядами. В частности, за свою недолгую историю «Молодая гвардия» выпустила и распространила более 5 тысяч листовок, её члены участвовали наряду с подпольщиками-коммунистами в проведении диверсий в электромеханических мастерских, устроили поджог здания биржи труда, где хранились списки людей, предназначенных к вывозу в Германию, тем самым около 2000 человек были спасены от угона в Германию. Также молодогвардейцы будто бы готовились устроить вооружённое восстание в Краснодоне, чтобы разбить немецкий гарнизон и присоединиться к наступающим частям Советской армии. Но единственная вооруженная акция подпольщиков состоялась накануне Нового 1943 года - молодогвардейцы совершили дерзкий налёт на немецкие автомашины с новогодними подарками для солдат и офицеров вермахта, которые подпольщики хотели подарить детям.
    Тогда за поиски партизан немцы взялись всерьез, и уже через несколько дней были арестованы два старшеклассника, которые не успели надёжно спрятать мешки с подарками.
    Вскоре большая часть подпольщиков была схвачена - ими оказались старшеклассники местной школы. И тем необъяснимо выглядит звериная садистская жестокость, с которой немецкие палачи допрашивали пленных подростков.
    В конце января оккупанты частью живыми, частью расстрелянными сбросили в шурф шахты 71 человека, среди которых были как молодогвардейцы, так и члены подпольной партийной организации. Другие члены "Молодой Гвардии" были расстреляны 9 февраля в городе Ровеньки в Гремучем лесу.
    Другой причиной мифологизации "Молодой Гвардии" стало то, что практически сразу же после расправы над подростками Краснодон был освобожден от фашистских захватчиков - в феврале 1943 года. Уже через два дня следователи НКВД начали аресты лиц, причастных к гибели подпольной организации. В итоге были составлены списки лиц, непосредственно причастных к преступлениям - причем, как немцев, так и местных прислужников нацистов. Отсюда – особая скрупулезность расследования и розыск преступников. Например, Вальтер Айхгорн, который в составе жандармской группы непосредственно участвовал в убийствах членов «Молодой гвардии», был найден в Тюрингии, где работал... на кукольной фабрике. Нашли и арестовали в Германии и Эрнста-Эмиля Ренатуса, бывшего начальника немецкой окружной жандармерии в Краснодоне, лично пытавшего "молодогвардейцев" и выкалывавшего им глаза. Во-многом благодаря столь полному расследованию и была написана подробная история «Молодой гвардии».
    Но важно помнить - такие зверства гитлеровцы и их подручные творили везде на оккупированных территориях. Просто не везде следы их жестоких расправ удалось столь тщательно зафиксировать, как в Краснодоне.
    [​IMG]
    Ульяна Громова. ​
    Из показаний следователя районной полиции Черенкова: «Я допрашивал участников организации «Молодая гвардия» комсомольцев Громову Ульяну, двух сестер Иванихиных, брата и сестру Бондаревых, Пегливанову Майю, Елисеенко Антонину, Минаеву Нину, Петрова Виктора, Ковалеву Клавдию, Пирожок Василия, Попова Анатолия, всего примерно 15 человек… Применяя пытки и издевательства к «молодогвардейцам», мы установили, что вскоре после прихода немцев в Донбасс, молодежь Краснодона, в большинстве комсомольцы, организовались и повели подпольную борьбу против немцев…Признаю, что на допросах я избивал арестованных участников подпольной комсомольской организации Громову и Иванихину».
    [​IMG]
    Олег Кошевой. Организатор и комиссар "Молодой Гвардии".​
    Из показаний Шульца – жандарма немецкой окружной жандармерии в г.Ровеньки: «В конце января я участвовал в расстреле группы членов подпольной комсомольской организации «Молодая гвардия», в числе которых находился руководитель этой организации Кошевой. …Его я запомнил особенно отчетливо потому, что стрелять в него пришлось два раза. После выстрелов все арестованные упали на землю и лежали неподвижно, только Кошевой привстал и, обернувшись, посмотрел в нашу сторону. Это сильно рассердило Фромме и он приказал жандарму Древитц добить его. Древитц подошел к лежавшему Кошевому и выстрелом в затылок убил его..."
    [​IMG]
    Иван Туркенич, командир "Молодой Гвардии".​
    Иван Туркенич, командир "Молодой Гвардии". Летом 1942 года был помощником начальника штаба 614-го истребительного противотанкового артполка. В одном из боёв на среднем Дону попал в плен, но бежал и вернулся в оккупированный Краснодон, где как более опытный товарищ был избран командиром "молодогвардейцев". Ему удалось избежать ареста и перейти линию фронта. Возвратился в Краснодон после освобождения города командиром миномётной батареи 163-го гвардейского стрелкового полка. Далее служил в 473-м полку в качестве помощника начальника штаба полка, погиб в августе 1944 года во время боев за польский городок Глогув.
    [​IMG]
    Мост, где было совершено нападение на немецкую автомашину
    [​IMG]
    Прощальное письмо Ульяны Громовой.​
    "Ульяна Громова, 19 лет, на спине вырезана пятиконечная звезда, правая рука переломана, поломаны ребра..." (из протокола осмотра тела)
    Из показаний Ренатуса: "Подполковник Ганцог дал нам указание в первую очередь заняться арестами коммунистов, евреев и советских активистов. При этом Ганцог подчеркнул, что для ареста этих лиц совершенно не требуется наличие каких-либо действий против немцев. Тогда же Ганцог разъяснил, что все коммунисты и советские активисты должны быть уничтожены и только в виде исключения заключены в концентрационные лагеря. Будучи назначенным начальником немецкой жандармерии в гор. Краснодоне, я выполнял эти директивы…
    Особенно любил мучить арестованных Зонс (шеф жандармов). Для него представляло большое удовольствие после обеда вызывать арестованных и подвергать их истязаниям. Зонс мне говорил, что только пытками он приводит арестованных к признанию. Артес Лина просила меня освободить ее от работы в жандармерии из-за того, что она не может присутствовать при избиениях арестованных».
    [​IMG]
    Прощальное письмо Любови Шевцовой. ​
    9 февраля 1943 года после месяца пыток Л. Шевцова была расстреляна в Гремучем лесу неподалеку от города вместе с Олегом Кошевым.
    Из показаний Шульца – жандарма немецкой окружной жандармерии в г.Ровеньки: «Я подвел Шевцову к краю ямы, отошел на несколько шагов и выстрелил ей в затылок, однако спусковой механизм у моего карабина оказался неисправным и произошла осечка. Тогда в Шевцову выстрелил рядом стоявший со мной Холлендер. Во время казни Шевцова держала себя мужественно, на краю могилы стояла с высоко поднятой головой, темная шаль сползла на плечи и ветер трепал ее волосы. Перед расстрелом она не проронила ни слова о пощаде…».
    [​IMG]
    Письмо Марии Дымченко. Сброшена в шахту № 5​
    Из показаний полицейского Давиденко: «Я признаю, что в казнях «молодогвардейцев» участвовал три раза и с моим участием было расстреляно около 35 комсомольцев… На глазах у «молодогвардейцев» сначала было расстреляно 6 евреев, а потом поочередно все 13 «молодогвардейцев», трупы которых были сброшены в шурф шахты №5 глубиною около 80 метров. Некоторые были сброшены в шурф шахты живыми. Чтобы предотвратить крики и провозглашения советских патриотических лозунгов, платья у девушек поднимали и закручивали над головой; в таком состоянии обреченных подтаскивали к стволу шахты, после чего в них стреляли и затем сталкивали в ствол шахты».
    [​IMG]
    Единственная сохранившаяся фотография Ани Соповой (она - лежит крайняя слева). ​
    Из протокола осмотра: "Ее избивали, подвешивали за косы… Из шурфа Аню подняли с одной косой - другая оборвалась".
    [​IMG]
    "Лида Андросова, 18 лет, извлечена без глаза, уха, руки, с веревкой на шее, которая сильно врезалась в тело. На шее видна запеченная кровь"
    [​IMG]
    Ангелина Самошина, 18 лет. "На теле Ангелины были обнаружены следы пыток: выкручены руки, отрезаны уши, на щеке вырезана звезда..."
    [​IMG]
    Майя Пегливанова, 17 лет. Из протокола осмотра тела: "Труп Майи обезображен: отрезаны груди, губы, переломаны ноги. Снята вся верхняя одежда".
    [​IMG]
    Шура Дубровина, 23 года. "Тело было обезображено - выколоты глаза, выбиты зубы, сломаны обе руки".
    [​IMG]
    "Шура Бондарева, 20 лет, извлечена без головы и правой груди, все тело избито, в кровоподтеках, имеет черный цвет".
    [​IMG]
    Тося Елисеенко, 22 года. «Труп Тоси был обезображен, пытая, ее посадили на раскаленную печь».
    [​IMG]
    Виктор Третьякевич, 18 лет. Извлечен без лица, с черно-синей спиной, с раздробленными руками. Как вспоминали свидетели, на теле Виктора не нашли следов от пуль - значит, сбросили его в шахту живым...
    [​IMG]
    "Володя Жданов, 17 лет, извлечен с рваной раной в левой височной области, пальцы переломлены и искривлены, под ногтями кровоподтеки, на спине вырезаны две полосы шириной три сантиметра длиной двадцать пять сантиметров, выколоты глаза и отрезаны уши..."
    [​IMG]
    "Клава Ковалева, 17 лет, извлечена опухшей, отрезана правая грудь, ступни ног были сожжены, отрезана левая рука, голова завязана платком, на теле видны следы побоев. Найдена в десяти метрах от ствола, между вагонетками, вероятно была сброшена живой..."
    [​IMG]
    Сергей Тюленев (в папахе). Именно тюленев и предложил название «Молодая гвардия» для подпольной организации.
    [​IMG]
    Некоторым молодогвардейцам удалось избежать ареста. Например, Валерии Борц, которая осуществляла связь подпольных групп поселков Краснодона и Первомайки со штабом «Молодой гвардии». Когда начались аресты, пыталась перейти линию фронта. Но попытка была неудачной. До прихода советских войск скрывалась у родственников в Ворошиловграде. После освобождения Краснодона Валерия Борц продолжила учёбу: сдала экстерном экзамены за среднюю школу и в августе 1943 года поступила в московский институт иностранных языков.
    Всех нацистских преступников, участвовавших в разгроме краснодонского подполья, судили в Москве.
     
    #59
    dok нравится это.
  21. Stirik

    Stirik Воин бога

    Репутация:
    22.075.186.428
    Stirik, 21 апр 2018

    Ровно 75 лет назад, 19-го апреля 1943 года, было создано легендарное управление советской военной контрразведки «СМЕРШ». В качестве названия организации была принята аббревиатура от лозунга «Смерть шпионам!». Главное управление контрразведки (ГУКР) «СМЕРШ» было создано на базе Управления особых отделов НКВД СССР с передачей организации в ведение Народного комиссариата обороны Советского Союза. Начальником «СМЕРШ» стал комиссар госбезопасности Виктор Абакумов...

    До войны советская контрразведка являлась составной частью единой спецслужбы Советского Союза — Наркомата внутренних дел (НКВД). В начале 1941 года из ведомства были выделены все разведывательные, контрразведывательные и оперативно-технические службы, занимавшиеся вопросами государственной безопасности. Они образовали самостоятельный Наркомат государственной безопасности СССР — НКГБ.
    Однако с началом войны снова остро встал вопрос о жёсткой координации усилий всех силовых структур, которым нередко ставились общие задачи. И 20-го июля 1941 года было принято решение о повторном объединении аппаратов НКВД и НКГБ в единый Народный комиссариат внутренних дел во главе с Лаврентием Берией.

    Уже сам ход войны показал, что мы столкнулись с умным, жестоким и грамотным врагом, который, не останавливаясь на достигнутом, постоянно совершенствовал и расширял свою разведывательно-диверсионную деятельность.
    Историческая справка. Ведущая шпионская роль в нацисткой Германии отводилась военной разведке — Абверу, которым руководил адмирал Вильгельм Канарис. Благодаря его личным усилиям, небольшой отдел военного министерства Германии — Абвер (в переводе — «отпор, защита») — превратился к началу Второй мировой войны в мощное разведывательное ведомство. Как верно отметил один историк, «защита» обернулась весьма агрессивным инструментом нападения. Центральное управление военной разведки, именуемое «Абвер-заграница», подразделялось на Абвер-1, Абвер-2 и Абвер-3. Абвер-1 ведал организацией сбора разведывательной информации, Абвер-2 осуществлял диверсионные и террористические акты, Абвер-3 занимался контрразведывательной деятельностью и борьбой с антифашистским подпольем и партизанским движением на оккупированной территории.

    Второй крупной разведывательной организацией Третьего рейха являлось Главное управление имперской безопасности (РСХА) Министерства внутренних дел Германии. Ведомство действовало под руководством одного из ближайших сподвижников Гитлера — рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера. В составе этого ведомства находилась тайная политическая полиция — широко известное гестапо, а также Служба Безопасности (СД), которая непосредственно работала против Советского Союза и других внешних противников рейха. Шпионская деятельность СД осуществлялась в рамках операции «Цеппелин», начатой с весны 1942 года. Главной задачей «Цеппелина» являлись диверсии в тылу советских войск и подрывная идеологическая работа, направленная на создание массового недовольства Советской властью среди населения нашей страны...
    Поэтому значение советской контрразведки и её функций с каждым военным годом всё возрастало. И весной 1943 года руководство государства решило выделить эту структуру в самостоятельное ведомство с самыми широкими полномочиями. Так появился легендарный «СМЕРШ». Как отмечают специалисты, само наименование «СМЕРШ» подчёркивало, что во главу всех задач военной контрразведки ставится бескомпромиссная и беспощадная борьба с подрывной деятельностью немецких спецслужб.
    И советская контрразведка вышла из этой борьбы безусловным победителем. Одним из условий победы стали успешные радиоигры с врагом. Вот что об этом говорится в исторической справке, подготовленной изданием РИА Новости:
    «С 1943 года до окончания войны центральным аппаратом ГУКР «СМЕРШ» и его фронтовыми управлениями было проведено 186 радиоигр, во время которых разведчики, выходя в эфир с захваченных радиостанций, дезинформировали противника. В ходе этих операций было выявлено и арестовано свыше 400 агентов и официальных сотрудников немецко-фашистских разведывательных органов, захвачено десятки тонн грузов».​
    Сегодня мы расскажем о двух таких радиоиграх...

    «Друзья» Абвера
    Выпускник Ленинградского военного училища связи лейтенант Красной армии Николай Лукич Палладий попал в немецкий плен в мае 1942 года. В районе города Ржева дивизион гвардейских миномётов «Катюша», которым командовал Николай, оказался в окружении. Во время прорыва из вражеского кольца лейтенант был ранен осколком разорвавшегося рядом снаряда, потерял сознание...
    Очнулся он уже за колючей проволокой. Лагерь в Сычёвке, потом Ржевский лагерь, где наши бойцы десятками в день умирали от голода, побоев, от отсутствия элементарных санитарных условий. Как потом вспоминал сам Палладий, однажды он заметил, как в его незаживающей ране завелись черви.
    — И вот тогда очень захотелось жить. Ведь мне всего было 20 лет, — признавался он спустя много лет после войны.
    Немцы настойчиво искали в лагере специалистов по радиосвязи. Палладий не сразу отозвался. Только после того как действительно стало невмоготу, он откликнулся на призывы вербовщика... Лейтенанта привезли в оккупированный Смоленск, накормили, отмыли, подлечили, дали отдохнуть. А затем объявили, что отныне он, Николай Палладий, является слушателем школы абверкоманды-103 (позывной школы — «Сатурн»), а вместо настоящей фамилии ему присваивается шпионский псевдоним Белозёров.
    Поначалу Палладий пребывал в шоке. Он ведь не собирался по-настоящему работать на немцев, намереваясь при первой же возможности бежать к своим. Но потом успокоился и решил, что в этой шпионской школе он принесёт больше пользы своей Родине. И Палладий стал старательно учиться, внимательно присматриваясь к сокурсникам и преподавателям, запоминая их имена, приметы и привычки...

    Немцы быстро обратили на него внимание — при работе на рации лейтенант-связист выгодно выделялся среди прочих слушателей. На способного курсанта пришёл посмотреть даже начальник абверкоманды, подполковник Герлитц. Он много говорил с Палладием, спрашивал о житье-бытье, о службе в Красной армии. А затем неожиданно спросил:
    — Где бы вы хотели работать после выброски, Белозёров?
    — Сподручнее было бы в Горьком.
    — Почему?
    — Доводилось бывать в этом городе, хорошо знаю его.
    — Что ж, прекрасно. Мы обязательно учтём это...
    Весной 1943 года Палладия стали готовить к перебросу в советский тыл. Немцы подыскали ему напарника (обычная схема заброски — разведчик и радист). Напарником оказался некто Иван Никифорович Коцарев (псевдоним — Дубянский), бывший боец 2-го кавалерийского корпуса Красной армии. В 1942 году во время рейда корпуса во вражеский тыл Коцарев попал в плен и, прежде чем оказаться в разведывательной школе, так же как и Палладий, прошёл все круги лагерного ада...

    Палладий долго присматривался к напарнику. Парень вроде бы ничего: перед немцами не лебезит, языком попусту не треплет, в себе уверен. Но по душам поговорить с ним так и не решился — кто знает, что он за птица на самом деле? Между тем, от немецкого командования наконец было получено задание: шпионов выбросят с парашютов за линией фронта, после чего им надлежало прибыть в Горький, осесть там, собрать нужные сведения и начать передавать их по рации.
    Время «Ч» настало 2-го мая 1943 года. Обмундированных в советскую офицерскую форму Палладия и Коцарева привезли на смоленский аэродром. Когда садились в самолёт, Николай шепнул напарнику: «Прилетим — уйдём к своим». Тот поначалу вздрогнул, их взгляды встретились... И Коцарев чуть заметно кивнул.

    … Выбросили их у станции Петушки, в Подмосковье. Собрав весь свой шпионский груз — рацию, мешок с поддельными документами, продуктами питания и деньгами — напарники поспешили явиться в ближайший отдел НКВД. Уже через несколько часов из Москвы за ними приехали две машины, которые отвезли Палладия и Коцарева в Лефортовскую тюрьму. Там их обыскали и рассадили по разным камерам. А потом начались изнурительные допросы, которые следователи контрразведки «СМЕРШ» нередко проводили сутки напролёт.
    Поначалу была обида: ведь сами пришли к своим, а нам не верят! Но потом пришло понимание, что все их признания и показания нуждаются в тщательной проверке и перепроверке: а вдруг их добровольная явка с повинной является хитроумной комбинацией Абвера?
    Где-то через неделю напарников повезли в Горький. По дороге им было велено отбить немцам радиограмму о благополучном прибытии на место выполнения задания. Уже на месте, в здании областного управления НКВД, напарникам объявили, что они должны искупить свою вину перед Родиной. Отныне им надлежит передавать немцам дезинформацию, которую будут готовить наши военные специалисты. Так началась радиоигра «Друзья»...

    … Поначалу Палладия и Коцарева горьковские чекисты держали под арестом, а потом, когда немцы стали проявлять повышенный интерес к присылаемым радиограммам, «друзей» поселили в городе на частной квартире. Они отсылали в «Сатурн» сведения о мнимых воинских эшелонах, которые якобы проходили через железнодорожную станцию, докладывали о несуществующей «продукции» военных предприятий, якобы обнаруженной шпионами на горьковских складах, слали ложную информацию об общем положении в городе и его окрестностях. Вся эта «деза» была настолько искусно сработана, что у фашистов не возникло ни малейших подозрений в правдивости своих агентов.
    О значении этой радиоигры для судеб фронта говорит хотя бы тот факт, что работу «друзей» лично курировал сам генерал Абакумов, который не раз наведывался в Горький и лично встречался с перевербованными агентами. Оценили работу и немцы. В октябре 1943 года Палладий принял от «Сатурна» радиограмму о том, что ему присваивается звание обер-лейтенанта и заочно вручается Железный крест.
    Этот успех подтолкнул советскую контрразведку к проведению ещё одной рискованной операции...

    … Палладий стал засыпать немцев жалобами о том, что батареи его рации стали садиться. Для этого он специально приглушал работу рации и иногда делал вид, что не слышит передаваемых сигналов. Немцы занервничали и послали к агентам двух курьеров с деньгами и новыми батареями. Курьеры благополучно прибыли в Горький, но были арестованы в одной из гостиниц города. А в «Сатурн» ушла радиограмма следующего содержания:
    «Курьеров не дождался, послал к вам Лукьянова. Пётр».
    Под Лукьяновым подразумевался Иван Коцарев, которого руководство СМЕРШа решило направить в «Сатурн» — так сказать, для отчёта и укрепления доверия немцев. После тщательной подготовки в начале 1944 года Ивана переправили через линию фронта в районе расположения 16-й армии. В игре наступила напряжённая пауза: как Коцарева примут немцы, поверят ли ему, выдержит ли он немецкую проверку?

    Как потом оказалось, фашисты встретили Ивана настороженно. С одной стороны, ему устроили торжественную встречу. Сам Иван вспоминал:
    «По прибытии мне было приказано составить подробный отчёт о моём пребывании в советском тылу. После это капитан Фурман сказал, что сегодня вечером прибудет сам шеф — подполковник Герлитц, который вручит мне награду за мою работу по выполнению задания германского командования. В назначенное время в «Штадтбюро-1» прибыли подполковник Герлитц, штандартенфюрер СС Дорн и обер-лейтенант доктор Радель.
    Герлитц приказал унтер-офицеру Курту выстроить всех разведчиков. Перед строем он произнёс речь о моей работе в советском тылу, произвёл меня в лейтенанты «Русской освободительной армии» и вручил мне две медали «За храбрость». После вручения наград была организована вечеринка, на которой присутствовали все разведчики и сотрудники во главе с Фурманом. По окончании вечеринки, прощаясь, Фурман вручил мне 500 немецких марок и сказал, что я буду получать двойной рацион питания.

    Офицерское обмундирование для меня сшили в течение суток. Сделано это было по приказу подполковника Герлитца. По его же приказу мне предоставили в общежитии разведчиков отдельную, заново отремонтированную комнату, обставленную хорошей мебелью».
    А вот с другой стороны, немцы тщательно проверяли все показания Коцарева. Его неоднократно вызывали в кабинет, где представитель СД задавал Ивану весьма каверзные вопросы, способные запутать любого несведущего человека. А один раз специально для него устроили вечеринку, после которой в постели Ивана как бы случайно оказалась личная переводчица Герлитца по имени Тамара.
    Эта сексапильная дамочка выполняла в «Сатурне» не только обязанности переводчицы, но и личного агента начальника абверкоманды. По заданию шефа она не раз заводила романы с «нужным людьми», чтобы в пылу любовных утех выявить их истинные настроения. Однако Иван оказался не дураком. В перерывах между постельными забавами он рассказывал Тамаре всевозможные байки и анекдоты, но ни словом не обмолвился о своей работе в Горьком...

    И вот наконец из вражеского тыла чекисты получили долгожданную радиограмму:
    «Петру. Вы награждены за храбрость, поздравляем вас и желаем дальнейших успехов. Ваш напарник приехал. После отдыха направим его к вам с багажом. Сатурн».
    Иван Коцарев возвратился в Горький в мае 44-го. С собой он привёз 235 тысяч рублей, образцы фиктивных документов, топографические карты, батареи для рации.
    … Работа «друзей» продолжалась. Всё так же к немцам шли потоки дезинформации, под разными предлогами в Горький выманивались шпионы-курьеры, тем самым заставляя «Сатурн» работать фактически вхолостую. По личному представлению Абакумова Палладий и Коцарев были не только полностью реабилитированы, но и награждены орденами Отечественной войны.
    А в сентябре 1944 года они покинули Горький, так как по легенде радиоигры должны были передвигаться с тылами наступающих советских войск. Сначала был Минск, потом «друзья» перебрались в литовский Каунас, откуда продолжили засыпать немцев «ценными сведениями».

    В последний раз Николай Палладий принял вражескую шифровку в мае 1945 года. Немцы сообщили место конспиративной встречи на территории Германии, куда «друзья» должны были явиться после «ухода от красных», и пароль для связи. А ещё фашисты пожелали Палладию и Коцареву «не падать духом и ждать победы над большевиками». Вскоре связь с «Сатурном» окончательно прекратилась.
    Оба они, по-настоящему сдружившись за все эти военные годы, остались жить в Белоруссии, где женились и обзавелись семьями. А в 1952 году о них неожиданно вспомнили. Представители контрразведки предложили им поучаствовать в новой радиоигре — на этот раз с западногерманской разведывательной службой БНД. Ведь у немцев они продолжали числится как нераскрытые агенты Абвера. Ребята ответили согласием и стали готовиться. Но вскоре нужда в этом отпала – видимо, с немцами на сей раз что-то не срослось. И друзья вернулись к мирной жизни, на этот раз — окончательно...
    Так закончилась война для этих двух людей, волею судьбы прошедших через муки плена, через шпионскую школу Абвера и ставших выдающимися советскими разведчиками. И надо сказать, что подобная трагическая и одновременно героическая участь в годы войны выпала на долю многих советских людей, кто имел несчастье попасть в плен.

    Шумел сурово Брянский лес...​
    … Подразделения НКВД преследовали эту группу вот уже сутки. Диверсанты несколько раз пытались оторваться, путая следы в лесной чащобе, но безуспешно. Чекисты прочно сели им «на хвост» и не собирались выпускать добычу, старательно загоняя её в ловушку. Долгожданный финал наступил в тот момент, когда вражеских шпионов «прижали» к болоту на опушке леса.
    Завязалась перестрелка. Бойцы НКВД не торопились, они блокировали все возможные пути прорыва, а потом из укрытия стали беспощадно поливать врага автоматным огнём. Через некоторое время огонь прекратился, и командир подразделения крикнул диверсантам:
    — Сдавайтесь, сволочи! Деваться вам некуда, всё равно живьём не выпустим.
    Диверсанты молчали, но огня тоже не вели. Сколько продолжалась напряжённая тишина, сказать было трудно. Командир отряда НКВД уже готов был отдать приказ на полное уничтожение противника, как со стороны диверсантов кто-то громко призвал:
    — Ладно, ваша взяла. Не стреляйте, мы сдаёмся.
    Первым в полный рост, подняв руки, встал высокий человек с восточными чертами лица. Следом, бросая оружие, стали подниматься и другие...

    Подсчитывая пленных и взятые трофеи, представитель Смерша страшно сокрушался:
    — Эх, твою мать, радисту удалось уйти! Жалко, очень жалко. И где теперь его искать?
    Но к вечеру радист явился сам. Весь в грязи и болотной тине, он вышел из леса прямо на часового, стоявшего рядом со штабом подразделения НКВД, и бросил к его ногам оружие и рацию. На первом же допросе он назвал своё имя:
    — Бедретдинов Мансур, 1919 года рождения, родился и вырос в селе Петряксы Пильненского района Горьковской области. Гражданин начальник, я — бывший советский десантник...
    … Осенью 1943 года нашими войсками была освобождена территория Брянской области. Но далеко не все местные жители оказались в восторге от возвращения Советской власти. Дело в том, что во время оккупации нацисты проводили здесь своеобразный эксперимент. Местным предателям-антикоммунистам было разрешено создать своё самоуправление, прозванное «Локотской республикой» (по месту штаб-квартиры этого образования — посёлок Локоть).

    Вожди «республики» не только организовали собственную власть, собрав под своё крыло всех недовольных Советами людей, но и создали собственные вооружённые формирования, названные «Русской освободительной народной армией», или РОНА, численностью порядка 10 — 20 тысяч человек. Эта «армия» на протяжении всей оккупации с переменным успехом вела бои с партизанскими отрядами, заслужив похвалу германского командования...
    При приближении фронта многие солдаты РОНА вместе со своими семьями ушли с немцами на запад. Но немало предателей не успели этого сделать, оставшись в брянских лесах. Они перешли на нелегальное положение, сбившись в небольшие банды. Бандиты по ночам терроризировали местное население, убивали коммунистов и комсомольских активистов, совершали налёты на правления колхозов и отделения милиции.
    Словом, оперативная обстановка здесь, в самом центре России, вплоть до 1946 года была крайне сложной и не менее опасной, чем в послевоенное время где-нибудь на Западной Украине или в Прибалтике...

    Всё это не осталось без внимания немецкой разведки, и ведомство адмирала Канариса попыталось организовать под Брянском повстанческое движение с опорой на местных бандитов. При абверкоманде-203 был создан специальный диверсионный отряд, который как раз должен был собрать под своим крылом все банды, орудовавшие в этих местах. Также диверсантам ставилась задача взрывать железнодорожные пути, выводить из строя коммуникации, организовывать вооружённые налёты на органы Советской власти и вести пропагандистскую работу среди местного населения.
    Для выполнения задания диверсанты имели соответствующую экипировку: советское военное обмундирование, различные инструменты для оборудования лагеря, фиктивные документы, 25 тысяч рублей советских денег, запасы продовольствия, ручные пулемёты, винтовки, автоматы и взрывчатку...

    Короче, в наших тылах они могли наделать много бед!
    Их забросили в ночь с 22 на 23 июня 1944 года в Навлинский район Брянской области — десант был большой, 18 человек. Но через несколько дней их обнаружили и разгромили войска НКВД, большая часть диверсантов попала в плен. Среди этих задержанных и оказался радист группы Мансур Бедретдинов.
    … Как и все мальчишки поколения 20-30-х годов, Мансур мечтал стать военным. Он буквально бредил самолётами и танками, увлечённо занимался спортом, готовя себя к нелёгкой армейской службе. И, когда в 1940 году пришла повестка из военкомата, Мансур просто не находил себе места от неподдельной радости.
    Бедретдинов попал служить не куда-нибудь, а в армейскую элиту, воздушно-десантные войска, которые в случае начала войны должны были не просто отразить нападение врага, но и ответным ударом разгромить его, обрушившись на противника с неба. В довоенных советских документальных фильмах часто показывали, как наши десантники на манёврах буквально сметали учебные вражеские рубежи.

    Но, увы, военная реальность лета 1941 года оказалась не такой, как на учениях. В результате внезапного нападения фашистской Германии армия осталась практически без авиации, и десантников превратили в обычную пехоту, которой растерявшиеся от первых военных неудач командиры частенько ставили просто невыполнимые задачи.
    Так, 28-го июля 1941 года бойцы одного из батальонов 4-го воздушно-десантного корпуса форсировали реку Сож, чтобы отбить у прорвавшихся немцев белорусский городок Кричев. Однако атака без артиллерийского прикрытия оказалась неудачной. Батальон понёс тяжёлые потери и стал отступать. Во время этого отступления часть десантников, среди которых находился Мансур Бедретдинов, оказалась отрезанной от своих и окружена немецкой мотопехотой...
    За два с лишим года ему довелось пройти, наверное, через все лагеря военнопленных, находившиеся в Белоруссии. Несколько раз Мансур пытался бежать, но каждый раз безуспешно. От отчаяния он даже попытался покончить с собой... Остановил его другой наш пленный, капитан Дмитрий Литвинов. Капитан успокоил товарища и сказал ему:
    — Угробить себя — дело нехитрое. Но кому оно нужно? Ты лучше попытайся выйти отсюда и заодно принести пользу Родине.
    Капитан обратил внимание десантника на вербовщиков, которые регулярно приезжали в лагерь для набора курсантов в немецкие разведшколы. Этим можно воспользоваться, сказал капитан, чтобы выполнить задуманное и перейти к своим со всей собранной у немцев шпионской информацией. Бедретдинов, подумав, согласился с капитаном...

    Его завербовали в октябре 1943 года и направили в местечко Малетен, что в Восточной Пруссии. Там Мансур выучился на радиста, после чего оказался в распоряжении абверкоманды-203, готовящей рейд в брянские леса.
    Куда и в какой гадюшник он угодил, Бедретдинов догадался лишь тогда, когда узнал о личности командира диверсионного отряда. То был опытный абверовский агент, обер-лейтенант Галим Хасанов.
    … Этот бывший старшина Красной Армии, родом из Уфы, в 1942 году добровольно перешёл на сторону врага под крымским городом Судак. Хасанова сразу зачислили в специальную зондеркоманду, которая занималась выявлением и истреблением людей, сочувствующих советской власти. К примеру, в январе 1943 года при отступлении немецких войск из Краснодара Хасанов вместе с 73 предателями, переодетыми в красноармейскую форму, остался в городе. Эти оборотни задерживали всех, кто приветствовал «приход Красной армии». Путём такой провокации им удалось выявить около ста человек советских патриотов, которых предатели вывели за пределы Краснодара и тут же расстреляли. За эту кровавую акцию Галим Хасанов был награждён серебряной медалью «За храбрость».
    А потом были карательные операции в Югославии, учёба в немецкой диверсионной школе, откуда бывший старшина несколько раз уходил на задания в наш тыл, успешно выполняя различные задания врага. Кстати, среди диверсантов Хасанов имел собственную агентуру. Он лично выявил около 30 человек бывших военнопленных, которые намеревались явиться с повинной в советские органы и сдал их немцам. Им же была разоблачены подпольная группа во главе с лейтенантом Наумовым, намеревавшаяся перейти на сторону партизан. Наумова немцы расстреляли, а остальных подпольщиков отправили в концлагерь.
    И вот теперь Хасанов, получивший за верную службу из рук немцев офицерские погоны, готовился возглавить под Брянском повстанческое движение против советской власти...

    В общем, с этим шакалом Бедретдинову приходилось держать ухо востро — с Хасановым не то что находиться, но и дышать рядом было опасно! И даже когда парашютисты приземлились в Брянский лес, у Мансура долго не было возможности бежать из диверсионного отряда. Лишь разгром банды сделал эту заветную цель выполнимой.
    … В процессе допросов задержанных немецких агентов оперативники «СМЕРШа» установили, что вслед за группой Хасанова немцы предполагали выбросить ещё одну группу во главе со старым приятелем и подельником Хасанова по карательным делам, неким Чары Курбановым. Позже к ним должна присоединиться и третья группа, ведомая офицером Абвера Владимиром Павловым. Где-то к началу 1945 года все три группы должны были слиться воедино, чтобы начать в брянских лесах полномасштабную партизанскую войну...
    Пока шли допросы и опросы, к чекистам с повинной явился радист группы Курбанова — он сообщил, что группа уже выброшена с парашютами и начала действовать. Срочно была организована облава, и вскоре все диверсанты Курбанова были задержаны.
    Однако чекисты на этом не успокоились. Готовилась к выброске группа Павлова. Но где и когда её намеревались высадить немцы? Какие ещё «сюрпризы» готовили диверсанты из абверкоманды-203?

    Руководство «СМЕРШа» решило взять процесс под свой контроль. Для этого и была затеяна радиоигра с участием арестованных радистов, получившая название «Десант». Надо сказать, что Мансур Бедретдинов дал своё согласие на участие в игре весьма охотно — ему не терпелось поквитаться с немцами за все годы плена, за унижения и издевательства, которые выпали на его долю. В конце концов, он всячески стремился вернуться в ряды родной армии, чтобы внести хоть какой-то вклад в победу над врагом!
    Первым делом Мансур сообщил чекистам о том, что немцы предусмотрели возможность захвата диверсантов и проведения радиоигры. По его словам, в конце каждой радиопередачи обязательно должна стоять подпись: «ХГС». Первые две буквы означали фамилию и имя командира — «Хасанов Галим». А третья означала «Сабиров» — то была агентурная кличка самого Бедретдинова. Отсутствие одной из букв в подписи или её замена на другую являлось сигналом, что группа работает «под колпаком» НКВД.
    В справедливости этого замечания чекисты убедились, когда отправили первую радиограмму в стан врага. В ней «Хасанов» просил прислать продукты питания и новые батареи для рации (старые якобы разрядились). Из Абвера пришёл ответ о скором прибытии груза: как и было обещано, немцы сбросили его в ближайшую ночь.
    Таким образом, враг вроде бы ничего не заподозрил, и радиоигра началась...

    Однако буквально перед самым визитом группы Павлова Абвер неожиданно решил подстраховаться. Мансур получил радиограмму следующего содержания:
    «Мы были у вас в последнюю ночь (имеется в виду немецкий самолёт с грузом — В. А.). Сброска не последовала из-за различных подозрений, которые мы видели. Дайте какой-либо пароль из вашей работы два года назад».
    Контрразведчики стали буквально трясти пленного Хасанова, пытаясь выяснить, что за пароль враг имел в виду. Обер-лейтенант сам был в недоумении, усиленно пытался что-то вспомнить... Наконец он высказал своё предположение, и чекисты решили рискнуть. Бедретдинов отстучал по рации:
    «Володя, вы знаете, что я с вами не первый день работаю. Сейчас получается, что я вроде из доверия вышел. Самолёта в последнюю ночь не было. Если лётчик где-то блуждал и что-то подозрительное видел, то нас это не касается. Нам обидно, что вы о нас так думаете. Вы спрашивали пароль. Тогда нашим паролем были слова, написанные на жёлтой повязке, которую я носил на левой руке: «Дойче Вермахт». Привет. ХГС».

    Видимо, только после этого немцы окончательно успокоились. 2-го сентября 1944 года они сообщили о выброске группы Павлова, а на следующий день в лес было выброшено 15 парашютистов и 38 тюков с грузом. При задержании некоторые из диверсантов оказали ожесточённое сопротивление — в перестрелке был убит командир Виктор (Владимир) Павлов и два его помощника. Остальные сдались, побросав оружие.
    Гибель старшего группы по понятным причинам сразу же осложнила проведение комбинации. Немцы в любой момент могли вызвать Павлова на связь, чтобы пообщаться с ним только через одному ему известные пароли и шифры. Поэтому было принято решение под любым предлогом срочно вывести покойника из игры.
    Мансур сообщил в Абвер, что Павлов сразу же после приземления с 12-тью агентами убыл на задание. Потом поведал о трёх диверсиях на железной дороге Брянск — Рославль — Кричев, якобы совершённых Павловым. После чего, «посетовал» радист, эта диверсионная группа вообще куда-то исчезла в неизвестном направлении.

    Чтобы не вызвать у врага подозрения, руководство «СМЕРШа» решило продублировать сообщение Бедретдинова. В это самое время чекисты в районе Гомеля вели другую радиоигру под названием «Дезертиры» — якобы от имени антисоветских партизан, скрывающихся от призыва в Красную Армию. Так вот, «дезертиры» передали немцам по рации данные о том, что в октябре 1944 года группа неизвестных диверсантов, состоящая примерно из 15 человек, взорвала воинский эшелон. После чего между диверсантами и подоспевшими подразделениями НКВД завязался бой, в результате которого неизвестная группа была уничтожена.
    Как и рассчитывали чекисты, немцы подумали именно о группе Павлова. Так удачно было легализовано его исчезновение...
    А в декабре 1944 года в наш тыл удалось выманить ещё одно крупное диверсионное подразделение. Началось всё с того, что Мансур Бедретдинов всё чаще и чаще стал жаловаться Абверу на то, что, мол, диверсантам не хватает «идеологического оружия» для проведения пропагандистской работы среди местного населения. «Группа Хасанова» просила прислать «самую малость»: опытных агитаторов, соответствующую литературу, типографию с нужным оборудованием. Немцы долго не реагировали на все эти запросы, и штаб по проведению радиоигры уже стал подумывать о возможностях других направлений работы «группы Хасанова»... Но вот однажды, совсем неожиданно, в небе появился вражеский самолёт, с которого сбросили 12 парашютистов и 7 тюков различных грузов.
    Благо, что группа захвата всегда была наготове и потому среагировала на этот визит очень оперативно — «посланцы с неба» были захвачены сразу после приземления. Улов оказался знатным! Кроме оружия и взрывчатки при диверсантах оказалась походная типография, ротатор, масса антисоветской литературы. Примечательны были и сами парашютисты.
    Ими оказались не бывшие наши военнопленные, а молодые люди из «Национально-трудового союза» (НТС), известной антикоммунистической эмигрантской организации. Все они были буквально пропитаны духом ненависти к советскому режиму и хорошо подготовлены для ведения партизанской войны. Как показали допросы, этой эмигрантской молодёжи очень хотелось сделать в тылу Красной армии блестящую диверсионную карьеру.

    Но, увы, им не повезло...
    Из заключения Главного управления контрразведки НКГБ СССР по итогам радиоигры «Десант»:
    «В результате проведения указанной легенды было вызвано на нашу сторону и арестовано 27 агентов немецкой разведки (осуждены), у которых изъяты миллион рублей советских денег, 2 радиостанции и около 7 тонн оружия, взрывчатых веществ, обмундирования, продуктов питания и различных предметов первой необходимости. В связи с успешным наступлением Красной Армии и отдалённостью линии фронта радиосвязь с центром противника в апреле 1945 года была нарушена, а в мае вовсе прекращена ввиду капитуляции Германии».
    Кстати, немцы до самого конца верили в реальность своего повстанческого движения в брянских лесах. Уже после войны на допросе в советской контрразведке один из кураторов группы Хасанова из Абвера Вольдемар Гетлер (имевший тот самый позывной «Володя») показал, что группа у германских спецслужб пользовалась полным доверием, а шеф абверкоманды-203 подполковник Арнольд вообще был в восторге от работы своих «партизан».
    Контрразведчики не стали разубеждать и разочаровывать Гетлера...
    … Что же касается Мансура Бедретдинова, то его работа была должным образом отмечена чекистами. Ему была объявлена благодарность. А за активное участие в игре и проявленную при этом полезную личную инициативу с него были полностью сняты все обвинения в измене Родине.
    Сразу после окончания войны его демобилизовали и отпустили домой. Мансур Бедретдинов умер совсем недавно, в преклонном возрасте. И до самого конца своей жизни он хранил тайну своего участия в войне против спецслужб гитлеровской Германии. Об этом не знали даже его родные и близкие...
     
    #60
    dok нравится это.
Загрузка...